На что мы готовы

Парень смотрит в зеркало и вздыхает. Правильно Джин ему говорил, слишком Намджун сильно заморачивался на счет своего наряда, а в итоге все равно поправляет свою заношенную водолазку и пытается замазать хотя бы немного консилером темные круги под нижними веками. Вроде и знакомы уже давно, и в отношениях хороших с директором, но лидер настолько раздул у себя в голове официоз, что уже чуть ли не бабочку готов был цеплять. Речь нормальную придумать не удалось тоже, ему снова придется импровизировать, как и в большинстве случаев. Единственное, что Киму удалось сделать заранее, — договориться о самом факте встречи, и он навязчиво проверял циферблат каждые пару минут. Когда парень спустился, то остальные участники уже сидели в коридоре в полной готовности. Намджун бормочет «я же говорил, мы бы и сами с Джином разобрались» пока обувается, и не получает никакого отклика. Уже под дверьми офиса, оставив сопровождающих в холле, лидер начинает особенно сильно переживать и несколько раз неосознанно подносит пальцы ко рту. — Мы справимся, все будет хорошо, — тихо говорит Джин над ухом, заботливо перехватывая чужую руку и зажимая ее в ладонях. — Я буду с тобой и тоже все объясню, ты не один. Намджун благодарно улыбается и приобнимает напряженного макнэ за талию, продвигаясь в сторону кабинета.

***

Ребята ждали парней в тишине. Юнги отошел за кофе один раз, когда закончилось содержимое первого стаканчика, и на этом движение в ярко освещенной комнате закончилось. Тэхён перебирал пуговицы на своей джинсовке и кивал в такт неслышимой музыке. Время ожидания сначала было еле осязаемым, но расползалось и густело с каждой минутой после тридцатой. Хосок отошел позвонить. Послышалось неразборчивое эхо телефонного разговора, оживившего седьмой этаж, но парни остались неподвижными. — Я пойду проверю, как они, — вдруг вскочил с кресла Чимин, взглянув на Кима. — Не пойдешь? — Намджун сказал, что они сами разберутся, дождись их, — замечает Юнги, но младший даже не смотрит в его сторону. — Пойду, — кивает Тэхён, поднимаясь. Как только двери лифта разъехались на десятом этаже, просторный коридор встретил друзей громким шумом, в котором сложно было что-то разобрать. Оба парня подобрались и прошли немного вглубь, не решаясь подойти к кабинету слишком близко. Но даже с середины пути было слышно несколько спорящих голосов, среди которых можно было точнее всех уловить Джина и директора. У Тэхёна забилось чаще сердце, когда он представил, что по его вине Чонгуку приходится стоять в эпицентре событий и выслушивать крики со всех сторон в его положении. — Когда они уже закончат, — оборачиваясь к другу и беря его за руку, прошептал Чимин. Крики начали угасать постепенно и незаметно, и через несколько минут парни сами не заметили, как сидели в тишине, прижавшись к стене. А еще через время дверь кабинета открылась со звонким щелчком и оттуда вышел, не оборачиваясь, Джин в обнимку с младшим и Намджун, низко поклонившись на пороге перед тем, как закрыть дверь. Тэхён тут же пошел на встречу старшим, за ним подхватился и Чимин. — Как все прошло? — спросил Пак тихо, когда они были достаточно близко. Тэхён без слов протянул руки вперед перед Чонгуком, который, не без напряжения, все же прильнул к чужому телу. Лицо парня было красным и глаза заплаканными, он до сих пор периодически шмыгал носом. Ким прижал его крепче к себе и они все вместе направились к лифту. — Можно сказать, что мы договорились, — трет переносицу Намджун. — На неплохих условиях. — Что за условия? — Сейчас к остальным спустимся, и я скажу, — отвечает Ким, но вдруг смеется. — Джин-хён устроил такой разнос, боже. — А что мне оставалось делать? — Джин складывает руки на груди. — Нам нужно было выбороть комфортные условия для Чонгука.

***

Юнги молча наблюдал за накрывшими Сеул дождевыми тучами, подпирая голову. Хосок сбоку дремал на его плече, а за ним сидели Намджун с Джином, тихонько переговариваясь. Младшие были отправлены в общежитие, пока остальные парни поехали закупиться в аптеку и супермаркет. Намджун снова порывался сделать все сам, чтобы не беспокоить и так перенервничавших одногруппников, но был проигнорирован. — Не могу поверить, что вам удалось уговорить его, — вздыхает Мин все-таки в середине поездки. Намджун поворачивается к нему. — То есть, Чонгук серьезно будет рожать? Звучит максимально нереалистично. — Ну, компания не имеет права влиять на репродуктивные проблемы, — легко улыбается лидер, получая одобрительный кивок от Кима. — Его могли отстранить, но наш Чонгукки — ценный участник. Мин не реагирует никак на слова Намджуна. Он осторожно прижимает голову Хосока к своему плечу, чтобы она не скатывалась на поворотах.

***

Прошло три с лишним недели, как ближайшая судьба Чонгука была решена, но ему все еще было непривычно. На следующий же день после визита к директору было выпущено официальное заявление о том, что по причинам здоровья макнэ не будет появляться на сцене неопределенное время. Неделю Чон лежал и позволял себе просто смотреть в потолок, есть и иногда плакать. Как только стало легче — он сразу же выложил селфи и попросил фанатов слишком сильно не переживать и поддерживать ребят, которым приходится теперь стараться еще и за него. Когда младший почитал посты по тегу «поправляйся_Чонгукки», он снова расплакался и ему стало дико совестно. Многие писали, как сильно они волнуются и надеятся, что ничего серьезного с их любимцем не случиться, а Чон и не болеет вовсе. Лежит себе с еще даже не очерченным животом и бездельничает. — Гуки? Я войду? — мягко произносят за дверью. Но тяжелее всего было смириться с мыслью, что теперь Тэхён не отвязывается от него ни на секунду. Точнее, так кажется самому Чону, но на деле Кима стало даже меньше, чем за времена их ссор, когда каждый сидел по своим комнатам и играл в молчанку. Просто теперь во всем, что касается младшего, как будто бы есть частичка Тэхёна. Он не сидит часами в его комнате, не названивает, не написывает сообщения. Он только зовет утром на завтрак, если Чонгук не спускается вовремя, приносит травяной чай вечером перед сном и обязательно гладит по голове. Просит не сидеть допоздна и желает спокойной ночи. Даже когда после тренировок к нему заглядывает Чимин пообниматься и порасспрашивать про самочувствие, Гуку кажется, что тот обязательно после пойдет и сделает отчет для Тэхёна обо всем, что удалось узнать. Чонгуку отчего-то только больше хочется капризничать. Потому что когда он просыпается — первым делом смотрит на время, чтобы понять, придет его будить старший или нет. Вечером заранее около восьми убирает все свои скетчбуки и тетрадки с английской грамматикой с тумбы, чтобы туда можно было поставить чашку с чаем. Всё это его бесит. Но вот что-то странно. — Заходи, — легко отвечает младший, не отрываясь от мобильного, но непроизвольно косится на часы, показывающие начало четвертого. — А ты сегодня не по расписанию. Тэхён поднимает брови на секунду, но тут же улыбается. — Можно и так сказать, — к удивлению Чонгука он действительно ставит чай на тумбу, аккуратно переложив мешавшие тетради на соседнюю стопку. Тэхён заправил немного отросшие волосы за ухо парня. — Умница, наблюдательно. Но вот что-то странно. Убрать его руку Чон вроде бы как не может. Потому что он просто не успевает среагировать — Тэхён не задерживает касание дольше, чем на пару секунд, оставляя младшего в ступоре. — Я уезжаю через полчаса, — говорит Ким и продолжает, когда Чонгук поднимает к нему глаза. — Завтра днем вернусь. Если что-то нужно будет — пиши Юнги или Хосоку, у них эти выходные свободнее всего, — тут же хмурится, мотая головой. — Нет, лучше все же Хосоку. Юнги, скорее всего, занят. Береги себя. Спокойной ночи. Ким машет рукой и скрывается за дверью, унося с собой шарканье домашних тапок. Но вот что-то странно. Первое, о чем подумал Чонгук, — почему Тэхён не погладил его по голове.

***

Может, это просто Юнги сходит с ума, но почему Чимин караулит его по всем возможным углам? То есть, буквально где бы не появился Юнги — там и Пак. Сидит в телефоне на кухне, когда старший приходит за кофе, перебирает белье в ванной, когда Юнги раз в пятилетку затевает грандиозную стирку. Даже покупает себе яблоки в маркете, когда Юнги выходит пополнить запасы рамэна. Главное, что игнорировать Мин себе позволить не может, потому что эта роль уже занята Чимином. — Пак Чимин, признайся, ты следишь за мной? — не выдерживает он однажды, когда в их единственный выходной за последнее время он обнаруживает, что не один в общежитии. Ладно Чонгук, он вообще из своей комнаты выходит только поесть и по нужде. Но Чимин-то занял их домашний мини-кинотеатр! Пак неверяще смотрит на парня. — Кажется, твоя самооценка взлетела до уровня Токийской башни, — он хмыкает, — Мин Юнги? Мне, по-твоему, заняться больше нечем? — Почему ты не ушел со всеми? — Я не обязан отчитываться, мы не на работе. Я хочу насладиться выходным, так что будь добр. — С каких пор я заинтересован в примерке на себя маски добродеятеля? Юнги падает на диван подальше от Чимина и берет в руки пульт, сразу же принимаясь выбирать фильм, но его руку быстро перехватывают. — Просто сдайся, Чимин, — закатывает глаза парень, цепко вцепившись в предмет. — И дай мне посмотреть долбаный фильм. — Ты серьезно? — фыркают в ответ. — Я занял это место первый, в чем проблема? Старший не отвечает и не отступает от своего. Добрую минуту парни борются за просмотр фильма на большом экране, молча испепеляя друг друга взглядами. Чимину пришлось сильно вытянуться, чтобы не терять хватку, и он уже одним коленом стоял на диване, не сдаваясь. — Как всегда, из-за любой ерунды поднимаешь бардак, — говорит Пак. — Ты мог бы просто уступить. — Я? А почему не ты? Юнги возвращает свой взгляд, до этого сосредоточенный на переплетенных на пульте пальцах, и внезапно стопорится. До него донесся рассеянный цитрусовый запах вспотевшего от усилий парня, и Мин вдруг задумался: а действительно, почему он пристал к этому телевизору? Он делает резкий рывок, пока Чимин растерянно свел брови, ослабив хватку, и положил пульт себе за спину под диванную подушку наощупь. — Эй, так нечестно! — Чимин поднял второе колено на диван, устремляясь вперед, и оказался притянут к чужой груди. — Хён? — Сдаюсь, — кивает Юнги, накрывая губы парня своими. Приятной акупунктурой прошлись мурашки по всему его телу. Надо же, они только недавно расстались, а ему так не хватало этого всего. Чимин ему ответил не сразу, но все-таки сдался под мягким напором альфы. Юнги осторожно сплетал их языки, поглаживая талию Пака. Костлявые пальцы старшего задирают легкую толстовку, поднимаясь по бокам к груди. Чимин подтягивается выше, отзываясь, несильно обхватывает шею парня. Юнги лапает Чимина, как-будто делает это впервые, с трепетной страстью и желанием. В воздух вокруг них постепенно подмешиваются сплетенные запахи кумквата и освежающей мяты и слабое мычание обоих между поцелуями и прямо в них. Мин поддается вперед, укладывая парня на спину, и сразу переходит к ласкам верхней части тела, начиная с шеи. Задирает одежду Чимина до самых ключиц, но не снимает, ладонью поглаживая живот. Чимин не прикрывает лицо, он уверен и расслаблен. Юнги зачем-то вспоминает их первые разы, когда Чимин не знал, куда деть себя и чем прикрыть любую оголенную часть тела, которой касался воздух. Пак терпеливо изучает лицо старшего, разглядывающего его, но Юнги не заставляет его долго ждать, потянувшись рукой к чужой ширинке. Вскоре джинсы младшего лежали на полу, а спортивные штаны Мина были спущены до колен, и вся ситуация вполне себе напоминала их стандартный быстрый вечерний секс, когда не хотелось жертвовать двумя лишними часами сна, поэтому старались уложиться в полчаса. Юнги вспоминает, что их последний раз как раз и был одним из таких из-за стресса и занятости. Он привычно входит в младшего, поддерживая его бедра, и довольно быстро набирает темп. Чимин закусывает нижнюю губу, прерывая зрительный контакт, и сдержанно выдыхает через нос с каждым новым толчком. Они никогда не делали этого в гостинной, да и вообще нигде кроме их комнат. Их потолком экспериментов была студия Юнги, но ужасно скрипучий кожаный диван обоим показался слишком раздражающим. Но сейчас кроме них никого в общежитии не ожидалось все ближайшие пару часов, а Чонгук уже спускался за ужином часом ранее. Когда старший ускорился больше, то Чимин отозвался громким ахом, заставляя Юнги вздрогнуть от пробежавших по позвоночнику мурашек. Он очень сильно скучал по этому голосу, но больше ему нравилось осознавать тот факт, что младшему было приятно. Собственное возбуждение заметно нарастало, Мин подхватил парня под колени, надавливая, углубляя толчки. Лицо Пака было довольно близко, но глаза Чимина были прикрыты. Руки Юнги были заняты, поэтому он наклонился чуть вперед, утыкаясь носом в чужую щеку. Чимин медленно фокусирует взгляд на старшем, тут же увлекающим его в страстный поцелуй. Юнги начинает чувствовать тяжесть внизу живота и понимает, что он уже на подходе. Чимин вдруг хватается за его предплечья, сильно жмурясь. Мин знает, что как только Пак делает так — он тоже на пределе. Юнги подтягивает Чимина за бедра, немного меняя угол, и меняет толчки на более медленные и более глубокие, подолгу задерживаясь внутри. Он видит, как парень быстро дышит, как напряжен его пресс, и с трудом сдерживает себя, потому что голос Чимина звучит особенно надломлено, когда он наконец кончает на выдохе. Юнги несколько секунд не двигается, чувствуя сильно сжимающие его член мышцы, и позволяет себе немного впиться пальцами в подтянутые ягодицы, на которые он постоянно заглядывается. Как только Чимин немного приходит в чувства, Юнги делает еще несколько не резких толчков и изливается в младшего. На моменте, когда Юнги открывает глаза после прошедших остатков оргазма, их накрывает тишина. Бедра Пака все еще на коленях старшего, только теперь его ноги немного сведены. Чимин на него не смотрит, увлеченно разглядывая так и не понадобившийся телевизор. Юнги почему-то становится неловко из-за того, как этот раз отличался от любого другого. Чимин даже так продолжает его игнорировать, но почему-то не пытается отдалиться. Мин только успевает так подумать, как Чимин тихо говорит: — Мне нужно в ванную. — А, конечно, — кивает Юнги, когда Чимин поднимается на локтях, стаскивая свои ноги с него. Младший, подняв свои джинсы, не оборачиваясь направляется в ванную комнату. Мин чувствует себя очень странно. Все как обычно, но что-то сильно поменялось. В общем-то, он тут же одернул себя и звонко треснул ладонью по лбу: конечно, поменялось. Они же все-таки расстались. И это Юнги бросил его. Не следующий день он хотел поговорить с Паком, но случая не представлялось до самого обеда. Когда он уже собрался подойти, он вдруг, столкнувшись взглядом с Чимином, понял, что сказать ему вроде бы и нечего. Сам Чимин с ним не говорил, а вечером снова пошел играть в приставку в комнату к Хосоку.

***

Начало седьмого, и декабрьское солнце уже давно уступило фонарям на улице. Чонгук захлопывает учебник по сигналу таймера и по привычке начинает собирать раскиданные принадлежности с кровати. Он же отчетливо слышал, что Тэхён вернется днём. День же давно закончился. Скоро время его отвратительного травяного чая. Парень укладывает тетради аккуратной стопочкой и присаживается на край кровати. Не то, чтобы он ждал Тэхёна. Да и не то, чтобы чай был прям уж отвратительным. Омега снова начинает тихо злиться на себя. Никогда не думал, что худшей проблемой беременных окажуться гормоны. Его, конечно, предупредили, но он не предполагал, что его мысли будут мешаться в кучу наравне с нестабильным настроением. Нестабильностью Чон считал свои два основный настроения за день: просто нет настроения и плохое настроение. Ким Тэхён со своим отсутствием в половину восьмого не помогал улучшить настрой. Привычка есть привычка, все дело в этом. Чонгук уже привык к тому, что в восемь он тут не один в комнате, и ему просто как-то некомфортно, что что-то не по плану со вчерашнего дня. Он не может унять свою топающую ногу еще десять минут, безуспешно разглядывая Твиттер, и в итоге все же неуверенно косится на дверь. В общежитии тихо, все разъехались на выходные, кроме Хосока и Юнги. Шуга, скорее всего, в своей студии, но где старший Чон сказать было сложно. В любом случае никого омега не встретил, пока, зачем-то, крадучись спускался на первый этаж их квартиры. В зале стоял мрак, шторы задернуты. Парень не взял с собой телефон, поэтому осторожно, смотря под ноги, направился в сторону прихожей. Внезапно на него упал яркий свет сбоку. От неожиданности омега чуть не споткнулся. — Чонгук? — среди темноты на кухне стоял Тэхён, направляя на младшего экран телефона. — Всё нормально? — Почему ты без света? — Чтобы не мешать, — он обошел стол и нажал на выключатель, из-за чего Чон на секунду зажмурился. — А ты чего в темноте ходишь? Чонгук так и не понял, кому альфа боялся помешать светом на кухне первого этажа, но промолчал. Он быстро оглядел Кима; на парне была та же одежда, в которой он вчера приходил к нему в комнату. — Когда ты вернулся? — Десять минут назад. — Говорил, что вернешься в обед. У меня сейчас, вообще-то, чай по расписанию. Он и сам слышит, что собственный голос вдруг звучит странно обиженно. Тэхён улыбается: — Не успевал на электричку, пришлось сесть на следующую, — он прошел к плите, взяв по пути небольшую ложку со стола, и помешал жидкость в кастрюле. — Почти готово. И по времени успеваем. Чон только кивает в ответ, неловко опуская голову. Зачем он вообще приперся сюда? Неужели нельзя было без травы этой пожить вечер в крайнем случае? Парень вздрагивает, когда чувствует чужую прохладную руку на своем лбу. Ему сообщают, что температуры у него нет, он и сам об этом мог догадаться. И при чем тут вообще температура, у него румянец из-за духоты. Все окна позакрывали, еще и позавешивали. И Ким перед ним тоже какой-то теплый, хотя только вроде бы вернулся с улицы, и почему-то Чонгуку внезапно приходится заставлять себя не придавать значения тому, что его хён пахнет уютно, как горячий чай с мёдом и молоком. — Гуки? — удивленно шепчет Тэхён, когда макнэ подается вперед и мягко обнимает его талию руками. — Что такое? — Ничего, — бубнит парень в ответ, уперевшись макушкой в грудь Кима. Вблизи от него пахнет еще сильнее, и из-за чего-то Чонгуку становится спокойно и сонливо. Он тихо втягивает чужой запах и вдруг фыркает: — Можно было и мне купить горячего шоколада вместо этого противного чая. Тэхён смеется, перебирая волосы омеги: — Договорились, завтра вечером устроим день без травяного чая. Но сегодня еще нужно допить, хорошо? Чон поджимает губы. Конечно он допьет. Такова последовательность — сначала чай, а потом поглаживания по голове и «спокойной ночи». Черт бы их побрал, эти глупые гормоны.

***

Небольшой двухэтажный домик из сруба был, пожалуй, самым отдаленным от остальных в лесном «городке» для отдыха. Это была идея Намджуна приехать сюда, которую Джин с превеликим удовольствием поддержал и еще на прошлой неделе забронировал место. Конечно, им нужно отдохнуть. Хотя бы немного, даже если только выходные. — Не сильно ли много мы сваливаем на их плечи? — вздыхает лидер, кутаясь в плед, и принимает из рук старшего горячий ромашковый чай. — Спасибо. — Скорее на головы, — улыбается. — Не переживай, это все-таки то, с чем им придется разобраться самим, в любом случае. Намджун и сам это понимает, только противное чувство того, что он не может помочь, никуда от этого не девается. В концов, он сам частично ведь виноват в том, что произошло, разве нет? Если бы он тогда просто позвал этих двоих нормально с обоими поговорил… Руки Намджуна оказываются накрыты большими мягкими ладонями. — Только не грызи себя. Это не твоя вина, Намджун. — Из-за меня… — Перестань, — Джин выставляет указательный палец перед чужими губами. — Это не правда. Ты не ответственен за все решения, принятые парнями. И то, что ты лидер, не должно тебя обязывать. Просто давай немного отдохнем, хорошо? Альфа поднимает виноватые глаза к Сокджину, но когда тот качает головой и легко целует в губы, сдается. Он прижимается к своему омеге поближе, поправляя плед, и укладывает голову ему на плечо.