IV. Наша вторая жизнь
27 марта 2019 г., 07:17
В дом парни ввалились ближе к десяти вечера. Дазай сразу побежал мыть своё опухшее лицо, а Чуя только сидел на кровати. Вернее, лежал.
Почему Хироцу так долго сопротивлялся решению Чуи? Всё просто. Души в живой мир вернуть было крайне трудно, здесь требовалась уйма сил. Перевозчик создавал два портала — как вход и выход. А Смерть удерживала мёртвых в людском мире. И даже для одной души сил тратилось немерено, а тут целых десять с лишним!
Дазай лишь вскрикнул от испуга, когда его неловко подвинули. Весьма неприятное чувство, когда тебя не замечают.
Осаму не сопротивляется, когда его немного лениво обнимают за талию. Такое родное чувство защищённости и спокойствия… Чуя ничего не говорит. Только прикрывает глаза и утыкается в шею Дазая.
Осаму молча поднял взгляд по прошествии нескольких десятков минут, когда его дёрнули за рукав.
— Ты не злишься?
— Глупенький… — Дазай сглатывает и осторожно целует его в кончик носа. Щекотно, — Это я виноват, просто… Эмоции. Это тяжело…
— Знаю…
— Чуя! — Накахара дёргается от крика, –Можешь перчатки снять?
— Всего-то? Ну, могу… Тебе зачем? — ответа не следует, а он и не нужен. Чуя и так уже стаскивает с рук тонкую материю. И едва только перчатки ложатся на диван, как ладони обхватывают чужие и тёплые. — А, так ты…
— Прости меня.
— Да простил уже, помолчи.
Кажется, всего лишь простое касание, но до чего же чувственно. Чужую лапку отпускать совсем не хочется, наоборот, возникает желание только прижаться сильнее. Что они оба и делают. Ноги сплетаются, руки обхватывают талию, волосы, грудь…
Оба краснеют, только у Чуи этого не видно.
— Давай поговорим.
— Ну хорошо, а о чем? — Накахара отвечает долго, потому что Устал.
— Ну… Меня уже давно мучает вопрос. Почему ты так много времени проводишь со мной, хотя люди продолжают умирать?
— А, это… — Чуя вздыхает. Сейчас будут долгие объяснения. — Представь себе огромный компьютер. Очень крутой и большой. И этот компьютер управляет тысячами маленьких. Как единая сеть с мозговым центром, понимаешь? — Осаму кивает, с интересом слушая. — Так вот, я — это большой компьютер. И у меня есть много копий, которые бегают по миру и выполняют свою работу, то есть… Ну ты сам знаешь. При этом я знаю все, что происходит с ними. Как я понял, это действует именно так.
— Понятно… Хм… Чу…
— Что? — Накахара напряжённо ждёт. А потом…
— Я… Я знаю, странно просить тебя о таком, но… Ты можешь меня…
Вместо продолжения фразы слышится мычание. Чуя не знал, правильно ли то, что он делает, однако… Поцелуй. Его же Осаму просил?
Губы размыкаются совсем беззвучно. Дазай прикрывает глаза и утыкается краснющей мордашкой в холодное плечо Смерти. Та, в свою очередь, заводит свою руку за спину «друга» и устраивает её там.
Вот и помирились.
Дазай уснул лишь под утро. Слишком яркие воспоминания, слишком много эмоций. Он постоянно ворочался, кряхтел, изредка пытался сдержать слёзы.
Чуя же тихо-мирно посапывал рядом. Нет, он не спал, сон ему чисто физически не был нужен. Но призыв душ изматывал так, что потом нереально было встать.
Как так вообще получилось, что все родные и друзья Осаму пришли в мир живых? Всё просто. Ну, или не очень.
Харон, он же Хироцу, открывал два портала: вход и выход. Между ними — узкое пространство, где человек может пообщаться с умершими. Только вся проблема заключалась в том, что и порталы, и удержание душ лежали на Чуе. На одну уходила уйма сил, а тут десять с лишним!
Поэтому сейчас сил хватило только на то, чтобы добраться с Осаму домой и лечь на кровать безвольным пельменем.
Чуя, даже несмотря на усталость, проснулся раньше. Точнее, сумел встать. Тяжелый и совершенно ненужный вздох сорвался с холодных губ, пока их обладатель мутным взглядом осматривал комнату. Господи, такое дерьмовое чувство, словно он весь день вчерашний пил, и его настигло похмелье…
Взгляд невольно упал на календарь.
«День рождения? У него?».
Так и было. Девятнадцатое июня обвели в кружочек и приклеили дурацкие наклейки-шарики. Чуя вспомнил, что в прошлом году впервые специально показался Дазаю именно тогда.
Взгляд голубых глаз устремился к спящему парню на диване. И снова чувство, словно внутри разрушился целый мир всего за пару секунд.
Желание отказаться от дарований Смерти в последние дни усилилось в сто крат. Появился навязчивый страх того, что однажды им придётся разлучиться. Навсегда.
Он — Смерть, он будет жить хоть до скончания времён. А Дазай — человек. Ему когда-нибудь наскучит невидимый собеседник, он захочет нормальной жизни. Семьи. Учёбы. Видимых друзей.
А Чуя останется один.
Горло сдавливает. Накахара ненавидит одиночество, слишком долго он был с ним в паре.
— Ах… — Спящая красавица потянулась, моргнула сонными глазками и уставилась в потолок. А в следующий момент заорала так, что испугались жители других домов.
Холодные лапы неожиданно забрались под футболку и сжали чувствительные бока и грудь.
— Сука! — Дазай заверещал, отбиваясь от невидимки. Чуя же ржал как конь и отпускать жертву свою совсем не собирался. — Блять, Накахара! Уйди!
— Не-а! — Дазай вскрикивает, когда эти гадкие ледяные отростки умудряются подцепить край бинтов и теперь давят на сосочки. Чёрт… Как же холодно… -Только если ты меня угостишь мороженым!
— Вымогатель несчастный… Ай! — руки теперь ещё и пощипывают нежную кожу. — Да куплю я тебе его, куплю! Только отпусти меня!
Слышится гаденький смех, полный удовлетворения. Руки наконец-то убираются.
Дазай пулей залетает в ванную, снимая футболку. Вся кожа в мурашках, бинты сползли на пол при первом же касании. Чёртов извращенец.
Но такое суждение отнюдь не мешает Дазаю взять «несчастного вымогателя» с собой на прогулку.
Как итог, Чуя сожрал три огромных рожка с разными вкусами, даже не поделился. А Дазай ревниво смотрел на эту картину, жуя незатейливую булку, — денег было не так уж и много, ведь почти все ушли на угощение Чуе.
— Куда ещё пойдём? — тянет Накахара, довольно жмурясь.
— Давай на маяк. Оттуда вид красивый открывается.
— Ну, давай.
В голосе Смерти сквозит заинтересованность. Он там никогда не был, будет интересно посмотреть.
Здание действительно очень высокое. Внутри куча народу, все толкаются и ждут своей очереди. Палуба для наблюдения не очень большая, а желающих поглазеть на гору Фудзияма и на море много.
Они ждут около сорока минут и только после этого заходят. Недолгий подъём на лифте и…
Красота.
Город как на ладони, позади шумит море, и величественно возвышается Фудзияма. Все что-то говорят, фотографируются, восхищаются… А Чуя просто-напросто не в силах оторвать взгляд. Слишком прекрасно.
— Нравится? — Дазай при помощи Чуи осторожно кладёт руки на чужую талию, но со стороны кажется, что он просто немного выставил их вперёд. Подбородок подросток устраивает на рыжей макушке.
— Очень. — Чуя немного смущённо улыбается, теребя в руках косу. — Ты был здесь раньше?
— Нет. Только вот сейчас с тобой.
Чуя не отвечает. Он продолжает смотреть и восхищаться.
Потом были сувенирные магазины, парки, живописные улочки Йокогамы. Чуя уже и забыл, что он невидим, а потому бежал хватать красивую игрушку без раздумий. Между тем, хозяин лавки испуганно верещал, когда безобидная куколка или красивый веер взмывали в воздух без посторонней помощи.
Дазай не видел чужие эмоции, но отлично знал, что у Чуи сейчас горят от восторга глаза, и сам он улыбается.
А Чуя знал, что скоро они встретятся вживую.
Так пролетело ещё два или три дня. Парни болтали, вместе смотрели фильмы и ржали над Печенькой, который, выпрашивая пожрать, залезал в холодильник. Открыли его через двадцать минут истошных воплей и жалобного рычания.
Дазай просто был счастлив. Ему всё нравилось, он уже даже не злился на Чую. Но интуиция кричала, что скоро что-то будет.
И оно случилось.
***
Восемнадцатое июня, вечер. Разбилась насмерть известная наркобаронша — машина не вписалась в поворот. Больше никто не пострадал. Чу сейчас стоял на месте происшествия. Он нервничал. Ага, вот уже приехала скорая помощь. Так… Полиция тоже здесь… Вот оно. Когда труп начинают доставать из машины, Чуя спрыгивает с ограждения и живенько начинает рыться в карманах кожаной куртки. Кошелек, телефон, ключи от квартиры… То, что нужно. Чуя уматывает так быстро, словно совершил преступление. Он останавливается тогда, когда подходит к дому погибшей женщины. Ключи ему не нужны — необходим только адрес. Судя по тому, что он был записан на брелке, нарколеди не брезговала дегустировать собственный товар. Дверь не является препятствием: Смерть просто проскальзывает внутрь и оглядывается. Специально украденный ради такого случая стилус ловко открывает нужные программы. Телефон не рабочий, на нем нет даже пароля. Безвозвратно удаляются фото, видео, музыка, аккаунты. В общем, возвращение к истокам, так сказать. Мобильное устройство откладывается в сторону. В небольшую коробочку, найденную тут, в квартире, складываются деньги — там весьма приличная сумма. Следом кладётся iPhone XS. Дальше — больше. В доме преступницы обнаруживается куча недешёвых вещей: кофеварка, посудомоечная машина, ключи ещё от двух автомобилей, телевизор в полстены, ноутбук. Погодите, ноутбук? То, что нужно. Еще два часа уходит на форматирование компьютера. Чуя в десятый раз проверяет гаджет на отсутствие подозрительных папок и документов. Ноутбук также упаковывается в небольшую коробку. А еще спустя час, когда на дворе вот-вот начнёт рассветать, Чуя подходит к Дазаю и нежно целует его. Как в последний раз, ей-богу. — Мы обязательно увидимся, тупица, — шепчет Накахара, блаженно улыбаясь. –Живи.***
Озаки Коё сидела в своём прекрасном саду, когда к ней, запыхавшись, прибежала Кёка. Девочка тяжело дышала, её лёгкое платье стало просвечивать от пота. — Что такое, дитя? К чему такая спешка? — Там… Кха… — Сядь, отдышись, Изуми. Тебе незачем волноваться. — Отказ… Смерть передаёт права… — на последнем издыхании шепчет Кёка и наконец-то позволяет себе передышку. Девочка падает прямо в зелёную сочную траву и блаженно жмурится. Коё хмурится. Что ж, придётся попотеть. Возвращение к жизни — тяжёлый и длительный процесс для неё, но что не сделаешь ради наследников любимой сестрицы. Женщина поправляет кимоно и встаёт с трона. Царство жизни было большим, солнечным и светлым, ей никогда не нравилось уходить отсюда. Поэтому она набирала себе прислужниц — маленьких хорошеньких девочек, которые пулями носились по людскому миру и дарили начало жизни. Но были случаи, когда без помощи самой Жизни ну никак не обойтись. Прямо как сейчас. — Где Смерть? — Япония, город Йокогама. Госпожа, можно с вами? Пожалуйста!!! — Кёка подскакивает так, словно и не лежала трупиком пару секунд назад в траве. Девчонка смешно машет руками. — Хорошо, хорошо… Только тихо. — для большей убедительности Озаки даже палец к губам прикладывает. — Это очень древний и страшный ритуал. Никому о нём не рассказывай, хорошо? — Да! Как итог, Коё со своей прислужницей в считанные секунды перенеслась в мир людей. Здесь душно и плохо пахнет. Боже. Чуя сидит совсем рядом с невысоким пареньком. Тот вдавил в землю хрупкую бледную девушку и занёс над ней что-то острое и непонятное. Кажется, осколок металла. — Ты точно готов? — Озаки сурово смотрит на мальчишку, поражаясь тому, как тот изменился с их последней встречи. Вроде бы всё те же рыжие волосы и потрёпанная одежда, всё то же лицо. Но в голубых глазах плещется искреннее волнение и даже радость от происходящего. — Абсолютно. — Тогда начнём! И вот, острое железо у горла бедной девушки. Уже видны первые капли крови, но… Сияние заполняет комнату. Оно мягкое и тёплое, словно пуховое одеяло. На душе становится легко и свободно, и убийца, ошарашенный происходящим, выпускает осколок из рук. Чуя мнётся. Он согласен, но вообще не знает, что там говорить надо. — Я, Накахара Чуя, передаю тебе свои полномочия… Теперь ты будешь убивать людей… Кхм… — Озаки вообще пребывает в состоянии шока. Впервые на её памяти Смерть так изгалялась с речью. — В общем, бери её и пользуйся по назначению. И, да… — Чуя прикрыл глаза и тихо прошептал, — Сделай так, чтобы я и Осаму Дазай обязательно встретились. Всё… Как только коса коснулась человеческой руки, тело Чуи пронзила страшная боль. Она, казалось, заполнила весь организм. Голову будто раздирало на части, а лёгкие насильно заполняли воздухом. Чуя кричал и корчился от боли, даже не понимая, что происходит. А убийца тем временем смотрел на то, как меняется он сам. Стало необязательно дышать. Исчезла многодневная усталость. Казалось, что исчезли даже чувства. А Чуя наконец-то перестал корячиться. Он замер. А затем начал наклоняться в бок, пока бездыханным телом не упал на пол. — Что… — С ним всё хорошо, — Озаки улыбается. В уголках рта и глаз морщинки, волосы перестали быть красивыми и гладкими. Этот процесс отнимал много сил, но он того стоил. Коё обожала дарить жизнь. А дефекты внешности после обряда легко исправить посещением живительных родников. — Пойдём. Твоё место в другом мире. А Чуя выгибается. И с первыми лучами солнца с его губ срывается первый вздох. Так и началась его вторая жизнь среди людей.***
Осаму так и не понял, сколько он проспал. Но на часах, появившихся перед глазами, было одиннадцать утра. Эх… Надо вставать. Но только Дазай двинулся, как услышал странный шорох. Обернулся. Печенька играл на полу с воздушным шариком. С шариком? Парень уселся на кровати, и карие глаза расширились от удивления. Куча, огромная куча гелиевых шаров в изголовье кровати. Ох… Кто это сделал? Но самое крутое впереди. Перед его мордашкой на одеяле лежат две коробки. Одна совсем большая, а вторая умещается в одной руке. И он открывает их. Ну, было странно, если бы подарки, лежащие на его кровати в его квартире, предназначались не ему. Из маленькой коробочки выпадает что-то тяжелое и блестящее. И это новый телефон. Дазай давится воздухом. А потом вообще перестаёт дышать, когда видит столько денег в несчастной коробке. Сто, двести, четыреста… Ровно один миллион йен! Как?! Откуда такая сумма?! Дазай выругивается, когда понимает, что деньги настоящие. Чёрт… Открывать большую коробку ещё страшнее. Если в маленькой такой сюрприз, то что в большой?.. Ноутбук. Крутой, модный и очень дорогой ноутбук. — Я сплю… Я просто сплю… — бормочет парень, откладывая подарок в сторону. И тут же измученным взглядом натыкается на письмо.«Это Чуя.
Да, знаю, странно это видеть, но я старался. Поэтому ничего не выкидывай и пользуйся техникой в своё удовольствие!
На столе торт. Я специально купил маленький, знаю, что ты весь не сожрёшь.
Дистрофик.
Всё будет хорошо, мы ещё увидимся. Не переживай.
Люблю тебя».
Луиза Мэй Олкотт. Роман «Маленькие женщины». Луиза Мэй Олкотт. Роман «Хорошие жёны».
Дазай восхищённо открывает книгу и замирает. На титульном листе уже знакомым почерком выведено:«Моему лучшему другу Осаму Дазаю».
— Спасибо тебе, Луиза… — Дазай улыбается. Он сегодня счастлив. — Я буду беречь их. Кажется, в этот момент в комнате стало ещё светлее. Ну, или, может, солнце так светит? Книги Дазай отдал родителям Луизы. Они обещали отнести их в издательство при первой же возможности. Видимо, супруги были приятно удивлены, но вместе с радостью появилось и чувство вины. Не заметить такой талант в родном ребенке… Боже правый! С этим Осаму всё решил. Но оставалась еще одна проблема. Чуя. Вечером никто так и не появился в квартире помимо самого Осаму. Дазай заглушил в себе зарождающееся волнение. Может, Чуя просто дал ему отдохнуть от самого себя в такой день? Да… Да, так и есть. Но на следующий день тоже никто не пришёл. И через неделю. Дазай не находил себе места. Стало одиноко и грустно, стало… Больно. Он так сильно привязался к этому рыжему комку агрессии, что теперь его отсутствие рядом отзывалось тянущей болью где-то около сердца. Пару раз за летние каникулы он соизволил погулять с Ацуши. Тот радовался, как ребёнок, когда Дазай согласился с ним порисовать на асфальте мелками. Только если у Накаджимы была потрясающая картина — вид на Фудзияму, — то у Дазай получился какой-то злобный коротышка с косой в руках. Ацуши заценил. И вот, уже подходят к концу летние каникулы. Скоро сентябрь, скоро в школу. Но туда совсем не хочется. Потому что под глазами уже синяки в пол-лица из-за бессонницы, а вкупе с учёбой он вообще станет трупом. Но ничего не поделаешь… И вот, первый учебный день второго семестра. Дазай хмуро оглядывает толпу учеников, щурясь из-за восходящего солнца. И на мгновение ему кажется, что он видел кого-то с рыжими волосами. Дазай моргнул. Показалось. В класс они заходят нестройной гурьбой. Учитель кричит, чтобы дети не пихались, попутно пытаясь удержать огромный букет цветов в руках. Комната наполняется запахами сада. — Так… Сейчас, отдышусь… — учитель делает глоток воды, прочищает горло и громко говорит, — К нам новый ученик. Прошу любить и жаловать. Чуя, заходи. «Чуя?!». — Слышал, он очень агрессивный. В прошлой школе столько выговоров за драки получил… — Говорят, у него внешность, как у модели… — Он низкий… — Фу, отвратительное сочетание! Голубые глаза и рыжие волосы? Бе! — Чёрт, хочу себе такого парня! — слышится со всех сторон. — Тихо! — учитель хлопает в ладоши, призывая к молчанию. — Расскажи что-нибудь о себе. — Чуя Накахара, семнадцать лет. Перешел в эту школу из лицея номер четыре. Надеюсь, мы подружимся. — Хорошо, садись вон туда, впереди Осаму. А этот самый Осаму сейчас находился в состоянии шока. Месяцы отсутствия. Те дорогущие подарки. И вот эта встреча в одном классе. Он отказался ради него от своего поста? — Осаму! — учитель кричит, — Проснитесь, пожалуйста! Нам важно ваше присутствие на уроке! — Да, конечно… Мысли путаются… Всю следующую перемену Дазай сидит в ступоре. У него шок, причём сильный. Он неотрывно смотрит на рыжие локоны, на искусанные губы и молчит. Слова застревают в горле, сердце бьётся слишком часто, нет сил и смелости подойти. Чуя ведь… Забыл его, да? Накахара же понятия не имеет, кто этот парень сзади и почему так на него смотрит. По спине бегут мурашки каждый раз, едва стоит оглянуться. А уже после школы Чуя нарочно задерживается. Поговорить. Он точно знает этого шатена, но откуда? И почему такие странные эмоции от его близкого присутствия? — Что?.. — Чуя вздрагивает, когда его хватают со спины. У этого ублюдка подобное называется объятиями? — Т-ты чего т-творишь? — Прости… — Дазай ерошит на затылке носом рыжие волосы, вдыхая аромат цитруса. Да, такой запах Чуе идёт куда больше, чем дождь и сырость, — Ты меня не помнишь? — Да я тебя вообще не знаю! И пусти меня уже, пидрила! — Накахара смешно топает и дёргает лапками, пытаясь вырваться, — Эй, я кому говорю?! — Да-да, отпускаю… — Дазай обиженно вздыхает, расцепляя кольцо рук. А потом резко чмокает замеревшего одноклассника в макушку. — Что-то не так? — Ты… — Чуя гневно рычит, оборачивается и собирается врезать ублюдку. Что он вообще творит?! Извращенец! И Дазай уже жмурится, ожидая удара. Но его нет. Есть только серьёзная мордочка напротив, — Ты… Почему я не могу тебе просто врезать? — Потому что я умный и симпатичный? — ну, небольшой подзатыльник в таком случае лишним не будет. — От скромности явно не умрёшь. Так, — рука опускается на чужое плечо и несильно сжимает, — Мы… Знакомы? — Ну… — в карих глазах плещется печаль и совсем детская обида. Чуя хмурится, не понимая, отчего такая реакция, — Да, были. — И долго? — Ровно год. А что? — Ничего… — Чуя отворачивается, поднимая руку с плеча, но её хватают за хрупкое запястье с выступающими венами. — Что опять? — Давай дружить? — ошарашенное «ага» в ответ, а потом уже злое хмыканье. Дазай опять полез обниматься. Они знакомы всего-то ничего, что за нахальство? — Постоим так немного? — Зачем ты это делаешь? Ты что, по мальчикам у нас? — бурчит Чуя, просовывая руки под чужими локтями и обхватывая одноклассника со спины. — Нет. Просто я рад, что могу тебя касаться. — Что?! — Говорю, сходим как-нибудь в кафе? — Дазай смеётся в голос, смаргивая непрошенные слезы, когда Накахара сперва отупело смотрит вперёд, потом бледнеет, краснеет и начинает злиться. — Да ни в жизни! Вот же похотливый ублюдок!!! Смех усиливается. И парни совсем не замечают удивлённых двухцветных глаз, ошеломлённо наблюдающих за происходящим в классе. Ацуши поражённо смотрит на это, не понимая ничего. Он ещё с утра удивился, что их новый одноклассник выглядит прямо как человек, которого описывал Дазай. Но тогда он говорил, что у него нет даже фотографий… Врал? Или что? Чёрт, слишком трудно… Но, несмотря на это, Накаджима рад за друга. Потому что тот впервые за несколько месяцев счастлив. Ацуши уходит восвояси, надеясь, что у этих двоих будет всё хорошо.***
Два месяца спустя.
— Ну и чего ты ко мне лезешь? Вот чего? И не надо на меня так смотреть. Нет. — кот мяукает и демонстративно отворачивается. — Ладно, ты победил. Пошли, поглажу… Ишь, какой гордый. Весь в тебя, Дазай! — Ага, — парень плюхается в кресло рядом, с грохотом ставя тарелку печенья на стол. Одно падает, рассыпаются крошки. — Наверное, он тебя узнал. Ну что, приступим? — И зачем я сюда вообще пришёл… Чуя пододвигается, ставит локти на стол и открывает учебник. Осаму уже третью неделю капал ему на мозги, ноя, чтобы Накахара объяснил ему физику. Дазай её не понимал от слова совсем, хотя умудрялся списывать на пять. И это настолько задолбало, что Чуя согласился. Не за бесплатно, конечно. Именно поэтому на столе сейчас стоит ароматный чай и вкусные печенья с вишневым вареньем. Осаму кладёт голову на стол рядом и смотрит. Он вслушивается в чужой голос, понимая, что Накахара объясняет в разы лучше их старого учителя. И приятнее. Хриплый баритон красиво перекатывается от слова к слову, расслабляя. — …отсюда следует, что длина волны равна скорости волны, помноженной на период колебания. Длина волны обозначается буквой «Т». Так, теперь… — Неправильно, — неожиданно перебивает Осаму. — Чего?! — Чуя хмурится, — Чего я неправильного сказал? Всё верно. — Длина волны обозначается буквой «лямбда». «Т» — это период. — И верно… Так, стоп. — у Чуи, кажется, прямо на лбу высветилась надпись «Загрузка». — Ты же меня на коленях заверял, что не понимаешь физику! — Меня раскрыли, — с обиженным видом замечает Осаму, вздыхая, — Может, я её просто не очень хорошо, но знаю? — Осаму, — Чуя угрожающе приподнялся на стуле, — Ты хочешь сказать, что позвал меня в воскресенье к себе домой просто так?! — Ну а что я должен был сделать? — наигранно обиженно всплеснул руками Осаму, надувая губы. — Ты уже второй месяц отказываешься со мной идти куда бы то ни было! — Это не повод меня отвлекать в мой же выходной! — Чуя сейчас выглядел, как Медуза Горгона. Кажется, вот-вот волосы поднимутся и зашипят. Дазай не выдержал и заржал на всю квартиру. — И чего ты смеёшься? Заткнись, псина сутулая! — Ах… Ах-хах… Па-хах-х… — Дазай от собственного смеха упал со стула, отдавив Печеньке хвост. Кошак жалобно заорал, прыгая на руки к Чуе. — Господи, ты бы… Себя сейчас видел… Пха… Накахара только цокает языком, убирая учебники. Ну, он не очень хотел сюда идти лишь по двум причинам: банальная лень и Осаму. Второй был рядом слишком часто в последнее время, и Чуя не собирался оставлять это так. Он вздыхает, несильно пинает друга в живот и деловито идёт на кухню. Стакан воды набирается медленно, и от скуки школьник начинает разглядывать окружающее пространство. И тут на глаза попадается его портрет. Эм, что? Чуя моргает, проверяя, реальность ли это. К сожалению, да. Очень красивый рисунок акварелью, художник явно старался. Только немного смущает, что это именно изображение самого Чуи. — Ну ты где там? — жалобно зовёт Осаму, устав сидеть в одиночестве. — Я соскучился! — Скажи, а что мой портрет делает у тебя на кухне? — звенящая тишина в ответ. — Дазай? Дазай, говори быстро, откуда. Я не давал разрешения на это! — Вообще-то давал. Просто ты этого не помнишь. Ну… — Дазай либо очень убедительно врёт, но куда больше похоже на то, что он говорит правду, — Это было до того, как ты перевёлся в нашу школу. — Да? — Чуя садится рядом вместе с рисунком в руках и отхлёбывает воды. Бр-р-р, холодно. — Интересно, почему я ещё тогда тебя не убил? И вообще, отодвинься, Дазай. Осаму ехидно улыбается, усаживаясь прямо на стул Чуи. Тот вспыхивает за одно мгновение, сжимаясь и минимизируя прикосновения. Чёрт, почему этот ублюдок так близко. — Наверное, потому что я тебе тогда нравился? — легко заявляет Осаму, словно спрашивает о погоде, а не о чувствах. Чуя смотрит вперёд пару секунд, пребывая в ступоре. — Да не может этого быть, — шепотом говорит он, поражаясь собственному состоянию. — Ты… Ты же не?.. — Я — да. Дазай наглый и бестактный, думает Чуя, когда тот наклоняется настолько близко, что их носы соприкасаются. Щекотливая ситуация, и с ужасом до Накахары доходит, что она к тому же и приятная. Даже очень. Только вот… Чуя не сопротивляется, когда его губ касаются чужие. Он находится в глубоком шоке от осознания двух вещей: ему нравится происходящее, и целуются они с Дазаем не первый раз. Откуда такая уверенность, Чуя не знает. Он несмело вплетает свободную руку в каштановые лохмы, не притягивая и не отталкивая. Дазай не напирает, но явно удивляется такому действию, поэтому немного меняет угол наклона головы и целует капельку глубже. Чёрт… Это так приятно, что словами не описать. Всё заканчивается спустя несколько секунд. Расстояние между парнями не очень большое, но Чуя своим сильным ударом в плечо Осаму быстро его увеличивает. — Похотливый извращенец, — бормочет парень, сглатывая. В горле пересохло от волнения. — Зато твой, — улыбается Дазай, кладя голову на чужое бедро. Зашибись устроился, ничего не скажешь. — Ненавижу тебя. Сделай так ещё раз, — снова краснея, бурчит Чуя. Дазаю дважды повторять не нужно. Этим же вечером, укладываясь спать вместе с Чуей, Осаму увидит на крыше дома Его. Черные волосы с белыми кончиками на передних прядях, старомодный шейный платок в виде кучи складок, наглухо застёгнутый чёрный плащ. Сам он худой, длинноногий, с хмурым лицом. А в руках — коса из чёрного металла. Дазай показывает ему палец вверх. Новая Смерть кивает, мол, моя заслуга. Живите, не тужите и все в том же духе. — Ты с кем там общаешься? — окликает его зашедший Чуя. — Там никого нет! — Да так, уже не важно, — Дазай глотает слюну, глядя на рыжего карлика в своей футболке и шортах. Ходячая прелесть… — Иди сюда. Чуя вздыхает и с удовольствием падает в чужие объятия. Он счастлив. А Акутагава Рюноскэ только закатывает глаза. Боже. И это их ему надо оберегать еще много-много лет? Хотя ладно. Это не так уж и трудно для Смерти. Парень встает и уходит восвояси.У них в запасе только одна жизнь здесь, на Земле. И они проведут её вместе.
Примечания:
Вот и все)
https://vk.com/ariazumedichi2 - мое обиталище.
