Каверы и Чонгук и тридцатое декабря

Пока они едут, Ким около сотни раз смотрится в зеркало, убеждаясь, что все ещё прекрасен. Но потом ему становится плевать. Какой смысл быть сегодня красивым, если Чонгук видел его всяким? Больным, блюющим, весёлым, плачущим, испуганным. Младший его слишком хорошо знает. Зачем Тэхену скрываться под маской? Ким выходит из машины. Перед ним маленький деревянный домик. Внутри горит свет, а в окне Тэхен видит Чонгука. Парень срывается на бег, по пути, конечно же, споткнувшись. Он влетает в помещение, оглядывается по сторонам. Чонгук стоит чуть поодаль и чересчур счастливо улыбается. Тэхен с разбегу запрыгивает на него, обвивая всеми конечностями. Не говорит ничего, потому что не хочет. Киму нужно просто постоять так пять минут в абсолютной тишине с этим человеком. Желательно, чтобы потом последовал нежный и туманящий разум поцелуй, но это вряд ли. Тэхен ещё не до конца верит, что сейчас на самом деле обнимает Чонгука. Ещё несколько часов назад ему казалось, что это конец. Что пора действительно собирать вещи и прекращать ждать Чонгука каждый вечер, утро, день и ночь. Прекращать надеятся на его появление и на то, что между ними что-то на самом деле возможно. –Я так скучал, – нарушил благоговейную тишину Чонгук, скрещивая руки на талии старшего. –Я знаю, – тихо промямлил Ким, утыкаясь носом куда-то в шею. Тэхен вдыхает как можно глубже. Этот запах...парень, скорее всего, загнулся бы без него. –Что, даже не будешь ругаться? – неуверенно начал, садясь на огромный диван. Тэхен все ещё облеплял Чонгука, аки коала. –Буду, но попозже. Я сейчас не могу. –Устал? –Да. Без тебя. Чонгуку прямо сейчас хочется вскочить, обхватить лицо Кима ладонями, покрыть его всего абсолютно горячими поцелуями, закричать, что Тэхен самый прекрасный-замечательный на свете, что у Чона от его голоса мурашки, но... Но все, что он делает – отцепляет его от себя и встает, подходя к столу с едой. Тэхен обиженно дуется, скрещивает руки на груди и отворачивается. –Что не так? – как ни в чем ни бывало интересуется Чонгук. Вместо ответа Тэхен выпячивает нижнюю губу. –Я должен извиниться, – уверено тянет Чонгук, возвращаясь на диван с двумя бокалами какого-то странного цвета вина. –Вино, серьезно? – Ким разворачивается, недоверчиво разглядывает Чонгука. –Предпочитаешь сок? – парирует младший. –Продолжим. Я должен извиниться. Я, безусловно, могу найти объяснение своему поступку... Тэхен не особо слушает то, что говорит Чонгук. Он ставит бокал куда-то за диван, после возвращается к младшему и запечатывает его губы поцелуем. –Я тебя давно простил. Как только увидел, – шепотом говорит Ким, большим пальцем поглаживая шею Чонгука. Чон нервно облизывает губы и убирает бокал. Его глаза странно темнеют, в них блестит что-то пугающее. –Никогда, – запнулся. – Так больше не делай, понял? Тэхен грустно хлопает глазами и уже хочет отстраниться, но оказывается прижат к Чонгуку снова. –Никогда не ставь вино на белый ковёр, – заканчивает Чонгук, притягивая лицо Кима к своему. –Я больше не буду, – улыбается Тэхен, когда ему на секунду удается оторваться от почему-то таких сладких губ. Ким снова вдыхает, прикрывая глаза. Он бы дышал Чонгуком постоянно, если бы мог. Тэхену не хотелось сминать в руках наряд младшего, ему хотелось потрогать его всего. Провести ладонями по каждому миллиметру любимого тела и, возможно, сделать это не только сегодня. Ким попытался проникнуть под одежду но, конечно же, рубашка была заправлена в джинсы. Тэхен разочарованно цокнул и потянулся руками к ремню Чонгука. –Тэхен, – серьезно начал младший, останавливая хена. – Не сегодня, – коротко и ясно обломал Кима. –Почему? – прохныкал старший, сильно сжимая в ладонях воротник рубашки Чона. Гук ударил его по рукам. –Дышать нечем, – прохрипел младший. – Завтра мы все обсудим, а потом, возможно... – замялся. – Есть, я так понимаю, ты не хочешь? Ким отрицательно замотал головой и слез с Чонгука. Тэхен быстро сориентировался в незнакомом доме и нашел спальню. –Чонгук-и, – плаксиво протянул Тэхен, послушно залезая на кровать. – Поспишь со мной? Ответа не последовало. –Если ты опять решил меня бросить одного, я тебя не прощу во второй раз! – обиженно крикнул Тэхен в пустоту. Чонгук и торт со свечками появились в проёме неожиданно. –Сам споешь песенку или мне помочь? – поинтересовался младший. Картина выглядела немного устрашающе, ибо в полной темноте лицо Гука тускло освещалось огнем горящих свечек. –Ты меня поздравляешь, ты и пой, – ухмыльнулся Ким, гордо задирая подбородок. Чон тихо пропел поздравление, присаживаясь рядом с Кимом на кровать. –Желание? – заинтересовано протянул Чонгук. –Я хочу, чтобы ты больше никогда не исчезал, – заворожено прошептал Ким, заглядывая Чону в глаза. Тэ задул все до одной свечки, в команде воцарилась темнота. Даже свет, оставленный в коридоре, не помогал увидеть хоть что-то. Глаза яро отказывались привыкать. –А ты в курсе, – Тэхен почувствовал, как Чонгук приблизился. – Что если рассказать, оно не сбудется? –Плевать, – уверенно выдохнул Тэхен. – Я не позволю ему не сбыться. –Тогда, – на минуту повисла тягучая, как нуга в сникерсе, тишина. Ее нарушало лишь еле слышимое копошение Чонгука - он ставил торт на прикроватную тумбочку. Тэхен за это время успел привыкнуть к темноте. – Ты принимаешь мои чувства, так? –Я думал, будет романтичней, – "обиженно" ответил Ким. В его голосе проскочила смешинка, которую он так старался скрыть. Прежде, чем успеть что-то добавить, Тэхен почувствовал руку Чонгука у себя на затылке, а потом его язык на своих губах. «Вау» –Почему ты пропал? – промычал Тэхен. –Ах, тебе захотелось поговорить именно сейчас? – почти раздражённо прикрикнул младший и продолжил вылизывать рот Кима. –Я люблю тебя, – снова начал старший. –Я уже понял, – с нескрываемой нежностью в голосе ухмыльнулся Гук, заваливаясь на кровать и притягивая Тэхена к себе. – Давай спать, я устал. –От чего? – почти засмеялся Ким. – Как будто это ты последние пару недель убирался в доме с тридцатью пятью комнатами и мыл все, что мож- –Тшш, – грозно протянул Чонгук, прикладывая палец к губам Тэхена. – Просто спи. Пожалуйста. Ким послушно закрыл глаза, укладывая голову на мерно вздымающейся груди младшего. Тэ распластал конечности по всей кровати, закинул ногу на Чонгука и, безусловно, был самым счастливым.