sunny beach and hot surfer

— Не страшно? — спрашивает Чангюн у Хосока, который выглядит слегка растерянно.       Они сидят на досках на довольно приличной глубине, а по словам инструктора, волны сегодня средние, но даже они вызывают у певца легкую панику. Разумеется, он не может сказать, что не готов либо боится, потому что принижать себя перед таким решительным профессионалом, как Чангюн, у Шина нет желания. Поэтому брюнет кивает, прикусывая нижнюю губу и приглядывая более-менее сносную волну. Им смеется над ним в глубине души, внимательно наблюдая за своим учеником.       Вчерашний вечер выдался для Чангюна немного, или даже очень, сложноватым, ведь к виду тела Хосока без плавательного костюма, да еще и со стекающими каплями воды, он, очевидно, все-таки не был готов. Так что получилось весьма неловко, ведь прикрывать пах доской — не лучшая идея. К счастью, серфингист успешно справился со своей проблемой, уже будучи дома, и, вроде бы, достаточно раз прокрутил картинку полуголого Шина в своей голове, чтобы больше так не лажать. Видимо, поэтому сегодня он вполне спокоен, но может только потому, что певец не снимает верх облегающего костюма. — Здесь есть акулы? — нервно спрашивает Хосок, неожиданно пропуская волну, которую ему посоветовал Чангюн. — Будет плохо, если меня сожрут. — Как посмотреть, — серьезно отвечает Им, но, увидев обиженную гримасу брюнета, тут же начинает смеяться над ним. — Здесь теплая вода, а они предпочитают холодное течение. — Хорошо, — протягивает Хосок, все же недоверчиво косясь на прозрачную водную гладь. — Я бы хотел увидеть парочку, но не в таких обстоятельствах.       Чангюн улыбается ему, указывая пальцем на еще одну подступающую волну, и Шин, кажется, собирается покорить её. Он уверенно гребет ей навстречу, и, оглядываясь на ободряюще кивающего инструктора, поднимается на ноги, что немного дрожат. В итоге, Хосок справляется с этой малышкой, разумеется, не делая ничего сверхъестественного вроде кувырков и разворотов, но то, что он не свалился в воду — уже победа. Чангюн довольно улыбается, похвалив брюнета и похлопав по спине.       Они покоряют еще несколько волн вместе, и инструктор постоянно повторяет, что у Шина получается лучше, чем он надеялся. Разумеется, певец отвечает, что это потому, что талантливый человек — талантлив во всем, а Им почти незаметно закатывает глаза и скрывает улыбку, вызванную столь глупыми фразами парня. Они идут на пляж уставшие, когда волны становятся слишком большими для Хосока. Чангюн даже шутит, что ни одна акула не слопает Шина, потому что умрет от переизбытка протеина в желудке, за что певец безжалостно толкает шатена в воду, все же улыбаясь саркастичной шутке. Хосок ускоряет шаг, заметив на пляже Мэйлин, которая, очевидно, ждет его, прикрывая лицо от сильного ветра при помощи большого журнала. Певец приветливо улыбается девушке, оборачиваясь, чтобы найти взглядом Чангюна, который недовольно смывает песок с волос после вынужденного падения. Хосок смеется над ним, не особо вслушиваясь в то, о чем рассказывает девушка перед ним. — Вижу, вы хорошо поладили, — тихо говорит Мэйлин, хмурясь в сторону Има, который идет к ним, радостно размахивая доской. — Привет, красотка, — задорно здоровается Чангюн, закидывая одну руку на плечи блондинки. — Отличные волны сегодня. Хосок почти прирожденный серфингист.       Шин не скрывает смешка, легонько толкая шатена, и оба начинают заливисто хохотать буквально без причины, вызывая недоумение у бедного гида. Мэйлин смотрит на них, как на сумасшедших, некоторое время, но брюнет, замечая ее взгляд, тут же успокаивается, неловко извиняясь за глупое поведение. — У нас есть несколько экскурсий. Спящий вулкан, национальный парк, заповедник и круиз вокруг островов, — разъясняет девушка, одной рукой придерживая журнал, чтобы показать Хосоку множество разных картинок. — Можете выбрать то, что вас интересует, и я все организую.       Мэйлин опять надевает фирменную улыбку, в ожидании глядя на слегка опешившего Шина, по лицу которого, возможно, сразу видно, что ничего из всего этого он не планировал. Да ладно, еще будучи в Корее и разговаривая с гидом по телефону, певец несколько раз повторяет, что его интересует спокойный отдых без каких-либо приключений, круизов и экскурсий. Ведь там, где развлечения — много людей, а для толпы Хосок точно не годится. Только вот сейчас он стоит перед Мэйлин в полном замешательстве, почесывая затылок и понятия не имея, как вежливо отказаться. Её улыбка уже через несколько секунд молчания становится еще более натянутой, ведь глаза выглядят, мягко говоря, удивленными. Наверное, Чангюн — гений, потому что понимает все без каких-либо объяснений. — Видишь ли, Мэй, — протягивает серфингист, сожалеюще смотря на гида. — У Хосока мало времени, а он хочет стать едва не мастером спорта по серфингу. И я, как его тренер, должен сказать, что у моего подопечного нет времени на экскурсии и прочий отдых. Тренировки с утра до вечера.       Блондинка с недоверием косится на шатена, что мастерски состроил серьезное и даже немного расстроенное лицо, будто то, что он говорит — чистейшая правда. Шин же в это время удивленно смотрит на обоих, поражаясь выходке инструктора и одновременно благодаря его. Мэйлин выглядит совершенно безучастно, когда Хосок соглашается с Чангюном, и, неловко прощаясь, быстрым шагом идет в неизвестном направлении. Им смотрит ей вслед, поджав губы и скрестив руки на груди. — Таких, как ты, — внезапно говорит серфер, ткнув пальцем в крепкую грудь плохо соображающего Хосока. — В народе называют мудаками. — С чего бы это? — криво ухмыляясь, спрашивает Шин, приподнимая одну бровь. — Мэй запала на тебя, — опять переводя взгляд в ту сторону, куда направилась девушка, уверенно заявляет Им. — Бедняга. — Думаешь, у нее нет шансов? — в той же настойчивой манере, только немного тише говорит Хосок, изучая профиль шатена пристальным взглядом. — Думаю, — Чангюн смотрит ему в глаза с вызовом и некой издевкой. — Сиськи не в твоем вкусе.       Серфер сразу же разворачивается, идя прямиком к шезлонгам, где лежат их вещи, и оставляя пораженного Хосока стоять на месте. Брюнет хмыкает, улыбнувшись самому себе и удивляясь смелости и дерзости парня, а этих качеств, очевидно, Иму хоть отбавляй. И Шин, вполне вероятно, соврет, если скажет, что это не повышает шкалу «чертовски горяч» напротив имени инструктора в его голове.

***

— На вид просто ужасно, — ворчит Хосок, вертя в руке свежую устрицу, обильно политую лимонным соком. — Но на вкус вполне сносно, — говорит Чангюн, пережевывая уже вторую.       Они решили поужинать вместе в небольшом ресторанчике на берегу, даже толком не договариваясь. Поэтому два парня с мокрыми волосами и в спортивной одежде смотрятся немного несуразно в дорогом месте вроде этого, а их доски и рюкзаки, что валяются на полу, возможно, мешают другим посетителям, но это волнует всех, кроме них. Шин нерешительно засовывает скользкую жижу себе в рот, морщась от неприятных ощущений и вызывая у Чангюна громкий хохот, что немного пугает людей вокруг. Хосок отбрасывает пустую раковину, судорожно выпивая всю воду, чтобы избавиться от мерзкого привкуса во рту. Брюнет множество раз повторяет, что это самая ужасная вещь, что когда-либо была у него во рту, поэтому заказывает себе салат с морепродуктами, едва не слезно умоляя, чтобы туда не добавляли чего-то скользкого и живого. Официант смотрит на него удивленно и сожалеюще, не понимая ни одного корейского слова, но, к счастью, Чангюн рядом, и он все переводит, наверное, немного приукрасив и унизив Хосока, но певец в любом случае благодарен ему. Им съедает все устрицы с маниакальным удовольствием, и Шин даже думает, что парень специально преувеличивает, чтобы задеть бедного певца, который зеленеет от одного вида экзотичного блюда. — Отвратительно, — повторяет Хосок в сто первый раз, отбирая воду у Има и выпивая еще и её, ведь привкус во рту до сих пор мешает ему вообще существовать. — А мне нравится, — довольно говорит Чангюн, когда на тарелке остаются пустые раковины. — За твой счет я готов съесть все, что угодно. — И как мне это понимать? — не скрывая самодовольной улыбки, спрашивает Шин. — Как благодарность за чаевые в виде ужина, — отвечает Им, потягивая сок из трубочки, и едва не давится, когда натыкается на все еще выжидающий взгляд брюнета. — Ну, чаевые за то, что вместо двух часов в день, я занимаюсь с тобой шесть.       Хосок улыбается, возможно, салату, который только что принесли, но скорее словам инструктора, что уже увлеченно облизывает ложку с десертом. Певец сомневается, что кому-то из них важны временные рамки и прочее дерьмо, ведь Чангюн, возможно, сам того не понимает, делает отдых Хосока намного ярче и приятнее. Шин правда надеется, что дальше — больше. Больше серфинга, больше океана и больше горячего инструктора.