See you soon...

— Ч-чонгук? — Тэхен сонно разлепил веки, Чон прикусил губу, дабы не расплакаться еще больше, теперь уже от счастья. — Тэхен! Ты жив! — сердце радостно застучало в груди, и черноволосый бросился на шею старшего, крепко ее сжимая, даже не заботясь о том, что сейчас может задушить больного. — Дурень, конечно, я жив, если бы я не был жив, тут бы не лежал, — устало выдохнув, зажмурил глаза, — айщ, ну все-все, отцепись, задушишь! Чонгук тут же отстранился, с готовностью кивая. Серьезно, и это тот мальчик, который распробовал на себе почти что все методики суицида? М-да, уж. — Тэхен… Тебя же скоро выпишут из больницы? Верно? На этих дебильных курсах ужасно скучно…без тебя, — Чонгук за секунду стал мрачным, — все на меня косятся, как на врага народа, блин… — А зачем ты им рассказывал про свои наклонности психические? — усмехнулся. — А что мне еще было рассказывать? Врать про то, что я люблю единорогов, да принцесс? Извини, но я не восьмилетняя девчонка, — обидчиво выпучил губу. — Ну, знаешь, ты даже нашу организаторшу напугал своим мрачным видом и меня, кстати, тоже, — хихикнул Тэ, заинтересованно рассматривая насупившееся личико Чона. — Ладно, не про это сейчас, — махнул рукой, — ты в порядке? — Да, — кивнул, — но от лекарств меня немного подташнивает, да и голова кружится… — слабо улыбнулся, проводя ладонью по отстриженным волосам, — кстати, теперь я ёжик, можешь меня теперь называть Тэёжик, — хихикнул. — Не смешно! — всплеснул руками, а глаза вновь начали увлажняться, — ты хоть знаешь, как я переживал! Я уж думал, что ты… — Айгу~, такой ребенок, — нежно улыбнулся, вновь притягивая Чона к себе ближе и приобнимая, — меня скоро выпишут, не волнуйся. Чонгук на это лишь коротко кивнул, утыкаясь Тэхену в плечо и, вдыхая перемешавшийся родной кимовский запах с запахом лекарств, да и самой больницы. — Как твой глаз? Я ведь не разу его не видел даже… — заинтересованно склонил голову на бок, а Чон поспешил приложить ладошку поверх повязки. — Никак. Все в порядке, — и чего он стал таким серьезным? Тэ понятливо кивнул, отводя взгляд. Чонгук еще немного посидел в кимовской палате, оживленно рассказывая про какие-то новые открывшиеся магазинчики с вкусняшками, но затем пришла медсестра и, сказав, что на сегодня прием к Тэхену окончен, вновь вышла из палаты, громко стуча каблучками. — Я же могу завтра к тебе прийти? — с некой надеждой в голосе спросил Гуки, хмуря бровки. — Да, конечно, — последнее, что сказал Тэхен, прежде чем Чонгук вышел. Буквально через минуту зашел его личный врач. — Ну, что, Мистер Ким? Как вы поживаете? — врач-специалист заботливо улыбнулся, от чего морщинки вокруг его глаз стали видны еще больше. Мужчина средних лет подошел к капельнице ближе, внимательно осматривая каждый пакетик с жидкостями и поправляя трубку, идущую от самих пакетиков к вене Тэхена. — Да, все превосходно. Меня скоро выпишут? — Конечно, малыш. Я пересмотрел твои последние анализы, да и результаты с последней химиотерапии, и, знаешь, цитостатики (препараты, которые используются для избавления от лейкозных клеток) тебе и впрямь помогают, они остановили большинство делений опухолевых клеток, так что ты идешь на поправку. Если твои результаты так и продолжат улучшаться в скором времени мы тебя выпишем, — доктор вновь улыбнулся, записав что-то у себя в бумажке, и вышел.

***

Чонгук уже был дома и осматривал свое отражение в небольшом зеркале. Черноволосый заперся в ванной комнате, дабы его тетка-алкоголичка, взявшая опекунство на себя (точнее, ее принудили это сделать, ведь других родственников попросту не было), не видела проступивших слез на его больших темно-карих глазах. Медленно заведя руки за затылок, Гук развязал не слишком прочный узел его повязки, находившейся на правом глазу. Сняв повязку, Чон отшвырнул ее в сторону, не решаясь поднять голову и посмотреть на себя в отражение. — Как мой глаз, спрашиваешь? Не видел его?.. — сквозь слезы процедил тринадцатилетний мальчик, — да, потому что тебе и не нужно видеть этот ужас! — воскликнул в сердцах Чонгук, ударив кулачком по раковине. Он поднял глаза, убирая надоевшую, свисающую на лоб длинную челку, и уставился на свое отражение перепуганными, немного округлившимися глазами. Точнее, глазом, ведь правый зрачок сейчас покрывала помутневшая неясного цвета пелена, да и видеть он ясно им не мог. Неужто, так все и закончится? А если Чонгук в один день возьмет и проснется, не в силах больше увидеть этот мир двумя глазами? Что будет, если он полностью ослепнет? Парень, вздрогнув, обессиленно упал на колени, закрывая лицом руками. Ему сейчас так нужна поддержка матери… Вероятно, она была именно той, кого Чон боялся потерять больше всего. Она была частью его жизни. Вероятно, своими «попытками суицида» после смерти матери он хотел убедиться, что кроме нее есть еще люди, которые смогли бы позаботится о Чоне, но его никто не замечал, точнее, не хотел замечать. Поэтому он наносил себе все больше и больше увечий, но другим было все равно по-боку. И тогда, именно в тот день, на крыше… Чон Чонгук решил покончить с собой раз и навсегда. Однако в этот раз ему помешали. Помешал некий лучик надежды, осветивший ему путь в будущее. Лучик надежды, за которым он хотел следовать всю жизнь. Лучик надежды, которого не хотелось терять. Лучик надежды, по имени Ким Тэхен.