Канада-регги: тум-тум-тум

*пошуршал в комментах, выложил главу и с чувством выплненного долга отвалился меховой тряпочкой* Если кто-то что-то ждёт из онгоингов - я всё помню, всё будет в своё время, потерпите :)

4/5

На восемнадцатый день Чанни сломался. Позвонил сам и попросил Криса приехать — просто повидаться. Распахнув дверь, Чанни устыдился. Крис явно приехал не из дома. И не то чтобы он был уставшим и вымотанным... Крис выглядел откровенно задолбавшимся и спящим на ходу. Часто снимал очки и надевал обратно. До Чанни не сразу дошло, что яркий свет в прихожей резал Крису глаза до такой степени, что они слезились. И не просто так — глаза у Криса казались воспалёнными, словно он торчал за монитором пять суток без перерыва на сон и еду. Его хотелось затащить в постель, но вовсе не для секса, а чтобы убаюкать и выспать как следует. Крис ни словом не обмолвился о переезде, когда осмотрелся и убедился, что собирать вещи Чанни даже и не начинал. За столом выпил чашку кофе и поплёлся в спальню. Он нашёл в себе силы пофырчать Чанни в живот, да так и отключился, приспособив живот Чанни вместо подушки. До утра Чанни то дремал вполглаза, то терзался от угрызений совести. И разрывался между желанием позаботиться о Крисе и желанием потрахаться. Трахаться хотелось до безумия — Чанни сам себе казался озабоченным эгоистом. Но Крис был настолько полумёртвым, что и предутренние ненавязчивые забавы Чанни не произвели на него впечатления. Он даже не отреагировал на будильник и проспал бы, не растолкай его Чанни. Чанни придирчиво оглядел собранного после визита в ванную Криса, отметил покрасневшие белки глаз, вздохнул обречённо и с мягкой настойчивостью отобрал у Криса ключи от машины. — Побуду твоим шофёром. Ты подремать успеешь немного. В машине Чанни усадил Криса на заднем сиденье, чтобы тот хоть прилечь мог. Движение на улицах позволяло ехать без спешки, как и срок до начала рабочего дня. Вот уже в самом здании Чанни ориентировался неважно. На него поглядывали с лёгким недоумением из-за аляповатой вязаной куртки. Да и вообще Чанни смотрелся наверняка дико рядом с официальным и безупречным, несмотря на усталость, Крисом. Крис негромко подсказывал дорогу, постоянно на Чанни косился, но тему переезда всё ещё не поднимал. Они ввалились в роскошную приёмную с уже знакомыми Чанни пятью дверями в кабинеты. Слева от них у окна маячил высокий парень с тихим ужасом на голове, в несколько помятом костюме и сбившемся галстуке. Ужас на голове состоял из взъерошенных и нечёсаных высветленных прядок, которые парнишка явно пытался уложить руками, но не справился. Вокруг парнишки хватало техники, только он зажал между ног пластиковую урну для бумаг, вцепился пальцами в листы и разодрал с неприкрытой яростью пополам, потом и половинки — пополам, и опять — пополам. Рвал исступлённо, с перекошенной гримасой на лице, будто убивал кого-то, а после мелкие клочки ссыпал в урну. Со стола схватил новую порцию бумаг, тогда и заметил Криса в компании Чанни. — Ой... доброе утро, — пролепетал парнишка и вытянул шею, чтобы бросить быстрый взгляд в сторону входной двери. Явно проверял, не зашёл ли ещё кто-то следом. Кто-то ужасный и смертельно опасный, если судить по перепуганным глазам парнишки. Крис негромко пояснил Чанни, что милый и перепуганный парень у окна — помощник-практикант Сэмми О, работает с одним из крисовых коллег, прокурором Джоном Кимом, и Сэмми — новенький в отделе по судебным разбирательствам, пробился благодаря связям корейской диаспоры в Торонто и личным успехам, короче говоря — «хороший и перспективный мальчик». Чанни представили в ответ как положено, и Сэмми вымученно улыбнулся, признавшись, что видел пару передач с Чанни в гостях. — Ты чего тут болтаешься? — спросил Крис, бросив короткий взгляд на часы. — Кофе бы попил, время позволяет. — Да козёл этот... — Сэмми махнул рукой с тоскливой безнадёжностью и в сердцах швырнул бумаги поверх внушительной стопки. — Ему надо всё и прямо сейчас. Он замечает любую мелочь. И всегда — только недостатки и ошибки. Трахает прямо в мозг каждое утро. Стоит только зайти к нему в кабинет, отымеет сразу по полной и даже только за намерения. Крис, а вам ещё один помощник не нужен? Ну пожалуйста! Крис приглушённо засмеялся в кулак и помотал головой. — Извини. Да и я в курсе, какая у меня репутация. Она мало отличается от репутации Джонни. — Знаю, наслышан, — вздохнул Сэмми О. — Вы тоже требуете ответственности и преданности, только его, в отличие от вас, абсолютно не заботит, любят его или ненавидят. Его за глаза чудовищем зовут, он знает, а ему хоть бы что. И он не поощряет и не хвалит сотрудников. Он вообще как чёртов робот, работает и работает, как заведённый... — Я хвалю и поощряю по собственной инициативе, когда считаю нужным. И от Джонни ты можешь не ждать подобного, потому что он принципиально не станет хвалить или поощрять за выполнение предписанных тебе обязанностей. Вот если ты переработаешь или выполнишь чужие обязанности, он зубами вырвет для тебя поощрения и бонусы, но не иначе. Потому что ты обязан выполнять свои функции по договору и выполнять их как следует. Джонни у нас перфекционист. Абсолютный. Зато, в отличие от меня, он никогда не станет срывать плохое настроение на других. Не меняй шило на мыло, малыш. Они отошли на метр от центральной двери, и в приёмную стремительно ворвался высокий смуглый мужчина с портфелем в одной руке и пальто — в другой. Костюм на нём сидел идеально и безупречно, а лицо поражало арктическим холодом, дивно сочетавшимся с резкими чертами и знойным обликом. Подобным наковальне неподъёмным взглядом смуглый мужчина припечатал Сэмми к полу. Бедняга замер с листами в руках и, кажется, даже дышать перестал. Глазел в ответ на смуглого с неприкрытым обожанием и не моргал. — Ещё не закончил? У тебя две минуты. Мне нужна вечерняя почта и список телефонов по делу об ограблении, ты вчера ещё клялся, что утром будет готово. — Той же стремительной походкой мужчина рванул вперёд, на ходу цепляя бэйджик к лацкану. «Джон Ким». Крис дружески приобнял Джонни, похлопал по плечу. Джонни кивнул приветливо Чанни, пригвоздив его на миг к месту тяжёлым, как наковальня, взглядом, пережил короткое знакомство с похвальной бесстрастностью и зашагал к двери своего кабинета. Сэмми показал ему в спину бесстыдно выставленный средний палец, но Чанни прекрасно видел, как Джонни следил за приёмной у себя за спиной с помощью зеркальных поверхностей на стенах. Похоже, Сэмми влип во всех отношениях. Всмятку. Крис выразительно закатил глаза и потянул Чанни к собственному кабинету. Чанни успел увидеть, как Джонни распахнул дверь, вышел в приёмную с огромной пачкой бумаг и небрежно свалил их перед Сэмми, на котором лица не было. Джонни не улыбался, но тёмные глаза до самых краёв заполняло лихим весельем. — Ещё раз — и мне придётся продемонстрировать тебе ответ не на пальцах. И тогда секс у тебя будет не только в мозг, Сэмми. В темпе вальса, пожалуйста. У нас полно работы. — И всегда он так зверствует? — осторожно поинтересовался Чанни, прикрыв дверь и озираясь по сторонам — в кабинете Криса он не был ещё ни разу. — В отделе по судебным разбирательствам всегда завал кромешный. Там вообще никто и никогда долго не держится. На месте Джонни тоже никто больше года не просидел. Он сидит полтора года, и отдел отрабатывает шестьдесят процентов от предварительного годового плана. До него отдел отрабатывал от силы двадцать. Джонни — непреходящая головная боль для подчинённых и для начальства сразу. Он никому спуску не даёт и ни с кого не слезает. Не то что отдел затрахал, а вообще всех. До недавнего времени не только фигурально. Но при этом он сам больше всех вкалывает. А Сэмми ему просто нравится. — В жизни бы не догадался, — буркнул Чанни, шлёпнувшись задницей на перетянутый кожей диванчик. — Да ладно, ещё никому столько внимания от Джонни не перепадало. На подобную сегодняшней выходку от кого другого он и время не стал бы тратить. Я уверен на все сто, что Джонни спит и видит, как затащит мальчонку в постель. Да и Сэмми его умиротворяет. С тех пор, как Сэмми угодил к нему в помощники, многие вздохнули с облегчением. Поверь, зверств Джонни ты ещё не видел. Джонни нынче спокоен, как удав, и благодушен, как котик. — У тебя все коллеги по парням? — Я тут единственный такой, не обольщайся. — Крис распахнул дверцы минибуфета, проверил воду в чайнике и ткнул в кнопку. — А Джонни — единственный с широкими взглядами. Ещё полгода назад он встречался с девицей-адвокатом, которой едва не уступил в суде. — А откуда ты... — Застал как-то его с секретарём, тот работал тут до Лоуни. Приятный малый, но слишком впечатлительный для такой работы. Не смог работать дальше из-за того, что присел на член одному из начальников. Джонни проблем ему не создавал и предлагал остаться друзьями, но бесполезно. — Крис фыркнул неожиданно и слабо улыбнулся. — Сразу видно журналистскую душонку — только попал ко мне на работу, так сразу и раскопал все местные сплетни. — Не все. И я не нарочно. Ты же сам рассказываешь. — Чанни обвёл тоскливым взглядом завалы из папок с бумагами на столе Криса, вокруг стола. Одно из кресел вообще похоронило под папками. — Это всегда так? — Ну, я почти разгрёбся, — с неловким смущением пожал плечами Крис и с безысходностью на лице полил водой из стакана чахлый кактус. — У Джонни всё намного хуже. Чанни снова стало стыдно. Собственная работа казалась синекурой на фоне погрома в кабинете Криса. А ещё и Чанни сам по себе добавлял Крису головной боли. — Ладно, мне нужно работать. Я провожу тебя, идёт? А вечером заеду. Из кабинета они вышли в тот пикантный миг, когда Сэмми копался в сваленных на пол бумагах, выставив на всеобщее обозрение обтянутый брюками роскошный зад. Дверь кабинета рядом тоже распахнулась. Джонни оценил дивный пейзаж и прислонился плечом к косяку. — Ну и? — спросил Крис практически одними губами. — Что делать будешь? Джонни ответил улыбкой. Чанни машинально покосился на окно с недоверием, но облачная пелена всё так же висела над городом, и яркий солнечный свет крыши не заливал. Такой эффект вызывала всего лишь широкая улыбка на лице Джонни. Он оттолкнулся плечом от косяка, знакомой бесшумной и стремительной походкой одолел отделявшее его от Сэмми расстояние и без сомнений и колебаний накрыл круглые ягодицы ладонями. Сэмми замер в согнутом положении с ошеломлённым лицом и шоком в глазах. Немая сцена растянулась на полминуты. Тишину приёмной расколол звонкий звук пощёчины, после — стукнула захлопнувшаяся дверь. Джонни чуть растерянно тронул пострадавшую щёку. — Похоже, малыш невиннее, чем можно было предположить, — утешающе проронил Крис. — Или нет, но просто пока не может это принять, — вспомнив о собственном прошлом, горько добавил Чанни. Сэмми так знакомо смотрел на Джонни, что поверить в нечто подобное было легко. И Сэмми не походил на аборигена, что говорило тоже в пользу этой версии. — Извини, — тихо произнёс Крис. — Ты так искренне извиняешься, словно это твоя вина. Но это не так. И извиняться тебе незачем. Не провожай, я помню дорогу. — Чанни торопливо прошёл мимо Джонни, попрощался на ходу и рванул прочь по коридору. Сэмми обнаружил в переходе, ведущем к холлу. Тот держался за поручни у застеклённой стены и смотрел на бесконечный поток машин, убегавших под арку внизу. Губы у него мелко-мелко дрожали. Чанни медленно приблизился и мягко прикоснулся к плечу парнишки. — Всё в порядке? Сэмми сжал губы с силой и отрывисто кивнул. — Я сделаю вид, что тебе верю. Если хочешь, выпьем кофе в холле? — Нет, спасибо. Вы же видели, да? — Крис думает, что ты ему нравишься. Мне тоже так кажется. Если тебя не интересуют мужчины, проще прямо и сказать — он с этим будет считаться. Но если нет, или ты не уверен... лучше тоже честно сказать всё так, как есть. Можешь мне поверить, так будет лучше. Даже если страшно, всё равно говори как есть, и ты никогда об этом не станешь жалеть. Даже если тонешь в его глазах и теряешь себя, всё равно говори правду... Сэмми прижал ладонь к губам. Плечо у Чанни под рукой затряслось. — Ненавижу его... — хрипло и с надрывом, но это всё равно звучало как «люблю». — Почти всё прошло, а он... И всё снова... — Ты живёшь сейчас в Канаде? — Кивок в ответ — уже что-то. — И возвращаться не намерен? Тогда забудь о плохом. Здесь другие правила, и бояться собственных желаний незачем. Достаточно просто разобраться в себе и понять, что для тебя дорого и важно. А с правдой ты не ошибёшься. С правдой вообще трудно ошибиться. Но с ней можно опоздать. Иногда — фатально. — И у вас... фатально? — Очень надеюсь, что нет. — Чанни и впрямь надеялся, но опять боялся. Боялся поверить Крису, самого себя боялся. Хотя Крис не так уж и неправ — жить урывками от секса к сексу глупо и бесперспективно, но и против истины не попрёшь. Чанни стыдился признавать это, но он всегда был довольно труслив. И этого вот он тоже боялся. Боялся, что Крис будет презирать его за трусость. Неловкий, нескладный, неуклюжий, с пузиком и складочками жирка, с торчащими ушами, ленивый, ещё и трус до кучи — плакать охота. Как Крис вообще на это посмотрел? — Постойте, так вы и Крис... — Сэмми уставился на Чанни широко распахнутыми глазами. — Вы... — Не верится, да? Вот и мне тоже как-то... — Да нет, не в этом дело. Просто... он верно сказал, у него настроение бывает плохое, и он может срывать его на других. Болтают, что это из-за личной жизни. Вроде как. Не моё дело, конечно, но вы б его как-нибудь... не знаю, приласкали? Просто чтобы на людей не кидался. Чанни с трудом представлял себе кидающегося на людей Криса, хотя в целом мог предположить, какое впечатление Крис умел производить. Довольно-таки пугающее, если не в духе. — Вряд ли я в силах на это повлиять. Да и так, на птичьих правах рядом трусь. — Почему на птичьих? — А ты посмотри. На меня вот. И на него посмотри. На кой чёрт я вообще ему нужен? — Ясно всё, — просиял Сэмми, мигом позабыв о личных проблемах. — Комплексы во все поля. Зависимость от мнения окружающих и прочий мусор в мозгах. Как вы вообще умудрились стать известным журналистом с таким-то набором? — Ребёнок, ты учить меня собрался? — Чанни грозно подбоченился, и Сэмми сразил приступ смеха. — Вы ничуть не страшный. Вообще ни разу. Полная противоположность Криса. Вы мягкий и смешливый, и глаза у вас весёлые и очень добрые. Вам бы к психоаналитику. Ну или шоппинг по шмоткам и визит в салон. Или пара визитов. Чисто для уверенности в себе, а не ради эффекта. Эффект есть и так, вы просто его не видите или не хотите видеть. Вы наповал сражаете жизнелюбием и энергией. Заставляете всех вокруг улыбаться и стирать надуманные мрачные краски. Вы даже меня заставили смеяться, хотя мне больше хотелось плакать. Не знаю, какие там у вас комплексы, но я очень хорошо понимаю, почему Крис вами дорожит. — Откуда тебе знать, что дорожит? — Так видно же. Когда вы рядом стояли. Он всё время вас как будто собой окутывает, приобнимает. Не в буквальном смысле, но он двигается так и так себя ведёт, что в этом не усомнишься. Намёки, но их много и постоянно, впечатление сразу стойкое возникает, что он вас охраняет и бережёт, как будто боится, что вас обидеть могут. — Меня обидишь... — Чанни нахохлился. — Пора валить отсюда, а то тут чёрт знает что у вас творится. — Ох, этот козёл с меня шкуру спустит! — запаниковал Сэмми. — Чёртов список... До свидания! Чанни проводил взглядом помчавшегося обратно Сэмми, вздохнул и устало провёл ладонью по лицу. Рядом с парнишкой ощутил себя старым и умудрённым жизнью. Или это груз нерешённых вопросов так мощно давил на плечи? На ходу Чанни набрал короткое сообщение и отправил Крису. Впервые. «Делай маленькие перерывы и отдыхай, ладно?» Телефон пиликнул с претензией. «Я так плохо выгляжу?» «Кошмарно вообще. Мне за тебя страшно». «Постараюсь выжить, хотя прямо сейчас Джонни долбит мне кукушку и слезать с меня явно не собирается. Проще отдать Богу душу». «Или сделать то, что ему надо». Крис с неизменной обстоятельностью настучал длинное послание. «Если бы это было в моей власти, я бы сделал. Но от меня это мало зависит. Чтобы что-то изменить, надо активно шевелиться и тоже долбить чужие кукушки, а для активного шевеления у меня собственные проблемы есть, тратить силы на чужие дела не особенно хочется. И надо бы, но всегда кажется, что чужие дела могут и подождать. Джонни не согласен, и эту упрямую скотину не переубедить. Он даже у архангела будет требовать паспорт и разрешение на ношение нимба». Чанни прыснул в кулак, нарисовав в воображении домогательства Джона Кима к архангелу Гавриилу, например. «Может, расскажешь мне по телефону подробнее? Вдруг я смогу помочь, если напишу статью, что думаешь? Долбить кукушки чиновникам я умею отлично». «Сейчас обмозгуем, потерпи. Я позвоню, если что решим».

***

Ловить такси пришлось полчаса. Чанни уж подумывал позвонить Крису и попросить ключи от машины, но обошлось. Дома наскоро переоделся, покормил Скунса и метнулся на работу. Редактор перехватил ещё у лифта, за ушком только не почесал, нахваливая за интервью. Добравшись до рабочего места, Чанни плюхнулся в кресло, оставил телефон у клавиатуры и косился потом на дисплей каждые две минуты в ожидании звонка. Задница зудела от желания быть полезным Крису. Чанни в самом деле жаждал помочь и существенно. Из эгоистичных соображений, а то как же. Чтобы Крис ценил его ещё больше. И чтобы меньше страдать из-за собственного несовершенства. Позвонил Крис ближе к вечеру. — Это вы до сих пор обмозговывали? — пробурчал Чанни с недовольством. — Урывками. Сам понимаешь, работа. То одно, то другое. И я вообще сомневаюсь, что можно тут чего-то добиться. Джонни уже не первый раз сталкивается с подобной ситуацией. Жена подаёт в суд на мужа. Ну или женщина на мужчину, с которым встречалась и проживала совместно. До брака дело не дошло. Случаи разнятся в мелких деталях, но суть всё та же. Со стороны женщин идёт обвинение в семейном насилии — ударил, дал пощёчину, толкнул. Это всё уголовно наказуемо. У мужчин неплохие доходы, трудяги, иногда — эмигранты. Женщинам достаточно одного синяка, чтобы отсудить изрядную сумму. Обычно обвиняют после расставания. Обвиняемые удивлены и отрицают подобное, при проверке выясняется, что они и в дом к женщинам попасть не могли или в тех местах и не появлялись вовсе, но никто обычно даже не проверяет подлинность обвинений и доказательств. Синяк есть — дело готово. Обвиняемого под арест и судим. А ему потом и услуги адвоката оплачивать, и прочие расходы, и платить «пострадавшим». В общем, Джонни порылся в этих делах, нарыл изрядное количество подстав — всё белыми нитками шито, но сделать ничего не выходит без долбания кукушек и огромных трат. Ты же знаешь, что Канаду называют страной трёх W: weather, work и women*. Дискриминация женщин, программа борьбы с семейным насилием, как можно, пускай «обидчики» платят. Причём нередки случаи, когда «обвиняемых» вынуждают пойти на «мировую», признать вину, заплатить и хотя бы избежать тюрьмы, не доводя дело до суда. Многие, осознавая сложности или не имея достаточно средств, соглашаются на сделку с прокурорами и признают вину, лишь бы их оставили в покое. В итоге положение складывается такое же, как с сексуальным домогательством, когда засудить могут за любую ерунду. Слишком расплывчатые границы, понимаешь? И предвзятое отношение. Наряду с виновными страдают невиновные. И последних становится всё больше. Закон попросту используют для сведения личных счётов. И мы опять получаем перекос, когда женщины имеют больше прав, чем мужчины, хотя Хартия твердит о равенстве. Сейчас в рассмотрении находится дело Прайс. Она обвиняет бывшего жениха в насилии. Он же говорит о вспышках агрессии у Прайс, возможно, у неё какое-то расстройство психики, и врачи подтверждают, что обвиняемый регулярно приезжал к ним со следами побоев разной степени тяжести. Когда Прайс кинулась на него с ножом, он угодил в клинику с распоротой рукой и решил порвать с Прайс и расторгнуть помолвку, после чего ему и прилетело судом с обвинениями в насилии. Причём Прайс ему так и сказала, что в этой стране у него нет шансов — она засудит его без труда. Парень страшно упрямый, да и Джонни — тоже. Ты наверняка понимаешь, что Джонни даром не нужна никакая сделка, но и отказаться от дела никак. Если просто закрывать глаза на всё это, ничего же и не изменится. Чанни побарабанил пальцами по столешнице, размышляя над ситуацией. Нечто подобное он уже слышал, да и статьи встречались. С другой стороны, тема щекотливая. Если написать статью о таких вот случаях, то и с карьерой можно в два счёта распрощаться. Но был и такой вариант: написать справедливо и корректно, при необходимости — анонимно. Если ставить во главу угла не вопрос перекоса, а вопрос равенства... Главное, написать так, чтобы читатели именно это и прочли, а не каждый о своём додумывал. — Суть уловил. Подумать надо и пошерстить статистику по текущим делам. Вечером буду тебя ждать дома. У меня. Чанни уселся удобнее, отложил телефон и отправил запрос в «Полицейскую хронику» о находящихся в работе делах по семейному насилию. Наугад выбрал семь случаев из списка и позвонил по указанному в первом случае телефону. Спустя час Чанни торчал в допросной и беседовал с обвиняемым. Дело вела детектив Роуз Броссо, и она сразу же отнеслась к Чанни с подозрением и враждебностью. Причём с плохо скрытой враждебностью она относилась и к коллегам, имеющим член в анатомии. Чанни отправил Крису сообщение с просьбой полистать досье этой Роуз Броссо — у Криса наверняка был доступ, а если и не у него, то в распоряжении Криса был Джонни, которому только дай след — вынюхает дичь в любых зарослях. По второму номеру Чанни связался с детективом Лэйном. Ехать уже никуда не хотелось, да и обвиняемого проводили по нескольким статьям, включая употребление наркотиков, но Чанни заставил себя быть сильным. Тут всё оказалось в порядке. Детектив Лэйн готовился выйти на пенсию через пару лет, блистал уравновешенностью даже на фоне усталости, всё проверил тщательно, и обвиняемого однозначно признали бы виновным. Семейное насилие действительно имело место, и пострадавшая одним синяком не отделалась. Оставшиеся пять дел Чанни раскидал в блокноте на завтра и послезавтра, проверил записи на диктофоне, набросал планы по двум проверенным делам и покатил домой. С ужином подгадал к приезду Криса. Крис по-прежнему выглядел неважно, так что Чанни покормил беднягу, загнал в ванную и отправил на свидание с подушкой. Сам же проторчал за монитором до трёх ночи, а когда веки стали слипаться, забрался на кровать, уткнулся носом Крису в грудь и отключился до утра.

***

Разбудили Чанни очень приятно — лёгкими поцелуями. Он разнежился в объятиях и даже не пикнул во время ощупывания валиков на боку. Крис вытянулся на спине и позволил Чанни уложить голову себе на грудь, поворошил волосы на затылке. — Я тут подумал... Наверное, ты прав. Я вёл себя эгоистично, говорил о собственных желаниях, чувствах, обо всём таком, и даже не спросил, чего хочешь ты. Ну, то есть понятно сразу, что ты меня хочешь, но вот в остальном... Я так и не спросил о твоих ожиданиях. Может, вне постели я тебе и не нужен вовсе. В конце концов, прошлое в прошлом, ты мог давно перегореть, и... — Погоди, ты о чём вообще? — Чанни приподнялся на локте и с удивлением посмотрел на Криса. Встретил прямой взгляд и немедленно пропал. Со стоном Чанни рухнул на матрас и закрыл глаза ладонью. — Я о том, что ты избегал меня. И о том, что ты всячески оттягиваешь переезд. Ты вообще хочешь меня видеть только тогда, когда тебе приспичит потрахаться. И не возражай, пожалуйста. Ты сам отлично знаешь, что это правда. Потому мне и кажется, что за пределами постели я тебе не нужен. Вообще это не тот разговор, который привёл бы меня в восторг, но так не может продолжаться. Не то чтобы я был против. Если тебе хочется использовать меня, то используй. Но мне недостаточно этого. Я ведь говорил — я уже не студент и живу сейчас иначе. Порой я не могу всё бросить и приехать к тебе. Или вот как... вчера-позавчера. Ты выглядел разочарованным. Я спрашивал о твоих страхах, что тебя беспокоит, но ты не особо этим делишься. И я не знаю, как ты всё это воспринимаешь. — Крис подложил руку под голову и ещё тише продолжил: — Я не хочу связывать тебя или обременять. И когда я просил тебя переехать ко мне, я не имел в виду, что ты будешь в моей власти. Ты видел дом — он большой. Там вполне хватает места для уединения. И я не намерен следить за каждым твоим шагом. Это просто вопрос удобства и стабильности. Мне нравится засыпать с тобой вместе и просыпаться вместе, мне нравится, как ты готовишь, как улыбаешься спросонья, и мне нравится, что не надо мотаться лишний раз на машине, таскать с собой лишний багаж или ещё что. И я не выставлю тебя на улицу, если мы вдруг поругаемся. Я ведь даже не пытаюсь сделать тебе предложение и скрутить условиями контракта. Как раз в силу своей работы я отлично понимаю, что брак — это всего лишь социальная сделка, дающая определённые гарантии обеим сторонам. И я не собираюсь пугать тебя ни этой сделкой, ни какой-либо иной. Я просто хочу, чтобы мы были вместе. А чего хочешь ты от нас обоих? Чанни закусил губу и потёр висок. И промолчал. Потому что он не верил в «мы». Или верил, но не до конца. А ещё точнее — он разрывался в сомнениях. Ему по-прежнему казалось, что Крис не мог выбрать его. Ну вот просто нет. Комплексы или что ещё — неважно, только Чанни считал, что он хуже Криса во всех отношениях. Поведение Криса заставляло его сомневаться в этом. Он признавал искренность Криса, но ведь всё могло измениться в любой миг. Чанни видел Криса с Бэмби, видел с ещё одним красавцем. Объективно те партнёры Криса, которых он знал, выглядели в сто раз лучше. Крис говорил, что у него есть собственное мнение и собственные предпочтения, но и такие вещи подвержены переменам. Да и кто знает, как Крис жил всё это время без Чанни? Чёрт. Чанни постоянно запутывался в сомнениях всё больше и больше. Он то принимал на веру существующее положение и позволял себе быть наивно-счастливым, то опять изводился и считал доводы против. Даже если он допускал, что чувства и желания Криса настоящие, то чуть позднее принимался спрашивать себя, надолго ли. А ещё ему и сравнивать было не с чем. В его жизни никогда не было таких вот отношений. Да вообще никаких отношений с парнями не было. Чанни редко ходил на свидания, ни разу не был с одним и тем же человеком на свидании дважды, никогда ни с кем до Криса не спал, даже никогда и ни с кем не дрочил совместно, не целовался. Чанни только фильмы видел о парочках и отношениях да книжки читал, ну и писал анонимно порнорассказы с безответной любовью. Опыта просто зашибись, да уж. Как бы там ни было, а секса с Крисом Чанни очень даже хотел. Это хотя бы работало, и в том, что Крис сделает всё так, как надо, Чанни не сомневался. И не сомневался в том, что Крис его хочет. Ну вот просто потому, что подделывать регулярно страсть, бешеное желание, старание доставить удовольствие и оргазмы нереально. Особенно для мужчины, которому за двадцать пять. Чанни по себе знал отлично, что стояк не получишь только потому, что зачем-то это надо. Возбуждение со стояком не приходили по вызову и щелчку пальцами. Если тебе не нравится то, что перед глазами, член не поднимется. Чтобы поднялся, надо его стимулировать. Иногда — особо упорно. Поднимался член мгновенно и практически без стимуляции, когда возбуждение гвоздём уже сидело в мозгу. Ну вот на других мужчин сам Чанни не вёлся. Ничего у него не вставало мгновенно. И даже порно не вызывало реакцию мгновенно и без помощи рукой. Зато на Криса вставало в одну секунду. И Крису совершенно не нужно было для этого раздеваться, соблазнять или даже трогать Чанни. Да Крису одного взгляда бы хватило, чтоб Чанни кончил посреди битком набитого людьми зала. Сам Крис возбуждался от Чанни тоже без всякой дополнительной стимуляции. И возбуждался при забавах с недостатками Чанни. Игрался вон с колыхавшимся жирком на животе и боках и тыкался Чанни в ногу каменным стояком. Может, Крис и извращенец, но реакция налицо. Реакция на Чанни. Та самая реакция, которую хрен подделаешь по заказу. Вывод прост — с сексом у них всё в порядке. В остальном... В остальном — уже нет. Чанни винил в этом собственные комплексы, но не вычёркивал и вероятность, что при совместной жизни и развивающихся отношениях Крис способен разочароваться. Чанни ведь не просто считал себя недостаточно хорошим для Криса, а ещё и пытался трезво оценить себя как личность. Получалось, что как личность он довольно скучный, совсем обычный и не слишком-то безупречный. Дома Чанни предавался частенько лени, разбрасывал вещи, оставлял грязную посуду в мойке на пару дней, любил читать в постели и жрать печенье, а после чесаться и материться на крошки, таскал растянутую старую одежду и порой проводил выходные, лёжа на диване и щёлкая кнопками пульта. У Криса в доме царил порядок, исключая комнаты на первом этаже, но там бардак был рабочим, а не бытовым. Грязной посуды Чанни тоже не видел и сильно сомневался, что Крис мог валяться на выходных на диване. Да Чанни вообще телевизора в доме Криса нигде не заметил. Гипотетически на фоне этого безалаберность Чанни могла стать в будущем проблемой. Не то чтобы Чанни не хватало Криса в качестве стимула стать лучше, но он был таким, каким был. И как бы он ни старался соблюдать чужие правила, истинная натура всё равно проявлялась бы то там, то тут. Наверное, Чанни попросту себя накручивал. И накручивал зря, ведь пока не попробуешь, не узнаешь. Но и лгать себе бессмысленно, как и ждать безоблачного счастья. — Ты хочешь быть со мной, Чанни? — негромко спросил Крис, приподнявшись и ухватив Чанни пальцами за подбородок. — Просто быть со мной, Чанни. Выкинь всё из головы сейчас. И секс — тоже. Ты вообще хочешь видеть меня? Говорить со мной? Перекусывать вместе? Для тебя это что-нибудь значит? Это важно? Или тебе достаточно просто видеться раз-два в неделю и трахаться? Задумался над ответом Чанни всерьёз. И да, он согласился бы на трах пару раз в неделю, но не без обычных встреч. Всё-таки он изучил собственную натуру прекрасно. Может, его бы и хватило на чисто секс пару раз в неделю, эдак на месяц, а то и два, но в итоге он бы записался в сталкеры. Нарочно искал бы встреч, сталкивался бы с Крисом якобы случайно, вынюхивал и расспрашивал... Так и было бы. — Мне недостаточно просто секса. Я хочу больше, но не всё сразу. И у меня нет уверенности. Ты просил говорить правду, и я говорю правду. Не то чтобы я сомневался в твоей искренности, но мне трудно поверить, что так будет если и не всегда, то долго. Я же не Бэмби, Крис, а ты с ним встречался и спал. Что, если тебе приглянется другой кто-то, ну вот как Бэмби, рядом с которым я и не валялся? Знаю, это совершенно глупый вопрос и такой же глупый страх. Сердцу не прикажешь и прочие банальности. Я всё это понимаю, но мне страшно, потому что будет больно. Будет больно и от правды в лоб, и от лжи. Сейчас мне проще отказаться от тебя совсем, чтобы боль осталась тупой и привычной — я уже тебя терял. А если потеряю ещё раз... Не знаю. Мне и думать об этом не хочется, но не думать я не могу. Я люблю тебя, Крис. Давно люблю. И всё время, что я любил, я знал, что ты для меня недосягаем. Хотя бы потому, что я трус и не смог тогда сказать тебе правду. Я всё время боюсь, понимаешь? Я даже боюсь спросить, о чём ты думал в ту ночь и как жил до сих пор. — В ту ночь я был смертельно обижен и уязвлён, потому что твои страхи оказались сильнее возможных чувств ко мне. Мне безумно хотелось сгрести тебя в охапку и трясти до тех пор, пока мозги не встанут на место. Останавливало меня только одно — я не хотел, чтобы ты боялся или ненавидел меня. Не хотел испортить хоть что-то. И ты был таким напуганным и уязвимым, что не уважать твоё решение я не мог. Если твои страхи перевесили всё остальное, и если тебе было проще отказаться от чувств… Я освободил тебя как мог. В конце концов, мне важно было и тогда, и сейчас, чтобы ты был счастлив. Со мной или без меня. — Крис погладил его по щеке и вздохнул. — Что же насчёт моей жизни… не буду врать, я не был отшельником. Так, несколько интрижек без особых последствий. Да и не до того было — я больше занимался карьерой. Сам понимаешь, на моё нынешнее место так просто не сесть. После университета приходилось прикладывать недюжинные усилия, чтобы меня вообще замечали и воспринимали всерьёз, несмотря на возраст. Мы с Джонни сейчас самые молодые специалисты, но даже теперь всякий старается нас пнуть побольнее мимоходом. — И ты… ну… не думал о встрече? Со мной? — Иногда фантазировал, было дело. Но намеренно… нет. Я же отпустил тебя. Просто вспоминал и надеялся, что ты счастлив. Как помнишь, я верил, что ты натурал, и что просто хотел дружить. И если даже ты и был влюблён, то не пожелал в этом признаться. — Я боялся, — пробурчал Чанни. — И сейчас боюсь тоже. Понимаешь? — Думаю, да. — Крис сел и неожиданно улыбнулся. Чанни подвис, потому что Крис улыбался нечасто, особенно вот так — открыто и светло. Обычно он ограничивался слабыми улыбками или намёками на улыбки, а жаль. Эффект выходил примерно тот же, что и от взгляда. — Ты говорил, что был бы не против переложить всю ответственность на меня. Мне это нравится. Так вот, на выходных ты собираешь шмотки, берёшь Скунса, и я перевезу вас к себе. Не обсуждается. Я просто приеду в полдень и заберу тебя, и мне плевать, успеешь ты всё собрать или нет. И ты можешь хоть каждый день закатывать истерики и устраивать сцены ревности на почве всяких Бэмби и иже с ними — разберёмся с этим в процессе, как и с прочими твоими страхами. Если ты так рвёшься попусту мять яйца и изводиться, то пожалуйста. Мни и изводись сколько влезет, но у меня под боком. А теперь я в ванную. Ты же меня покормишь, когда я выйду оттуда? И Скунса тоже — вон как на тебя смотрит. Ответить Чанни ничего не успел — Крис откинул одеяло, прошёл мимо Скунса, светя голым задом, и закрыл за собой дверь. И сомневаться не стоило, что на выходных он нарисовался бы у дома Чанни и увёз с концами. Пары дней на сборы должно бы хватить, но паковать вещи понемногу лучше уже с сегодняшнего вечера.

***

Напуганный предупреждением Чанни сосредоточился на сборах. Остальные страхи пока могли подождать. Да и в самом деле переезд ведь ничего такого не значил. Чанни оставался свободным человеком и всегда мог уехать, если потребуется. Денег у него хватало и на номер в отеле, и на съём нового жилья, и на покупку квартиры или частного домика, пусть и не такого роскошного, как у Криса. А ещё так выгодно даже с позиции секса — почти круглосуточный доступ к Крису, что давало гарантию не пары трахов в неделю, а чаще. Со скидкой на работу Криса, конечно. С другой стороны, экономия на дороге давала свои бонусы даже в таком случае. Вроде бы не так уж и страшно. «Не попробуешь — не узнаешь», — напомнил себе Чанни и побрёл готовить завтрак со Скунсом на хвосте. Скунс явно предвкушал законную порцию в личной миске и незаконные подачки с хозяйского стола. Крис отвратно разбаловал животину, втихаря скармливая под столом кусочек за кусочком. Чанни ловил его на горячем и хватался каждый раз за голову, слыша оправдания о печальном и тоскливом взгляде «типа хорька». — Да он ещё тот артист! Хоть премию вручай! — Но он такой несчастный и голодный, ты посмотри. — Сам посмотри! Эта туша скоро в дверь не пройдёт! В каком месте он тебе голодный? Да где у него хоть одна косточка светится? — Он просто пушистый. — На пятнадцать килограммов? Грустное «мяф» финальным аккордом. И вот что хочешь с этой наглой сволочью делай! Задницей, небось, почуял, что Крис слабоват на «пышечек» и теперь вертел Крисом как хотел. И пялился на Чанни бесстыжими глазами. Крис ещё и носил этого бегемота на руках, за ушком чесал и сюсюкал как с маленьким.

***

К двум часам дня Чанни побывал на двух встречах и, сидя в машине, подбивал итоги в блокноте. Ещё два дела шли верным курсом. Итого: три дела по реальным основаниям и одно с душком. На дисплее телефона высветился незнакомый номер. Чанни привычно ответил — журналистская доля. — Джон Ким. Добрый день. Голос Чанни опознал без труда и тотчас припомнил тяжёлый, как наковальня, взгляд. — Роуз Броссо, детектив. Крис сказал, что вы заинтересовались её досье. Я кое-что раскопал, только сомневаюсь, что вы сможете использовать эти данные в статье. Информация конфиденциальна. Но вот если вы сами провели журналистское расследование... Намёк Чанни уловил. По крайней мере, Джон Ким намекать умел, в отличие от некоторых. С другой стороны, Чанни клинья к Джонни не подбивал и не терял мозги от влюблённости, может, потому и просекал намеки в этом случае. — Я понимаю. Просто поведение детектива натолкнуло меня на мысль, что она лично заинтересована в подобных делах. И её не слишком-то заботят доказательства или их отсутствие. — Мысль здравая. У Броссо было два неудачных брака. Два года назад её обвиняли в нарушении прав личности по отношению к подозреваемому и в применении насилия. Излишнего. Случалось подобное больше одного раза, но тогда всё удавалось замять. — Агрессия? — Основательная. Коллеги считают её мужененавистницей. — Сейчас она ведёт одно из подобных дел, и есть все основания сомневаться в реальности обвинений. Доказательства лишь упомянуты, но нет ни плёнок, ни фото, ни официальных документов и заключений. Обвиняемый вину отрицает и утверждает, что у него есть алиби. Это алиби никто проверять не собирается. Вам удобно записывать? — Диктуйте. Чанни назвал номер дела, указал телефон, имя обвиняемого и перечислил официальных лиц, так или иначе влияющих на рассмотрение дела. — Прокурор Рене. Она предлагает обвиняемому пойти на сделку. Традиционная практика. — Очень надеюсь, что он отказался. — Правильно надеетесь. Сейчас у меня всего один такой пример. Осталось проверить ещё три обвинения. При соотношении хотя бы два к пяти статья будет. — Благодарю за то, что решили в это влезть. Удачи вам. — И вам тоже. Чанни перевернул страницу и подчеркнул в блокноте третье на сегодня обвинение.

***

Детектив Собер пребывал в печали и даже безответственно потягивал пиво из банки. Он не знал, что ему делать. Некая Эмили Грейсон, по его словам, выдвигала обвинение в четвёртый уже раз. Обвиняла бывшего мужа в семейном насилии, но ничем подтвердить свои слова не могла. На сей раз она заявила, что Ник Грейсон следил за ней целую неделю и ежедневно изводил звонками с угрозами. Перед Собером лежала распечатка из телефонной компании, которая опровергала слова Эмили. — Чтобы было ещё смешнее... Этот Грейсон — водитель грузовика. Он месяц как торчит на Аляске. Мы его не просто пока задержать не можем, так и по логике — за что? За то, что он якобы следит за бывшей женой, птицей пересекая границы и тысячи километров? У него ещё и свадьба через пять недель. Дураку ясно, что Эмили Грейсон жаждет свадьбу сорвать и врёт напропалую. Достала уже. Но и спустить в унитаз её заявление я не могу. Чанни посочувствовал бедняге и с азартом принялся расспрашивать о предыдущих случаях с этой любопытной Эмили Грейсон. Уж её активности точно хватило бы на пару статей, если не больше. Собер охотно поведал, что Эмили старше Ника лет на семь, женила его на себе, едва тот закончил старшую школу. Прожили они вместе и довольно спокойно лет шесть, после чего Эмили принялась устраивать сцены ревности. Соседи не раз жаловались на шум, так что Собер был в курсе предыстории. — Парень просто не выдержал. Эмили уже почти сорок, может, кризис среднего возраста, кто знает. Детей у них нет. Ник говорит, что не изменял ей, терпел, пока мог. Терпение лопнуло, когда он вернулся из поездки, и Эмили чуть не разбила ему голову сковородкой. Ник собрал вещи, снял квартиру и начал бракоразводный процесс. Эмили была против. Тем не менее, адвокат Ника справился. И Ник уже года полтора как свободен. Стал встречаться с официанткой из бара — и началось. Эмили то обвиняла его, то потом ломалась и сознавалась, что всё придумала. Орала тут часами и обвиняла уже официантку. Дескать, встречались ещё тогда, когда Ник был с ней в браке, рога наставили, теперь надумали пожениться... ну и прочий бред. — По сути, так выходит, что это Эмили его преследует? — Ага, но Ник ни разу ни в чём Эмили не обвинял. — Мне кажется, пришло время это сделать. В машине Чанни нарисовал в блокноте двоечку и обвёл в кружок. Взглянул на часы и решил оставить два последних обвинения на завтра. Но даже сейчас Чанни собой гордился. Пусть один, но повод Крису ценить их отношения. Может, Чанни и мало на что годился, только вот журналистом он был отличным. Позднее Чанни приуныл по пути домой. Пришло в голову, что Крис и так знал, насколько он хороший журналист. Только вот Крис почти не уделял внимания телевиденью — у него таки не было в доме телевизора. Ни одного. Крис говорил, что предпочитает листать новостные сайты или слушать радио. И Чанни с горечью признал, что до радио пока добраться не успел. Честно говоря, Чанни радио и не слушал точно так же, как Крис не смотрел телевизор. Нестыковочка. Тут либо надо приучать Криса к телевизору, либо рваться на радио. Чутьё подсказывало Чанни, что влиять на Криса бессмысленно. Проще покорить радио. Да и с микрофоном Чанни вроде бы звучал очень даже ничего. В голову пришла новая идея, касающаяся статьи, и Чанни позвонил редактору, дабы обременить беднягу техническими вопросами. — Ты чертовски сильно рискуешь, поднимая такую тему. Эта статья может стоить тебе карьеры, ты понимаешь? — немедленно напустился на него редактор. — А то я сам не знаю. Потому и советуюсь. Как тут лучше поступить? Я же не намерен критиковать общую политику и искренне считаю, что борьба против семейного насилия — дело благое. Но размытые границы позволяют некоторым людям использовать законы в целях личной мести и личной выгоды. И вот это, друг мой, ни в какие ворота не лезет. Мы гордимся либеральностью, демократичностью и толерантностью, но что от них останется, если люди будут использовать законы не для восстановления справедливости, а ради выгоды? Что останется, если вместе с виновными будут страдать невиновные? У меня тут в примерах есть отличный образчик мужененавистницы. Как детектив она делает всё возможное, чтобы поддержать обвинение, и не заботится о соблюдении законности в отношении обвиняемого. Она же попросту подставляет его, пользуясь служебным положением. Это же бомба. — Лишь бы эта бомба не рванула рядом с тобой. Мне надо подумать. Давай завтра обсудим детали. — Идёт. У меня ещё два случая для проверки, а вечером нагряну к тебе в кабинет с результатами.