Здравствуй, святой отец

      — Простите меня, святой отец, ибо я согрешил, — негромко проговорил Стив, боясь, что его кто-то услышит. Он уже приходил на исповеди, но впервые действительно боялся говорить.         На другой стороне маленького окошка было молчание, и Стив прерывисто вздохнул, вытирая вспотевшие ладони о брюки. Тишина храма несколько давила, и спасали лишь иногда слышные шорохи откуда-то издалека. Прячась за плотной шторой от внешнего мира, Роджерс старался не пробуждать в памяти произошедшие пять дней назад события.        — Я согрешил. Я… — Стив нервно сглотнул. — Я уступил своим желаниям на поводу у грешных соблазнов и пошел против воли божьей, однажды вечером пе… переспав с мужчиной…       — И не перезвонил, — голос святого отца из окошка прозвучал со знакомыми обиженными нотками.       Роджерс быстро вскинул голову.        — Что?        — Что? — послышался вздох, шуршание ткани, а потом вдруг заслонка слева от окошка открылась, и священник с карими глазами взглянул оттуда на Стива. — Я вообще-то ждал звонка.        Стив замер, пребывая в состоянии легкого шока. Как Тони мог оказаться святым отцом? После всего, что было той ночью, после всех тех слов, которые с жаром всплывали в голове, после тех касаний, стонов, вздохов и поцелуев. И именно к нему на исповедь умудрился попасть Стив. Для везения это было уже слишком.       — Тони?! — наконец, выдохнул он. — Как..? Что ты тут делаешь? Господи, Тони. Это же греховно! Мы не можем… Не можем..! Черт.        Что-то подсказывало Стиву, что правильнее всего было бы сейчас выйти и уйти от сюда, из этой исповедальни, но что-то другое заставляло оставаться на месте и нервно дергаться, стискивая зубы и бросая панические взгляды на Тони, фамилию которого он не знал.       — Не упоминай дьявола в храме Господа нашего, — словно издеваясь поправил его Тони, и Стив совсем взвыл. — Ну тише-тише, ты чего? Ну, подумаешь, переспал с мужчиной. В библии не прописано, что Бог считает это грехом. Бог любит всех нас.       Стив энергично покачал головой.       — Он не карает нас сейчас, но может сделать это потом… Мы не должны говорить об этом здесь!       — Где же еще, как не в исповедальне? Можешь мне поверить, Господу на нас… все равно. Кто кого любит, кто с кем спит — не важно. Ему важно, чтобы ты был честен перед собой и перед миром, чтобы не отнимал зря жизни и был милосердным, любил Господа и свою семью.       Тони говорил, как священник, но Роджерс все равно не мог избавиться от чувства, что все это неправильно. Оно мучило его с самого того момента, как он покинул придорожный отель, оставив спящего Тони на кровати и зачем-то все-таки прихватил номер телефона, записанный на салфетке. И сейчас совесть напомнила о себе в два раза сильнее, потому что он переспал не просто с мужчиной, а еще и со святым отцом.       Стив со вздохом сел на скамью и закрыл лицо руками. В голове был рой эмоций и мыслей, но паника уже отошла на второй план, и снова стала заметна тишина, царящая в храме.       Через несколько секунд стенка, отделяющая его от священника, открылась, и на плечо Стива мягко опустилась рука. Стив не двигался, Тони успокаивающе погладил его, а после массирующим движением поднялся к шее, затылку и макушке. Стив подавил рваный вздох, помня, как несколько дней назад двигался в податливом теле, пока эти же пальцы стискивали его повлажневшие от пота волосы.       Он закрыл глаза, чтобы не видеть черные одеяния святого отца на Тони и постарался отогнать от себя все ненужные картинки, возникающие в голове, но они все равно как-то просачивались. Стив сглотнул и приоткрыл рот, чтобы было проще дышать.       — Тони…       — Да, Стив?       Голос прозвучал почти буднично, и Роджерс поднял глаза на Тони, чтобы убедиться в том, что тот действительно спокоен. Однако карие глаза смотрели на него с толикой возбужденного блеска, хотя это могла быть и игра света. Стив почувствовал себя совершенным извращенцем, потому что у него было желание снова совершить нечто запретное. В этот раз уж точно совершенно запретное и порочное.       Кажется, что Тони прочитал это в его глазах, потому что рука исчезла с затылка и поманила за собой в часть, где сидел священник.       — Иди сюда. Тут более просторно, а звукоизоляция даже немного лучше… Хотя, не то, чтобы я проверял.       Щеки Тони немного покраснели, и Стив в какой-то мере порадовался, что не для него одного подобное в новинку. Это все еще казалось неправильным, но сейчас, глядя в полусумраке на Тони, на его аккуратно уложенные волосы и блестящие глаза, он готов был сорваться.       Выдохнув, Стив сделал шаг ближе к Тони, заставляя его отступить к деревянной стенке исповедальни, и ухватился пальцами за белый ошейник на его шее, вытягивая колоратку из воротника черной рубашки. Он бросил ее куда-то назад и уже через секунду приник к губам Тони, прижимая его к стенке и поднимая от затылка уложенные гелем темные волосы.       Тони отвечал на поцелуй, сталкиваясь с его языком своим и скользя им по зубам, стараясь проникнуть глубже. Руками он стаскивал со Стива коричневые подтяжки, которые на спине пересекались крестом, и уже расстегивал воротник его рубашки.       Стив молча остановил его руки поднимая и прижимая к стенке над головой, а затем горячо выдохнул в губы и поднял глаза, пересекаясь взглядом со взглядом Тони. Они оба знали, что шуметь нельзя, и что они очень сильно сейчас рискуют. Любой неосторожный звук и их могут заметить. Может быть личные разговоры здесь и не выходят за пределы деревянных стенок, но стоны это другое дело. К тому же, слишком долго здесь задержаться Стив тоже не мог.       Он снова поцеловал Тони. В этот раз более томно и взасос, заставляя потянуться за собой, но так и не отпуская его запястья. Свободной рукой он нащупал потайные крючки черной сутаны Тони и расстегнул их, сразу забираясь рукой под одеяние святого отца. В губы ему коротко выдохнули, когда Стив вытащил черную рубашку из брюк Тони и двумя пальцами погладил кромку оголившейся кожи на пояснице.       В исповедальне начинало становиться тесно, или Стив, сам того не заметив, слишком сильно прижался к Тони, который воспользовался этим и потерся уже полувставшим бугорком на брюках о его бедро. Роджерс укусил его за нижнюю губу и тут же в качестве извинения всосал ее, потирая кончиком языка.       Тони одними только губами пробормотал его имя, запрокидывая голову назад, - «Стив»- и от этого у Стива сердце зашлось в два раза быстрее. Он наклонился и поцеловал линию подбородка, игнорируя короткие колющиеся волоски. Носом он потерся о щеку Тони, вдыхая его запах и пьянея от этого, а затем в доли секунды спустился еще ниже и прикусил зубами кожу на шее, оставляя свою метку.       Тони дернулся под его руками, и, по тому, как напряглась его грудная клетка, Роджерс понял, что тот еле сдержал стон. Все очень напоминало их проведенную вместе ночь, только тогда они не сдерживались и позволяли себе гораздо большее. Стиву казалось, что сейчас все становилось гораздо ярче, хотя тогда ему думалось, что лучше быть не может.       Вытащив руку из-под сутаны, он погладил лицо Тони, любуясь им. И в этот же момент понял, что не может уже больше тянуть. Освободив руки священника, Стив быстро расстегнул его брюки и стянул их вниз вместе с бельем, заставляя вышагнуть из штанин. Возбужденный член с набухшей головкой оказался прямо перед лицом, и Стив, не устояв одним слитным и влажным движением прошелся языком от его основания к концу. Сверху раздался сдавленный стон, который Тони попытался тут же заткнуть ребром ладони.       — Тшш, — еле слышно напомнил Стив, но все-таки довольно улыбнулся и коротко поцеловал самую головку, выступающую из крайней плоти.       — Давай уже, — также шепотом напомнил ему Тони, но это было лишним.       Стив помог ему забросить ноги себе на талию, а сам крепко удерживал его под ягодицами. Смотрелось это странно: сутана свисала вниз, возбужденный член Тони марал его черную рубашку, задница и ноги были полностью оголены, за исключением оставшихся туфель с развязавшимися шнурками. Стив не мог оторвать взгляда от лица Тони, на котором были ярко видно сильное возбуждение: покрасневшие щеки и шея, лохматые волосы, закрытые глаза и приоткрытый рот, испарина на висках, расстегнутый воротник рубашки. Очень хотелось нарисовать его вот таким: разгоряченным, готовым на риск, грешным и желанным.       Стив уже даже забыл, зачем изначально приходил сюда.       Он смочил слюной два пальца правой руки и приставил их ко входу Тони. Он втянул Тони в очередной поцелуй прежде чем протолкнуть сначала один, а потом и второй. Мышцы ануса растягивались с трудом. В исповедальне, особенно в такой навесной позе, было неудобно расслабляться и орудовать рукой, поэтому трудности были вполне закономерны. Тони стискивал зубы и утыкался лицом в плечо Стива, чтобы нечаянно не выдать себя. Стив же как мог успокаивал его поцелуями во все места, куда мог дотянуться.       Он остановился, когда три пальца входили уже более-менее спокойно, а Тони перестал напрягаться при каждом движении внутрь себя. Тогда Стив той же рукой расстегнул свои джинсы и вытащил член, также смачивая его своей слюной и приставляя ко входу.       — Готов?       Тони кивнул и крепче обхватил плечи Стива. Он расслабился и откинулся назад на стенку, вновь подставляя свою шею. Плавно толкнувшись внутрь, Стив тут же отвлек Тони поцелуем в местечко прямо между черными краями твердого воротника рубашки. Он медленно погружался в тесное тепло мужского тела и чувствовал себя совершенно сумасшедшим.       «Прости меня, Господи, ибо я не могу иначе», — мысленно вознес молитву Стив, продолжая осторожное движение. Войдя до конца, он замер, прижимаясь всем телом к Тони и чувствуя, как под рубашкой колотится его сердце. Сам Стив макушкой касался подбородка Тони и ждал, когда можно будет снова двигаться, когда ощущения станут более привычными, а член Стива перестанет причинять Тони сильный дискомфорт. Однако, к его удивлению, Тони подал сигнал очень скоро, очень нежно погладив его по плечу.       Стив тут же начал движение назад, и с губ Тони сорвался стон. Роджерс тут же поймал его своими губами, заглушая и продолжая движение. Теперь он крепко удерживал Тони обеими руками и следил за собственным и его состоянием. Член Тони терся между ними, истекая смазкой, и Стив жалел, что не может сейчас положить на него руку и ласкать в такт. Сначала он двигался не спеша и чувствуя, как каждый сантиметр его члена погружается и выходит из Тони, но стал постепенно наращивать темп, чувствуя взаимное одобрение своих желаний.       — Еще, Стив. Еще, — срывающимся на шепот приглушенным голосом пробормотал Тони, роняя голову вниз.       Стив на пару секунд перенес всю нагрузку лишь на левую руку, чтобы правой убрать упавшие вперед волосы Тони и приподнять его голову за подбородок. Он вновь поцеловал его, потому что это было единственным, что он мог делать губами, за неимением возможности шептать комплименты и провоцирующие слова. Одновременно с этим он еще ускорился, заставляя Тони скользить по деревянной стенке.       От жары Тони в какой-то момент тоже отцепил от Стива одну руку и расстегнул ею свою рубашку до середины груди, а потом положил ее на свой член, делая ладонью довольно резкие движения вверх и вниз. Стив же оставил пару поцелуев на открывшейся груди, скоро поняв, что это не очень удобно.       — Тони, — выдохнул Роджерс, чувствуя, что уже подходит к границе.       — Да, Стив?       Оргазм после этих простых слов накрыл Стива с головой раньше, чем он ожидал, поэтому он не успел выйти из Тони и лишь сильнее вжался в него, все же выпуская протяжный стон сквозь зубы.       Отдышаться и прийти в себя удалось лишь спустя полминуты. Стив чуть отстранился и вышел из Тони, одновременно помогая тому снова встать на свои две ноги. Он буквально видел, как его сперма потекла по бедру святого отца, и в этот момент снова пришло осознание того где они, и что только что сделали. Однако теперь уже было почти все равно. Главное, что никто не заметил, как он надеялся.       Роджерс, застегнул джинсы и поднял брюки Тони.       — Стив… Я еще не кончил, — несколько охрипшим от сдерживаемых стонов голосом позвал Тони, и Стив только теперь заметил его все еще стоящий колом член.       Кивнув, он убрал руки Тони в стороны и присел на корточки, тут же беря член в свой рот. Он несколько раз обвел головку члена языком прежде чем поджать губы и насадиться глубже, силясь взять целиком.       — Стив. Стив. Стив. Стив, — забормотал Тони, оттягивая его за волосы наверх.       Стив не сопротивлялся. Выпустив член изо рта, он обхватил его рукой у основания и сделал несколько круговых движений вверх. Он снова поцеловал чувствительную головку, зная, что Тони это нравится, и почти тут же понял, что тот кончает.       Сперма попала ему на лицо, и Стив стер ее ладонью, а потом лизнул, пробуя на вкус. Тони в это время смотрел на него, тяжело дыша. Стив ему улыбнулся.       — Иди сюда, — выдохнул святой отец, и Роджерс с готовностью поднялся, отвечая на поцелуй.       Через пару минут они оба уже выглядели почти прилично. Только у Тони красовался яркий засос на шее и никак не хотели укладываться волосы в испорченной прическе. Впрочем, казалось, его это совершенно не волновало.       — Ну что? Теперь позвонишь? — усмехнулся он, заглядывая Стиву в глаза.       Стив потер рукой шею, выходя на сторону посетителя церкви.       — Думаю, что теперь я буду звонить каждый день… — искренне признался он. — Святой отец?       — Да, сын мой? — Тони вопросительно поднял одну бровь.       — Как я могу исправить свою вину за не исполненный ранее звонок и лишние сомнения? Могу я пригласить того человека на ужин?       Тони замер, удивленно смотря на него, а Стив нервно улыбнулся, но не стал ничего говорить. Тони должен был сам принять решение.       Но тот молчал, и Стив просто кивнул, стараясь не выдать своего разочарования. Он повернулся к тяжелой шторке, собираясь выйти, когда позади все же раздался явно взволнованный голос:       — Сегодня в семь. Я освобождаюсь в семь, — выдал Тони, во все глаза смотря на Стива. — Если ты действительно хочешь этого.       — Хочу, — Стив снова обернулся.       Он не знал, что еще сказать, но все-таки не хотел уходить. Он просто наслаждался уединением с Тони и чувствовал, как радостно бьется сердце в груди. Стив впервые за долгое время чувствовал себя свободным, счастливым и поступающим действительно правильно.       — Тебе пора, Стив, — все же напомнил Тони с полуулыбкой.       — Да, Тони, — просто ответил Стив и заметил, как тот вздрогнул.       А потом вышел из исповедальни, уже планируя вечернее свидание.       Ровно в семь.