Лучшая страница жизни

Знаешь, я порой говорю с тобой. И иногда мне даже кажется, что ты мне отвечаешь. И Салли всегда в такие моменты молчит, а потом выходит, чтобы дать побыть нам с тобой наедине. Хотя, она-то думает, что только мне. Думаю, она всё видела едва ли не с самого начала, потому-то и ни чуть не обижается. Она в последнее время всё чаще приходит и выключает проектор, который я уже даже не прячу в кладовку, чтобы хотя бы сделать вид, что не пересматриваю все пленки, на которых есть ты. Одну из них я пересматриваю чаще всего. "Авария в 54-м"... Каждый раз твое падение отдается тупой болью в груди. Она будто распирает меня изнутри и сдаливает снаружи, пытаясь выбить, выдавить из меня весь воздух. Однажды Салли застала меня за просмотром. Она, помню, долго пыталась меня успокоить, и что-то тихо говорила. То-ли плакала, то-ли просто всхлипывала, не скажу точно. Помню только то, что когда я проснулся, на столе стоял завтрак. Думаю, она уже смирилась со всем происходящим. И со Стремительным Маккуином, и с пятьдесят первым номером Круз Рамирес... Думаю, она была бы нам как дочь. И ты бы сам отдал ей 51-й номер. Она была бы нашим с тобой наследием... И она бы выигрывала кубок Хадсона Хорнета. Кубок Дока. Это наш с тобой, а теперь и с ней, кубок. И я не хочу отдавать победы кому-либо другому, потому что иначе мне придется отдавать тебя. А пережить твою потерю снова... И чтобы чье-то напыщенное лицо "улыбалось" из-за "обыкновенной жестянки", забывая о том, в чью честь переименован кубок, забывая, что нужно прежде всего проявить уважение к величайшему гонщику, почтить память о прекрасном человеке, что теперь это не просто кубок, а память... И я помню. Каждую ночь перед сном я смотрю на наши с тобой заезды, а потом засыпаю в твоем гараже, где даже воздух пропитан тобой, я чувствую это. Там на стене висит наше с тобой фото. Самое обычное, с тренировок, но когда я смотрю на него, я всегда подмечаю твой взгляд. Ты счастлив, как и говорил Выхлоп. Наконец-то счастлив после той аварии. И мне самому становиться легче, от одной мысли, что я смог хоть ненадолго вселить в тебя прежний азарт, и, быть может, желание жить... Ах док. Если бы я мог хоть немного отсрочить... хоть немного, хоть знать наверняка, когда это произойдет... Ты давно попрощался с этим миром, но я никак не мог распроститься с тобой, док. Мне кажется, если бы не ты, я бы никогда не стал хорошим человеком. Я бы никогда не научился понимать других, сопереживать им. И мне за это пришлось расплатиться. Слезы. Их было слишком много для того, чтобы они остались незамеченными другими. Но они упорно притворяются, за что я им безмерно благодарен. И они не осуждают. Они видели меня в тот день. И хорошо, что тогда вокруг меня были они — мои лучшие друзья. После тебя, естественно. Хотя, ты мне порой позволял то, чего нельзя делать даже самым лучшим друзьям. Помню, как щекотали твои усы, когда я говорил тебе что-то прямо в губы, а потом... А помню просто прикосновения. Едва заметные касания между нами, когда я ставил свое колесо возле твоего. А ты еле-еле катил своё вперед. И в те моменты я понимал, что мне больше ничего не нужно. Лишь бы ты был рядом...