Победа в руках невинной души.

Даже в свой последний час… У меня нет сил для того чтобы стоять. Сражаясь с нескончаемым потоком того, что я вырвал из своего сердца тогда… Я оседаю на некогда живую землю, а мои колени принимают весь вес моего тела на себя. Почему?.. Почему я никого не могу спасти даже сейчас, когда я должен быть сильнее, чем когда-либо?.. Яркий и столь чистый свет, падающий с неба, продолжал освещать всю округу: Их спящие лица. Их разрушенные дома. И их жизни, что они пытались спасти. И под этим струящимся светом, я поднимаю свою голову вверх. Она там, высоко-высоко над всеми нами.Её разделённые друг от друга куски, парящие рядом с ней и её отражающийся свет, который никогда не покидал меня все эти тысячелетия. — Простите… — шепчу я. Я сжимаю свою уцелевшую руку в кулак. — Простите меня… — с моих губ слетают слова, которые никто не сможет услышать в этом месте. Даже спустя столько времени… Давящее чувство сжимает мою грудь и не даёт спокойно вдохнуть. Сражаясь и отдавая всего себя до самого последнего часа… Едва заметные капли касаются вытоптанной и выгоревшей земли. — Мне так жаль… — с придыханием, я продолжал извиняться перед ними. Но они не услышат. Они не услышит того, что я говорю в этот миг. Теперь, они слишком далеко отсюда. Моё горло как будто бы сжали, не давая вздохнуть. — Я не смогу… подарить вам жизнь. — Дрогнувшим голосом, пытался оправдаться я перед ними. Мои слова отдавались эхом среди руин. Но даже этот шёпот казался громогласным для этого места. Кап-кап. Сколько раз я видел то, что оставалось после прихода гримм?.. Сколько раз видел то, что они творили с теми, кого я пожелал защищать?.. Я перевожу свой затуманенный взгляд от её парящих осколков на свою изорванную грудь. Свет моего сердца почти угас. Едва заметным отблеском оно отражало падающий свет.И ничто не могло остановить его затухание. — Вот и всё? Таков будет мой конец? — Продолжая смотреть на тлеющий огонь, уставшим голосом, вопрошал я. Кап-кап. С самого начала…. Чтобы я ни делал… Как бы сильно я не противостоял им… В конце — я ничего не смог сделать. «Так вот что они чувствовали, каждый раз, когда на них нападали?» — продолжая разглядывать своё сердце, осознавал я. Бессилие. Злость. Обречённость. «И только сейчас, я смог прочувствовать их полностью на самом себе», — проскользнула мысль на границе моего сознания. И вдруг меня отвлекает то, о чём я успел позабыть давным-давно: — Больно… — Вырывается из моего рта. Невольно, я дотрагиваюсь до своей оторванной руки. Глубокие раны и увечья, накопленные за эту ночь, продолжали отнимать мои силы. Но даже они не могли сравниться с тем, что произошло здесь. — Я не верю в это… Спокойный голос доносится до меня из глубин моей памяти: «В этом нет твоей вины, Младший». Он стоял рядом со мной. В его погасшем взгляде отражались всполохи пожара веющего неподалёку. Бесстрастно взирал он на то, как гримм убивали защитников и разрушали их дом. «Как ты можешь стоять в стороне и говорить мне, что в этом нет моей вины?!..» — С ненавистью я бросаю свой взгляд через плечо. — «Я не стану сидеть здесь и ничего не делать!.. Если ты не хочешь мне помогать, то и не надо!» Но, не успев сделать и шага в их сторону, как до меня доносятся слова Старшего: «Чтобы ты ни делал — ты ничего не изменишь» Это было впервые, когда я попытался помочь им. Даже тогда, когда я услышал эти слова, я всё равно ринулся помогать им. — Ты знал обо всём с самого начала… — я обращался к тому, кого здесь не было. Его спокойный голос продолжал отдаваться тихим звоном в моих ушах:«Никто не может противиться твоей воле...» — Замолчи… Но он всё продолжал: «Противясь и идя ей наперекор, ты сделаешь лишь хуже самому себе». — Замолчи… Его предложение до сих пор отдавалось в моей памяти: «Если ты хочешь, я погашу свой свет. И тогда… — Замолчи!.. Я не дам тебе погубить их всех из-за меня! — мой крик, подобно грому, поражает всю округу. В тот раз, он предлагал начать всё сначала. Как будто ничего этого и не было. Ни людей, ни фавнов, ни гримм. Никого. Я никогда бы не согласился на это. Ведь в тот раз, когда те, кто уцелел, стояли рядом со мной я поклялся в самых глубинах своего сияющего сердца: «Я буду защищать их, чего бы мне это ни стоило». Но сейчас… — Мне больше некого защищать. Я потупляю свой взор. Старший знал это. Он знал, что мне никогда не победить их. И только я всё продолжал не слушать его. Я отчаянно хотел верить в то, что я смогу одолеть их. Но я не мог. Я никогда не мог одолеть их. Ведь такова была моя воля. — Как же я устал… Я хочу, наконец, закрыть свои глаза. Избавиться от этого веса на мне. Забыться в сладком сне… Грохот. Страшный и раскатистый грохот не даёт мне закрыть мои глаза. Я слышу, как сотрясается земля от его поступи. Гримм. Они лишены души. Они ничего не испытывают и ничего не чувствуют кроме бесконечного голода, который ничем не утолить. И следуя ему, они учуют любого кто обладает душой. Любого, кто почувствует скорбь. Любого, кто почувствует любовь. Всех, кто будет обладать желаниями и стремлениями. С нечеловеческим усилием я поднимаюсь с земли. Шух. От резкого движения мои ноги заскользили на месте. Моих сил едва хватило на то чтобы стоять прямо. — Х-а-а-а… — моё тяжёлое дыхание вторит моему искалеченному телу. Зрение подводит меня. Всё что я видел, начало расплываться. Но даже так я мог видеть его. Огромное тело. Косматая шкура, будто бы обшитая безумным узором из белой кости на ней. Плотно прилегающая к морде личина, которая казалась единым целым с ней. Его оскалившиеся клыки и толстые когти. И его пылающие огни на месте глазниц. В отражении моих глаз, его могучий силуэт поднялся на свои задние лапы. Как будто ища что-то, он поводил своей головой в разные стороны. Шкряб. Рыхлый и вытоптанный гравий зашумел под моими ногами. В это же мгновение, зверь замер. Резко мотнув в мою сторону головой, он застыл. — Видишь меня, да? — стараясь не упасть, прохрипел я. Утробный рык, перерастающий в оглушительный рёв. Затряслась земля. Сквозь разрушенные постройки, сквозь баррикады и едва-едва стоящих стен этого города…

Г-Р-Р-Р-Р-Р-А-А!

Его силуэт расплывается пятном у меня перед глазами. Его могучие тело начало сносить всё на своём пути.

БАХ!

Его скорость казалась невероятной. Неминуемо приближаясь ко мне, он словно лишь сильнее ускорялся.

ХРЯСЬ!

Он уже рядом. И он не остановится. Звук разбивающегося на осколки памятника глухо доноситься до меня. Он уже недалеко. Ещё немного и он уже будет рядом. Шатаясь, я медленно начинаю идти в его сторону. У меня нет сил для того чтобы продолжать бой… Всё быстрее и быстрее, я ускоряю свой шаг. У меня нет сил даже на то, чтобы принимать удары этого монстра… Мой шаг превращается в стремительный бег.

Именно поэтому я сокрушу тебя.

Это лишь подстегнуло гримма. От жажды убийства он взревел ещё сильнее. Неумолимо приближаясь ко мне, его пасть, раскрывается в ужасающем оскале. Ещё один шаг. Ещё одно мгновение, только для того чтобы он оказался так близко, насколько это возможно. Всё моё тело содрогается в судороге ради этого момента. Я втягиваю весь воздух в своих лёгких и изгибаюсь назад насколько это возможно при такой скорости. Мышцы моих ног задрожали от налившегося напряжения на них. И я затормаживаю перед самым его носом.

..СЕЙЧАС!..

— Х-А-А-А-А-А!.. Прямо в самый центр его головы. Я метил своим лбом прямо туда. Звук, трескающийся маски словно обрывает все звуки, что я слышал ранее. Но среди этой внезапной тишины, я слышал что-то. Только один звук, который мог слышать только я. Как будто.… Трескается стекло… Мой меч — был сломан. Я открываю свои глаза. В момент нашего удара, я непроизвольно закрыл их. Но в этом не было нужды. Прямо передо мной, лежала вогнутая и вбитая кость гримма. Его некогда объемная морда была сплющена, а из каждой трещины на его раздробленной маске сочилась кровь струйками чёрного цвета. Тяжело дыша, я пытаюсь подняться, опираясь на его разбитую вдребезги голову пока та не исчезла. Но даже сейчас я чувствую их. Своим угасающим сознанием я продолжал чувствовать их. Краем своего глаза я успеваю заметить лишь размытое движение. И только это и спасает меня. Продолжая держаться за его голову и используя её как опору, одним слитым рывком, я запрыгиваю на его загривок и отталкиваюсь от него. Хлёсткий удар хвоста отправляет его в полёт как будто тот ничего и не весил С оглушительным звуком разрушения, его тело влетает в пошатнувшееся строение рядом с местом нашей схватки. — Гх-а!.. — не успев затормозить в конце своего движения, я с силой ударяюсь об землю. Длинный и жесткий хвост. Покрытый чёрными чешуйками, извиваясь и скользя по земле, тот тянулся к своему хозяину. Перевернувшись на живот, я смог заметить того, кому он принадлежал. «Намного больше того, который задел нас тогда» — успевает пролететь ясная мысль при взгляде на него. Змей. Змей, что поражал своим размером. Его скользящее тело, покачивалось, так плавно и легко, будто бы и не было этого молниеносного движения его хвоста. Он не даст мне сделать и шагу. Он разорвёт меня, стоит мне только шевельнуться. И кроме того… Я пытаюсь приподняться на одной руке. Он следит за каждым моим движением, намереваясь дождаться подходящего момента для атаки. В этот момент мы оба застываем в наших позах. Время для каждого из нас замедлилось. И в этот кратчайший миг, я осознаю, что мне не победить его на такой открытой местности. Только не здесь. Где угодно, но только не здесь. Каждый из нас срывается со своего места пытаясь достичь своей цели. Он бросается на меня. Этот бросок, что совершает его тело… мне не уйти от него. Змей обнажает свои клыки. Он чует, что он не промахнётся и что его жертве не убежать. Но я не собираюсь убегать.… Ведь уже слишком поздно. Он почти заглатывает меня. Его челюсти смыкаются на мне. И лишь в последний момент я успеваю подставить свою уцелевшую руку, чтобы защитить себя. — А-г-г-х-х!.. — Боль пронзает меня. Она настолько сильна, что я почти теряю сознание. Змей лишь сильнее начал сводить свой рот. — Ты… —надрывно вырывается у меня. «Правильно, сожми их!» — билась во мне безумная мысль. Его клык всё глубже и глубже продолжал входить в мою ладонь, а его раздвоенный язык уже готовился к предстоящему лакомству. Он так близко… Его язык пробует на вкус мою истерзанную часть. Пытаясь распробовать, ещё борющуюся за свою жизнь жертву. Как и планировалось. — Ошибаешься… — подобно рычанию вырывалось из меня моя ярость, — я не жертва… Я сжимаю свою ладонь, заставляя свою рану лишь углубиться. — Я ОХОТНИК!.. Со всей силы, я вырываю свою ладонь с частью клыка змея и вонзаю ею в его язык. Оглушительное шипение, переходящее в пронзительный свист. Змей дёргается от боли, раскрывая при этом свой рот. «Пытается сбросить меня!» — почувствовав всем своим телом. — «Нужно удер…» Змей с широко раскрытой пастью бросался на всё, что тот мог видеть. «Нужно…» От каменных стен защищающих это поселение ничего не осталось. «Держать…» Деревянный каркас, что прочно поддерживал крышу очередного жилища, был раздавлен. А змей всё продолжал биться от невыносимой боли, которая вонзалась в его язык. Но от очередного порыва, моя пронзённая рука соскальзывает с его разодранной раны. «Если бы только у меня хватало сил…» — с досадой прокатывается у меня на уме. Мне не хватает времени для того чтобы сгруппироваться перед падением. Не хватает времени даже на то, чтобы защититься от жёсткого приземления. Моё тело врезается в землю. Гулко, как будто я был тем самым гримом, которого отправили в полёт. Но это было лишь началом того, что я почувствовал дальше. Боль. Непрекращающаяся боль, окутывала меня. Моя рука… Мои ноги… Моё… — Г-харк!.. — затуманивает мои мысли выплёскивающийся из моего рта большой сгусток тёмной крови. Всё что я мог чувствовать в этот момент, казалось таким далёким и невозможным. Чувствовать такую страшную боль… Всё моё тело пробивает дрожь. Инстинктивно, моя рука начала тянуться к чему-то. Чувствовать такую слабость перед ними… Словно ища невидимую опору, за которую можно ухватиться, я продолжал бездумно тянуться к чему-то. Наконец-то… наконец-то, я могу полностью понять вас. Быть бессильными против них, когда вы сражались из-за всех своих сил… Я продолжал слепо тянуться к чему-то. Чувствовать злость из-за того, что они безнаказанно отнимали у вас… Ещё немного… Быть бессильными против них!.. Я нащупываю что-то. Что-то грубое и обтянутое. От неожиданности, я обращаю своё внимание на то, к чему я тянулся всё это время. Дротик столь простой и надёжный. Его древко было оплетено едва чувствующейся в ладони кожи зверя. …Но вы продолжаете сражаться, несмотря ни на что. Сиплое шипение доносится до меня. Но мне казалось, что я не слышал его. Я продолжал смотреть на оружие оставленное теми, кто защищал этого города. Вы не сдаётесь. Я сжимаю крепче своё оружие. Вы продолжаете сражаться. Звук рассекаемого воздуха от наконечника дротика раздаётся чуть правее меня. Так ответьте же мне... Звук стучащего сердца отдаётся во мне. Почему же я должен сейчас сдаться?!.. Моя усталость и боль исчезли, как будто их и не было. Моё зрение больше не расплывалось. Я впиваюсь сосредоточенным взглядом туда, откуда доносилось сипение. «…Ты ничего не изменишь…» Я знаю, что мне ничего не изменить.... Раненый змей яростно извивается своим телом. Знаю, что ничего не исправить…. Всем своим телом он сжимается лишь для одного смертоносного движения. Но пока я жив… Стук моего сердца доносится до меня. Я… Моя рука с зажатым в ней оружием была занесена для броска.

Я не оставлю вас.

Змей бросает своё тело вперёд, рвя землю, на которой он сжимался, в клочья. Сердце. Моё сердце, что вот-вот должно было угаснуть навсегда — билось, в свой последний раз, отдавая свои остатки тепла. Бросок, что совершался из-за всех своих сил.Неимоверно мощный и точный — он был невозможным. Невозможным для того, кто мог едва стоять на своих ногах. Неизмеримая сила, что была заключена глубоко во мне, была направлена в то единственное, что могло защитить меня и тех немногих, кому я в этом поклялся. Дротик, срываясь с моего хвата, оглушительным хлопком разрывает воздух вокруг себя. И вместе с этим звуком, я слышу последние удары своего сердца. Моего щита — больше нет. — Щ-а-а-а-а-а! — Болезненный вопль проносится мимо меня. Яростный бросок, что должен был убить свою жертву — проходит мимо. Тяжёлое тело змея пролетает надо мной, с оглушительным шумом, обрушиваясь на землю. Вот оно. Моё последние проявление. На большее, я не способен. Теперь, я не сильнее обычного смертного этого мира. Я тяжко вздыхаю. Ни способностей, ни силы — ничего. Дрожащей рукой,я дотрагиваюсь до того, что дарило мне мою силу на протяжении стольких лет. — Но оно всё ещё бьётся… — тихо подмечаю я. Едва слышимое шуршание заставляет меня резко обернуться. — Скользкое отродье… Змей был жив. Покачивая своей головой из стороны в сторону, он пытался прийти в себя. Но ему очень сильно мешал дротик, застрявший в его правом глазу. Изувеченный правый глаз не видел и доставлял боль, отчего тот, в свою очередь, пытался не издавать лишнего шума, чтобы не привлечь меня. — Всё ещё дёргаешься? — грубо спрашивая у ползучего гримма. Перестав трясти своей головой, он повернул её ко мне своим целым глазом. «Я знаю, что гримм не чувствуют страха и боли но этот…. Сколько времени должно было пройти для того чтобы он стал таким разумным?» — не отводя своего взгляда от него, беспокойно думалось мне. Гримм протяжно зашипев в мою сторону, развернувшись, начал уползать настолько быстро, насколько это позволяло его тело и его повреждённый глаз. Я не стану преследовать его. Да и если бы преследовал, всё равно не смог бы догнать. Не с моими ранами и усталостью. Проводя взглядом в спешке ползущего от меня гримма, моё внимание привлекло нечто необычное. — Надо же, и как только это место не пострадало? — интересуясь и осматривая то, что не было затронуто гримм, растворился мой вопрос в ночном воздухе. Нечто, что было похоже на большое место спокойствия в этом, некогда кипевшей жизни поселения. Деревья, травы, зелёные листья — все они были в одном месте, гармонируя между собой, и дополняя друг друга. Это было так странно. Видеть как те, кого я создал, находили время на что-то помимо выживания. Я подошёл ближе. Всё говорило о том, что кто-то заботился об этом месте. Оберегал его. И наслаждался им. Я прикасаюсь к одному из деревьев, посаженных в этом месте. — Как же красиво… — проводя своей ладонью по стволу дерева, мягко подметил я. Я не боялся навредить своей силой этому месту. Сражаясь, я даже и не заметил, как остался без единственной крупицы своих сил. Но что самое главное, так это то, что уже совсем скоро наступит утро. — Это место…. Не самое плохое, что можно увидеть в свой последний час, — грузно оседая на землю и приваливаясь к дереву, подмечаю я. Нужно подождать совсем немного. Я чувствую, как мои силы продолжают исчезать с каждым мгновением всё быстрее и быстрее. Я поднимаю свою уцелевшую руку на уровень своих глаз и несколько раз сжимаю и разжимаю свою ладонь. — Совсем не чувствую её… — опустив себе руку на колено, устало проговорил я. Я никогда не думал о том, что будет, если сила…. Нет…. Проявление души, самой сильной вещи, что было дарована нам…. Исчезнет. Иссякнет. «Отдавая больше, чем ты можешь предложить другим… Младший, ты сожжёшь себя», — доносилось до меня так глухо и нечётко, что я едва мог распознать этот безжизненный тон из глубин своей памяти. — Да… Такова моя плата за то, что ты мне дал… — направляя свой взгляд в никуда, тихо проговорил я сам себе. Сильнейшее проявление в этом мире. Сильнейшее, и в тоже время такое простое. Делить свою силу и передавать её другим…. От усталости, я прикрываю свои глаза.

***

Огонь перестал поглощать их дом. Но никто из них, кто защищал его, не мог сказать, что они победили. Следы битвы, что давно перестала бушевать, осталось в нём нестираемым пятном. Всё, что возводилось с таким трудом — уничтожено. И повсюду, куда не глянь — следы раненных и мёртвых. Я стоял и смотрел на это. Я стоял и смотрел на это, не в силах пошевелиться. «Даже если я помог им…. Даже если они смогли выжить сейчас….» — от этих мыслей, я бессильно сжал свои кулаки. Это никогда не кончится. На них будут нападать снова и снова. Пока они все не будут мертвы. «Нет! Я не могу сдаться вот так!» — что-то внутри меня, заставило идти вперёд с этой решимостью. Но… Что я могу? Даже используя свою силу, я не могу…. Я не успеваю закончить свои размышления. То, что я увидел перед собой, заставило меня позабыть обо всём. Тело фавна, привалившееся к стене разрушенного дома. Не раздумывая, я подбегаю к нему. Но моя скорость здесь была бессмысленна. — Мёртв… — отнимая свою руку от его груди, проронил я. И я никак… Никак не могу помочь им! — Ты сделал всё, что мог для этого города и их жителей, — раздался спокойный голос позади меня. — Нет! Этого недостаточно! — Не оборачиваясь, едва ли не переходя на крик от отчаяния, возразил я тому, кто стоял сейчас позади меня. Что-то… Хоть что-нибудь… Я не могу просто смотреть на то, как они все погибают!.. — Ты не прав, Младший, — будто бы отвечая мне на моё отчаянье и укрепляя его во мне:— Это всё, чем ты можешь помочь им. Что-то, что могло бы дать им жизнь… Исцелить их раны!.. — Ты использовал все свои силы,чтобы защитить их и помочь им выстоять это сражение, ты сделал… — Нет! — прервал я своего брата.— Кое-что я ещё способен сделать! Если и есть надежда для них… То только та, что глубоко внутри их сердец сокрыта! Я лишь помогу ей. Я пробужу её! Погружаясь глубоко в себя, как тогда… Найти то, что я смог отдать тогда ей…. — Младший… — едва слышно послышалось из-за спины. — Твоё проявление, ты?.. — Во что бы то ни стало,— со всей уверенностью в голосе заявил я, — и чего бы мне это ни стоило.

***

Хриплый кашель сотрясает моё тело. — Ох, кажется, я слишком сильно устал… «Невероятно, а я лишь только на мгновение прикрыл свои глаза…» — шумело у меня в голове, когда я продолжал восстанавливаться после потери сознания. Но это ведь вполне нормально для обычного смертного, так? Чувствовать усталость и боль… Я запрокидываю свою голову вверх. В свои последние мгновения, я всё ещё вижу её. Всю такую же разломленную на части и всё же, до сих пор освещающей своим светом луну. Но никаких звёзд. Их по-прежнему закрывали ночные тучи. — Если бы только их было видно…. — слабо пожелал я. Но в ответ, я лишь почувствовал лёгкий ветерок у себя на коже. — Что за?!.. Это чувство… Только не это. Дуновение ветра принесло не только свою прохладу. Он принёс вести гораздо хуже, чем я мог себе представить. — Гримм… Они окружали меня. Незримо и едва слышно — они подбирались всё ближе и ближе. Я должен был догадаться, что наше сражение не осталось незамеченным. — Падальщики… С трудом, прижимаясь спиной к стволу дерева, я поднимаюсь на ноги. Они разорвут меня на части. Проглотят мою плоть. Но я не дам им так просто этого сделать. Даже без своих сил, я постараюсь победить хотя бы одного из них. — Ну же, подходите… Глухо применяющаяся трава доносилась громким эхом до меня. Вот он. Мой конец. — Интересно, сколько вас здесь?.. — не надеясь услышать ответа, обратился я к ним. И как только мною были произнесены эти слова, их осторожность подошла к концу. Стремительно, движимым одним лишь инстинктом, один из гримм выпрыгивает из своего укрытия навстречу мне. Расстояние не такое уж и большое. Но… Неужели они всегда были такими быстрыми? Быстрее, чем можно было себе представить. Его когтистая лапа устремилась в моё незащищенное горло. Ха. И я надеялся победить хотя бы одного? Мой кулак был слишком медленным для него. Всё моё тело было слишком медленным для него. Какая наивность… Гримм и впрямь не остановить… Я смотрел в глаза своему творению. Не отводя и не прикрывая своего взора, я смотрел, как они становились всё ближе и ближе ко мне. И в этот миг, что-то произошло. Глаза гримм, что были направлены на меня, резко дёрнулись вверх. И Свет, что падала на его шкуру, притупился. Словно… кто-то заслонил его собой. Жуткий вой раздался прямо передо мной. Гримм нёсся прямо на меня. Его замах рассекает кусок коры дерева рядом со мной, а сам он неожиданно врезается в меня. — Что?.. — От неожиданности, вырвалось у меня. Гримм рассыпался от удара не оставляя от себя и горсти праха. Я поднимаю свои глаза, чтобы осмотреться. Гримм, что окружали меня всё это время…. Они насторожились. Верно... Гримм неведом страх и сострадание к чему-либо. Но есть кто-то, кого боятся даже они. Её белый плащ легко развивался, поддаваясь ветру. Кто-то, кто был настоящей угрозой для них… Её руки крепко удерживали оружие. Оружие, что как будто отражало свет луны. Кто-то, кто вселял страх в само их естество лишь одним взглядом…. Стая, что до сих пор была настороже, взревела лишь громче. Подавляя свой страх перед ней, самые свирепые из них бросились на неё. Бесполезно. Не успев приблизиться, оружие в её руках уже начало своё смертоносное движение. Смещаясь в сторону всем своим телом, она последовала за своим оружием. Направляя и проворачивая его в своих руках, её движение завершилось грациозным витком. Я не смог рассмотреть всего движения, но я был слишком хорошо знаком с ним. И сейчас это движение…. ВУХ!.. Обезглавило троих волкоподобных гримм. Но я знаю, что они были уже мертвы, как только лезвие коснулось их. Ведь их глаза – это и есть их самое страшное оружие против них. Видя, как трое из них обратились в пыль, гримм взбесились. Их страх перед грозным оружием исчез. И все они объединились в своём диком порыве. Но даже с таким количеством, что имела эта стая она им не по зубам. — Не дай окружить себя, — будто бы успокаивая самого себя, я произнёс то, чему я учил её. Но ей не нужно было меня слышать. Ведь она уже так многому научилась сама. Наперебой, они выскакивали из своих засад. Их количество неустанно росло, будто бы они пытались запугать её таким образом. Но она лишь перехватила своё оружие и завела его себе за спину. «Кажется, я теперь понимаю, почему она выбрала именно такое оружие себе», — окунаясь в воспоминания, попутно сползая на землю. Мои ноги больше не могли держать меня. Я их почти не чувствовал. «Но почему именно коса? — недоумевал я, — разве это не неудобное оружие?» Полукруговое движение, снизу вверх, с лёгкостью отрезает замахнувшуюся кисть гримма и отправляет её в недолгий полёт. «Ну, ты знаешь… — задумчиво протянула она. — Кто-то ведь должен выкашивать их». Её милый смех был таким беззаботным, что я едва мог представить себе, что мы говорили об истреблении гримм в тот момент. Ловко уклоняясь от острых когтей гримма, она грубо отталкивает его косовищем. Пытаясь восстановить своё равновесие, он подаётся вперёд, лишь только для того чтобы остриё её косы пронзило его глаз. Я даже подумать не мог что после всего того что она увидела она не перестала улыбаться. Белый плащ неустанно мелькал среди чёрных фигур, развевая их одного за другим. Взмах, крест-накрест, обращает в пыль тех, кто подобрался слишком близко. Не заканчивая своего движения, она перехватывает свою косу на последнем выпаде и с силой направляет её тупой стороной вниз. Челюсти гримма задевают лишь подолы белого плаща. Её собственный удар, буквально, подбрасывает её вверх. Извернувшись в воздухе, она разрубает гримма на части. С каждым ударом, гримм становилось всё меньше и меньше. С каждым взмахом, чьё-то существование подходило к концу. Их стая редела прямо на глазах. Отскакивая после очередного замаха своей косы, она потянула своё оружие за собой. Вой от страшной боли зазвенел в моих ушах. Гримм — лишился своих задних лап. Игнорируя предсмертный крик, она перепрыгивает его, чтобы встретится со спешащим к ней новым противником. Не останавливаясь, она вонзает свою косу в землю и начинает тащить её, оставляя за собой необыкновенно ровный след на земле. Молодняк гримм не переживёт этих ударов. Они слишком неопытны для сражения с ней. Белая фигура продолжала тащить за собой своё оружие. И лишь только когда приближающийся к ней гримм приготовился напрыгнуть на неё, она сделала свой ход. Одной рукой, она высвободила свою косу. Куски земли щедро разлетелись по всему открытому пространству. Сила, с которой она вырвала своё оружие из-под земли, была невероятна. И эта вырвавшаяся сила, подбросило гримма в небо. Словно пёрышко, его подняло выше верхушек деревьев. Проследив за подброшенным гримом, она побежала к рядом стоящему дереву. Не замедляясь, она продолжает бежать точно по стволу дерева вверх. Она совершает настолько быстрое движение, что я не успеваю заметить. Белеющий силуэт последовал вслед за ним. Взвившись в воздух, выше падающего назад гримма, она приготовилась, занеся высоко над собой свой серебряный серп. Я смотрел на всё это с земли. Но даже так, мне казалось, что тот белый силуэт был отблеском луны. Луны, сияющей и прекрасной, как когда-то давным-давно. Зацепив своим ударом падающего гримма, они резко понеслись вниз. И только перед самым своим приземлением, она искусно запрыгивает на сияющие древко своего орудия. ШАРАХ!.. Они упали прямо на недобитого гримма без ног. Лезвие пронзило обоих, тут же обращая их в прах. Она ничуть не запыхалась. Только спрыгнув со своего древка и отряхнувшись, она посмотрела в мою сторону. Но тут же… Позади неё… К ней подкрадывалась тень. — СЗАДИ!.. — из-за всех сил я закричал ей. Уцелевший гримм уже разинул свою пасть. Если только у меня были бы мои силы…. Это было похоже на громкий хлопок. Гримм, что напал на неё… Укусил воздух. Гримма осыпали кружащиеся лепестки. Красные, словно розы, с вкраплениями в виде белой каймы на их кончиках. Они кружились вокруг гримма и танцевали друг с другом. Эта красота — смертельна. Неожиданный хлопок сменился свистом воздуха и звуком пронзающейся плоти. Гримма насадили на лезвие косы. Немного приподняв гримма и услышав его хрип, она тут же сбрасывает его, развеяв своё оружие. Её верное оружие, исчезало серебряной пылью, переплетаясь с прахом погибшего гримма. Вот и всё. Ещё немного она смотрит на ускользающий поток и наконец, поворачивается ко мне. Её улыбка тотчас исчезает с её лица. — Младший! — в её голосе слышится тревога. Не теряя ни секунды, она подбегает ко мне. — Младший!.. Младший!.. — приговаривая и обхватывая своими руками моё лицо, она пыталась понять…. — Я жив… дитя. — Успокоил её я, своим слабым голосом. Её неспокойное дыхание выровнялось. — Младший, не пугай меня так, я уже подумала…. — Успокойся. Мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — не давая ей договорить и одновременно остужая её пыл. — Но… — Никаких «Но». — Жёстко, насколько мне хватало сил, проговорил я. — Это важно… Она притихла. — Сядь рядом, пожалуйста… — чуть тише, попросил я её. Поддёрнув свои подолы белого плаща, и не колеблясь, она уселась рядом со мной. — Ну вот… весь плащ мне испортили… — надувшись, угрюмо проговорила она. — Не давай им окружить себя, помнишь?.. — Да, знаю-знаю!.. — всё также, бурча себе под нос, недовольно сокрушалась она. Она всё ещё такое дитя. Как будто и не проходило стольких лет…. Мой слабый стон прерывает нашу милую беседу. — Младший… — А-а… да, точно… вот об этом я и хотел с тобой поговорить… — восстанавливаясь после очередного укола боли, прошипел я. — Это по поводу твоих незаживающих ран? — осторожно спросила она меня. — И об этом тоже…. Устроившись так чтобы не тревожить раны, я громко вздохнул. — Дитя, я больше не могу использовать своё проявление. Украдкой, я посмотрел на неё. — Но… но… как? — заикаясь от удивления, она не могла совладать со своими эмоциями. — Я отдал всё, что мог фавнам. Больше чем сам мог себе позволить и… — не успев закончить, я залился кашлем. На мою спину опустилась её рука, нежно поглаживая и успокаивая меня. — Да, — переведя дыхание, закончил я: …и в итоге, я лишился всего. — Как же так… — не могла поверить в это она. — Но ты ведь… — Бог?.. — предугадывая то, что она скажет и заканчивая за неё. — Те, кого вы зовёте «богами» всего лишь обычные смертные, что смогли преодолеть своей душой своё смертное тело. Своим проявлением, мы перешли грань человеческих возможностей и тем самым, мы стали теми, кто мы есть. Она молчаливо продолжала успокаивать меня своей рукой. — Боги…. Если они и были, они не за что не позволили бы такому случиться… — кривясь от неприятных ощущений, закончил я. — И теперь ты… смертный? — скромно спросила она у меня. — Нет, — ответил я ей, —меньше, чем обычный смертный. — Как это? — не поняла она. — А это та самая тема, о которой я хотел поговорить с тобой. Она внимательно продолжала слушать меня. — Утратив всё, своё проявление и свою ауру… — Ты утратил ауру?.. но она же... — попыталась вставить слово дитя. — Нет, мы не такие как вы. Мы не можем её восстановить после какого-то промежутка времени. Я дотрагиваюсь своей уцелевшей рукой до её правой руки. Аккуратно, стараясь не задеть её пальцев, я помещаю свою руку в центр её ладони. — Своей безграничной силой, мы расплачиваемся её затуханием. Подобно бушующему пожару, однажды, мы обязаны потухнуть. Но вы… вы другие. Маленький лучик света, как мотылёк, срывается с моей ладони. — Вы подобны кострам. Кто-то меньше, кто-то больше, но вы продолжаете подпитываться своим топливом, что в вас вложили. Но и вам тоже суждено истлеть однажды… Он опадает на её руку и растворяется в ней, чтобы тут же отразиться. — Но именно этим вы и прекрасны. Все вы. Вами играется ветер то, распаляя вас, то заставляя вас утихнуть. Но даже это не заставляет вас перестать гореть в отличии от нас… Её фигура в белом плаще окрашивается красно-белой аурой, немного переливаясь своими оттенками красного и белого. — И Именно этим, вы всегда будете превосходить нас. Я устало срываю свою руку с её ладони. — Младший… — тихо позвала она меня. — Не нужно меня жалеть. Это ни к чему…. Она молчаливо дотрагивается до моей ладони и сжимает её. Я не хотел прерывать этот момент, но уже слишком мало времени осталось. — Дитя, я скоро исчезну. — Что?!.. Куда?!.. — Тише.... тише… — пытался успокоить её я. — Просто, этому миру мы больше не нужны. — Не нужны?!.. Да что ты такое говоришь?! — обида заструилась в её голосе. — Без тебя… нет… без вас... мы бы… Я прикрыл свои глаза. — Старший ушёл на закате дня, теперь моя очередь. — Нет… — её голос дрогнул. — почему..? Мои слова были подобно грому. — Потому что во мне больше ничего не осталось. Ни проявления, ни ауры. Я лишился всего, что только имел… Кроме…. Я резко распахиваю свои глаза и бросаю свой взгляд на небо, чтобы увидеть там.... — Звёзды…. — А? — всё ещё не совладавшая с неожиданными новостями, проронила та. —Тысячи их… — я продолжал. — Жизни каждого жившего, живущего и ещё не рождённого…. — Это… ведь ты их создал, да? — попытавшись скрыть грусть в своём голосе, уточнила она. — Верно, когда-то давно я создал их, — отозвался я, и мрачно добавив: Всё из-за моей ошибки которую я допустил…. — Младший… — Но теперь я думаю, что это не было ошибкой. — Ты о… чём? — немного не понимая о какой «ошибке» шла речь, вопрошающе наклонив голову и посмотрев на меня, неуверенно произнесла она. Ей и не нужно понимать. Эти звёзды…. Остатки моей надежды, что я так долго ждал…. Как жаль, что они появились только сейчас, перед самым рассветом. Но у меня просто нет другого выбора. То, что я собираюсь сделать… Это действие сотрёт меня в мгновение ока из этого мира. Но… Я перевожу свой взгляд на лицо, скрывающимся под белым капюшоном. Я не хочу оставлять её одну. И поэтому… — Прости меня за то, что я собираюсь сделать сейчас. — Заранее извинился я. — Прощение?.. за что?.. — непонимающе вздёрнулась она. — За это.

..Чвак!..

Её зрачки расширились от увиденного, а её рот исказился гримасой немого крика ужаса. Прости, что видишь это. Звук рвущихся вен и трескающихся костей отражается в моих ушах. Ещё одно усилие…. Что-то чёрное струится по моей руке и капает на землю. Кап-кап… — Ха-а… — выдыхая от боли воздух, протянул я. — Это больнее, чем я думал… В моей руке билось моё сердце. Светлый и незапятнанный, чуть тлеющий сгусток света. Своим выгоревшим цветом, он походил на уголь. Я перевожу свой взгляд обратно на сияющие в небе звёзды. В этом мире, мне больше нечего делать. Кровь невинных фавнов и людей была оставленная на руках моих... Белый капюшон спадает с её головы. Я как мог, пытался исправить то, что совершил. Но истребляя гримм, раз за разом, я ничего не достиг... Её рука тянется к моему сердцу, в попытке остановить меня. Даже если она ничего не понимала, она всей душой чувствовала, что я собирался сделать. Надломленный и сокрушённый, я стою пред мириадам звёзд... Она… всегда была такой. И я искренне рад тому, что она стала такой взрослой, не утратив своей детской стороны. Её рука почти достаёт моего сердца. И я молю лишь об одном: Кто бы ты ни был — защити её и тех, кто рядом с ней прибудет. Мои слова были произнесены. И как только я произнёс их, моё сердце вспыхнуло ярким пламенем и как будто бы сгорело, оставляя после себя золотисто-белую дымку. Бах!.. Не успевая затормозить, она заваливается на меня, прижимая меня к дереву. Она утыкает свою голову мне в плечо. Но теперь её красно-тёмные волосы укрывали её лицо от меня. Жаль. А я так хотел ещё раз взглянуть на её лицо ещё раз, перед тем как исчезнуть. Её тело слегка трясло. — Извини меня. Ответа не последовало. — Я должен был это сделать, — с сожалением в голосе, признаюсь я ей. — Зачем..? Она подняла свою голову и внимательно посмотрела на меня. Её серебряные глаза были украшены чистыми слезами. — Потому что мне не всё равно, что произойдёт с Ремнантом, если не станет тебя. Этот простой ответ, пробудил в ней что-то. Что-то, чего-то было известно только ей. Я уже ничего не чувствовал. Всё моё тело становилось мягким и лёгким. Ещё чуть-чуть…. И наступит утро. Я в последний раз перевожу свой взгляд вверх, туда, где теперь прибывали остатки моего сердца. Я безнадёжно искал что-то, что могло напомнить мне его отблеск. Но я нигде не видел его. Нигде на этом огромном полотне звёзд. «Неужели всё зря?» — думалось мне, когда я пытался отыскать этот знакомый свет, среди тысячи и тысяч других. И когда я почти отчаялся… — Смотри, — привлёк я её внимание к себе. — Восходящая звезда…. Мы вместе наблюдали за ней. За звездой, которой суждено было быть самой яркой на небе, перед началом нового дня. Я не знаю, кто ты и где ты, но…. Спасибо тебе за то, что ты услышал меня. Восходящая звезда…. Теперь, моя сила принадлежит лишь тебе…. Сильнейшая из всех…. Моих сил хватает только на то, чтобы приложить свою голову к стволу дерева. Но перед тем как уйти, я хотел бы запомнить лицо той, без которой это время в Ремнанте было бы невыносимо. И попрощаться с ней. Ведь уже пора сказать это. Давно пора…. — Дитя…. — Я не дитя…. — глухо отозвалась она. — Назови меня уже по имени…. Она поднимает свои заплаканные глаза на меня, но на её лице проклёвывается слабая улыбка. Нет, ты всё ещё дитя, и всегда будешь им для такого как я. Но… Хорошо. Будь, по-твоему.

— Прощай… Саммер Роуз.

Её серебряные глаза и её улыбка были единственным, что я заполнил, перед тем как рассыпаться прахом.

***

Над Ремнантом восходило солнце, согревая всю округу.

А лёгкий ветерок продолжал гнать черноватый пепел и красные, словно розы, лепестки в заоблачную даль….

***

Ремнант. Много лет спустя. Наши дни.

— Гримм меня сожри!.. — Громко ругался коротко стриженный седоволосый старик. Но мало кто мог бы назвать этого человека стариком: Гордая осанка. Необычный внешний вид. Оружие, крепко сидящее в ножнах, и не создающие шум при такой быстрой ходьбе. Выпрямленные плечи и густые нахмуренные брови, заключали весь образ этого человека. И сейчас, этот необычный человек, очень сильно спешил. — Как я мог забыть, а? Совсем уж, старость мою память сгубила?.. — Продолжал ругать самого себя этот мужчина. Но в скором времени, человек наконец-то перестал бранить себя и остановился возле двери. — Хм… это здесь… — Задумчиво осматривая дверь, заключил он. — С сенсорным датчиком и повышенной защитой самой двери… такую даже разъярённый гримм не прошибёт!.. «Однако если они доберутся до электростанции, то это место может стать чьей-то могилой, если их раньше гримм не съедят…» — Мрачно закончил про себя он. — Гримм… о чём я только думаю в такой момент?.. — снова начал заводиться тот. — Ведь там за дверью лежит она с его ребёнком!.. Мужчина глубоко вдохнул и выдохнул. — Ох, и накричит же она на меня…. — пробурчал он про себя, подходя к двери. Двери с резким звуком открылись. За дверьми оказалась просторная комната с большой больничной кроватью для дарения покоя всем больным. Но в данном случае, мужчина желал, чтобы это оказался лучше его приболевший давний знакомый, чем та, кто сейчас занимал место на этой кровати. — Ну… здравствуй правнучка… — Виновато начал мужчина. — Вот и я. Мужчина обращался к светловолосой женщине, с милыми чертами лица, державшую маленький свёрток прямо у своей груди. — Ах, это ты…. — Женщина оторвала свой взгляд от свёртка и перевела его на мужчину. — А-а-а… постой-постой, правнучка!.. — начал заранее оправдываться он. — Ты же знаешь времена сегодня неспокойные, гримм как с цепи сорвались!.. начали переть из-за всех щелей!.. Женщина глубоко вздохнула. — А когда они были спокойными? — печально она спросила у него. — Ну… хм… — глубоко задумался мужчина, прищурив свой левый глаз. — На прошлой неделе было затишье, все охотники даже дома побывать успели… — Вот как?.. — удивлённо переспросила женщина. — Вот здорово… — Ещё бы!.. — ухмыльнулся он, но потом вдруг резко перевёл тему разговора: — Так ты… не сердишься на меня за то, что я пропустил такое событие? — Нет, не сержусь, — мягко проговорила она. — Ты же защищаешь нас, в конце-то концов, и всех жителей Вейла. — Н-да…. — протянул он. Мужчина, оглядевшись, заприметил небольшое креслице и подвинув его поближе к кровати женщины, уселся на него. —Ну, давай не будем о плохом правнучка!.. — уменьшив свой голос до заговорщицкого шёпота, тот. — Где она?.. — А… так ты не знаешь…. — Не знаю «что»? — переспросил он. — Это мальчик, — закончила с улыбкой она. — Да ладно?!.. Мальчик?!.. Не верю своим ушам!.. Мальчик!.. Вот это редкое прибавление в нашем роду!.. Мужчина чуть ли не начал танцевать на кресле. —Т-с-с-с-с!.. — прошипела она на него. — Ты его разбудишь. — А. Точно… извини…. Воцарилось неловкое молчание. — Мальчик… ну надо же… — всё ещё не мог поверить в эту новость мужчина, сидящий в кресле. — Удивлён? — Лукаво улыбаясь, спросила женщина у него. — Да… ты ведь знаешь, как у нас… целых семь… ты только вдумайся!.. Семь девочек!.. а теперь… Мужчина резко нахмурился. — Теперь, время наконец-то пришло передать его последние желание. — О чём ты?.. — Послушай, правнучка…. Твой... — Не продолжай. — Резко оборвала она его. — Так ты знала? — Недоумённо вопросил у неё он. — Нет, просто я чувствовала это…. Мужчина, встав с кресла, подошёл ещё ближе и опустился на одно колено перед женщиной. — Тогда… не хочешь услышать последнюю его просьбу?.. Женщина лишь молчаливо кивнула на это. — Жон. — Что?.. — переспросила она того. — Жон. — повторился седоволосый мужчина. — Он хотел, чтобы его звали….

Жон Арк.