Победа в руках невинной души.

— Не печалься, мой добрый брат… Ты не должен говорить это. Только не мне. —…Среди тысячи и тысячи снов, мы встретимся с тобою вновь. Он смотрит на меня. Он улыбается мне. Делает всё, чтобы я не чувствовал на себе эту тяжесть вины лежащую на моих плечах. Белёсым светом он растворялся в воздухе. Но его это не заботило. Его это никогда не заботило. Старший брат всегда заботился только обо мне. Его силуэт почти растаял. Но он продолжал смотреть в мою сторону. Лишь только, в последний момент, он закрывает свои глаза. И став яркой вспышкой — исчезает без следа. Моя рука опустела. — Прощай, Мой Старший брат. — Мой голос одиноко отзвучал под этим деревом. Теперь, настало моё время. Оно, будет недолгим. Эта бесконечная ночь — станет последней. Я поднимаюсь с того места, рядом с которым сидел он. Даже зная, что его больше нет, я всё равно хочу это сказать: — Нет Старший, это не наш последний подарок. Он твой, по праву… «Ведь я, ничего не смог подарить им» — закончил я про себя. В последний раз, бросив свой взгляд на то место, где он недавно пребывал, я отправился в путь. Обречённый скитаться вечность в одиночестве. Смотря на то, что я натворил. И пытаться исправить это. Теперь, когда ушёл Старший — она, наша последняя надежда. Никто другой, не сможет больше защищать Ремнант. Порыв холодного ветра, вновь сбивает меня с моего шага. Но я должен идти дальше. Даже если это бессмысленно и лицемерно. Сквозь ночь — к свету. Но я чувствую это. С каждым моим продвижением вперёд. Я чувствовал кровожадность. Я останавливаюсь. Подняв свою голову вверх, я вновь увидел его: Моё расколотое сердце, проливало свой свет на землю. — Как далеко я ушёл от того места, интересно? — продолжая смотреть на него, задал я вопрос сам себе. Рык был мне ответом, напряжённое дыхание, лишь сделало его только раскатистее. С тяжёлым вздохом, я оборачиваюсь на него. Передо мной, стояло существо. Его костяной нарост, из которого выглядывали острые клыки — широко раскрылся. Я уже видел, как это происходило. С присущей им дикостью они бросаются на всё живое. Не оставляя и шанса на то, чтобы можно было спастись. Снова и снова. Они продолжали появляться из-за меня. Из-за того, что я привнёс в этот мир. Тёмным пятном, тварь ринулась на меня: Её клыки — оскалились. Её когти — расчерчивают воздух. — Гримм. Это, единственное, что я смог подарить им. Лишённые души. Продолжение моей воли и единые целью. — Ошибка природы… Костяная маска треснула. На мою руку, пролилась сукровица: чёрная, едва проступающая с ало-красными отливами. Чудовище задёргалось в агонии и заскулило. Крак! Личина гримм крошиться в моей руке. Его глаза, больше не сверкали красным пламенем. И я отпускаю его. Гримм, падая на землю, начал обращаться в пепел. Едва, заметные частички касались земли и тут же, испарялись. — Не будет покоя тем, кто будет прибывать в ночи… Я прикрываю свои глаза. Я чувствую их. Их злобу. Их ненависть ко всему живому. Ведь там, где есть один — есть легион. Вой, нарушает тишину этой ночи. Длинный и протяжный, он как будто доносился отовсюду. Ночные тени, продолжали сгущаться надо мной. Вновь и вновь. В такие моменты, как этот, я вспоминаю его слова. Слова моего Старшего брата, говорящие мне, что я не виноват. Но это — ложь. Я лишь продолжал отбрасывать свою тень, на эти огни войны. Свирепое дыхание осквернённых чудовищ раздаётся рядом. Их гонит жажда: Жажда — кромсать. Жажда — отнимать. Мы ничем не отличаемся друг от друга. Я вновь открываю свои глаза. Только для того, чтобы увидеть их перед собой: Голодных и обезумевших. — Нет. Мы отличаемся. В отличие от вас, я был рождён только для одного… Мой голос, едва был слышен среди них: — …Разрушать.

***

Поток, бушующий и свирепо ревущий, он вновь омывает меня. Пронзая мою плоть. Ломая мои кости. Заставляя меня истекать цветом. Я падаю на землю. Израненное и сломленное тело. Ночь за ночью, я продолжаю терять себя в этой бойне. Пытаясь сделать то, что я не в силах — искупить вину. — Как же это смешно… Я едва мог видеть. Моё разбитое сердце, оно не перестаёт биться. Эта сила, что подарил мне Старший брат, тогда… Она — ужасна. Я снова устремляю свой взгляд в тёмное небо. С надеждой, что всё это не напрасно. Сияние. Сияние моего сердца — переполняет меня. Каждый раз, я чувствовал его. Оно укутывало меня, едва покрывая моё тело. Все мои страшные раны затягивались. Все мои сломанные кости сращивались. И я снова мог видеть. Видеть, как всё это место погрузилось в разруху: Земля — покрылась пылью. Деревья — вырваны с корнем. Камни — расколоты. Сияние моего сердца — покидает меня. Оставляя лишь холод в этой тьме. Я оглядываю всё, что разрушил своими руками: — Ничего и никогда не изменится. Как и впервые, всё, что окружало меня, покрылось пеплом. Разрушено. Сломано. Разбито. Ни единого места, где могла бы остаться жизнь. Мгновениями ранее, здесь была лесная поляна. Но теперь, ничего этого нет. Лишь пепелище. Это всё, что я могу дарить другим. Устало уронив свою голову назад, я стал смотреть в чёрные небеса. Среди них, я видел звёзды. Одинокие и едва сияющие в нём. Я протягиваю свою руку к ним. Продолжая верить в то, что я ещё могу защищать этот мир. Но мне — никогда не дотянуться до них. Они слишком далеко. — Бессмысленно…. У меня, больше нет сил… Моя рука безвольно опадает вниз, выбивая маленькое облачко пыли. Я устал. Я так устал от того, что происходит. По кругу, я продолжал и продолжал совершать свои ошибки. Я верил, что принесу ей счастье. Но я сделал только хуже. От этого, гримм стало только больше. От их ненависти. От их злости. От их различий. В этот момент, мне очень сильно захотелось закрыть свои глаза. Эта ночь пройдёт, как только я закрою их. Так всегда было и будет. Но сейчас, стоит мне только пожелать… …И я исчезну навечно. Забудусь вечным сном. Я начинаю закрывать свои глаза. Но меня прервали. Чей-то крик раздаётся далеко отсюда. Я мог слышать его: — Бегите! Глубже в лес! Спасай её и себя! Я распахиваю свои глаза, и моё светлое сердце начинает биться вновь.

***

Пока моё время не истекло… Пока моё сияющее сердце не погасло… Я буду продолжать, даже если это никого не спасёт. Я продолжу ради всех, кто хочет жить. Для цветов, которые продолжают расти. Тени ночи — тени деревьев. Они продолжения меня. Даже если я потеряю всю свою силу, я всё ещё смогу шагать средь них. Проскальзывая через них, выходя и ныряя, позволяя мне перемещаться быстрее, чем кто-либо в этом мире… Кроме моего Старшего брата… Вытекая в очередной раз из тени дерева, я услышал их… Я уже близко. Их страх, их отчаяние… Я отчётливо слышу их. Слышу, как они задыхаются от бега. Я устремляюсь к ним. Моя фигура прорастает на толстой ветке дерева. Я вижу их: Там. Вдалеке. Фавны. Из-за всех своих сил они убегали прочь от того, что на них надвигалось. Звук его смыкающихся жвал, напоминал стрекочущий смех. Его огромное жало блеснуло в свете моего сердца. Нет… Я не успеваю… Я призываю всю свою оставшуюся силу, что у меня была. Но, её не хватит на двоих. Я должен выбрать, кто будет жить, а кто умрёт. Моя ладонь застывает на её дочери. Моя сила, повинуясь мне, укрывает её с головой. Растворяясь в своей тени, она стала незримой для всех. Я слышу чей-то судорожный вдох. Вдох матери, у которой отняли её дитя. Я опоздал. Шип пронзает её сердце. Пробивая насквозь. Почему это произошло?.. Почему все кто рядом со мной, обречены на страдания?.. В уголках её жёлтых глаз я видел слёзы. От того, что она уже никогда не увидит своего ребёнка. Но моя сила не вечна, как и сила той, кому я подарил её. Она вновь появляется перед ней. Что я наделал?.. Я слышу её выдох. Вижу, её слабую улыбку. Она счастлива от того, что её дочь жива. Я никогда не желал этого. Не желал, чтобы это происходило с кем-то из-за меня. Одним могучим прыжком, я настигаю его орудие убийства. Мой Удар — отрывает его жало. Если бы я только был быстрее… Животное взревело от боли. Но я не обращал на это своего внимания. Всё, что меня заботило это то, что я удерживал сейчас в своих руках. Её кошачьи ушки, слабо дёрнулись от возгласа раздавшегося рядом: — Мама!.. Я поднимаю свой взгляд на того, кто сейчас был жив. Моё сердце разрывается на осколки. Как я смею смотреть на тебя?.. Она была похожа на свою мать: Чёрные волосы. Звериные черты. И даже, её глаза… Она боится. Она боится меня и того, что я могу сделать. Фавны, всегда хорошо видели в темноте. Ведь, это я их создатель. Те, кто был создан в ночи, должен был её принять. Иначе и быть не могло. И потому, она видела силуэт человека продолжавшего удерживать на весу тело её матери. — Спаси… — едва слышно произнесла та, кто едва мог стоять от страха передо мной. Я перевёл свой взгляд, обратно на её мать: Я чувствовал тепло её тела на своих руках. Её жизнь, быстро утекала из моих пальцев. И всё равно — она пыталась жить. Жить, чтобы слышать голос родной дочери: — Пожалуйста…. Спаси мою маму! — дрожащим голосом, обратилось дитя ко мне. Она умоляет меня. Просит о том, что я не в силах сделать сам. Лишь сила моего брата, подаренная им мне, может это делать. Я могу лишь нести боль другим. Но теперь я не могу иначе. Я буду продолжать, даже если это моя последняя ночь. Я медленно опускаю к земле её мать. Припадая на одно колено рядом с ней, я не отпускаю её. Нежно касаясь своими пальцами её щеки, я едва касаюсь её лбом своим. Я должен почувствовать свое сердце. Почувствовать в нём свет. Свет, что мог дарить свое сияние другим. Моё тело охватывает сияние. Светлейшее пламя — вырывается из глубин моего сердца. Как ручей, он струился между нами. Но этого недостаточно. Есть только одно, что может помочь ей сейчас: Жизнь. Потянувшись к алым губам, я целую её в них. Сила, что была внутри меня, обхватывает пронизанное сердце. Заставляя его биться дальше. Чудовище заклекотало. Оно ненавидело этот свет. Но меня это не волновало. — К-ха!.. — донеслось рядом со мной. Я снова чувствовал её дыхание: Она была — жива. Вновь. Она словно очнулась от глубокого сна. Едва открыв свои глаза, она пыталась понять, что произошло. Но… — Мама!.. Она обнимает её, уткнувшись ей в шею. Боясь, что она снова может уйти от неё. Я больше не нужен им. И я отпускаю их. Маленькая фавн, поднимает своё заплаканное лицо: Я вижу её слёзы наполненные счастьем. Мой брат, я во всём виноват. Звук рассекаемого воздуха доносится до меня. И я слышу детский вскрик: — НЕТ!.. С ненавистью он набрасывается на меня пытаясь проглотить. Пытаясь сожрать меня. Я слышу, как отделяется моя плоть. Тресь! Его пары глаз застывают. Моя ладонь вонзается ему в голову. Монстр заверещав, замолотил по земле всеми частями своего огромного тела. Я не дам тебе ступить и шагу. Не дам погубить то, что я создал. Вонзив свои клешни в моё тело, он пытается отбросить меня от себя. Но, его панцирь сминается от моей руки. Пронзительный писк, разнёсся по округе. Под разбитой луной, в воздух взметнулись ввысь,чёрно-красные капли, украшая собой её далёкий свет. Затихло всё. Не было больше звуков борьбы. Лишь отзвуки стучавших сердец раздавались в ней. Дёрнувшись в последний раз, его тело — заваливается на бок. С чавканьем, я резко вырываю свою руку из его головы. Как тут же, из его увечья начала литься его кровь. Едва касаясь земли, та испарялась в ней. Очередное завывание ветра касается его раздробленных осколков хитина. Они стали невесомыми, отрываясь и кружась подхваченные стихией, их уносило всё дальше, а он сам стал чернеть. Один за другим, части его тела покрывались чернеющей пеленой пока, наконец, тот стал неразличим под светом моего сердца. И как только это произошло, монстр исчез — обратившись в пыль. Мне больше нечего здесь делать. Я собираюсь уйти, пока на меня не обратили внимание… Поздно… Свет моего сердца — озаряет меня. Я чувствую, как их сердца начинают биться сильнее от того, что они видят. Я оборачиваюсь в их сторону. Мать всегда защищает своих детей. Обхватив своими руками, та прижимала свою дочь к себе. Вся её поза говорила о том, что она будет защищать её до конца. Её глаза сузились, а она сама, лишь крепче обхватила свою родню. «Мне всё ещё нужно спасти их», — с каждым моим шагом, во мне росла уверенность в этом. Одинокие и покинутые всеми. Я не могу оставить их вот так. Я должен помочь им. Даже, если она видит во мне того, кто похож на человека. — Вам больше ничего не угрожает, — обратился я к ним, продолжая идти в их сторону. — Не бойтесь меня. Это лишь привлечёт ещё гримм. Её ушки замерли от моего голоса. Но, она не расслабилась. Маленькая фавн, заслышав мой голос, захотела обернуться и посмотреть на меня, если бы не её мать: — Нет! Не смотри!.. — Прижимая ту ближе к своей груди и не давая ей оглянуться на меня. Я останавливаюсь рядом с ними. Она продолжает с неверием смотреть на меня. — Я не причиню вам… В этот миг, я понимаю, что она имеет в виду. Я опускаю свой взгляд на свою левую руку… Её — нет. Лишь кусок плоти, едва держащийся за предплечье. Я продолжал терять свой цвет. Едва заметная чёрная, как сама ночь, липкая жидкость стекала вниз по ней. Следя за тем, как она падает на землю, я опускаю свой взор ещё ниже… Моё тело. Я изуродован. Огромные разрезы на моём животе и груди — зияли пустотой. Сквозь них, едва-едва просачивался свет моего сердца. Оно едва могло биться. Как же мало времени осталось… Перестав осматривать себя, я обращаю внимание на ту, что просила меня спасти кого-то. Она до сих пор дрожала. Крепко прижатая к телу матери она не могла успокоиться. — Маленькая фавн, тебе страшно? Она вздрогнула от того, что к ней обращались. Не оборачиваясь, она едва кивнула. — Хочешь, я сделаю так, чтобы твой страх ушёл? — Да… — прошептала она. Я подхожу ещё ближе. Настолько близко, что могу дотянуться до них своей рукой. Но меня одергивают: — Что ты хочешь с ней сделать?! В меня впиваются взглядом, наполненным ненависти. — Я успокою её. Не говоря больше ни слова, я опускаюсь на одно колено перед ними и медленно протягиваю свою целую руку к ней. Нежно касаясь её волос, я прикрываю её закрытые глаза. Мне не нужно было даже знать, что они будут закрыты. Я мог бы, излечить свои раны, как и ранее. Но теперь, это в последний раз, когда я воспользуюсь силой подаренной мне. Ведь вскоре наступит утро и с первыми лучами — я исчезну. Навсегда. Я вновь взываю к своей силе. Из моих сквозных ран изливался свет, покрывая моё тело. Но не мне нужен он. Он нужен ей. В тот же миг, приглушённой тёмно-фиолетовой аурой, начинает покрываться её дрожащее тельце. Объединившись с тем, что я дарил ей, он стал насыщенней. Я чувствовал, как она переставала бояться. — Это всё, что я могу сделать для тебя. Тонкие лучики сияния моего сердца касались её ауры, отдавая своё последнее тепло. — Это мой… последний подарок. С этими словами, моё сердце затухает, превращаясь в тлеющий уголёк. Я убираю свою руку, наблюдая за тем, как её цвет, успокоившись, начал исчезать. Поднимаясь в полный рост, меня вновь смиряли недоверчивым взглядом. Но её недоверие быстро сменилось на удивление от раздавшихся слов её дочери: — Спасибо. Она начала оборачиваться ко мне. Та, что просила у меня помощи вновь поворачивалась ко мне. — Я…. Ах!.. От увиденного, её слова обрываются. Она не хотела этого видеть. Всё моё израненное тело освещалось в свете луны отражалось ужасом в её разноцветных глазах. — Вам… не больно? Такой невинный вопрос… — Ничто в этом мире не способно причинить мне вред, — отозвался я. — Как и ничто не может убить меня в нём. — Но, вы же человек? — всё также продолжала спрашивать меня она. — Человек? — недоумённо переспросил я. — Я никогда не был человеком и никогда не стану им. Как тут же, раздался мягкий и одновременно с этим строгий голос: — Подожди! Ты же… — Охотник? — не дав договорить её матери. — Нет, я не охотник. — Но эта сила…. Это же, было твоё проявление, верно? Она помнит?.. Даже после своей смерти?.. — Ты спас мою дочь… — будто бы с трудом, продолжала говорить она, — Я помню, как тень схватила её и дальше… — Ты умерла. — Я… Что?! — ошарашено, воскликнула она. — Твоё сердце, его проткнули насквозь. Оно больше не билось и поэтому… — я начинаю пристально вглядываться в глаза её дочери. — Твоя дочь попросила меня спасти тебя. — Но… — Это правда!.. Мама ты не помнишь?.. За нами гнался огромный сталкер!.. Как целый дом! Грохот. Сильный и громогласный, он раздавался далеко. Но я слышу его. С каждым мигом он нарастал. — Никто не в силах помнить о своей смерти, — развернувшись в сторону доносившегося шума, пояснил я. — Но, все могут помнить о том, что им по-настоящему дорого. Их много. Слишком много. Я не смогу защитить их. Они напряглись всем телом. Ведь их звериная натура, никогда не исчезнет. И именно из-за этого, я хочу верить в то, что они заслуживают большего. Но я всё ещё не спас их. — Ты сможешь нести своего ребёнка на руках? — не оборачиваясь, обратился я к ней. — Что?.. — Гримм. Идут сюда. Им нет числа. — Ты… сможешь защитить нас? — в её вопросе была надежда. — Нет. Я не смогу… Я чувствую, как их охватывает страх. Я чувствую, как их охватывает неверие. —… Но я смогу спасти вас. — Но ты ведь, такой сильный… — слабо прозвучал маленький голосок. — Я слаб. — Опустив свою голову, сказал я ей правду. — Слаб настолько, что не могу защитить вас двоих. Они уже близко. Они хотят того, для чего они были созданы. — Я лишь прошу, возьмите меня за руку и не бойтесь того, что может произойти сейчас. Шелест. Шелест травы под её ногами. Неуверенные шаги в мою сторону. Я всё это чувствую. Сейчас она настолько близко, насколько это только возможно. — Мама… он добрый. Ему можно верить. Слова её дочери затрагивают её. Я ощущаю её ладонь сжимающую мою. Ей тяжело дался этот выбор. Ведь я подобен человеку в её глазах. И мы двинулись в путь. Лес стал сгущаться над нами. Чтобы пройти через него, нам придётся пересечь и их. Тех, кто сейчас мчался вперёд, подгоняемый своей жаждой. И в этом пути, нарушая размерный звук наших шагов, до меня донеслось: — Почему ты продолжаешь помогать нам? — раздалось позади меня. Слегка повернув свою голову, я осмотрел их. Придерживая одной рукой, своё дитя она, не отрывая своих глаз, смотрела на мою сжатую руку. — Потому что это меньшее, что я могу делать. Грохот всё рос и рос. Они рядом. Порыв ветра усилился, будто бы пытаясь разорвать нашу с ними связь. Но я не отпущу их. Несмотря даже на то, что ждёт нас дальше. — Не отпускай меня. Гримм. Они уже здесь. Стоило мне это произнести, как тут же со всех сторон послышался ужасающий рёв. Сокрушая всё на своём пути, они мчались на нас. Порождения тьмы, бесчисленные и жаждущие. Они дрожат. Хоть они и пытаются не подавать вида, но они дрожат. Их охватывает паника. — Вам нечего бояться, им всё равно кого растерзать. Они бегут сражаться друг с другом. Моё сердце. Моя сила, что дремлет в нём. Именно желание защищать, пробуждает его. Пускай, оно уже не сияет как раньше. Но я смогу сделать это. В последний раз — подарить им спасение. Но, это означает, что у меня не будет защиты. Я лишусь последнего, что может защищать меня самого. Мой меч и мой щит — будет защищать их. Они оба замечают, как их тела обволакивает тёплое сияние. Едва заметное и совсем тусклое — оно оберегает их. — Твоё проявление… — я едва могу слышать её голос, перед приближающейся к нам ордой. — Да. Я на пределе. Оно перестает тлеть. Моё сердце больше не испускает тепла. Пока я дарю его им — я беззащитен. — Идём. — Но ты же погибнешь! — Она вскрикивает. — Нет. Пока моё сердце не перестанет биться, я не умру. Её одолевают сомнения. Но она не отпускает моей руки. Звук валящихся деревьев и рвущихся кустов, наконец, настигает нас. Они перед нами. Им нет числа. И все они неслись в нашу сторону. Выпрямив свою спину, я начинаю идти сквозь них, ведя за собой других. Мне не страшна боль и раны. Но, я ужасно боюсь. Боюсь, что сейчас, я не смогу их сберечь. Мы смешивались с этой безумной толпой. Один за другим, гримм, продолжают врезаться в меня. Кто-то врезается в них, но они лишь получают страшные ожоги на своих шкурах и чешуе. Я резко притягиваю их к себе. Чей-то огромный хвост, волочащийся по земле, задевает нас. Он отправляет нас в полёт подобно ветру отрывающему листья деревьев. Я не даю им разбиться. Крепко удерживая их двоих на своей руке, едва коснувшись земли, я вонзаюсь своими ногами в неё. Очередной гримм, сверкая своими глазами, приближался к нам. От него нам не уйти. Но сейчас, мы должны прорваться. Как жаль, что я ранен. Отзвук, разрывающийся плоти и брызнувшие капли чернейшего цвета в разные стороны… Моя левая рука… Её остатков было достаточно, чтобы убить бездушную тварь. Я не останавливаюсь. Всё быстрее и быстрее ускоряя свой шаг, я шёл вперёд. Ведя за руку тех, кто отчаялся. Нас продолжали топтать, давя своими лапами и телами. Чёрный цвет продолжал орошать собой землю. И лишь едва сияющие силуэты, позади него, оставались незапятнанными. Я почти ничего не чувствую. Но я продолжаю идти. Несмотря ни на что. Продолжаю… Гримм. Я чувствую, как их становится всё меньше. Их поток ослаб. Нам больше никто не угрожал. Тогда… почему я продолжаю идти?.. Ах. Точно. Всем своим весом я приваливаюсь к сломанному дереву и оседаю наземь. Эти двое, что они мне кричат?.. Я не видел их но... Они здесь. Рядом. Живые. Почему они… продолжают меня трясти?.. Кажется, я слышу их голоса: — Пожалуйста, не умирай!.. — Очнись!.. Они живы и это — главное. Светлая аура угасает. Мигнув на прощание, она осыпается с них прозрачными осколками и возвращается ко мне. Сияние втекало в моё разорванное тело. И я снова погружался в эту теплоту, продолжая жить. — Вы целы? — хрипло отозвался я. — Ты… — ЖИВ!.. Я ощущаю это. Это не моё сердце согревает их. Это их сердца — согревают меня. Они обнимают меня. Это и есть… счастье?.. Как давно я не ощущал его?.. Моя единственная уцелевшая рука дрожит. Но у меня хватает сил, чтобы поднять её. Я не заслуживаю этого. Но я должен сделать это. Я обнимаю их в ответ. Единственное, что я мог сделать сейчас. Тишина окутывает нас. Но ненадолго: — Вы должны идти дальше. Они ошарашено посмотрели на меня. — Нам… некуда идти. — Переглянувшись с дочерью, ответила мне она. Этого я и боялся. — Может быть, но теперь у вас есть шанс. — О чём ты говоришь? Ты!.. — Мам, давай дослушаем его. — Вкрадчиво попросила её дочь. Она глубоко выдохнула и с укором посмотрела на меня. — Это место… Я знаю его. Оно очень необычное. — И? В чём его необычность? — недовольно перебила она меня. — Здесь нет гримм. — Что? Я молчаливо отнимаю свою руку от них и указываю за их спины. — Там… Вы видите?.. Среди деревьев, вдали, огромная гора? Лунное сияние озаряло далёкие земли. Каждый из нас мог видеть её. Древняя и могучая, она возвышалась над всем, что было в этом месте. — Там за ней, я видел поселение…. Нет…. Народ. Стойкий и доблестный народ, что не сломила поступь гримм. — Люди они…. — раздосадовано начинает она. — Они примут вас так, как и приняли множество фавнов до вас. — Закончил я за неё. — Вы сможете дойти туда сами, к завтрашнему дню, когда солнце будет высоко сиять над этой скалой. Она нахмурилась. Её жёлтые глаза с вертикальным зрачком впились в меня. — Откуда ты знаешь, что мы сможем, и что они примут нас? — Я… Это мерное дыхание рядом со мной… Я опускаю свою голову вниз. Зарывшись мне в грудь и обхватив моё изодранное тело своими ручками, маленькая фавн дремала. Она была совсем без сил. Прикасаясь к её коротким волосам, я дарил покой её сну. — За всю свою жизнь я не видел, чтобы фавны и люди жили в мире. — Это всё из-за того, что мы похожи! — Сделав тише свой голос, объясняла она мне. — Они считают нас ещё хуже гримм! Животными…. Она отводит свой взгляд. Пытаясь забыть о боли, что обжигает её. — Вы никогда не будете равными этим бездушным монстрам. — Говоришь так, как будто ты их знаешь! — досадливо бросила она. —Да,— сокрушённо признался я ей в ответ. — Ибо я, создал их. У неё перехватывает дыхание. — Тысячелетиями я сражался с тем, что породил в своей обиде, и мне нет прощения за то, что я сделал для этого мира. — Кто ты? Я перестаю гладить по голове её дитя и поднимаю свою голову. Я вижу страх в её глазах. Страх, что был сильнее, чем от гримм. — Я Бог. Мурашки пробежали по её спине. — Как ты… — она запнулась. — Ради чего ты это сделал?! Зачем обрёк нашу жизнь на страдания?! Она едва сдерживается, чтобы не закричать от бессилия. — Я хотел, чтобы больше никто не умирал. — И поэтому ты сделал это? Захотел нас всех убить? — Когда я понял, что ошибки не исправить, было слишком поздно. Если бы не мой Старший брат, мне нечего было бы защищать. Весь мир, канул бы в лету. Ночь. Тихая и безветренная, она скоро прервётся. Уже вот-вот, должен прийти самый тёмный час. Моё время на исходе. И я всё ещё, не вижу яркого сияния звёзд в этом тёмном небе. Ни единой надежды в этих небесах. — Твой брат, — меня отвлекают от созерцания небес. — Он точно такой же, как и ты? — Нет. Он подарил мне силу способную помочь другим и именно из-за неё я смог… — Мне не хватает слов. —…Привнести то немногое за то, что я продолжаю сражаться раз за разом. — Это «немногое» что это? — Это вы. Фавны. Она не хотела мириться с этими словами и поэтому она захотела знать лишь одно: — А как же люди? Почему ты не защищаешь их? Легкий смешок следует за её словами. — Люди всегда могли позаботиться о себе сами. Но, если хочешь знать правду, то у них уже есть защитник. Она сомневается в моих словах. — Если ты впрямь тот, кто ты есть… разве ты не можешь остановить всё это? — После того как гримм расползлись по всему свету, я перестал быть всемогущим. Это и есть моя слабость. Я наклоняюсь ближе к ней. — Я бессилен. Казалось, что мои слова задели её. Слова о том, что даже такой как я, может быть бессилен перед ними. — Я… я не знаю почему, но твои слова… почему мне кажется, что ты говоришь правду? — она перевела дыхание и продолжила. — И если это, правда, то получается, ты ищешь способ покончить с ними? Её вопросы…. Они и впрямь напоминают мне свои собственные. Но, правда, в том, что я ничего больше не ищу. — Мне больше нечего искать в этом мире, — c грустью отвечаю я ей, — ведь это мои последние часы и я делаю всё, что в моих силах. — Ты… — Я исчезну с первыми лучами солнца. — Опережаю её я. Бег. Чей-то стремительный бег доносится до моих ушей. Бряцанье. Чьи-то сапоги неустанно соприкасались с поверхностью, вырывая своим движением комья земли. И чей-то зов отдавался среди леса за нашими спинами:

—ГАБРИЭЛЬ!.. МАРИ!..

Они не слышали его. Но они обязательно встретятся. Я лишь продолжу верить в то, что их семья никогда не разделится.… Чтобы ни произошло. Меня сжимают крепче… Не хотят отпускать? Даже сквозь свой сон, эта девочка смогла расслышать меня: — Не уходи… — сонным голосом пролепетала она. Рано или поздно, я уйду от них. Я не могу оставаться с ними слишком долго. Я непроизвольно сжимаю свою руку в кулак. — Извини за то, что мы считали тебя… — Не смей извиняться передо мной, — грубо прервав её извинения. — Единственный кто должен извиняться перед вами, это я сам. Она не ожидала подобного от меня, из-за чего отвернулась, пытаясь не смотреть мне в глаза, в то время как я продолжал: — Ваши потери…. Дом, близкие, и даже ваша мирная жизнь…. Во всём этом виноват я. — Неправильно судить себя за то, что ты сделал давным-давно, — твёрдо заявила она. — Если ты и впрямь пытался исправить всё это, тогда перестань обвинять себя во всём! Её слова… Она…? — Верно. Мне ничего не известно о том, что произошло тогда. Мне неизвестно, почему ты наслал на всех нас гримм. Но, если ты дал нам жизнь… и спустя столько лет, ты продолжал сражаться с ними… Её слова.… Почему она защищает меня?.. — Ты не понимаешь… — Нет! Это ты не понимаешь! — В этот раз, она наклоняется ближе ко мне, — твои действия говорят за себя сами. После этого она встряхнулась всем своим телом. — Как же холодно, гримм меня задери!.. Лишь крепче прижавшись ко мне, она старалась согреться. — Должно быть, это всё из-за твоей разорванной одежды, — предположил я. — О чём эт… Она неожиданно замолкает, и её щёки окрашиваются алым цветом. Лишь сильнее прижавшись, пытаясь не потревожить свою дочь, она уткнулась в моё левое плечо. Уже скоро. Ещё немного и тот, кто звал их по имени, найдёт нас. Но я не могу больше ждать и находиться рядом с ними. Я дотрагиваюсь до её руки. — Что… ты?.. Я перекладываю её руку так, чтобы она прикасалась к её дочери. — Я больше не могу находиться рядом с вами,— объяснил для неё свои действия. — Неужели ты нас не проводишь? Я знаю, это эгоистично просить тебя о таком но... — она горько вздыхает. — У нас больше нет никого, кто бы смог сделать это для нас. — Ошибаешься… Меня начинает покрывать тёмной дымкой. — Ведь он, сможет провести вас… — Постой! О ком ты говоришь? — Взволнованно, она попыталась остановить меня. Моё тело стало едва весомым. Она чувствует, как я исчезаю. — Ты прекрасно знаешь его, Габриэль…. Это было последним, что я сказал ей. И в последний момент, перед тем как исчезнуть… Я вновь услышал голос. Тот самый голос, который произносил их имена.

***

Ночь — только началась. Я перемещаюсь от них настолько далеко, насколько позволяет мне свет, падающий с луны. Это не конец. Слова этой женщины… Они до сих пор у меня в голове: «Нам… некуда идти» И её лицо. Нет. Не так... Их лица, я видел их лица… Я должен спешить. Не позволяя себе отдохнуть, я бросаю себя дальше. Но я двигаюсь слишком медленно. В который раз, меня тормозит этот свет?.. — НЕ СМЕЙ СТОЯТЬ У МЕНЯ НА ПУТИ! Я глубоко дышу. Даже с полученными ранами, я должен успеть. Если я не могу перемещаться тенью, тогда я задействую всё, на что способен сам. Я становлюсь на четвереньки. Даже без одной руки, таким образом, я смогу уподобиться гримм. Единственный вопрос: «Выдержит ли, моё тело такую скорость?» — напрягая всё своё естество, обдумывал я. Нет. У меня нет времени, думать об этом. Оно должно выдержать. Свист воздуха, сопровождается со звуком разрываемой травы. Ничто в этот момент не могло двигаться так быстро как я. Это не похоже на бег. Это никогда не было им. В этот момент, я был подобен дикому животному. Сквозь густые заросли и низкие пригорки, не ослабевала моя скорость. Волнение нарастало во мне. Тогда, когда я сражался с гримм и вёл сквозь них других…. Эта была не моя боль. «Но чья?.. Кто мог страдать в тот час столь сильно, что это чувствовал даже я?» — Моя тревога, не оставляла меня. Я не желал думать об этом. Только не снова… Ещё быстрее. Я должен успеть, во чтобы то ни стало!.. Расколотая луна не давала мне покоя. Она продолжала следовать за мной, с какой скоростью я бы не перемещался. Я чувствую, то, что мне нужно там, впереди. Но мой путь преграждает река. Та самая река, о которой говорил мой Старший брат. Даже ночью, она не замедляла своё течение. И я был уверен, что на той стороне меня ждёт то, чего я хочу достичь всеми силами. Я не сомневаюсь, что смогу преодолеть её. Пусть я и слаб, но я смогу перепрыгнуть её русло. Земля разошлась трещинами от моего очередного шага. Я замираю лишь для того, чтобы вложить всего себя в этот рывок. Моё тело взлетает высоко в воздух. Настолько высоко, что мне кажется, что я могу коснуться своего сердца рукой. Но в этот момент, когда я находился совсем рядом с ним… Тучи, что чернее ночи, скрывают его от меня. Моё тело вновь наливается силой. Не упуская шанса, я вновь становлюсь чернеющим силуэтом. Разбившись о землю, я продолжаю нестись туда, куда ведут мои чувства. Эти чувства, что продолжают гнать меня…. Я не желаю признавать их. Только не снова. С каждым продвижением вперёд, я не хотел принимать их. Сколько раз я видел это?.. Сколько раз я переживал это?.. Я не замедляюсь. Я продолжаю верить в то, что я успею. Я должен… Я замираю. Мой силуэт прекращает клубиться. Шелест пожухлых листьев, гулко доносился до меня. Шаг за шагом, я медленно подходил к этому месту. Так тихо кругом. Я никого не слышу. Я продолжаю ступать по останкам их жилищ…. «Нам… некуда идти» Они рядом со мной. Их лица переполненные тоской. Их глаза наполненные горем. — Не вам одним больше некуда идти… — мой голос отзывается эхом в этом безмолвии. Хруст развалин под моими ногами разорённых жилищ фавнов. Этот звук был единственным, что я слышал сейчас. Опалины на ещё едва-едва стоящих на своих местах памяти предков этого народа их скульптуры, были оставленными и заброшенными, как и само это место. Я продолжаю идти в надежде услышать голос. Хотя бы один голос…. Но я ничего не слышу. — Мне тоже, больше некуда возвращаться. Холодный ветер вторил моим словам. Унося их, прочь, как и тучи на небе. Свет начал разливаться по округе затапливая своим светом всё, что было здесь. Я был в самом центре этих разрушений и мог видеть всё. Пятна крови были оставлены везде, куда не посмотри. А рядом с ними, лежали тела покрытые пеплом.

Я опоздал.

Среди руин раздался крик. Крик — одинокий и наполненный болью.

Мой крик.