SIX
25 августа 2018 г., 00:47
Хосок определенно не жалеет о том, что поцеловал Чангюна, ведь это было лишь маленькой частью того, что он на самом деле хотел сделать с этим горячим парнем. Всю дорогу к домику Шина, шатен выглядит максимально самодовольно, улыбаясь певцу и хитро вскидывая брови на его предложение покушать вместе.
Они заказывают в домик Хосока ужин на двоих, размещаясь на лежанке посреди террасы и все еще обсуждая впечатления, вызванные плаваньем с акулами. Шин бросает в Чангюна виноградинкой, когда второй вспоминает паническую атаку брюнета, и они оба смеются, ведь знают, что стоят друг друга.
— У нас есть еще несколько достопримечательностей, которые я могу показать тебе, — увлеченно выковыривая мякоть кокоса, говорит Им.
— Правда? — с издевкой спрашивает Хосок, ухмыляясь и наблюдая за сосредоточенным забавным серфером. — Я думал, главная достопримечательность лежит рядом со мной.
Чангюн поднимает голову, удивленно глядя на Шина. Его челюсть отвисает, будто по щелчку, а кокос уже не кажется таким интересным. Только заметив, как содрогаются плечи певца от едва сдерживаемого смеха, серфингист бросается на Хосока, седлая его бедра и начиная безжалостно щекотать, не специально (а может специально, кто знает) задирая его футболку.
— Ты ужасен, — ворчит Чангюн, жалея брюнета и переставая пытать его. — Это худший флирт, что был в моей жизни.
— Ох, правда? — наигранно изумленно спрашивает Шин, неожиданно переворачивая шатена и нависая сверху. — А если я скажу, что все остальное будет лучшим в твоей жизни?
Чангюн приоткрывает рот, чувствуя, как его запястья безжалостно прижимают к мягкой поверхности. Хосок тяжело дышит прямо в лицо шатену, хоть и улыбается ему, приподняв брови в ожидании. Что ж, перспектива развлечься с кем-то настолько красивым и сексуальным, как Шин, — не кажется Иму уж слишком ужасной. Так что он бесстыдно тянется за поцелуем, закрывая глаза и обхватывая ногами бедра певца. Хосок над ним самодовольно хмыкает, давая серферу то, чего он так просит. Губы брюнета мягко оттягивают нижнюю губу Има, что уже через мгновение с легким шлепком возвращается на место, а сам парень ерзает под тяжелым телом певца, ощущая момент, который легкой дрожью пробегает по коже. Шин не закрывает глаза, наблюдая, как хмурится Чангюн, слепо ожидая продолжения, и брюнет опять не может отказать. Легкими движениями горячего языка он очерчивает приоткрытые губы Има, тут же проникая внутрь, открывая их только шире. Они неловко сталкиваются зубами и меняют угол, наклоняя головы в разные стороны и наслаждаясь вкусом друг друга, что остается на губах и языке. Хосок улыбается в поцелуй, сам не понимая, почему, и медленно отстраняется, напоследок прикусив нижнюю губу шатена, что недовольно стонет от потери ощущения чужого языка внутри своего рта.
— Кажется, я раздавил виноград ногой, — хрипло говорит Шин, смотря на недоумевающее лицо Чангюна, который ожидал грязных разговорчиков или что-то вроде того.
От этого Хосок начинает громко смеяться, буквально скатываясь с Има и держась за живот. Шатен привстает на локтях, укоризненно наблюдая за легкой истерикой парня рядом. Чангюн цокает языком, поднимаясь и все-таки убирая раздавленный виноград обратно на телегу.
— Хочешь сказать, это заботит тебя больше, чем стояк под шортами? — недовольно ворчит серфер, возвышаясь над подрагивающим от смеха Хосоком.
Шин смотрит на него совершенно обычно, будто его правда не беспокоит ровно ничего, кроме того, каким смешным было лицо Чангюна, когда брюнет сказал про виноград. Разумеется, певцу нравится играть с эмоциями бедного инструктора, и, конечно, он видит проблему в шортах шатена, не сильно отличающуюся от его. Хосок виновато опускает голову, скрывая очередной смешок, пока Им скрещивает руки на груди, выжидающе глядя на Шина.
— Поплаваем? — наклоняя голову вбок, предлагает брюнет, выглядя как провинившийся щенок.
***
Закат над океаном невероятно красив. Он играет с водой оранжево-красными лучами, оттеняя небо нежно-розовым, но более полноценной эта картина кажется Хосоку с совершенно голым Чангюном, который медленно спускается в воду по деревянной лестнице. Певец же ошарашенно стоит у выхода из домика с двумя коктейлями в руках, которые, слава богу, еще может удержать. Его взгляд цепляется не только за каждый изгиб спины шатена, а напротив, останавливается на чертовски привлекательных ягодицах, и, очевидно, Шин точно знает, что со всем этим делать. Но Им не оборачивается, лишь ныряет, будто в замедленной съемке, и Хосок догадывается, для кого все это зрелище. Он небрежно ставит бокалы на деревянный пол, судорожно сдергивая свои шорты и снимая майку, что едва не трещит по швам от спешки парня. Шин неосознанно облизывает губы, почти бесшумно заходя в воду и приближаясь к Чангюну, который аккуратно прочесывает мокрые волосы. Хосок равняется с ним, неотрывно наблюдая, как садящееся солнце играет на лице парня, что блаженно закрывает глаза, вдыхая этот вечер на полные легкие. — Ты красивый, — шепчет Шин, по-прежнему стоя рядом и боясь прикоснуться к серферу, будто тот — мираж, который вот-вот исчезнет. — Очень. Чангюн нежно улыбается, медленно поворачивая голову, и ненадолго опускает взгляд вниз, убеждаясь, что брюнет тоже совершенно обнажен. Им смотрит в его глаза какое-то время, будто ища подтекст или лесть в недавней фразе Хосока, но видит только искреннее восхищение и искусанные, покрасневшие губы. — Ты тоже очень.., — Чангюн нерешительно поворачивается, обвивая шею брюнета руками. — Очень, — нос серфера легким прикосновением ласкает щеку певца. — Безумно красивый. И Хосоку хватает этого. Хватает с головой осознания, что Им хочет его точно так же сильно, как он — шатена. Шин оборачивает руки вокруг талии Чангюна, сопротивляясь воде, что немного сковывает их медленные и трепетные движения. Но океан и закат делают момент таким сказочным и незабываемым, что Хосок лишь сильнее притягивает к себе Има, трется об его нос своим и чувствует рваное дыхание шатена на своих губах. Сёрфер отрывает ноги от песочного дна, забираясь на Шина и повисая на его теле, как коала, но тут же протяжно и несдержанно стонет, когда головка возбужденного члена певца трется об его ягодицы, тогда как его же орган прижимается к напряженному животу Хосока. — Что собираешься делать с этим? — шепчет Чангюн прямо в губы парня, что прикрывает глаза от приятных ощущений. — Для начала.., — бормочет Шин в ответ, невесомыми поцелуями покрывая линию челюсти серфера. — Я люблю прелюдии. Чангюн издает несколько хриплых смешком, откидывая голову назад, чем брюнет сразу же пользуется, припадая губами к чувствительной коже шеи. Он едва что с трепетом засасывает ее, отстраняясь с характерным звуком и тут же мягко зализывает небольшой красный след. — Даже если прелюдия затянется до утра? — надрывисто дыша, спрашивает Им, оглаживая ладонями широкие плечи певца. — У меня достаточно времени. Шин смотрит прямо в глаза напротив, что внимательно изучают каждую линию на ключицах певца. Чангюн увлеченно очерчивает их кончиками пальцев, а Хосок вздрагивает всем телом, когда ладонь шатена опускается на его грудь, оглаживая её под водой и задевая чувствительные соски. Но рука Има, игнорируя реакцию брюнета, спускается все ниже, надавливая на кубики пресса и вычерчивая каждую линию на подтянутом животе. Шин жадно облизывает губы, наблюдая за сосредоточенным на прикосновениях Чангюном, лоб которого прижимается ко лбу певца. Им блаженно закрывает глаза, наклоняя голову и едва ощутимо касаясь губ певца своими. Они тянутся друг к другу, но каждый раз намеренно отстраняются, пытаясь продлить невесомые ласки. — Ты поцелуешь меня? — шепчет Хосок, короткими ногтями царапая поясницу шатена под водой. — Когда-нибудь? — Разве предыдущих поцелуев тебе мало? — нахально и тягуче медленно спрашивает Чангюн, не открывая глаза и не сталкиваясь с голодным взглядом брюнета. — Вряд ли мне будет достаточно, — резко отвечает Шин, неожиданно подавшись бедрами вперед, тем самым вызывая рваный вздох серфера. Хосок вновь тянется к его губам своими, наконец получая желанное, а именно — язык Чангюна, что настойчиво проникает в рот певца, пытаясь заполучить первенство. И Шин дает ему все, о чем молчаливо просит парень, позволяя выцеловывать каждый миллиметр своих губ, своей челюсти и шеи, на которой пульсирует слишком привлекательная для Има венка. Хосок же жадно сжимает руками упругую задницу серфера, раздвигая половинки и начиная медленно тереться своим членом об расселину, от чего Чангюн тихо постанывает в его шею, обдавая влажную кожу прохладным дыханием. Солнце почти прячется за горизонтом, оставляя двух судорожно дышащих от пылких прикосновений парней почти в полной темноте, которую разбавляет лишь мягкий желтый свет от фонарей на террасе. — Чувствую себя подростком, — низко стонет Шин, с бОльшим усердием толкаясь в бедра шатена, чей орган беспорядочно трется об его пресс. — Ох, замолчи, — нетерпеливо бормочет Чангюн. Неожиданно для Хосока, Им буквально спрыгивает с него, но тут же прижимается к его губам настойчивым поцелуем, одной рукой путая черные волосы на затылке певца. Другая же рука шатена с трудом, но все же обхватывает их члены вместе, начиная рваными движениями ласкать их. Вода усиливает ощущения настолько, что Шин бесстыдно стонет в рот серфера, с силой сжимая пальцами его бока и прижимая ближе к себе. Каждый же вздох Чангюна тонет в приятном хлюпанье воды, волны которой ударяются об поверхность террасы. Пальцы шатена настойчиво нажимают на головки их членов, позже по очереди обводя их и медленно лаская, что вызывает у обоих парней рой мурашек, то ли от приятных ощущений, то ли от прохладного ветерка, обдающего влажную кожу над водой. — Черт, — томно вздыхает в губы серфера Шин, чьи ноги начинают предательски дрожать. — Не останавливайся. Разумеется, Чангюн не прекратит, ведь он сам уже неприлично громко стонет имя певца, настойчивыми прикосновениями губ лаская его шею. Рука серфера двигается уже по инерции, пока оба парня сильнее прижимаются друг к другу, выстанывая непонятные фразы и обильно кончая. Они пытаются отдышаться, соприкасаясь лбами и не в силах оторвать руки от тел друг друга, пока на водной глади появляются белесые пятна, тут же растворяясь и заметая все следы маленькой шалости парней. Шалости, которую грех не повторить.
