Лучшая в мире первая любовь

— собирайся, мы летим в нью-йорк, — беспардонно заявляёт сухо, отрывая бэкхёна от работы. — чего? — бён отрывает взгляд от экрана ноутбука, чтобы воззриться на своего босса, с которым уже больше двух недель состоял в режиме холодной войны (правда, лишь со своей стороны). после нежеланных воспоминаний и понимания, что сейчас работает на мерзавца, который разбил ему сердце (хоть это уже и не точно) — бэкхён никак не мог нормально реагировать на кима. того же, кажется, ничего не смущало совсем. он вполне уверенно пытался исполнить свою угрозу: заставить бэкхёна влюбиться в него снова. правда, методы он избирал, мягко говоря, специфические. бён уже привык, что в него могли прилететь ручки / карандаши / пеналы / манги под вопли «БЁН, ТЫ СНОВА НАКОСЯЧИЛ», привык к затрещинам и «не филонить, бён!». но никак не мог он привыкнуть к внезапным мягким касаниям чунмёна, сменяющим удары, и «давай помогу?». причём бэкхён никак не мог понять, неужели так необходимо садиться настолько близко, что младший мог ощутить дыхание главреда на своей щеке? причём происходила такая, по резонному мнению бэкхёна, дичь, лишь когда остальные расходились по домам. потому ему ничего не мешало дать чунмёну в глаз за такие поползновения и с гордо поднятой головой уйти домой. — ну и почему ты снова завис? я говорю — марш домой собираться! — да с чего бы мне куда-то с тобой лететь?! — бэкхён хмурится, возвращая своё внимание к экрану, однако спокойно поработать ему не дают, выключая компьютер. — потому что я так сказал. у нас встреча с нашими американскими партнёрами, и тебе будет полезно понаблюдать за нашей работой.

[ 　 ✎ . . . 　 ]

таким образом бэкхён и оказался в аэропорту, неловко переминаясь между чунмёном и чондэ. и ещё сильнее жалея, что вообще согласился. — а этот что здесь делает? — чондэ, ака главменеджер из отдела продаж, ака лучший друг чунмёна, смотрит на бэкхёна злобно и враждебно. — стоит, — простодушно отвечает чунмён, не отрывая взгляда от книги, и зарабатывая убийственный взгляд бэкхёна. нет, ну серьёзно? этот засранец даже его предупредить не удосужился? чондэ лишь фыркает и свысока смотрит на бёна, чтобы в итоге обойти его стороной и подойти ближе к чунмёну, показательно приобняв того за талию и уложив голову ему на плечо. бэкхён на это лишь фыркает, ведь и к этому тоже успел уже привыкнуть с первого же дня его знакомства с чондэ. они встретились в офисе, куда каждый день ким заходил проведать чунмёна. тогда он удивлённо взглянул на бэкхёна, не признав нового сотрудника, и попросил сухо представить их друг другу. — а, это бэкхён, новенький, — чондэ нахмурился, заслышав знакомое имя, но поспешил расслабиться. «чушь какая, не может же это быть он». однако уже вечером, пропустив пару рюмок соджу с чунмёном, убедился в правдивости своих догадок, и уже на следующий день бэкхён удостаивался злобных вглядов, колких фраз и излишнего количества скиншипа с чунмёном от чондэ. бён не совсем понимал, откуда у кима было столько агрессии к нему, но вскоре он решил попросту это всё игнорировать и избегать чондэ. однако сейчас у него это выйти не могло и бэкхён с ужасом осознавал, что ближайшую неделю ему придётся провести в обществе кима второго. — слушай, вы с ним точно просто лучшие друзья? — бён уточняет, стоит лишь чондэ удалиться (на пару секунд, как заверил парень, не желая оставлять их наедине). — а что, заревновал? — чунмён хмыкает, глядя на него из-под очков, а бэкхёну остаётся лишь закатить глаза. — но да, мы просто друзья. дружим с первого курса универа. не переживай, хённи. бён морщится и хочет сказать что-то колкое в ответ, однако вскоре чондэ возвращается и снова пристраивается около сухо, всем видом показывая, что больше без его ведома не произойдёт ничего. и для бэкхёна это лишь плюс — так ему удаётся избегать настойчивого внимания чунмёна, если не учитывать позорную попытку того «сблизиться» в первый же день в нью-йорке: — вы забронировали лишь два номера, и больше свободных номеров нет... — начало, привычное для любого глупого ромкома, и чунмён уже сияет улыбкой, готовясь сказать заготовленную фразу, однако: — тогда мы с чунмённи поселимся вместе, а бён будет жить отдельно, — растерянное выражение лица чунмёна заставило бэкхёна рассмеяться и успешно проигнорировать нежелательное шевеление в сердце от умиления. ну что за идиот. поездка и вправду оказалась рабочей и большую её часть бёну удавалось созерцать чунмёна в его рабочем режиме. правда, тут появились минусы, которых младший совершенно не ожидал: например то, что чунмён будет ходить в костюмах. в шикарных костюмах, которые ему нереально идут. и ему обязательно подбирать такие брюки? неужели это так необходимо, чтобы они подчёркивали его задницу? кстати, отличную задницу. бэкхён который раз за день краснеет, ловя себя на подобных мыслях, и корит себя за это. ему чунмён вообще не нравится! он его как бы ненавидит! и прощать не собирается! и поддаваться тоже! он что зря из-за этой сволочи десять лет страдал? ха! домой в сеул хотелось неимоверно — в уютный офис весь в зелени, в компанию коллег-идиотов и к чунмёну ака сухо в спортивках и огромных худи — в которых этого всего безобразия видно не было. и, ну серьёзно, он задохнётся, если застегнёт эту чёртову пуговицу на своей рубашке?! в общем, бэкхён так погрузился в свои новоявленные страдания, что и не заметил, как в один из дней их коммандировки остался лишь в обществе чунмёна. ну, как не заметил. чондэ уходил на свою индивидуальную встречу с весьма громкими возмущениями и колкими остротами в сторону бэкхёна, потому не заметить это было довольно-таки сложно. вот только понял всю неловкость своего положения бэкхён лишь тогда, когда обнаружил чунмёна уж слишком близко. — ты чего делаешь в моей комнате?! — мне скучно одному, — чунмён дует губы и бэкхён решительно заявляет самому себе, что это нихрена не мило! вот ни разу! — ну так иди погуляй по городу! — пойдём лучше со мной? либо чунмён мастер убеждений, либо же у бэкхёна слишком слабая сила воли, потому что вскоре они уже бок о бок бродят по улицам нью-йорка. а ещё бэкхён вдруг понимает, что громко смеётся с идиотских шуток чунмёна (по которым он, возможно, скучал... хотя нет, что за чушь), и вовсе чувствует себя как-то больно уютно рядом с ним. — это твой щенок? — они уже сидят в каком-то фастфуде, забитом людьми, и чунмён обращает внимание на заставку на телефоне бэкхёна. — да, он сейчас живёт дома с моими родителями, — быстро отвечает бён, краснея от мысли, что чунмён может спросить его имя. — похож на тебя, — однако, чунмён лишь отшучивается, предоставляя бэкхёну возможность пнуть его в плечо, хоть и прекрасно замечая смущение бёна. они проводят вместе целый день и надумывают возвращаться в отель лишь в десять вечера. бэкхён сонно зевает, протирая глаза, и лениво шаркает кроссовками по асфальту, заставляя чунмёна улыбаться и вспоминать его шестнадцатилетнего: ведь ничуть не изменился. — слушай, зачем ты меня сюда взял? я ведь совершенно ничем не помогаю, — решается спросить бэкхён, разбивая довольно-таки уютное молчание. — чтобы ты научился новому... и ты ведь мечтал побывать в нью-йорке, — спокойно отвечает чунмён, а бэкхён едва не запинается о свою же ногу. младший прикусывает губу и поглядывает на чунмёна, который устремляет свой взгляд вперёд и, судя по всему, находит что-то чрезвычайно интересное на билборде перед ним. бэкхён помнил, когда он это ему сказал. двенадцать чёртовых лет назад, в спальне чунмёна, нежась в его тёплых объятьях. тогда чунмён спросил, о чём бэкхён мечтал, а тот простодушно заявил — попасть в нью-йорк с любимым. конечно, тогда бэкхён имел в виду чунмёна... а сейчас? а, хрень какая! — я вообще-то уже был здесь. — когда? — чунмён резко разворачивается, глядя на бэкхёна с такой же растерянностью, как и в первый день, когда его план с комнатой провалился. — я здесь учился, — бэкхён вновь не может сдержать смеха, хотя ему становится немного стыдно: чунмён, кажется, всерьёз расстроился. — хотя мой кампус был в пригороде, и я тогда так и не смог основательно изучить город... как сегодня. на лице чунмёна вновь расцветает улыбка и бэкхён на мгновение позволяет себе мысль, что чунмён красивее обычного, когда улыбается. и именно в этот момент этот засранец, словно бы чувствуя, подходит ближе и мягко целует бёна. тот первым делом застывает на месте, а затем... так же решает поцеловать чунмёна в ответ. хотя бы на минуточку можно дать слабину, ведь так? во время недавнего их поцелуя бэкхён ничего не успел понять — то было лишь касание, которое он поспешно разорвал, да и он не знал тогда, кем был чунмён. он для него был лишь ким сухо, главред и попросту никто. а сейчас он прекрасно знал, кого целовал. ким чунмёна. самого красивого выпускника. тихого, молчаливого и вечера постоянно проводящего в библиотеке. его первую любовь и, чёрт возьми, это было потрясающе. бэкхён и вправду в это мгновение забыл обо всем, ухватившись руками за толстовку чунмёна и приоткрыв рот навстречу настойчивым, но одновременно нежным, поцелуям старшего. тот запутался руками в мягких светлых волосах парня, мягко массируя ему затылок и углубляя поцелуй. они даже забыли, что стоят сейчас прямо на улице, у всех на виду, пускай и сейчас уже был поздний вечер — однако свет от вывесок и билбордов делал всё явным. чунмёну было всё равно изначально, а у бэкхёна всё из головы вылетело — и то, что он как бы ненавидит ким чунмёна, и собственное смущение. потому что спустя двенадцать лет быть целованным любимым в городе своей мечты это... стоп, любимым?! бэкхёна вырывает из мира грёз громкий сигнал скорой, которая пролетает мимо них по дороге, и парень понимает, что творит. бён сразу отталкивает чунмёна и зашуганно смотрит на него, рефлекторно облизывая губы. — блять... ты... ты!!! — бэкхён возмущённо указывает на парня своим пальцем, и злится лишь сильнее, обнаруживая у того на устах ухмылку. — ты воспользовался моим состоянием! — каким? состоянием влюблённости в меня? — чунмён ехидно хмыкает, а бэкхёну даже сказать нечего от такой вопиющей наглости. — мечтай, придурок! — бэкхён гордо разворачивается и намеревается в одиночестве дойти до отеля, однако его оставляет крик чунмёна: — бён, наш отель в другой стороне.

° • . ♡. • °

— ну и где вы были? — в коридоре их встречает раздражённый чондэ, который сразу замечает взъерошенность на голове бэкхёна и уж больно довольную улыбку чунмёна. — уже почти двенадцать, а у нас утром несколько встреч. — у него спрашивай! — вскрикивает бэкхён, чтобы сразу скрыться за дверью своего номера. чондэ переводит взгляд на своего друга, который лишь пожимает плечами, не убирая с лица выражение кота, объевшегося сметаной, и проходит мимо чондэ к их с ним номеру. — я же сказал тебе не делать этого, — чондэ хватает чунмёна за рукав толстовки, переводя взгляд тёмных глаз на него. — ты снова наступишь на те же грабли. тебе было мало? мало этих двенадцати лет? — я знаю, что делаю, дэ-я, — чунмёна мягко улыбается, беря руку чондэ в свою и успокаивающе поглаживая его кожу пальцем. — не волнуйся. чондэ лишь сжимает губы от раздражения, понимая, что с чунмёном сейчас адекватно поговорить не выйдет. что произошло — киму догадаться было несложно, и из-за этого у него сердце сжималось и хотелось кому-то врезать. не чунмёну, конечно. только не ему.