sunny beach and hot surfer

      Хосок ждал этого утра больше, чем какого-либо другого, поэтому сейчас он сидит на своей террасе, болтая ногами в воде и наблюдая за низкими волнами вдалеке. Океан, как ему кажется, спокоен, а его доска лежит рядом в полной боевой готовности, только вот Чангюна, что вчера обещал зайти к нему с утра, все еще нет. Шин потягивает из трубочки свой любимый гранатовый сок, смотря на линию воды, что по цвету практически сливается с небом, прищуренными из-за солнца глазами. Крем на его лице и теле впитывается слишком медленно, потому что он нанес слой побольше, предвкушая целый день на пляже. Хосок даже не сразу замечает фигуру, лежащую на доске, что гребет прямиком к его домику, но когда он видит сосредоточенного Чангюна в его темно-синем костюме, который хорошо было бы запретить законом, на лице певца растягивается довольная и предвкушающая улыбка. Им осторожно переплывает волнорезы, боясь, чтобы они не поцарапали его доску под водой, но потом гребет более уверенно, пока Шин садится в более удачную позу, откидываясь назад и опираясь локтями на деревянную поверхность террасы. Его очки приспущены, чтобы наблюдать за серфером, который садится на доске, подгребая ближе уже руками. — Отличный коммерческий ход, — ухмыляясь, подмечает Хосок, почти не обращая внимания на то, как через плотную ткань костюма видны линии подтянутого живота инструктора. — Заманивать клиентов, подплывая на доске прямо к их дому. Я бы открыл тебе дверь, честно. — Внезапные появления мне по душе, — отвечает Чангюн в той же манере, отстегивая лиф от ноги. — Почему ты все еще не переодет? Прибойные волны вот-вот уйдут, и придется отложить твой первый урок еще на день или два. — Наверное потому, что я жду тебя уже час?       Им закатывает глаза, но не скрывает улыбки, кивая Шину в сторону домика, чтобы тот пошел переодеваться. А сам шатен тщательно натирает воском новенькую доску певца, дабы тот меньше падал сегодня, но инструктор полностью уверен, что это неизбежно.       Новички всегда начинают с закрытых низких волн, что называются прибойными, а они сейчас есть только на одном пляже, что находится на расстоянии чуть больше километра от них. Разумеется, Хосок не рад подобному раскладу, ведь нужно много идти, тем более, с горячим песком под ногами, и еще, в тесном костюме. Конечно, он может пережить это только потому, что Чангюн приоткрывает рот, а потом резко отводит глаза, когда Шин появляется перед ним уже полностью переодетым. Костюм подчеркивает его фигуру как нельзя лучше, и Хосок думает, что не воспользоваться этим — грех, так что умиляется реакции инструктора и с ухмылкой спрашивает: — Мне идет?       Им борется с огромным желанием закусить нижнюю губу, и, возможно, попробовать накаченные руки певца на ощупь, но, в итоге, улыбается ему и коротко кивает. Серфер буквально втискивает в руки брюнета его доску, тем самым закрывая себе обзор на обтянутые плотной тканью кубики пресса и косые мышцы Хосока. — Как ты тут оказался? — спрашивает Шин, прекратив свое нытье из-за палящего солнца и горячего песка, когда они уже, по словам Има, находились на полпути к цели. — Приехал покататься однажды, — задумчиво отвечает серфер, улыбаясь собственным мыслям. — И застрял здесь на несколько лет. Работал сначала официантом, потом консультантом в магазине Майло, а теперь, как видишь, угораздило меня податься в инструкторы. — Плохие нервы? — усмехается Шин. — Зато деньги хорошие, — утверждает шатен, подмигивая Хосоку, от чего тот начинает громко хохотать, вызывая у инструктора нервный смешок.       Конечно, Шину смешно, ведь он понятия не имеет, как можно делать что-то только ради денег, а не удовольствия. Разумеется, Чангюн влюблен в серфинг, но раз ему не нравится учить этому других людей, стоит ли оно тех двух тысяч долларов, что в итоге заплатят ему за несколько занятий? Возможно, стоило бы, если бы Хосок понимал ценность таких денег. — А ты? — внезапно спрашивает Им, смотря на довольного брюнета, идущего рядом. — Почему приехал сюда один?       Шин опускает голову, на секунду задумавшись, стоит ли Чангюну говорить о том, кто он и с какой целью приехал на Мальдивы. Они знакомы всего сутки, и, наверное, это опрометчивое решение, но он все же рассказывает шатену все, что беспокоит певца в последнее время. Им часто кивает, будто правда понимает, что избыток внимания и куча денег, появляющихся буквально из ниоткуда — это проблема. В конце концов, он смеется над Хосоком, говоря, что будь у него подобная жизнь — он бы ни за что не сидел на островах круглый год, хоть и до трепета в сердце любит это место. — Тебе не понять этого, — разочарованно говорит Шин, неумело пристегивая лиф к щиколотке, пока инструктор делает то же самое. — Конечно, не понять, — с улыбкой отвечает Чангюн, обнажая ряд белоснежных зубов. — Может поэтому я учу серфингу сексуального кумира подростков, чтобы заработать свои две штуки.       Хосок, конечно, немного сконфужен, но то, что серфер назвал его сексуальным, заставляет певца довольно ухмыльнуться, молча следуя за Имом в воду. Волны на этом пляже действительно невысокие и спокойные, так что Шин ложится на доску, забавно качаясь и смеясь, не обращая внимания на соленый привкус во рту. Чангюн забавно закатывает глаза, наблюдая за взрослым ребенком, что не может найти себе место и впервые спрашивает, стоял ли певец на доске хоть когда-нибудь. Оказывается, за его плечами есть опыт катания на сноуборде, так что задача становится немного проще. Так кажется на первый взгляд, по крайней мере. — Возьми правую волну, и попробуй подняться, — объясняет Чангюн, показывая пример на спокойной водной глади, что едва покачивается. — Крепко держись за доску, и как только устойчиво станешь, отпускай руки.       Хосок кивает, делая вид, что понимает абсолютно все. На самом же деле, он падает сразу же, как только пытается выпрямиться. Брюнет поправляет волосы, выныривая и стремясь пробовать до тех пор, пока у него не получится. Чангюн улыбается упорству певца и пытается не слишком громко смеяться, наблюдая за его падениями. Инструктор объясняет все по несколько раз, но, когда Шин опять бездумно кивает головой, будучи сосредоточенным только на тщетных попытках, Им решает быть чуть более настойчивым. Он подплывает ближе, обхватывая руками лодыжки парня, и рассказывает, в каком положении ему будет более удобно. Хосок напрягается, изо всех сил пытаясь устоять на доске на коленях и без волны, чтобы хотя бы попробовать. — Твой корпус, — устало ворчит Чангюн, решительно касаясь ладонью пресса брюнета и надавливая на него, чтобы Шин принял нужную позу. — Хорош? — насмешливо спрашивает Шин, напрочь забывая о практике и вздымая одну бровь вверх, так неуместно флиртуя со сосредоточенным инструктором.       Чангюн тут же одергивает руку, укоризненно глядя на певца, что забавно ухмыляется, вызывая и у серфера глупую улыбку. Конечно, тело Хосока на ощупь такое же прекрасное, как и на вид, но Им вряд ли когда-нибудь признается, что не прочь увидеть его без плавательного костюма.       Спустя кучу неудачных попыток и стонов отчаянья от Чангюна, Шин наконец покоряет свою первую, маленькую, но все же волну. Он устойчиво стоит на ногах, но как только начинает радоваться своему успеху, в который раз сваливается в воду, вызывая у инструктора нервный смех. — Это успех, Хосок, — с долей издевки говорит серфер, когда его ученик со счастливым выражением лица выныривает из воды, пальцами зачесывая назад непослушные мокрые волосы. — Если сегодня ты еще немного поработаешь, завтра покатаемся вместе на волнах посерьезнее.       Шин довольно улыбается, не уставая седлать волны, пока те не увеличиваются к вечеру. Чангюн говорит, что этого вполне достаточно, а Хосок хорошо постарался, так что парни, уставшие и удовлетворенные результатом, выходят на берег, стряхивая воду с волос. Шин, наверное, не долго думает, прежде чем расстегнуть свой костюм до поясницы, вытаскивая руки и освобождая торс от паркой ткани. Глупое, очень глупое решение, потому что у Чангюна буквально отвисает челюсть, что не остается незамеченным. Певец затягивает рукава на поясе, подумав, что снимать его полностью — рановато, как для такого впечатлительного Има, что идет рядом, разглядывая что угодно, кроме брюнета рядом с ним. — Может, поужинаем вместе? — с обнадеживающей улыбкой спрашивает Хосок, когда они уже подходят к его домику. — Я обещал Майло помочь в магазине, — тяжело сглатывая из-за зрительного контакта не так глаз с глазами, как глаз Чангюна с телом Шина, отвечает инструктор. — Извини. Встретимся завтра.       «Разумеется, встретимся», — думает брюнет, не скрывая самодовольной ухмылки и провожая взглядом парня, что ускоряет шаг. Хосок даже смотрит на свой пресс, смахивая небольшой листочек, что прилип к мокрому телу, и понимающе хмыкает. Да, не повезло же Чангюну, однако.