На углях от пустых обид 9

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Шерлок (BBC)

Пэйринг и персонажи:
Джеймс Мориарти/Себастьян Моран, Шерлок Холмс/Джон Хэмиш Ватсон, Джеймс Мориарти, Себастьян Моран, Шерлок Холмс, Джон Хэмиш Ватсон
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Флафф, Драма, Первый раз, Пропущенная сцена
Предупреждения:
OOC, Смерть второстепенного персонажа
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Семь с половиной часов перелета, и он в штатах. У него новая жизнь, новая личность, новые знакомые. И старая любовь, которую он так и не сможет забыть.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Название работы — строка из песни, которую я слушала при выкладке. Город 312 «Помоги мне». Мне кажется, что в какой-то степени она отражает описываемую мной ситуацию.

Пейринг Шерлок Холмс/Джон Уотсон является второстепенным, он лишь глубже раскрывает характеры главных героев.

Альтернативная выкладка в группе:
https://vk.com/wall-156398698_460
https://vk.com/wall-156398698_757
24 августа 2018, 15:40
Моран сидел на лестнице, глядя через прицел на испуганное лицо Джона. Первая часть спланированного Мориарти плана была выполнена: Джим с легкостью инсценировал свое самоубийство на крыше, а значит, следующий ход был за Шерлоком. Детектив держал телефон одной рукой и говорил другу что-то, что вводило военного врача в состояние паники. Через несколько секунд до снайпера донеслось протяжное, полное ужаса «Шерло-о-ок!», и, переведя прицел винтовки, он увидел летящее вниз тело консультирующего детектива.

Складывая оружие в спортивную сумку, Моран пытался избавиться от странных мыслей, захвативших его голову. Что может причинить человеку большие страдания, чем смерть его возлюбленного? Пусть Уотсон и отрицал свою влюбленность, но взгляды, которые он бросал на детектива, выдавали его с головой. Интересно, его собственный взгляд такой же, когда он смотрит на Мориарти?

Вот уже несколько лет Моран страдал от своей тайной неразделенной любви к боссу. Сказать ему об этом — потерять работу, а значит и возможность видеть любимого человека. Это в лучшем случае, в худшем же, его просто уберут за ненадобностью.

[Спустя неделю. Офис Джеймса Мориарти]

Голос Джима срывался от злобы, направленной на своего главного помощника и (в этом он боялся признаться даже самому себе) человека, который заставлял пульс биться чаще, а зрачки расширяться — Себастьяна Морана. Однако сейчас Мориарти было плевать на чувства стоящего перед ним человека, он был ужасно зол на всех, а в первую очередь на себя: за провалившийся план, за то, что непонятно-как-оставшийся-в-живых-Шерлок медленно, но методично начал разрушать выстроенную долгими годами империю.

— Как ты допустил такое?! Я же четко и ясно дал понять: жив Шерлок — умирает Уотсон, так почему оба живы, а Холмс к тому же убирает моих людей во Франции?!

Морану было абсолютно плевать на «паутину», рушащуюся на глазах, на Холмса, Уотсона, на погибших людей. Все, что было для него важно, все, что сейчас имело значение — это стоящий над ним человек, даже не пытающийся подавить ярость. «Ему плевать на меня, и так было всегда. Есть ли хоть один человек, к которому он неравнодушен? Шерлок, черт бы его побрал! И почему я не пристрелил его дружка?»

— Ты прекрасно понимаешь, что я не мог знать о том, что Шерлок выживет. Я всего лишь выполнял приказ!
— Но он жив! И с каких это пор ты обращаешься ко мне на «ты»?! Забыл, где твое место?

Грудь затопила иррациональная обида и ревность. Он встал с кресла, и ни слова ни говоря, решительно направился к выходу. Только теперь Моран понял, как глупо было на что-то надеяться. Только теперь он мог быть честным с самим собой. Что бы он ни сделал — это не пересилит великий гений Шерлока Холмса. Теперь ему было абсолютно все равно.

— Я еще не закончил! Неужели ты… — начал Мориарти, но собеседник тут же резко оборвал его.
— Мне плевать, — сказал Моран четко и даже без намека на эмоции в голосе, — Можешь нанять кого-нибудь, чтобы избавиться от меня, если тебе станет легче от этого, но на мои услуги можешь больше не рассчитывать.

Джим перестал дышать. Ему будто влепили пощечину, в то время как Моран, уже взявшись за ручку двери, бросил на него последний оценивающий взгляд и вышел за дверь. Равнодушие, с которым была произнесена последняя реплика, с силой ударило в самое сердце. Криминальный гений без сил свалился в стоящее рядом кресло, пытаясь собраться с мыслями. Что сейчас произошло? Как он смог допустить, чтобы единственный человек, который был ему дорог, только что с такой легкостью навсегда покинул его?

Мориарти, погруженный в свои мысли, вздрогнул от неожиданности: в дверь постучалась ассистентка.
— Все в порядке?
— Да… Да, все хорошо, — со своими сантиментами он разберется позже, сейчас надо отдать все силы, чтобы сохранить с таким трудом построенную им, организацию. — Вы дозвонились до Митчема? Мне нужен полный отчет о происходящем в Орлеане!
— Он на проводе.

Абсолютно опустошённый, Себастьян почувствовал невыносимую усталость едва зайдя в дом. Несколько дней непрерывной работы давали о себе знать, а эмоциональная ссора с Джимом забрала последние силы. Не раздеваясь, он рухнул на кровать и отключился почти сразу, едва его голова коснулась подушки. Следующие двенадцать часов он провел в бессознательном состоянии, с полным отсутствием каких-либо сновидений.

«Что ж, новый день — новая жизнь… И что дальше?» — первые мысли, пришедшие Морану после пробуждения не были жизнеутверждающими. Голова раскалывалась как после тяжелого похмелья, а мышцы рук почти не слушались. Что вчера произошло? Ах да, теперь он один против целого мира. Себастьян поднялся и направился в ванную, чтобы умыться. Оставаться в Лондоне ему было небезопасно. Теперь, выйдя из-под защиты Мориарти, он был открыт для спецслужб, а значит ждать внимания Майкрофта Холмса к его персоне не приходилось. Да и сам Джим вряд ли оставит ситуацию так, как есть. Моран прекрасно знал, что босс делает с предателями, и зачастую и сам становился убийцей таковых.

Он открыл ноутбук и заказал один билет в Нью-Йорк, денег было достаточно, а работа для хорошего стрелка всегда найдется. Взгляд упал на стоящую в углу сумку с винтовкой. Через два дня похороны Шерлока, а значит, что ничего не подозревающий Джон будет именно там. У Морана было время, место и невыполненный вовремя заказ. Мысли в его голове крутились с невероятной скоростью, и в конце концов сформировались в законченную идею, которая требовала реализации.

Смерть Джона полностью освободит Морана от обязательств перед Мориарти, а тот в свою очередь, сможет наконец, насладиться своей высокоинтеллектуальной игрой с Шерлоком, без помех и препятствий. Джон — просто вынужденная жертва, как и в любой игре…

Полностью определившись с дальнейшим планом действий, Себастьян начал собирать вещи, чтобы через несколько дней навсегда покинуть эту квартиру, этот город, этого человека. Да, мысли то и дело возвращались к Джиму, сумасшедшая улыбка которого ежеминутно всплывала в подсознании. Любимая улыбка… Мозг не желал избавляться от образа человека, чье присутствие когда-то вызывало жар, холод, повышенное сердцебиение и легкое головокружение. Коктейль из дофамина, адреналина и серотонина делал Морана похожим на унюхавшегося кокаином наркомана. Только вот никакие наркотики не могли вызвать такие ощущения.

***

Черное дуло винтовки еле виднелось из опущенного окна иномарки. Машину загораживали шуршащая от ветра листва и кроны деревьев. Людей на мнимых похоронах было немного, все-таки не сказать, что Шерлок Холмс был приятным человеком. Джон стоял рядом с пожилой женщиной, без конца утирающей слезы. Стоял как солдат: безэмоциональный и равнодушный, лицо его не выражало никаких чувств, лишь глаза были тусклые и уставшие.

Прошло еще несколько минут, прежде чем все ушли от могилы, оставив Джона и женщину наедине с куском мрамора. Сказав что-то, она в очередной расплакалась и тоже поспешила удалиться. Джон остался один. Ситуация была идеальной для Морана: он приготовился, настроив прицел, и теперь внимательно следил за движениями отставного военного. Тот что-то говорил, обращаясь к витиеватой золотой надписи на камне, сжимал кулаки время от времени, а после резко выпрямил спину, повернулся и военной походкой направился к выходу.

Моран нажал на курок. Пуля пролетела в нескольких сантиметрах от левой руки Джона, но тот, погруженный в свою скорбь, ее даже не заметил. «Идиот, — голос Джима над ухом был более, чем реален, — не рассчитал погрешность ветра, поэтому и промахнулся». Сантименты в самом деле мешают ему работать. Тем лучше, это его последнее задание. Себастьян не смог сдержать улыбки от того, что предусмотрительно закрепил глушитель. Он все еще был невидим. Ветер немножко стих, Себастьян в голове рассчитал скорость и направление, готовясь сделать еще один выстрел. Точно в цель.

Джон по инерции еще успел сделать несколько шагов вперед, прежде чем понял, что произошло. Увидев расползающееся красное пятно на груди, он упал на колени и с уродующей лицо улыбкой закрыл глаза. Джон не боялся смерти, он искал ее. Окончательно завалившись на бок, он упал без сил.

Собирая винтовку в сумку, Моран заметил черную тень, метнувшуюся из-за деревьев к лежащему ничком телу. Шерлок? Это становилось все интереснее, однако Себастьяну здесь больше делать нечего. Он завел автомобиль и как можно более незаметно направил машину в сторону аэропорта, его рейс уже через несколько часов.

Он остановился у реки Брент*, чтобы выкинуть ненужное теперь оружие, и переодеться, тем самым избавив себя от запаха пороха и прочих улик. Мешок с вещами упал в воду, оставляя на поверхности небольшие волны и всплывающие из глубин пузыри воздуха. Теперь Себастьян почувствовал себя по-настоящему свободным. Он проверил фальшивые документы, по которым должен был выехать из страны и снова завел машину.

Дорога, практически без пробок, доставляла ему невероятное удовольствие. Большие скорости были не менее захватывающими, чем стрельба. Большие скорости помогали избавиться от проблем, помогали просто забыть обо всем. Мысли о Джиме больше не посещали голову. Почти. Нет, Себастьян не боялся преследования, он прекрасно понимал, что с теми возможности, коими располагает Мориарти, его найдут быстро, вот только зачем? Кому это теперь нужно? Чувствовалась только какая-то тоска, от того, что он так и не признался, так и не переборол свой самый большой страх. Что ж, теперь было уже поздно об этом думать.

Моран подъехал к Хитроу, откуда должен был вылетать его самолет. Семь с половиной часов перелета, и он в штатах. У него новая жизнь, новая личность, новые знакомые. И старая любовь, которую он так и не сможет забыть.

***

Когда Моран вошел в зал ожидания, времени до взлета почти не оставалось. Так как багажа у него не было, он сразу же направился к стойке регистрации документов, едва успев взглянуть на часы.

Механическим голосом девушка объявляла взлеты и посадки, рейсы и время регистрации. Люди входили и выходили, кто-то нес чемоданы, сумки или рюкзаки, кто-то успокаивал детей или домашних животных, кто-то ждал багаж у ленты выдачи, кто-то обнимался, плакал, кто-то, заткнув уши музыкой, стоял с отсутствующим видом, словом Хитроу — самый загруженный в стране аэропорт — жил своей жизнью.

Именно поэтому Моран не обратил внимания на донесшийся откуда-то из глубин толпы отчаянный выкрик. Он пропустил бы и второй возглас, если бы девушка, оторвавшись от оформления документов, не указала бы ему на невысокого мужчину, бегущего прямо к ним. Моран с ужасом узнал в нем босса.

Мориарти подбежал прямо к стойке, и, пытаясь отдышаться, смотрел прямо на Себастьяна, будто и не существовало ничего вокруг. Он не отвел взгляд даже когда жестом руки попросил замолчать девушку, собирающуюся спросить их о чем-то. Будто решившись, Джим сделал глубокий вдох и пронзительно (что даже несколько напугало Себастьяна, он никогда не видел Джеймса в таком состоянии) посмотрел в глаза Себа.

— Успел… Слава Богу, успел, — задыхаясь прошептал Джеймс. Его голос был полон облегчения, в то время как взгляд излучал бесконечное чувство вины и неуверенности. Себастьян не смел отвести глаз, он утопал в почти черных от затопивших радужку зрачков, глазах, воздух вокруг вдруг стал тяжелым, дыхание поверхностным и неровным, а пульс неожиданно подскочил, увеличивая количество ударов чуть ли не в два раза.

— Пожалуйста, распишитесь, — сказала девушка, протягивая Себастьяну оформленные бумаги. Ее, казалось, совсем не интересовала только что произошедшая драматичная встреча. Моран отвел взгляд.
— Одну минуту, — широко и неискренне улыбаясь, Моран в притворном спокойствии обратился теперь к Джиму, — зачем ты здесь, — его голос был спокоен, ни одна эмоция на лице не выдавала творившейся в его душе бури, — Джеймс?

Он специально выделил интонацией последнее слово. Имя прозвучало ядовито, с неприкрытым презрением и высокомерием. Джим дернулся, словно от пощечины, его щеки покраснели, а руки едва различимо задрожали, что он тут же попытался скрыть.

Себастьян никак не ожидал увидеть здесь Джима, он надеялся, что навсегда покончил с этой главой своей жизни, но тот пришел. Пришел и заставил еще раз пережить все то унижение, что Себастьян терпел многие годы.

— Себ, пожалуйста, ты должен меня выслушать, — Джим всеми силами постарался придать голосу незаинтересованность, но умоляющие нотки на слове «пожалуйста» сдержать все-таки не смог.
— Уверен? — с издевкой спросил Себастьян. Внутри у него метали молнии. Злость затопила его грудь, не давая глубоко вздохнуть. Он никогда еще не испытывал столь сильного гнева, — я больше тебе ничего не должен. Убирайся.

Себастьян подошел к стойке и размашистым почерком подписал документы, однако тут же повернулся обратно к Джиму, его лицо исказила гримаса боли и обиды за предательство. Он всеми силами пытался сдержать себя, хотел сохранить достоинство, не говорить всех этих слов, не раскрывать свои чувства, что терзали его.

— А знаешь, что самое смешное? — срываясь на истерику, он вплотную подошел к Джиму, теперь ни на секунду не отводя от него бешеного взгляда, — самое смешное, что я искренне тебя любил! — Себастьян рассмеялся, увидев шок на лице Джеймса, — Ха-ха, ты удивлен?! Это же так скучно, так банально и предсказуемо, не правда ли? — каждое слово было пропитано ядом и желчью, — прямо сюжет для бульварного романа: киллер безответно влюблен в криминального гения. Сантименты, чувства, — он выплюнул эти слова с видом полного отвращения, но уже через несколько секунд истеричные высказывания сменились сталью, — но знаешь, что? Хватит с меня. Теперь, когда Джона больше нет, больше никто не помешает тебе развлекаться с твоим любимым Шерлоком. Приятно оставаться!

Ненавидящим взглядом он пристолбил Джима к полу, не давая ничего сказать в ответ, а после схватил со стойки документы и быстрым шагом направился в огороженную зону, где Джим уже не сможет до него добраться.

«Он, что, только что признался мне в любви? — да уж, выводы достойные Наполеона преступного мира, — Себастьян. Блять. Признался. Мне в любви. И он уходит».

Догнав Себастьяна, Джим с силой развернул его лицом к себе и не сдерживаясь впечатал кулак в его лицо. Моран, не ожидая удара, упал, как от нокаута, хоть и был на две головы выше босса и несравненно шире его в плечах. Билеты отлетели в сторону, а Джим уселся сверху прямо на бедра Морана, удерживая тело. Вокруг начал собираться народ. Кто-то позвал охрану. Джиму было плевать. Все, что он видел перед собой — уходящего Морана, которого надо было остановить любым способом, используя любые средства.

— Истеричка! — проорал Джим не сдерживаясь. Моран под ним активно сопротивлялся, пытаясь избавиться от Джима, когда получил звонкую пощечину, охладившую его пыл, — успокойся сейчас же!

Несмотря на заполонявшие его разум эмоции, Джим видел перед собой цель, и добивался ее. Всегда. Он нежно погладил красную от удара щеку, успокаивая Себастьяна, и не отводя взгляд повторил тише:
— Успокойся, Себастьян. Себби… Себ… — с каждым словом он склонялся все ниже, пока наконец не прижался губами к распахнутым губам в нежном поцелуе. Нежном? Хах! Себ тут же перехватил инициативу, буквально нападая на рот Джима с зубами и грубо проникая языком внутрь. Эрекция, которая появилась, когда Моран под ним извивался, и которую Джим до этого не замечал, заметно увеличилась, — пожалуйста, прости меня… — пробормотал он в самые губы.

Неожиданно он почувствовал сильный захват на своих плечах и подоспевшие охранники оттащили его от все еще лежащего прямо на полу Морана. Люди вокруг беззастенчиво глазели, кто-то снимал происходящее на телефоны, кто-то был ошарашен увиденным, но в основном все ограничивались простым любопытством. Скучные люди с серой жизнью.

— Все нормально, отпустите его, — сказал Моран охранникам, поднимаясь на ноги.
— Но, сэр…
— Все нормально. Мы сейчас уйдем, — повторил Моран сосредоточенный на глазах Джима. Охрана с неохотой его отпустила.

Себастьян подошел к Джиму и, опустив ладонь на его щеку, теперь уже с теплотой и трепетом еще раз его поцеловал.
— Поехали домой, — сказал он прямо в губы и не открывая глаз.
— Домой… — повторил Джим и, переплетя их пальцы, тепло улыбнулся, — знаешь, я ведь тоже тебя люблю. Ты такой идиот… Причем здесь вообще Шерлок?

***

Они вышли на парковку, где в ожидании все еще стояла машина Мориарти.

Устроившись на заднем сидении, Джим поднял перегородку, закрывающую их от водителя, который рванул с места, как только они закрыли двери. Себастьян продолжал держать руку Джима, будто боясь, что тот может куда-то уйти, но, занятый своими мыслями, он смотрел в окно и не обращал на Джеймса никакого внимания. Тогда, коварно усмехнувшись, Джим перекинул одну ногу через бедра Морана и оседлал его так, что теперь Себ был зажат между сидением и самим Джимом. Себ впился жадным поцелуем в подставленные губы и бесстыдно застонал от одного только ощущения такой неприкрытой близости. Немного уменьшившаяся эрекция вернулась с новой силой, они чувствовали друг друга сквозь ткань и абсолютно не стесняясь терлись друг о друга. Запуская руки под грубую ткань брюк, Себ обхватил ладонями двигающиеся вверх и вниз ягодицы Джима и сжал их, притягивая ближе.

— Это Хьюго Босс, только попробуй их порвать, — со смешком сказал Джим, переключаясь на открытую беззащитную шею и расстегивая ширинку на штанах Себастьяна. Они попали в какую-то яму на дороге, от чего их резко подбросило вверх, и этот момент совпал с тем, что Джим запустил руку в белье любовника. От неожиданно сильной стимуляции Себ застонал еще сильнее, что тут же отдалось в паху Джима. Член запульсировал от приливающей крови, больно упираясь в брюки. От хныкающего, стонущего, открытого в своей похоти и желаниях Себа Джим возбудился еще сильнее. Куда уж сильнее? Он почти не соображал от захлестнувшего его возбуждения.

Наконец, Джим резко снял брюки вместе с бельем, спуская их до колен, и с облегчением выдохнул, когда оказался свободен от сдавливающей его одежды. Обхватив ладонью оба члена, он размазал выступивший на обеих головках предъэякулят по всей длине, и начал двигать рукой вверх и вниз, от самой головки почти до яиц, стимулируя, отдаваясь, полностью наслаждаясь процессом. На каждое второе движение он обводил дырочку уретры большим пальцем, из которой теперь почти беспрерывно текло, смешивал себя с Себом, стонал почти не переставая. В другой раз он обязательно попробует ее на вкус. Толкнется языком внутрь, будет делать поступающие движения… Теперь фантазии казались намного ярче от уверенности, что он сможет воплотить их в реальность. Джим оторвался от губ и прогнулся в спине, свешивая голову назад, когда Себ коснулся пальцами его входа, стимулируя его одной фалангой, растягивая. Джим почти кричал.

Громко сигналя, их обогнала какая-то машина, в которой сидела группа студентов. Видимо, увидев происходящее через незатонированные стекла, они решили оказать поддержку и громко одобрительно закричали и засмеялись.
— О, черт, — простонал Джим утыкаясь лицом в шею Себа и, сделав последнее движение рукой, излился между ними как раз в тот момент, когда Себ, задохнувшись, пришел к своему пику.

Джим все еще сидел сверху, обняв Себа за шею и пытаясь восстановить дыхание. Запах любимой кожи плохо этому способствовал, поэтому он слез и натянул на себя штаны, не утруждаясь тем, чтобы их застегнуть.
— Не знал, что тебя привлекает эксгибиционизм**, — усмехнувшись сказал Себ и поцеловал все еще задыхающегося Джима в щеку.
— Меня привлекаешь ты, идиот, — улыбнулся Джим, — ты теперь неделю из постели не вылезешь!

Моран обеими руками взял лицо Джима и, улыбаясь, снова его поцеловал.
— Я только «за»!
Примечания:
*Река Брент — приток Темзы на северо-западе Лондона. Как раз по дороге в аэропорт Хитроу, если Шерлока хоронили где-то в северной части. На кладбище Хайгейт, например.

**Эксгибиционизм — сексуальная девиация (отклонение), характеризующаяся получением удовольствия при демонстрации половых органов или сексуального акта посторонним людям.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.