На что мы готовы

Тэхён тяжело выдыхает, сидя на веранде второго этажа. У него давно не было шанса выбраться в свой родной город к семье, так что он воспользовался первой же возможностью. Дома из родственников была только мама, но парень был рад видеть любого члена семьи. Они болтали почти все время и пересмотрели полдюжины любимых фильмов детства Кима, заедая свежеиспечёнными пирожными. Он, тем не менее, так и не решился поговорить о наболевшем с ней. Ни с ней, ни с Чонгуком. Последний с ним никак не связывался, поэтому все, что оставалось альфе — ждать столько, сколько понадобиться младшему. Парень кинул быстрый взгляд на часы и влил в себя давно остывший травяной чай. Его дорожная сумка уже стояла в коридоре, и он, обняв маму на прощание, выскочил во двор к прибывшему такси. Уезжать не хотелось, но работа не позволяла задерживаться дольше. Он отпросился в счет своего будущего отпуска, так что тянуть больше нельзя было. На подъезде к Сеулу, однако, машина попала в пробку. Тэхён, в общем-то, особо не расстроился, только прибавил звук в наушниках. От дорожной дремы Кима оторвал все ещё непривычный рингтон нового телефона. — Да, хён, я уже подъезжаю. Минут через двадцать буду, думаю. — Поторопись, у нас ЧП, — Намджун звучал очень взволнованно и, Тэхён подумал, наверняка снова кусал ногти. — Что случилось? — Ну, — он неуверенно замолчал. — Чонгук был у врача, и… — Понял, я попрошу ускориться, — Ким выпрямил спину, тут же кивая шоферу. — Вы в больнице? — Нет, мы… Мы в общежитии. — Ждите. *** Атмосфера в гостинной была какой-то нечитаемой. Тэхён быстро разулся и кинул джинсовку на кухонный стол, проходя в гостинную. Он обвел взглядом собравшихся парней, изучая всех по очереди, но так и не сумел собрать картину воедино. Парень неуверенно сделал несколько шагов к одногруппникам, останавливаясь напротив макнэ, безжизненно пялящегося на паркет, и робко приобнял. Тот никак не отреагировал, и Тэхён зыркнул на лидера, вопросительно подняв бровь. Намджун только пожал плечами, и Тэхён неловко кашлянул в кулак. Чонгук проморгался и остановил взгляд на талии Кима перед собой. — Привет, Гуки, — тихо поздоровался он, все бегая взглядом по силуэту макнэ. — Тэхён, — еле слышно произнесли в ответ. — Как съездил? Вопрос звучал максимально риторически, и Ким в ответ только кивнул, понимая, что Чонгук все равно уже вернулся к изучению паркета. Альфа пару минут переминался с ноги на ногу и кусал губы, стараясь не давать внутреннему напряжению, заполнившему его до краев, выплеснуться наружу. Все неловко молчали и прятали глаза, а в сторону Юнги смотреть вообще не хотелось: Ким подозревал, что один вздох в его сторону — и Мин разнесет все к чертям, в том числе и Тэхёна, так и не узнавшего сути общего состояния. — Так… Что произошло? — обратился он ко всем и ни к кому одновременно. Джин тер глаза до покраснения, Чимин и лидер выламывали свои пальцы. Хосок, кажется, вышел в другое измерение, и прихватил с собой Чонгука, сидящего, словно зомби. — Гуки? Чонгук ровно поднял взгляд на парня, пронизывая того секундной дрожью. Тэхён затаил дыхание и был уже абсолютно не уверен, что он сейчас услышит. Потому что если с младшим что-то действительно страшное и необратимое, то Тэхён уже сразу берет всю вину на себя и готов заживо лечь в могилу вместо омеги. Чон, морально настроившись, получив ободряющий в какой-то степени кивок от лидера, бессильно выдыхает и снова находит зрачки старшего своими. — Я беременен. Тэхён проморгался. — А? — все, не что его хватило. Однако, повторять младший явно настроен не был, и Тэхён осмотрительно оглядел парней еще раз. Если это и была шутка, то он понятия не имеет, где его одногруппники так совершенно овладели актерским мастерством. — Погоди… Ким сел на пустое место рядом с макнэ, вглядываясь в его напряженное лицо. — Ты что? — альфа нахмурился и как будто искал намеки на опровержение во влажных глазах напротив. Несколько секунд Тэхён потратил на то чтобы совместить у себя в голове понятия «беременность» и «Чонгук», следом ещё несколько, чтобы приписать сюда второго партнёра и понять, что никто кроме него никто им быть не мог однозначно. Несколько десятков раз он прокрутил в голове новую информацию: «Чонгук носит ребенка». Он не болен, не при смерти и вообще в ближайшее время не собирается умирать, а все, что успел надумать Тэхён в своей переживательной голове, растворяется, как снежинка в теплой комнате. Парень громко облегчённо вздыхает, на что младший гнется ниже и часто моргает. Тэхён тут же бережно взял в ладони кисть макнэ, привлекая на себя внимание, и слабо улыбнулся. Губы Чонгука сжались, он уронил голову ниже. Тэхён обхватил его лицо ладонями и осторожно повернул к себе, мягко целуя в губы. Прижал не сопротивляющегося парня к своей груди и крепко обхватил его плечи. — Как хорошо, Чонгукки. С бокового дивана что-то летит на пол и Тэхён ловит яростный взгляд Юнги на себе. Чимин хватает его за руку и Хосок подлетает с места, как только Мин делает резкий шаг к Тэхёну. — Чему ты радуешься, блять? — гремит он из-за плеча Хосока. — Что, собрался растить детишек тут в общежитии? Или выкладывать на фанкафе каждый день фотографии с ними, а? — Юнги, — шипит Чимин, прижимаясь сзади и удерживая локоть старшего. — А и правда, чего это я, — истерически хихикает он. — Чонгуку же охуеть как круто будет выступать с животом. Эй, Хосок, а давай изменишь немного хореографию, чтобы Чонгук везде был центровым, а то у него всего-то процентов семьдесят. Очень круто будет! Арми оценят на концертах, — Мин снова упирается в зрачки альфы. — Через блядских три месяца! Тэхён замер, в замешательстве анализируя сказанное старшим, и дергаясь только когда макнэ всхлипнул, все также прилепленный к Киму. Юнги удалось усадить на диван и Чимин приклеился к его боку, одновременно успокаивая и готовясь на всякий случай ко второму раунду. — Шихёк еще не в курсе, — кусает губы лидер. — Я попросил доктора О дать нам время. — Время на что? — повернулся Тэхён на голос. — Время на научиться пользоваться гандонами! — Прекрати! — Пак закрывает Юнги рот рукой, которую тот тут же с силой скидывает. — Какой смысл уже сейчас это разводить? — У меня не было времени подумать об этом, — мямлит Ким, понимая, что это не снимает с него даже самой маленькой части вины. — Я даже… Совсем забыл о том, что Чонгук… — Мы понимаем, — кивает Джин, кладя широкую ладонь ему на плечо. — Но от этого никому не легче. Тэхён опускает голову и бережно хлопает тихо плачущего макнэ по спине. Намджун тяжело выдыхает. — В общем, прошло не много времени, так что через два дня снова приём. Если все хорошо, то, — он бегло скользнул взглядом по окрашенной макушке макнэ, — в ближайшее время запишемся на аборт. А тогда я попрошу Доктора О написать справку для Чонгука, чтобы ему дали время на отдых, но без разглашения причины. — Это единственный вариант? — тихо спрашивает Тэхён, глядя на Намджуна глазами, полными замешательства, но тот только кивает в ответ. Чимин сильно сжимает запястье возмущенно раскрывшего было рот Шуги, и Джун улыбнулся ему устало. Они не могли ничего сделать с этим. Растить ребенка — ни разу не вариант, и это понимает каждый в этой комнате. Намджун медленно поднимается и, легонько взъерошив волосы Чонгука и Тэхёна по очереди, поднимается на второй этаж, шаркая домашними тапочками. Юнги молча уходит следующим, за ним подрывается и Пак, а следом через пару минут поднимается и Хосок, так не проронив и слова за весь вечер. Джин жует губы и оглядывает пару на диване: макнэ смотрит на свои руки, а альфа задумчиво дышит ему в макушку и поглаживает по спине. — Не сидите долго, — шепчем наконец старший и, огладив плечо Тэхёна, тяжело встает с быльцы дивана. Слышится шорох и Чон безжизненно поднимается на ноги. — Хён, можно поспать с тобой сегодня? Джину не удается поймать глаза младшего, потому он только бросает взгляд на Кима и медленно кивает, протягивая к макнэ руку, за которую тот тут же слабо хватается. *** Макнэ все два дня ходил, словно призрак, почти просвечивался. Тэхён плохо спал, много наблюдал за младшим и старался все время находиться рядом с ним. Эмоций Чон не выказывал особенно никаких, у него был усталый взгляд и небольшие темные круги под глазами. Парни так же брали его с собой на тренировки, но позволяли сделать только небольшую разминку и растяжку, отправляя на все остальное время изучать пол на угловой диван. Не то чтобы Чонгук на много был способен, он был морально в своей отдельной бездне и почти ни на что не реагировал. В день приема Тэхён хоть и вызвался пойти в больницу вместе с лидером и Сокджином, но первый его убедительно отговорил. — Это ненадолго, и лишним лицам в больнице лучше не мелькать. Ты привлекаешь много внимания — сильно переживаешь. Так что Ким, не в силах перечить лидеру и не имея желания доставлять Чонгуку больших хлопот, только легко поцеловал макнэ в щеку и пожелал удачи. Когда входная дверь захлопнулась, альфа, не отходя далеко, уселся на кухне, втупившись в скатерть. Ему было сложно собрать все свои эмоции в кучу. Он очень, очень хотел ребенка, на самом деле, он мечтал однажды заиметь малыша с Чонгуком. Однако, конечно, не в таких условиях. С одной стороны Тэхёна ела совесть и грусть скребла легкие от того, сколько он доставил хлопот Чонгуку из-за своей неосторожности и безответственности. С другой стороны, ему хотелось рыдать от того, что их, пусть и внеплановый, первенец закончит свою жизнь вот так, даже не успев ее начать. Что чувствует сам макнэ Ким боялся представить, поэтому всеми силами сдерживал эти мысли. Сейчас он должен быть морально сильным, чтобы помочь Чонгуку справиться с его послеоперационным состоянием и помочь привести мысли в порядок. Тэхён просидел на кухне около часа, погруженный в свои скомканные мысли, когда тихие шажки прервали его поток. Чимин мягко улыбнулся ему. — Размышляешь? — получив в ответ только кивок, он кивнул в ответ. — Не против, если я посижу тут? — Не против. Друзья так и сидели в тишине, каждый углубившись в себя, пока Тэхён не нарушил тишину. — Юнги-хён, наверное, ненавидит меня? — Его отпустит, — грустно хмыкнул Пак. — Он и сам понимает, что это не твоя всецело вина, но не может справиться со злобой. Он всегда так бережно относился к Чонгуку, сам знаешь. Всегда присматривал издалека, — он покрутил в руках ложку, оставленную кем-то на столе после обеда. — Я даже ревновал частенько раньше. Тэхён провел взглядом по удрученному лицу Чимина и подпёр голову рукой. — У вас все хорошо? — У нас? — С Юнги-хёном. — А, это… — парень сжал губы в напряженной улыбке. — Потихоньку. — Не расскажешь? Чимин прекратил играть с ложкой и отвел взгляд, откидываясь на спинку стула. — Я не собираюсь грузить тебя в таких обстоятельствах, ты знаешь. — Это наоборот бы помогло мне отвлечься. Тэхён накрыл руку омеги своей. Он знает, что Чимин никогда не скажет первым, если не спросить. Всегда держит до последнего, а потом ловит катарсисы из-за мелочей, ломается. Не знает, как прийти и попросить о поддержке, всегда все сам. Только ходит и утешает всех вокруг, жертвенник. — Я не знаю, как сказать правильно, — выдыхает Пак. — Наши отношения… Немного напряженные. Но я думаю, что через время все наладится. Просто… У всех стресс сейчас. Губы парня сжимаются в тонкую линию. — Все так неожиданно… Ты сам как, Тэ? — так и не услышав ответа, он повернулся вслед за другом на громкое шуршание шагов у двери. В комнату вошел Юнги, явно не ожидавший увидеть на кухне кого-то. Он встретился с Паком взглядом лишь на секунду, отворачиваясь и молча выдвигая стул. Чимин выдавил дружелюбную улыбку и взял кисть Юнги в свою. — Пришел ждать парней из клиники? Тоже нервничаешь? Мин высвобождает свою руку и, не отвечая, упирается взглядом в телефон. Тэхён осматривает мрачное лицо рэпера и влажные глаза Чимина, но сохраняет молчание. В полной тишине они просидели еще около получаса. Никто не решался сказать что-либо, и темы не было. Они просто все втроем были в подвешенном состоянии. Чимин часто проверял свой смартфон на предмет сообщений. Юнги тоже посматривал на беззвучно приходящие оповещения, пока листал какие-то статьи и новости, которые его обычно никогда не интересовали. Тэхён смотрел на часы на стене, но время проходило насквозь через него. Он не был уверен, сколько конкретно они тут сидели, но чуть больше трёх часов прошло точно с момента, как за Чонгуком закрылась дверь. Ким наблюдал за стрелкой, когда шарканье принесло силуэт Хосока, сразу прошедшего к кулеру. Чимин тоскливо проследил за его похудевшими плечами. Парень размеренно допил стакан воды и поставил пустой сосуд на стол, издавая цок. Он поднял голову и остановился, заметив взгляд Чимина. — Вы тоже тут, — прохрипел он, почесывая голову. — Ждете? — Да. Сядешь с нами? Чон, сомневаясь, выдвинул было один стул, как послышался щелчок в районе входной двери. Парни все, как по команде, устремили взоры в стену, отделяющую от коридора. Тэхён вскочил тут же и помчался ко входу, наступая шикнувшему Юнги на ногу. В проходе стоял Джин, у которого застрял ключ. Справившись, он прошел в коридор и сразу снял ботинки, подойдя к вешалке. За ним прошел лидер, а следом последним вошел Чонгук. Тэхён стоял, ухватившись за угол, немного позади него возле двери в кухню замерли трое остальных парней. Ким младший терпеливо молча следил за тем, как все снимают обувь и верхнюю одежду. Наконец, Намджун посмотрел на него и, заметив остальных, произнес: — Пойдемте в общую. На диване Чонгук прижался к быльце дивана, втискиваясь между ней и подвинувшимся Сокджином, все остальные просто заняли случайные места. Тэхён же от нервов не мог заставить себя присесть, потому выжидающе оглядывал лица троих, замерев посреди комнаты. — Намджун, просто скажи, что все хорошо и его записали на ближайшее время, — Юнги устало потер глаза. — Не тяни. Ким поднял голову и глубоко вздохнул. — Нет, не записали. — Чего они хотят? Денег? Мы скинемся. — Не в этом дело, хён, — лидер зашипел почти беззвучно, когда нечаянно на нервах разодрал большой палец. Он несколько раз облизал губы. — Есть риск, что в будущем Чонгук не сможет иметь детей, — кивнул он сам себе. — Вот. — И что делать? — Ничего, — подал голос Джин. — Чонгук родит. У Тэхёна перехватило дыхание от услышанного. Ему показалось, что у него на один камень меньше стало на душе, он сделал было шаг на встречу макнэ, когда с дивана снова подлетел Мин. — Блять, ты слышишь, что ты мелешь вообще? — Не смей так со мной разговаривать, Мин Юнги, — кричит в ответ Джин, глядя исподлобья. — Ты не один в напряжении. Угомонись, будь добр. Юнги сцепляет зубы и насильно расслабляет свои плечи. — Ты представляешь, что с ним сделает Шихёк? Сокджин представлял, очень даже ярко. Но сейчас они просто оказались в тупике. Рисковать будущим макнэ — очень тяжко, но рисковать его будущим счастьем — того больнее. Намджун глубоко вдохнул, выдохнул медленно и прошел к концу дивана. — Давайте не будем, — мягко выдавил он, приобнимая Чонгука за плечо, усевшись на быльцу. Младший уткнулся лбом в его ребра. — Выбора у нас не много. Давайте исходить из того, что имеем. Я тоже поговорю с директором, сделаю все, что в моих силах. — Мы все с ним поговорим, — кивает Чимин, но лидер отрицательно качает головой. — Не нужно. Давайте просто сосредоточимся на заботе о нашем Чонгукки и подготовке к концертам, хорошо? Юнги раздраженно фыркнул. — Строишь из себя героя? — Пытаюсь действовать, как лидер, — Джун вымученно смотрит на сдувшегося парня и слабо улыбается. Тэхён так и замирает, где стоял, молча наблюдая за готовым разорвать всех на части Шугой, старшими и, как и он сам, не проронившим ни слова макнэ. Чувствует на себе чьи-то глаза и встречается взглядами с лидером. Тэхён, беря себя в руки, подходит ближе и присаживается перед Чонгуком, чмокая его ладонь. Младший вздрагивает, все так же пряча лицо в худи Намджуна. Он не уверен, что ему нужно сказать Чону, потому что у него и самого внутри все воротит, щекотит и переворачивается без конца. Он не может поставить себя на его место, но он вроде как очень рад, и ему стыдно за эти мысли. Да, это вынужденная мера, но их первенец будет жить. Все ещё не ясно, какой ценой, но будет. И точно не ценой его драгоценного Чонгука, а остальное альфе мало интересно. У него сейчас одна задача: вспомнить все, что должен там альфа, что он успел позабыть за желанием угодить своему омеге, и стать для Чона опорой. Ким перебирает пальцы младшего, потираясь кончиком носа о запястье. Чонгук неуверенно, но оборачивается, наблюдая за Тэхёном одним глазом, пока после всеохватывающей тишины Сокджин хлопает негромко, зазывая всех расходиться по комнатам. Макнэ цепляется за любезно предоставленный локоть старшего хёна, когда чья-то рука твердо ложится на его предплечье. — Гуки, пойдем спать ко мне? — Тэхён сталкивается с расстерянным взглядом Чона и мягко улыбается, кивая приглашающе. Сомневаясь, но не имея сил на споры, Чонгук качает легко головой в знак согласия и позволяет взять себя за руку и отвести в комнату альфы. *** Юнги лежит на диване в своей студии, изучая потолок под тихую музыку из колонок. За последние пару месяцев парень пересчитал все треугольники в радиусе зрительной доступности несколько раз, каждый раз получив почему-то разные результаты. И даже это бесило. Мина бесило все, абсолютно, и этот неконтролируемый гнев его изматывал в апатию под конец дня. Он просто не мог уложить себе в голове, как все это вышло и как он упустил из виду столько событий одновременно. От него скрылось все: и странные отношения младших, и плохое самочувствие макнэ, и до недавнего времени даже то, что их лидер с Сокджином наконец разобрались со своими чувствами. Есть жизнь, а есть отдельный от неё, существующий сам по себе Юнги. И он злился, на всех злился. Но никому в итоге и предъявить не мог, потому что все оказались виноваты, и он не исключение. Что добивало Юнги — так это Чимин. Младший был уверен, что просто попадает под горячую руку, но на самом деле он и доводит его до этой руки. Мин настолько устал прокручивать в голове ситуацию с Чонгуком и спать в лучшем случае по четыре с натяжкой часа, во время которых видит сны с тем же макнэ. Юнги стыдно и обидно, но он просто хочет, чтобы его обняли и успокоили. Да, он не главный герой в этой истории, но у него эмоций по самое горло. А Чимин только ходит и его выплескивающиеся эмоции критикует. Юнги тоже не хочет, не хочет обвинять Тэхёна, пугать Чонгука не хочет. И сейчас он просто жалеет, что бросил курить. Тихий стук в дверь на секунду прерывает меланхолично текущие мысли в голове у Юнги. Знакомый силуэт заплывает в комнату, заполняя воздух цитрусом. Парень мимо воли глубоко вдыхает, прикрывая глаза, на что Чимин тихо хихикает. — Ты давно не был в студии, — оправдывается Мин. — Запах совсем выветрился. — Ты давно не звал меня, — пожимают плечами в ответ. — Я и сейчас не звал. — Мне уйти? — Как хочешь. Юнги напряжённо сглатывает. Чимин переминается с ноги на ногу и что-то вычитывает на большом мониторе рэпера, подходит к стеллажам с дисками и что-то высматривает там. — Давно у тебя этот альбом? — внезапно интересуется парень. — Уже три года как, — хмыкает старший. — А, точно, — кивает Чимин. — Моя любимая песня, кстати… — Я знаю. Мы слушали её десять раз подряд, когда альбом релизнули. Атмосфера смягчается. Старший принимает сидячую позу и хлопает рядом с собой. Чимин немного напряжённо садится и позволяет приобнять себя за талию. Парни сидят так несколько минут, когда рука Юнги начинает двигаться короткими поступательными движениями к бедру Пака. Младший, рвано вздохнув, прикусывает нижнюю губу и поворачивает голову к Юнги. Мин затягивает парня в мягкий, чувственный поцелуй и пускает в ход вторую руку, оглаживая твердые мышцы пресса под свитером. Чимин обнимает за шею, пытаясь залезть на чужие колени, но Мин заваливает его на диван следом за собой и крепко обнимает, прижимаясь губами к уху. Младший чувствует, как парень под ним заметно расслабляется и трётся носом о его макушку, разве что не мурчит. Когда ладони репера ложаться на ягодицы Чимина, то он подбирается. — Я хотел поговорить с тобой, Юнги, — начинает парень. — Снова? — шепчет он, покусывая мочку младшего. — А что делать, если ты постоянно убегаешь от меня. — Я не хочу диалогов, Чимин. Ты меня доводишь из раза в раз, я это спускаю. Но зачем ты ходишь следом потом со своими разговорами? Чимин удивлённо поднимает голову. — Ты что говоришь такое Юнги-хён? — Чимин, — альфа накрывает выпученные в протесте губы младшего, — мы можем просто полежать вместе? — Не можем, пока ты мне не объяснишь, зачем ты избегаешь меня. Юнги тяжело вдыхает, убирая руки с бедер омеги. — Послушай, — говорит он на выдохе, прикрывая глаза. — Я сутками думаю о той ебанине, с которой мы все столкнулись. Я не могу нормально спать и у меня просто ни на что нет сил. Вместо того, чтобы прийти и молча посидеть здесь, ты вечно караулишь меня где-то на кухне или возле толчка, чтобы в очередной раз напомнить, какой я хуёвый и как я достал всех своей грубостью. — Потому что я хочу помочь тебе расслабиться, ситуация не такая ужасная, хён. — Расслабиться? — Мин устало хихикает. — И единственный способ, который ты придумал, — выносить мне мозг разговорами о том, о чем я говорить не хочу, правильно я понимаю? — Будь серьезнее, Юнги, — Пак берет руку старшего в свои ладони. Юнги хочется взвыть. Атмосфера испорчена напрочь, все его минутное расслабление и надежда спокойно поспать сегодня — коту под хвост. Он подбирает под себя ноги, отпихивая парня на другой край дивана, и всплескивает в ладоши. — Ладно, блять, давай! Давай поговорим! — Хорошо, — кивают в ответ. — Тебе стоит больше контролировать свои эмоции, хён. — Да ты что? — Да. Я понимаю, что ты переживаешь, но из-за того, что ты на всех срываешься, — Чимин промедлил, подбирая слова, — ты только усугубляешь общее настроение, вот. — Ого, вот это я козлина! — театрально воскликивает Мин. — Все сказал? — Это не нормальный диалог, Юнги, — Чимин хмурится. — Я хочу поддержать тебя. — У тебя получилось, — старший кивает несколько раз. — Спасибо за разговор, было круто. А теперь выйди из студии. Юнги поднимается с места и проходит к кофе машине у противоположной стены, оказываясь к Паку спиной. Тот молчит некоторое время, жуя губы, и произносит: — Слушай, Юнги-хён. Тебе не нужно переживать о Чонгуке так сильно, потому что… — Чимин, свали нахуй отсюда! Юнги так и не поворачивается, когда слышит быстро удаляющиеся шажки и тихий щелчок закрывшейся двери.