sunny beach and hot surfer

— Я убью тебя, если через полчаса ты не появишься в офисе, клянусь, Хосок, — яростно кричит Кихён — самый лучший в мире менеджер с самым ужасным характером. — Не могу, мой самолет улетает через двадцать минут, — спокойно отвечает брюнет, проверяя свой билет с легкой улыбкой. — Не скучай. Люблю тебя, унылый сноб.       Конечно, Шин любит своего менеджера, ведь многому ему обязан, но никакие крики и мольба, что доносятся из трубки телефона, не заставят его передумать. Певец опустошен морально и, кажется, физически. Шоу-бизнес оказывается не таким сказочным и простым, как он думал сначала. Просто писать песни и исполнять их — недостаточно, чтобы достичь того уровня, на котором сейчас находится Вонхо — мечта девушек-подростков с идеальным телом и восхитительным голосом, только вот, к его сожалению, первое зритель ценит больше. Хосоку ужасно не хватает вдохновения и сил, чтобы справиться со всем этим медиа-дерьмом, что выливается на его темноволосую голову каждый божий день, так что он принимает весьма неожиданное, но, он считает, весьма правильное решение. Отдых на Мальдивах — его мечта, которую самое время исполнить.       Лететь в одиночестве, прикрывая лицо черной маской и сильнее натягивая капюшон, дабы никто не узнал в обычном парне звезду, слишком непривычно для Шина, что привык быть окруженным десятком охранников и сотней вспышек фотокамер. Конечно, и в самостоятельности есть своя прелесть, только вот Хосок застревает на регистрации, ведь намного проще, когда этим занимается Кихён. Девушка за стойкой сразу же узнает его, заливаясь краской, и нерешительно просит автограф. Конечно, Шин может отказать, но Вонхо — приветливый, дружелюбный и неприлично милый, так что он подписывается на небольшой бумажке, подмигивая девушке, и получает обещание, что та ни за что не расскажет, куда он отправляется.       В стандартном отделении самолета не так вкусно кормят, и Хосок даже кривится, смотря на скудный выбор на тележке. Он отказывается не потому, что не голоден, а потому, что так или иначе придется снять маску, а девочка на соседнем кресле и так смотрит на него слишком подозрительно. Шин только сильнее ныряет в воротник своей кофты, прикрывая глаза капюшоном и надеясь, что полёт закончится быстрее, чем его разоблачат.       Если бы он, черт возьми, знал, что перелёт действительно длится восемь часов, выбрал бы острова поближе к Корее. Спина Хосока ужасно болит, шея затекла от неудобной позы, потому что, извините, это вам не кресла из бизнес-класса. Он чертыхается, ерзая на месте и желая уже поскорее пересесть в еще более неудобный, и, возможно, даже опасный самолет, что доставит его на небольшой остров, который Шин выбрал несколько дней назад. Домик, в котором он будет жить, показался певцу невероятно прекрасным, ведь его терраса находится буквально в океанской воде, и это, черт возьми, непозволительно красиво. Хосок надеется, что все его мучения в пути стоят двухнедельного незапланированного отпуска. А еще больше он надеется, что хоть на Мальдивах найдет свое вдохновение и сможет вернутся к работе с новыми силами и полным зарядом энергии.       Хорошо, что брюнету хватает мозгов найти гида, что говорит на корейском, ведь иначе он был бы в полной заднице. Мэйлин — миловидная девушка, по внешности которой не сразу скажешь, какой она национальности, хоть певец больше склоняется к тому, что она — кореянка с, возможно, тайскими или индийскими корнями, о чем говорит её загоревшая кожа и разрез глаз. Гид встречает Хосока в аэропорту Мале, — уставшего и раздраженного. Однако она широко улыбается, приветствуя дорогого гостя и всем видом пытается скрыть, что знает, кто он и чем, собственно, занимается. Мэйлин постоянно поправляет прядь блондинистых волос, что непослушно выбиваются из тугого хвоста, и выглядит при этом слишком сосредоточенно и беспокойно. — К счастью, на остров, куда мы направляемся, сегодня никто не летит, — бодро говорит гид, быстро направляясь к взлетной полосе. — Хотя, обычно там отдыхает много людей, что хотят насладится природой, а не развлечениями, если вы понимаете, о чем я.       Ох, конечно Хосок понимает, только вот он слишком зол, чтобы сказать хоть что-то, ведь тяжелая сумка на плече и девушка, за которой он едва успевает бежать, раздражают уставшего певца до сжатой челюсти. Он пытается быть милым, но единственное, о чем на самом деле мечтает Шин прямо сейчас — кровать и стаканчик гранатового сока. — Нам долго лететь? — брюнет едва перекрикивает громкий гул старенького и слишком убитого самолета, что вызывает у него панику одним своим видом. — Минут тридцать, не больше, — Мэйлин улыбается своей фирменной улыбкой, протягивая Шину затычки для ушей.       Певец немного нерешительно надевает их, но на самом деле, не жалеет, ведь это лучше, чем громкие звуки, что проникают в самую глубь его уставшей и вибрирующей от раздражения головы. Если бы Кихён знал, где прямо сейчас его подопечный, и на каком опасном транспорте летит, убил бы его быстрее, чем эта ненадежная летательная машина свалится в воду. Хосок опять натягивает маску на лицо, но избавляется от толстовки, чтобы не умереть от нестерпимой жары. Он игнорирует не только покрасневшие от смущения щеки Мэйлин, но и невообразимый вид на океан и зеленые острова, хаотично раскинувшиеся посреди бирюзовой воды, вместо этого блаженно прикрывая глаза и откидываясь на жесткие сидения. — Мы на месте, — счастливо говорит гид, выпрыгивая из самолета, что приземлился на воду.       На воду, черт возьми. А на Хосоке его лучшие, любимые и чудовищно дорогие кроссовки, которые он, разумеется, не додумывается снять, прежде чем спрыгнуть, сразу же ощущая, как внутрь попадает песок и соленая вода, которая, весьма вероятно, убьет обувь. Певец чертыхается, придерживая сумку, чтобы хоть та не намокла, и аккуратно выходит на берег, пораженно оглядывая завораживающую природу маленького островка. Затем он переводит свой изумленный взгляд на океан, где множество серфингистов покоряют больше волны. — Этот остров очень популярен у серферов, — будто прочитав его мысли, говорит Мэйлин, указывая рукой на несколько человек с досками. — Сюда приезжают новички и профессионалы только ради этих волн.       Хосок понимающе кивает, искривляя губы в подобие улыбки. Он смотрит на то, как ловко парень вдалеке справляется с поистине огромной волной, подпрыгивая в воздух, а затем седлая её снова, будто управляет водой он, а не она им. — Если хотите, я могу подыскать вам хорошего инструктора, — замечая реакцию Шина, что приоткрыл рот от удивления, говорит Мэйлин. — Может быть, здесь есть кто-то, кто говорит на корейском. — Да, было бы неплохо, — отвечает Хосок, все еще проклиная себя и свою лень за то, что он до сих пор не приступил к английскому.       Его домик находится на том же пляже, где занимаются серферы, и это сначала пугает Шина, ведь ему обещали террасу, что стоит в воде, а как такое возможно, если вокруг высокие и немного пугающие волны? Он даже приоткрывает рот от удивления, потому что терраса на месте, а вокруг неё в воде виднеются предусмотрительно установленные волнорезы, что издалека похожи на разноцветные рифы. На самом деле, таких домиков несколько, и, как рассказывает Мэйлин, один из них для прислуги, а тот, в котором будет жить певец — самый крайний и уединённый, а еще — самый дорогой. Он выполнен в островном стиле, даже пальмовая крыша на месте, как и деревянные колоны, украшенные канатами, как на пиратском корабле. Шин восторженно вздыхает, рассматривая просторную комнату, посреди которой стоит большая кровать с балдахином из белоснежного шелка и плетенными деревянными изголовьями. За каменной перегородкой находится просторный душ, широкий умывальник и зеркало в полный рост, которое сразу же приглядывает Хосок для изумительных фото, разумеется. Но самое важное и самое вдохновляющее здесь, — окна. Огромные панорамные окна, что открывают умопомрачительный вид на террасу и океан. Шин бросает сумку посреди комнаты, забывая о своей усталости и нужде в кровати, и просто идет наружу, полной грудью вдыхая свежий воздух. Там стоит прекрасная широкая лежанка с таким же белым балдахином и множеством подушек, а еще, там есть лестница, по которой сразу же можно спуститься в воду. — Потрясающе, — шепчет себе под нос Хосок, наконец понимая, что все его страдания в пути стоили хотя бы столь прекрасного места, в котором он будет жить целых две недели. — Тогда, я пойду на поиски инструктора, — дружелюбно улыбаясь, говорит Мэйлин, все еще переминаясь с ноги на ногу в углу комнаты. — Ваш ужин принесут примерно через полчаса. — Спасибо, милая, — благодарно отвечает Хосок, улыбаясь девушке и не удивляясь ее смущенному виду и предательски краснеющим ушам.       Шин с облегченным вздохом валится на кровать, утопая в мягких простынях. Он гордится собой и своей самостоятельностью, и надеется, что этот отдых будет поистине впечатляющим.