Ты придурок, Пак Чимин!

      Кассир осуждающе посмотрела на Юнги, но ничего не сказала, за что парень был ей мысленно благодарен. На словесную перепалку, которая неминуемо случилась бы, скажи она хоть слово, у Мина уже банально не было сил. Осторожно взяв пакет с ценным грузом, Юнги вышел из магазина и направился домой. Растущая луна лениво выплывала из черновато-серой дымки облаков и смога. В другое время Юнги обязательно сфотографировал её, но сейчас его голова была сплошь забита мешаниной из противоречивых мыслей и чувств. Парень надеялся, что разговор с Хосоком хоть что-то прояснит.       Когда парень поднялся на свой этаж, его уже ждали. И это был не Хосок. — Намджун? Ты чего тут забыл? — Я тоже рад тебя видеть, да, — улыбнулся Ким и кашлянул в кулак. — Я смотрю, весёлый вечерок намечается? — Если бы… Подержи. — Юнги отдал пакет, достал ключи, открыл дверь и прошёл в квартиру. — Ты, конечно, можешь остаться здесь, если хочешь, я не настаиваю. — Какая доброта с Вашей стороны, сеньор. Я весьма польщён, — растянул лицо Ким и отвесил шутливый поклон. Раздался тонкий звон стекла. — Если. Ты. Разбил. Хоть. Одну. Я тебя сам разобью. Проходи и не выёбывайся, будь другом, — раскинул руки в приглашающем жесте Юнги. — О, вот это уже по-нашему, — хохотнул Намджун и прошёл в квартиру.       Уютно устроившись на полу в зале, парни откупорили каждый по бутылке. Мин недовольно выдохнул и опёрся спиной на диван позади. — Я всё больше начинаю ненавидеть свою жизнь, — мрачно подытожил парень и сделал несколько глотков. — Я здесь как раз по этому поводу. Хосок мне позвонил и сказал, что у тебя какие-то проблемы и помочь могу только я. Больше он ничего не говорил, но я надеюсь, что ты немного прояснишь ситуацию. — Намджун в несколько больших глотков выпил бутылку и отставил в сторону, приготовившись слушать. — Да блять! — вздохнул Юнги ещё раз. — Всё этот Чимин. — Рассказывай всё сначала. Не умалчивай ни о чём. — подчеркнул Намджун. В отношениях парней я шарю, как никто. — У нас нет никаких, блять, отношений! И не будет! — вспылил Юн и едва не разлил пиво. — Так, хлебни-ка ещё и давай рассказывай. — подытожил Ким и подвинул поближе к себе тарелку с чипсами.       Юнги рассказал обо всех «столкновениях» и странных ситуациях с Чимином с начала их знакомства. Однако, всё же, умолчал о поцелуе. На протяжении всего рассказа Джун внимательно слушал, ни разу не притронувшись к пиву или чипсам. Когда парень закончил, Ким скрестил руки и многозначительно произнёс: — Ага… Всё ясно. — Что тебе ясно? Можешь поделиться? Буду очень благодарен. — пробубнил Мин. — Ну, похоже на то, что паренёк на тебя неслабо запал. И судя по тому, как откровенно с тобой флиртовал, долго к тебе шёл. — Намджун поправил невидимые очки и посмотрел другу в глаза. — Ты попал, дружище. — Допустим, это я понял и так. Ты можешь мне сказать, что с этим делать? Ещё два года его голубые подкатушки я не выдержу. И его голова тоже. — Пути у тебя два. Первый: игнорировать и стараться не убить. Второй: спокойно — я повторяю: спокойно! поговорить с ним и убедить отвалить. — пожал плечами Джун. — И всё? Так просто? — всплеснул руками Юнги. — А ты что, хотел план на сорок страниц и подробный чертёж? По правде говоря, есть ещё один вариант… — Ну, чего замолчал? Что за вариант?       Ким неторопливо взял ещё одну бутылку, открыл и сделал несколько глотков. Но увидев предостерегающий взгляд друга, решил дальше не тянуть драматическую паузу. — Дай ему шанс. Насколько я помню, ты у нас тоже далеко не… — Это в прошлом! — рявкнул Юнги. — Меня больше не интересуют… — он замялся. — Парни. — Сколько девушек было у тебя за последнее время? — спросил Джун, имея в виду «с момента отношений с Ёнхваном».       Юнги опустил глаза и закусил губу. Ему до боли в животе не хотелось признавать, что за всё это время у него не было отношений вообще. А все девушки, с которыми он знакомился, не вызывали ничего, кроме скуки и после — отвращения, когда они пытались к нему «подкатить». Лишь с одной девушкой у Юна зашло дальше первой встречи, но она оказалась лесбиянкой и они дружили некоторое время, пока та не переехала. Сделав большой глоток и поморщившись, то ли от вкуса, внезапно ставшего неприятным, то ли от ощущения горечи той правды, что он собирался сказать, Юнги вздохнул и выложил другу всё о его отношениях. Точнее, их отсутствии. — Что. И требовалось. Доказать. — подытожил Намджун. — Нельзя перестать «быть геем», мой друг. Твоя ориентация выбрана не тобой и изменить тебе её точно не дано. И цепляться за старые обиды, разрушая жизнь себе и портя её другим… Не надо делать такое лицо — вспомни, как ты взбесился, узнав, что у меня есть парень. — Джун сделал ещё глоток и продолжил, — Цепляться за старые обиды, равняя всех парней под одного мудака — значит прожить всю жизнь одному, страдая от этого. Конечно, если тебя привлекает жизнь, в которой ты упиваешься собственной болью, которую тебе причинили, делая из себя вечную жертву, то дерзай. Ты, конечно, можешь со мной не согласиться. Но я здесь, чтобы помочь. И только от тебя зависит, смогу ли я это сделать. — С каких пор ты таким психотерапевтом заделался? — риторически усмехнулся Юн. Намджун ничего не ответил. Они сидели молча, каждый думал о своём. Пока Мин не нарушил тишину: — Есть ещё одна вещь… — алкоголь наконец ударил в голову и последние защитные барьеры слетели. — Мы поцеловались. В тот раз… Когда ты сказал, что встречаешься с Джином. — Тебе понравилось? — осторожно спросил Ким. — Я был пьяным! — Но тебе понравилось, не так ли? — Намджун всё больше и больше уверялся в своей правоте. — Блять, ладно! Да, мне понравилось! И не просто понравилось, это было охуенно… Но я был в жопу бухим и это ничего не значит! — вспылил Юнги. — Нет, дорогой мой, это как раз многое значит. Ты был сильно пьян, на тебя не действовали все твои запреты и страхи, которые ты сам на себя навесил. И ты сделал то, что на самом деле хотел. — с довольным лицом победителя парень щёлкнул пальцами и допил последнюю бутылку. — Поговори с ним, приятель. Вам очень многое надо обсудить. Вы учитесь в одной группе, если я не ошибаюсь? Пригласи его завтра после пар куда-нибудь. И если всё пойдёт хорошо, мировое гей-комьюнити обзаведётся ещё одной великолепной парой. — Я говорил тебе когда-нибудь, какой ты засранец? — хихикнул Юнги и бросил в друга чипс. — Засранец, который помог тебе увидеть со стороны дерьмо, в которое ты сам себя загнал. — подметил Ким. — Да уж… Дерьмовее некуда. Чёрт, пиво кончилось. Сходишь? Я, кажется, не особо в состоянии… — Мин попытался встать, но гравитация внезапно стала в разы сильнее и придавила стройную тушку обратно. — Ты извини, но я больше не буду. Честно говоря, мне пора. Джин уже заждался. Конечно, я не против помочь наладить твою личную жизнь, но и о своей забывать не хочу. Если ты понимаешь, о чём я. — игриво подмигнул Ким. — Господи, развелось пидарасов… — притворно закатил глаза Юнги. — Кто бы говорил… — Намджун шутливо толкнул друга в плечо и направился к выходу, набирая по пути сообщение своему парню. — Не забудь дверь закрыть. А то придёт большой и страшный рыжий Пак Чимин и распрощает тебя со всеми видами девственности. — Ага, как же. Кто кого ещё распрощает… — попытался подняться Юнги и успешно завершил квест со второй попытки. — Воу, полегче, мой друг. — хохотнул Намджун. — Парню ещё на пары ходить. Ладно, давай. Не забудь обо всём, что я тебе сказал. И постарайся засунуть свои гопарские привычки хотя бы немного подальше, а то спугнешь пацана окончательно. — Я постараюсь. Спасибо, Намджун. Не знаю, что бы без тебя делал… — Остался вечным девственником, что ж ещё… Удачи тебе. — попрощался Ким и дверь за ним закрылась.       Юнги запер дверь, прошёл обратно в комнату и попытался осмыслить всё, что сказал ему Джун. За этими размышлениями он не заметил, как уснул.       Сон у Мина выдался беспокойный — почему-то ставший рыжим Хосок бегал за ним по колледжу и пытался поцеловать. Вдруг оказавшись дома, Юнги увидел мерзко хихикающего Намджуна, который пытался пожарить на огромной сковороде Тэхёна, а он, в свою очередь, меланхолично смотрел в окно и ел чипсы.

***

      Утро определённо начинается не с кофе. В случае Юнги — со вспышки жгучего стыда и звонкого фейспалма, а также боли в придавленной весом тела руке. Попытавшись прогнать остатки сна, Мин помотал головой и тяжело вздохнул. Телефон нервно мигал на полу, сигнализируя о скорых намерениях прекратить сознательную деятельность. Юнги поднял его и профейспалмил ещё раз. Шёл девятый час. — Да бля-я-я-я-ять… Ну, первые пары и придумали, чтобы на них не ходить. — благоразумно разрешил ситуацию Мин и отправился в душ.       Колледж привычно встретил Юнги толпой студентов, спешащих из здания в надежде успеть покурить за небольшую перемену. Протиснувшись через поток тел, парень подошёл к расписанию. В какой-то степени Мину повезло — первая пара была замазана корректором. Но и общих пар с танцорами у его подгруппы сегодня не было. И Юнги не знал, радоваться ему или наоборот. Под алкоголем всегда всё легко, просто и понятно, но так и спиться недолго. Поразмыслив, парень пришёл к компромиссу — он не будет искать Чимина целенаправленно, но если встретит, попробует поговорить.       Пары шли, как обычно. Без Хосока было скучно, поэтому Юнги попробовал заняться сочинением текста для песни, но как бы он ни старался, выходила какая-то ерунда. Мысли о Чимине перебивали всё. Кроме того, Тэхён почему-то постоянно пялился на него — Юнги видел это краем глаза, но стоило парню посмотреть прямо — чудик сразу же делал вид, будто крайне заинтересован пейзажем в окне или рассказом учителя. После второй пары игры в недогляделки, Мин не выдержал и подошёл к Тэхёну. — Привет. — При… — И чего ты пялишься на меня весь день? — притворно дружелюбная улыбка не сулила ничего хорошего Киму. — А чего ты такой мудак? — спокойно ответил Тэ, смотря Юнги прямо в глаза. — Что?! — опешил тот. — Ну-ка, давай поговорим…       Юнги взял Тэхёна, который и не думал сопротивляться, за плечо и повёл в маленькую каморку под лестницей. Там хранились швабры, вёдра и прочая санитарно-уборочная утварь. — Так чего я там? — Юнги сжал кулаки, а в его глазах плясали злые огоньки. — Му-дак. — бесхитростно повторил Тэ. — Ты ведёшь себя, как мудак. — Слушай, тебе лучше иметь вескую причину так меня назвать, потому что я не добрый, а ты — не бессмертный. — Мин злился всё сильнее. — Ты знаешь, о чём я говорю. — кажется, Тэхёна вообще не волновала перспектива получить по лицу и не только. Он был спокоен и невозмутим. Юн на секунду поймал себя на мысли, что будь Ким в падающем самолёте, сидел бы с таким же лицом. Может, максимум, вздохнул. — Бросаться на людей, оскорблять их, втоптать в грязь искренние чувства — кто ты после этого, как не мудак?       Юнги словно кинули голышом в прорубь. Злость мгновенно улетучилась, оставив горькое послевкусие вины и раздражения. Он отошёл от Тэ настолько, насколько позволяло мизерное пространство вокруг и скрестил руки. — И откуда тебе известно? — Чимин — мой лучший друг. Он всегда говорит мне всё, и новости о тебе — не исключение. — тягучий, как патока, бас Тэхёна резонировал с эхом от стен, и этот звук словно гипнотизировал Мина. — Окей, возможно, я был не прав. Но перед тобой я извиняться не стану, если ты этого ждёшь. — вновь начал раздражаться Юнги. — Мне ты полностью безразличен. Тебе стоит извиниться перед Чимином. Если, конечно, получится. Он и слышать о тебе не хочет. — И что ты посоветуешь, лучший друг Чимина? — съязвил Юн. — Ничего. Ты его оскорбил, ты и придумывай, как извиняться. — всё так же холодно и спокойно парировал Тэ. Его голос продолжал давить на мозг Юнги. — А не много ли ты на себя берёшь? С каких херов мне вообще тебя слушать? — Мин начал показушно разминать шею и хрустеть пальцами. — Был бы я тобой, обязательно спросил, что такого Чиминни нашёл в таком гопаре, как ты. Но не мне осуждать чужие вкусы. — Что ты сказал? — вновь вышел из себя Юнги, схватил Тэ за ворот рубашки и прижал к стене. — Что и следовало доказать. — Тэхён вообще не испугался. Он чуть склонил голову и приблизился в лицу Юнги так, что их лбы почти соприкасались. — Если ты не извинишься перед ним, я превращу твою жизнь в ад.       Пронзительный взгляд чёрных глаз, почти магическое звучание голоса, ставшего пугающе холодным, но больше всего — абсолютное спокойствие перед очевидной угрозой, заставили Юнги оторопеть и отпустить парня. В груди словно бегали крохотные ледяные паучки. Страх. Мин испугался. — Ты уже опоздал. — попытался скрыть своё замешательство Юнги, но собственный смешок вышел нервным, а Тэ даже не улыбнулся, продолжая смотреть, как маньяк на жертву.       Мин стоял пару секунд в нерешительности, затем взял себя в руки и стремительно вышел из подсобки. Проходя мимо хореографического кабинета, он услышал нежный, но вместе с этим твёрдый и завораживающий английский женский вокал с едва заметной хрипотцой на низких нотах, который звучал под идеально подходящую ему размеренную, но мощную музыку. Биты превосходно подчеркивали сильные моменты и затихали на спадах. Юнги не заметил, как заслушался. Он ни разу не слышал ничего подобного в этих стенах — подавляющее большинство хореографов танцевало под k-pop, иностранная музыка звучала крайне редко. Подумав пару секунд, Юнги решил зайти.       Вход в зал находился сбоку, так что танцор смог бы увидеть входящего, только если бы танцевал почти перед входом. Аккуратно открыв дверь, скрип которой заглушила музыка, Мин пригнулся и как спецагент, прошёл внутрь. И увидел того, кого не хотел и одновременно хотел увидеть больше всего.       Посередине авансцены* стоял стул, скорее всего, для второго исполнителя. Но он был пуст — Чимин танцевал один. Он то выходил на первый план, подходя вплотную к стулу, закрывал глаза невидимому партнёру, пытался взаимодействовать, но его отталкивали и он резко уходил на второй план, выражая телом всю свою боль и отчаяние от невозможности прикоснуться к тому, кого действительно любит. Его пластика была бесподобна — Пак полностью отдавал себя танцу. Он дышал танцем. Он им жил. Чёрные лосины и майка обтягивали тело парня, не стесняя движений и одновременно позволяя Юнги разглядывать подтянутое, накаченное, мускулистое тело. Ты не любишь меня, Тоже мне, горе, блять. Я никогда не расскажу Тебе о своих чувствах. Ты не любишь меня, Но это и неважно. Я никогда не расскажу Тебе о своих чувствах. Ты знаешь, я лучше буду бродить В одиночестве, чем играть Второстепенную роль. Если я не могу получить Главную роль. Дело в том, что я обожаю тебя И не могу просто так оставить. Мне приелись фантазии, Они только скрывают проблему. Подойди, малыш, давай напьёмся И забудем, что у нас Ничего не вышло.**       На протяжении всего танца Юнги не мог отвести глаз и едва дышал, боясь спугнуть Чимина и нарушить очарование. Парень сидел на корточках и его прикрывало фортепиано возле входа, так что Пак никак не мог его видеть. На последней музыкальной фразе Чимин вдруг сделал выпад назад и упал на пол, прижав колени к животу. Юнги от неожиданности вздрогнул, боясь, что Чимин ударился. Музыка смолкла, парень ещё немного полежал, после чего сел, тяжело дыша. «Значит, в порядке всё», — подумал Юнги. Но появилась проблема — незаметно уйти. Если Мин хоть немного бы шевельнулся, рыжик сразу бы заметил его. Да и дверь без музыки не открыть тихо. Выхода не было. — Хэй. Это был потрясающий танец. Мне понравилось. — стараясь скрыть волнение за весёлостью, произнёс Юнги, выходя из-за фортепиано. — А-а-а-а! — вскрикнул Чимин, испугавшись. — Ты чего тут забыл вообще? — И я рад тебя видеть… — усмехнулся Мин. — Я присяду? — спросил он, показывая на стул и, не дожидаясь разрешения, сел. — А я тебя — нет. — Пак встал на ноги, подошёл к ноутбуку, подключённому к колонкам и начал там что-то увлечённо искать. Взгляд Юнги невольно упал на его задницу, и он дал себе мысленную пощечину. — Ты действительно хорошо танцуешь. Я бы даже сказал — прекрасно. — попытался завоевать хоть немного расположения Мин. — Если ты пришёл дать оценку моему танцу — у меня для этого есть преподаватель. — сухо отрезал Пак. — У тебя больше нет пар? Мне нужно репетировать. Ты мешаешь. — А ты открываешь и закрываешь одну и ту же папку в восьмой раз. — подметил Юн.       Чимин замер, щёки его заметно покраснели, он выпрямился и медленно повернулся лицом к Юнги. Лицо его выражало столько эмоций, что сложно было даже разобрать, сколько именно. Повисло тягостное молчание. — Что тебе нужно? — заговорил Пак первым. — Мне кажется, в прошлый раз мы всё выяснили. Я — пидор, ты — правильный. Я живу тихо, не отсвечиваю и не лезу со своими «гейскими штучками». Всё по твоим правилам. Так зачем ты пришёл? Извини, из колледжа я уходить не… — Остановись. — прервал его Юнги — с каждым словом Чимин словно поливал его кислотой. Парень встал со стула и подошёл к Чимину. — Да, я всё это сказал. И я жалею об этом, понял? Я наговорил херни, и если бы не Намджун с Тэхёном… — Что? — на лице Чимина появилось презрение. — Так тебя как котёнка надо ткнуть, чтобы ты извинился? Сам бы ты не додумался? — Ты за языком-то следи, рыжий… — начал злиться Юнги, подходя всё ближе. — А то что? — с вызовом выкрикнул Пак. — Ударишь меня, как и обещал?! — Ты допизделся… — Юнги резко дернулся вперёд, занося руку для удара, и Чимин инстинктивно закрыл глаза.       Но удара не последовало. Вместо кулака губ Чимина коснулись такие же губы, только более сухие и тонкие, а заносимая для удара рука мягко легла на затылок. Юнги целовал напористо, больно кусаясь и тут же проводя языком по местам укуса. Пак положил обе руки на грудь одногруппника, выражая согласие чуть приоткрыл рот. Язык Юнги тут же проник внутрь. У обоих был уже немалый стояк, как вдруг дверь открылась и раздался мужской голос: — Ох, вот это НИХУЯ СЕБЕ!!!