Перстень Судьбы

Внутреннее чутье подсказало Баффи, что демон приближается слева. Резко обернувшись и сделав выпад правой рукой, Истребительница прошипела: - Ты так мечтаешь попасть в ад? - А ты? – послышалось в ответ. Демон стоял, как ни в чем не бывало. Рука Баффи, так и не ощутив преграды, прошла сквозь него. - Демон-призрак? Этого мы еще не проходили, - пробормотала про себя Баффи. – так, и чего же ты хочешь, чудо природы? Истребительница окинула взглядом противника. Обычный демон, сероватая кожа, красноватые глазки, чуть пробивающиеся рожки – так, мелкая сошка - если б он не был призраком, Бафф, расправилась бы с ним одним движением. Пока Истребительница оценивала противника, демон стоял, склонив голову, наконец, он поднял глаза. - И все-таки я повторю свой вопрос: ты хочешь в ад? - Это что, предложение? – Баффи усмехнулась, - извини, дорогой, я там уже была. Демон поднял правую руку и знакомым движением положил ее на щеку девушки – точно так же почти год назад прикасался к ее щеке один из создателей Первой Истребительницы. При этом у Баффи даже желания не возникло отшатнуться. - Прежде чем ты дашь окончательный ответ, позволь мне показать тебе кое-что. «Баффи не любила зеркала – они говорили неправду. Искажали реальность, утаивали важное. Она не любила рассматривать себя в зеркале, ей требовались лишь мгновения, чтобы поправить прическу, подкрасить бледные губы. Смотреть глубже она не хотела. Она уверяла себя, что все хорошо, что ее жизнь абсолютно нормальна и она счастлива. А зеркала говорили, что это не так. В зеркалах она видела осунувшееся от бессонных ночей лицо. В них она бы могла увидеть боль, которая плескалась в ее глазах . Но она не видела, потому, что не смотрела. Поправить прическу и все. Баффи провела щеткой по волосам. А эта усталость – ложь, эта боль – ложь, зеркала всегда лгут. Зеркала не отражали Ангела и не отражали Его. Баффи опустила руку с расческой, сжав кулак с такой силой, что костяшки побледнели. Почему всё теперь напоминает Его, даже ничего не значащие куски стекла, которые и отразить-то его не могли. - Баффи, ты скоро спустишься? Мне пора в школу, а сестренка так и не удосужилась приготовить мне сэндвич в дорогу. - Да, Дон, я уже спускаюсь. Баффи отложила расческу и спустилась на первый этаж. Странно, но особняк в Риме напоминал ей родной дом на Ревело Драйв. И это ее пугало. Потому, что на самом деле никакого сходства не было. - Не то, чтобы этот сэндвич был мне очень нужен, но это как бы правило, да? – сказала Дон при ее появлении. - Конечно, тебе нужен сэндвич, ты ребенок, и тебе надо правильно питаться, чтобы вырасти большой и здоровой. - Эй, я, между прочим, не самая короткая в этой комнате! – запротестовала Дон. - Эй, я не короткая, я компактная – нахмурилась в ответ Баффи, - и не спорь со старшими, а то отправлю тебя к Джайлзу сегодня же. - Ты всегда меня туда отправляешь, мне, конечно, интересно учиться у Наблюдателя, но ты ни разу за последний месяц сама туда не заглянула. Истребительницы по тебе скучают, даже Эндрю по тебе скучает, а ты… - Дон замолчала. Баффи не знала, что ей ответить. Не могла она сказать, что не может находиться там – все в новом Совете напоминает ей о днях, проведенных в Саннидейле, о последних днях. О последней битве. О том, что Он остался там. А она выжила. Баффи тряхнула головой. - Я загляну, как-нибудь потом. Ты же знаешь, я еще не до конца освоилась в книжном магазине. - Я понимаю, работа. Но у тебя есть еще одна работа – истреблять демонов, помнишь? Баффи встала со стула, на котором сидела, и посмотрела на сестру: - Нет. Этой работы больше нет. Она есть у остальных Истребительниц, а я наслаждаюсь заслуженным отдыхом. И Баффи вышла из кухни. - Вижу, как ты наслаждаешься, - прошептала Дон, - ты хоть помнишь, что это означает? Но сестра ее уже не слышала.» - Это я уже знаю, - Баффи бросила хмурый взгляд на демона, - к твоему сведению, ты мне показал мое утро, покажи мне то, чего я не знаю. - Это твое решение, - вздохнул демон. Свет, исходящий из его ладони, замерцал. – Смотри. Баффи стояла не шелохнувшись, прижавшись щекой к ладони демона. На лице Истребительницы не отразилось ни одной эмоции. Только зрачки расширились от потрясения.