Первый снег

Сердце бешено колотится. Ноги подкашиваются. Голова идет кругом. Щеки горят от смущенья. Руки нервно трясутся. Бам! Я впечаталась в стену. Ох, что-то я совсем переволновалась. Как я могла допустить такую оплошность?! Я ни за что себя не прощу! Как же я стесняюсь. Бум! А теперь я врезалась в книжный шкаф! О нет, одна книга сорвалась с полки и летит прямо на меня. Бедная моя головушка! Я зажмурилась и... И ничего не произошло. Странно... Я открыла глаза. - Будь осторожней, неуклюжий медвежонок, - держа над моей головой книгу, заботливо произнес Тоширо. Тоширо... Тоширо! А! Нет! Как же я стесняюсь, нет! Я отступила на шаг назад и... Кха, кха-а-а, опять врезалась в шкаф! Теперь мою голову грозились атаковать, сразу несколько тяжеленных старых книг! Хитсугая сделал резкий шаг вперед, прижал меня к книжному шкафу и закрыл собой. Весь удар парень принял на себя. Одна толстенная книга, долбанула Тоширо прямо по голове. Парень поморщился. - П-про-с-сти... - невнятно промямлила я. - Хе, прощу если только... - Хитсугая потянулся своими губами к моим. Вдруг между нашими лицами возникла книга, название которой, как я заметила, было выделено золотистыми буквами. - Иногда полезно научную фантастику почитать, - процедил сквозь зубы рассерженный Юкио. - Братишка, ты просто маньяк, за тобой нужен глаз да глаз. Тоширо усмехнулся. Повернулся к брату. Опер руки о бока. Натянул довольную улыбку до ушей. - Не надо завидовать, бра-тик! - самодовольно произнес Хитсугая. Он выглядел очень довольным и даже счастливым. - А чему мне завидовать? - искренне удивился Кобояси. - Твои наглым приставаниям к Хане-тян? - невозмутимо поинтересовался мой друг детства. - Ханако между прочим, не против! - улыбка Хитсугаи стала еще шире. - С чего ты это взял? - досадливо поинтересовался Кобояси. - Ха! - Тоширо победно поднял голову. - Ханако этой ночью призналась мне в любви! - Хитсугая торжественно поднял палец вверх. Он чувствовал свою беспрекословную победу. - Что? - у Кобояси вылезли глаза из орбит. Рот непроизвольно открылся. Руки сжимались в кулаки. - Хана-тян, это правда? - обратился ко мне блондин. - Конечно! - ответил за меня Хитсугая. - Ханако только моя, а ты иди отсюда, - Тоширо помахал брату ручкой. Мне совсем не понравилось, как Хитсугая обошелся с Юкио. Как он может там холодно относиться к чувствам своего брата!? Это просто безобразие! И еще, я просто не могу смотреть на жалостную физиономию своего друга детства. - Не разговаривай так грубо со своим двоюродным братом! - возмущенно воскликнула я. - Не обращай на него внимание, Юкио, - я невольно улыбнулась другу. Затем последовала в свою комнату. Мне нужно переодеться в школьную форму. - А ну-ка постой! - Тоширо остановил меня меня за руку. - Ты же сама сказала, что любишь меня! - в его голосе чувствовалось обида. - Зачем защищаешь Юкио? Его слова звучат так, как будто для него мои чувства ничего не значит. Он просто хочет повыпендриваться перед братом. Хочет доказать что он лучше. А что чувствую я, это уже на заднем плане. Ничего в этом удивительного нет. Просто очередная девочка призналась Хитсугае в любви. Вот и все... Я решила ничего не отвечать беловолосому. Открою рот - ляпну что-нибудь не то, лучше промолчу. - Что ты молчишь? - недовольно буркнул Тоширо. Я надулась. Меня раздражает его грубость. Чего он так взъелся? До этого он относился ко мне нежнее. Пока не появился Юкио. Не понимаю ничего... Возможно истина стоит у меня пред глазами, а я как слепой котенок, обхожу ее стороной, теряясь в глупых предположениях и догадках. Я все же решила ответить. - Отстань от меня! Ищи себе другую наивную девочку, чтобы брата позлить, ко мне не лезь! - мой голос звучал сухо и равнодушно. Ну в самом деле! Разве можно использовать невинного человека в своих корыстных целях? Мне очень обидно, что Тоширо так со мной поступает! Я совершенно ничего не понимаю! Хоть волосы, на голове дери с досады! До того как Юкио еще не объявил о том, что я ему нравлюсь, Тоширо тоже проявлял ко мне бережную заботу, только вот злить ему тогда было некого. Может он просто хотел влюбить меня в себя? А зачем ему это? Хотя, помнится мне, он сказал, что я обязательно влюблюсь в него... Может парень продумал все с самого начала? Но его забота казалась такой искренней... Ох... * * * Из школы я добиралась вместе с Юкио. Тоширо плелся где-то позади и не думал с нами заговорить. Видимо, все-таки решил отстать от меня. Ну и ладно... Как-нибудь переживу... Но то, что я видела на большой перемене в актовом зале, пережить мне явно не удастся. Я преспокойненько разгуливала по громадным коридорам школы, ища тихое, укромное местечко для отдыха. И тут мне пришла в голову мысль, что можно посидеть в актовом зале, так как там скорее всего ничего нет. Я вошла в зал и увидела такую картину - высокая, стройная светловолосая девушка обнимает за шею парня и целует его прямо в губы. И тем самым парнем оказался Тоширо.. У при виде этой сцены у меня болезненно сжалось сердце. На глазах неожиданно появились слезы. Руки похолодели. Девица прекратила целовать Хитсугаю и перевела взгляд в мою сторону. - Что ты здесь встала? Уходи. Не мешай нам! - холодно промолвила девушка и начала сверлить меня взглядом. А она довольно-таки красивая. Стройная фигура. Все на месте. У нее длинные светлые кудри, напоминающие цветом и формой вермишель. Красивые круглые карие глаза, слегка вздернутый носик и пухлые губки. Я по сравнению с ней просто ободранная мышь. - Простите... - шепотом сказала я. Мой голос дрожал. Говорить нормально я не могла. Было очень тяжело и больно. Мое сердце было сильно ранено. Теперь я поняла, что нежность Тоширо была просто иллюзией... Ложью... Обманом... Чем угодно только не искренностью. Я на миг подняла глаза на Хитсугаю. Выглядел он взволнованным и растерянным. Парень уж было открыл рот и хотел что-то произнести, но я не желала слушать банальных фраз. Я ушла. Просто ушла. Я хотела убежать от всего этого. Но ноги стали ватными я передвигала ими с трудом. Мне было очень тяжело... Такого противного чувства мне еще ни разу не доводилось испытать. Это так невыносимо... Как будто мое сердце разбилось на тысячи мелких осколков.... - Ханако, - слышится за моей спиной, знакомый до боли зов.