Перевод

Как посметь обнять чудище? 79

Красная Леди переводчик
Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Бэтмен, DC Comics, Бэтмен, Бэтмен, Бэтмен и Супермен, Супермен, Лига справедливости, Бэтмен против Супермена: На заре справедливости, Лига Справедливости (кроссовер)

Автор оригинала:
princegrantaire
Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/15873096

Пэйринг и персонажи:
Брюс Уэйн/Джокер, Джокер/Брюс Уэйн, Джокер/Бэтмен, Кларк Кент/Джокер, Кларк Кент/Лоис Лейн
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 9 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Hurt/Comfort UST Ангст Любовь/Ненависть ООС Пропущенная сцена Флафф Юмор

Награды от читателей:
 
Описание:
Ночь уже постепенно сдавала свои права, и кто-то вполне мог заметить, что у Супермена были определенные технические сложности с Джокером на самой вершине одного из самых высоких небоскребов Метрополиса.

Посвящение:
Громадная благодарность автору этой работы, оказавшему содействие для появления этого перевода!

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания переводчика:
Как же у них все запутанно....
У Кларка лучший друг - психопат. В которого влюблен другой психопат. В которого Кларк, похоже...
Уфф...
9 сентября 2018, 10:34
— Я этого делать не буду. — Что значит не будешь? У тебя выхода нет! Кларк парит в нескольких футах над землей кипя от раздражения. Ночь уже постепенно сдавала свои права, и кто-то вполне мог заметить, что у Супермена были определенные технические сложности с Джокером на самой вершине одного из самых высоких небоскребов Метрополиса. — Джокер, я не собираюсь звонить Бэтмену и говорить ему, что ты… Краткое «ладно» было единственным предупреждением, которое Кларк получает, прежде чем Джокер срывается вниз. И да, был некий момент колебания, когда тот взвешивает, стоит ли жизнь одного миллиона других, прежде чем Кларк тоже кидается вниз как молния, рассекая воздух. И так все взвешивать вовсе не было чем-то неправильным. Он определенно так чувствует. Кларк маневрирует и подхватывает Джокера буквально за секунду до того, как тот сталкивается с землей, думая при этом, что даже Ма простила бы его за то, что он подумывал об альтернативном варианте. Джокер почти ничего не весит и ничего не говорит, одно крайне знакомо, а вот второе странно раздражает, настолько, что он даже еще раз косится на него — он определенно привык сначала слышать Джокера, а потом уже видеть его. И если это слезы скатываются по ярким теням вокруг глаз Джокера и теряются в резких морщинах его палево-белого призрачного лица, что же, Кларк особо не хочет это принимать во внимание. Это должна быть какая-то шутка. Что бы здесь ни было, настоящее или домысленное, это определенно как-то серьезно повлияло на Джокера. Его зеленые глаза светились нечеловеческим сиянием, но в них также было что-то искреннее, и Супермен в этом более чем уверен. Все еще не желая отправлять Брюсу любовную весточку от имени Джокера, Кларк парит к ближайшей крыше и аккуратно ссаживает туда своего пассажира. Джокер не маленький, такой же высокий, как и Кларк, не смотря на то, каким изможденным он за последнее время стал, но он определенно кажется только тенью от себя прежнего, когда соскальзывает вниз, опираясь спиной на край парапета крыши и охватывает свои колени, притягивая их к груди. И это определенно уже не выглядит тупым розыгрышем, когда Джокер стаскивает свои перчатки серией нервных беспорядочных движений и прижимает ладони к глазам, достаточно сильно, чтобы под веками у него взорвался фейерверк тусклых искр. Кларк парит, неуверенный, что теперь делать, а затем опускается рядом на колени. Он не может определить, насколько то, что он видит, нормально. Он видел.… Он видел Джокера в куда лучшей форме. Совершенно определенно. Покрытый синяками и истекающий кровью по дороге в Аркхэм в те разы, когда Кларк подменял Брюса, занятого какими-то своими неотложными делами, и тогда Джокер ухитрялся выглядеть торжествующим во всем блеске. Его собственные противники, постоянно путающиеся у под ногами, совершенно определенно не расклеивались так в его присутствии. Лекс, скажем, даже под пытками, совершенно определенно предпочел бы смерть столь явной демонстрации своей ранимости. И на какой-то момент, он, к собственному удивлению, не может не восхититься такому мужеству Джокера. — А что… Что-то случилось? — Глупо спрашивать, и Кларк это понимает. Город постепенно пробуждается ото сна, и Кларк даже не пытается убрать руки Джокера прочь. Можно и не торопиться. Он остается недвижим, стоя на коленях на грязной крыше. За ним восходит солнце, а он ждет. Паучья нога лягает его, и Кларк, к своей чести, только издает слабое «Уфф…». Наконец Джокер убирает руки, напряженно и злобно уставившись вместо этого на перепачканную букву S на груди костюма Кларка. «Если что-то произошло, ты должен мне это сказать», вот что Кларк так и не говорит. Он вмешивается не в свое дело, Джокер не обязан делать что-то, чего от него обычно не требует Бэтмен . Вещь вполне само собой разумеющаяся, и, насколько Кларк знает, Брюс в принципе не склонен к душещипательным беседам и выяснению чего-либо. Он видел, что тот даже на обычные переговоры с преступниками не идет. Что, исходя из происходящего, не слишком-то обнадеживает. — Не похоже на тебя. Даже своим сверх слухом Кларк едва улавливает бормотание Джокера в ответ на это. Все настолько не по сценарию, что он почти что забывает тот факт, что для Джокера как раз есть определенный и четко очерченный. Брюс как-то раз говорил ему что-то подобное — об игре, об их ролях, и всем остальном, чему Джокер следует, чтобы все не распалось и игра продолжилась. Ему никогда не хватало духу сказать Брюсу, насколько же это похоже на того самого, насколько Бэтмен склонен опять и опять повторяться и порой напоминает заезженную пластинку. Кларк, против воли, улыбается и протягивает руки Джокеру, надеясь, что этого будет для них обоих достаточно. Он не спрашивает, какого черта тот забыл в Метрополисе, несмотря на то, что ему и любопытно. Быстрая проверка показывает, что Лекс все еще спит, из его пентхауса доносится знакомый, размеренный стук сердца. Если бы это была цель, ради которой заявился Джокер, то он определенно уже покинул бы пентхаус куда раньше, чем Кларк это заметил. Да и чутье журналиста, регулярно ведущего расследования, подсказывало Кларку, что это определенно не тот случай. И в это мгновение Джокер берет его руки, вцепляясь в них так, будто от этого зависит его жизнь. Руки Джокера не мозолистые, но они покрыты беспорядочной сетью шрамов, ножи и бэтаранги, похоже, пронзали его ладони насквозь десятки раз. На его запястьях вертикальные свежие и все еще истекающие кровью царапины, необычайно яркие на мелово-белой коже, исчезающие в рукавах, и если Джокер замечает, как Кларк пялится на них, то ничего не говорит. Джокер, как уже понял Кларк, не стесняется сгущать краски до предела, когда дело касается разыгрывания драмы. Его страдания — страдания Готэма. И на него не похоже продолжать молчать, когда перед ним готовая слушать аудитория. Рука Джокера вскоре разжимает пальцы, безразлично выскальзывает из хватки Кларка. Они слишком высоко, чтобы за ними мог кто-нибудь следить, по крайней мере, Кларк на это надеется, но это не делает тоскливые поглядывания Джокера в бездну под их ногами менее беспокоящими и выворачивающими наизнанку от тревоги. Он может просто отправить Джокера обратно в Готэм и тем самым снять с себя всю ответственность, отправиться по своим делам и даже вовремя успеть к началу рабочего дня в Дейли Пленет. Но что бы ни подсказывали ему инстинкты, Кларк знает, что решение должно быть другим. Это день не для Аркхэма. Если Джокер будет готов открыться, то Кларк — тоже готов выслушать. Сизые небеса Готэма могут и подождать. — Можешь здесь меня подождать? — Медленно говорит он, давая Джокеру время осознать слова и интонацию и понять, что он действительно собирается ему довериться. Не удивительно, что в ответ он получает только слабый кивок. — Обещаешь, что никуда не денешься? Еще один кивок. Неловко, понимая, что вторгается в опасную для жизни территорию, Кларк треплет Джокера по плечу — костистому даже сквозь слои и слои одежды — и взлетает. Он не может сказать, куда конкретно направляется, и к тому времени, когда уже раз пять нервно промчался туда-сюда, не думает, что это имеет значение. Если что-то заставит Джокера говорить, значит, это стоит усилий. А вот что именно, здесь уже другой вопрос. Кларк не прирожденный детектив, но он никогда не встречал в своей жизни проблему, которую не пытался бы решить. А вот когда он примечает грузовичок с мороженым, появляющийся из тупика, то думает, что, возможно, нашел решение. Да, сейчас рано, но для Супермена рано не бывает. Вся операция, включая бессмысленные метания, занимает меньше минуты. К тому моменту, когда Кларк возвращается на крышу, держа два ванильных рожка, покрытых радужными драже, Джокер сидит, поджав под себя ноги и уставившись в никуда. Но, по крайней мере, не заливается истеричным хохотом, не орет во все горло любовные признания Бэтмену или не пытается спрыгнуть с крыши, так что, по крайней мере куда … Хотя, нет. Определенно не лучше. Кларк усаживается и предлагает Джокеру один из рожков. — Я … Я не знал, что ты любишь. — Тогда это, по крайней мере, казалось самым верным решением. Кларк изо всех сил старается не провалиться от смущения под землю, чувствуя себя последним кретином. Если Джокер собирается его осмеять, то только остается надеяться, что медлить не будет. Но Джокер вместо этого за раз откусывает половину мороженого и пялится на Кларка с явным подозрением. Чувствуя всю абсурдность происходящего, Кларк решает уставиться на него в ответ. Они настолько близко друг от друга, что чтобы заметить отчетливый запах химикалий, исходящий от Джокера, не требуется какого-то особого сверх чутья — хотя сейчас он скорее напоминает растирку от простуды с алкогольным запахом и легким оттенком пота — и это так по-человечески, что даже бросает в дрожь. — Вкусно. — Говорит Джокер, а затем наклоняется и слизывает верхушку мороженого Кларка, к которому тот так еще и не притронулся. Это тоже не похоже на шутку. Но Кларк все равно неуверенно улыбается. Когда Джокер заглатывает остаток своего мороженого, Кларк прикидывает, что это вполне возможно первая еда за много дней. А может, и недель, Джокер и не на такое способен. — Что случилось? — Снова спрашивает он, мягко и настойчиво, несмотря на то, что его гложет любопытство. И никогда еще ему так страстно не хотелось на самом деле серьезно поговорить с Брюсом о Джокере. Они же друзья, как думает Кларк. Лучшие друзья. Наверное. Он изо всех сил старался во все это не вникать и не лезть, возможно, из страха обнаружить, что их отношения куда менее близкие, чем он в глубине души считает. Брюс не самый открытый человек, и, честно говоря, по своей воле на откровенность не идет. Кларк начинает ловить себя на мысли, что за полчаса, проведенные вместе, Джокер открылся ему куда больше, чем Брюс — за все эти годы. Весьма тревожная мысль, надо сказать. — Ты же мне не веришь, верно? — Это первая членораздельная фраза, которую Джокер сказал с… ну, с тех пор, как попытался прыгнуть. Кларк не понимает, чему именно он, по мнению Джокера, не верит. Он впихивает Джокеру в руку остаток собственного мороженого и надеется, что этого будет достаточно для продолжения. — Насчет Бэтмена. Обычно это Бэтс, или Бэтси, или Бэт. — О любви. Кларк напрягается, чувствуя, как между ними встает тревожная и угрожающая тишина. Конечно. Конечно да, он верит Джокеру. — Верю. — Выдыхает он, кивая, будто это надо еще хоть как-то подтвердить. Единственное, что искренне в Джокере — так это его обожание Бэтмена, навязчивое, раздражающее, но совершенно определенно искреннее. — Почему это я должен не верить? — Лекс не верит. — Говорит Джокер так, будто это все объясняет. — Бэтмен не верит. В Кларке поднимается волна возмущения, он хочет поспорить, опровергнуть это, сказать Джокеру, что Брюс не тянул бы волынку с ним последние десять с лишком лет, если бы не верил в это. Но что-то сдерживает его. Джокер засовывает то, что осталось от его мороженого в рот и отворачивается. Кларк потирает затылок, пытаясь сообразить, что теперь делать, и в конечном итоге приобнимает Джокера за плечи. Это не то чтобы естественный жест, Джокер как-то не располагает к подобного рода вещам, но, по крайней мере, он старается. — Знаешь, есть одна журналистка…. С которой я работаю. — Начинает Кларк, и уже сожалеет о каждом вырвавшемся слове, его словно окатывает ушатом холодной воды и он напрягается, всеми фибрами ощущая неминуемую опасность, когда хрупкая фигура Джокера приваливается к его боку и тот поднимает на него тоскливый взгляд. — Ее зовут… эмм… Луис. — Вот и все. Сказанного не воротишь. Джокер ждет продолжения, доходит до Кларка. Он продолжает, слегка замявшись, тщательно подбирая слова. — Мы друзья, по-настоящему близкие друзья, только… Я, ну, вроде как, люблю ее, понимаешь? Это не первый раз, когда он произносит это вслух, просто первый раз, когда это слышит кто-то другой. — Ты влюблен? — Спрашивает Джокер так, будто мысль о чем-то подобном никак не укладывается у него в голове. Влюбленный Супермен. Да что там, сам Кларк чувствует в этом какую-то несуразицу. — Да. Уж. … Да. Да, я в нее влюблен. Вот ведь какая штука. Кларк может по мановению ока долететь до солнца и обратно, но не способен собраться с храбростью и сказать Луис. Она знает о Супермене — самый тщательно скрываемый Кларком секрет — но вот об этом он не позволил ей дать ни малейшего намека. И, если ничего не изменится, и не позволит. Он спохватывается, вспоминая, к чему вел. — Вся штука в том, что я никогда это ей не говорил. И не думаю, что когда-нибудь смогу. — Между ними снова повисло молчание. Но на этот раз в нем было взаимное понимание, несмотря на всю сюрреалистичность происходящего, несмотря на все мыслимые и немыслимые различия, и это было то, чего он и добивался. И, когда Джокер так ничего в ответ и не говорит, Кларк поспешно начинает объяснять, смущаясь все сильнее и сам не понимая, почему внезапно это становится так важно. — Я просто подумал… Я имею ввиду, я знаю, что ты чувствуешь к Бэтмену, и… — Он вконец теряется, понимая, что случайно забрел на совсем уже неизведанные земли. Но не это заставляет его замолчать. До него внезапно доходит, какой опасности он сейчас подверг Луис, можно сказать, ни за что и ни про что. — Что же, это просто кошмарно. — Соглашается Джокер, и говорит это так неожиданно безжизненно и обреченно, что Кларк на какое-то мгновение приобнимает его крепче. Кларк знает, что он мягкосердечен и сентиментален, просто никак не ожидал, что Джокеру удастся его так растрогать. И не стоит забывать, что это по-прежнему Джокер, и не следует рассчитывать, что он разжалобится и станет теперь добрее из-за душещипательного признания, которое Кларк ему сделал. Групповая терапия супергероя с суперзлодеем после нервного срыва. В семь часов утра на крыше небоскреба. Кларку это даже начинало нравиться. — Ну да. — Соглашается Кларк. — Так оно и есть. Так оно и есть, иначе и не скажешь. Какая-то связь натянулась между ними, странная, тонкая, неуловимая. Близость, порожденная сходством, которого вроде как и быть не должно. Кларк улыбается и позволяет Джокеру стряхнуть с плеч свою руку и повернуться к нему лицом. И вдруг совершенно неожиданно Джокер подается к Кларку и целует его. Впрочем, сказать, что это поцелуй, пожалуй, слишком сильно, он просто слегка прижимает свои губы к губам Кларка, ничего более. Кларк замирает, не смея пошевелиться. Он смотрит прямо в широко распахнутые глаза, с вспышками желтоватых искр в яркой блещущей зелени, и тихо поражается, как они к этому пришли. В этом простом жесте столько живой искренней приязни, что Кларк невольно думает, а ведь это единственный способ, которым Джокер способен ее проявить. Чувствуя странное смятение, Кларк спустя секунду подается назад. — Я должен доставить тебя домой. — Предлагает он, извиняюще улыбаясь. Обоим будет только неудобно, если он позволит… это, и меньше секунды нужно, чтобы он снова и снова стал крутить эти слова у себя в голове как мантру. — Домой. — Повторяет Джокер. Он поднимается, разведя тощие руки в сторону, будто хочет обниматься. Никаких просьб, никакого намека на Аркхэм. Кларк чувствует легкий привкус меланхолии в воздухе, и он действительно обнимает Джокера, и они оба поднимаются в воздух. — Куда направляемся? — Спрашивает он, набирая скорость, уже прикидывая, что лучше всего оставить Джокера где-то за пределами Готэма, просто хотя бы ради того, чтобы избавить себя от лекции Брюса, который разумеется моментально оказывается в курсе, когда в пределах его города появляется кто-то из членов Лиги. Джокер едва слышно бормочет, рассеянно указывая то одно направление, то другое, и у Кларка просто не хватает мужества сказать ему, что он вообще-то предпочел бы не лететь прямо в Готэм. Впрочем, ему не хватает мужества вообще хоть о чем-то говорить с Джокером. Их путешествие заканчивается возле заброшенного мотеля возле доков, выгоревшего на солнце и ничем не примечательного, зажатого между сложно опознаваемыми складами. Кларк уже в голове прокручивает извинения на тот случай, если они ему по приземлении понадобятся. Но, когда они касаются земли, Джокер погружен в свои мысли и, похоже, едва замечает, где они, высвобождаясь из объятий Кларка. — Я поговорю с Бэтменом. — К своему собственному удивлению выдает Кларк, хотя и не уверен, что имеет под этим ввиду. Может, стоит сегодня позвонить на работу, сказаться больным и для разнообразия слетать в Смолвилль проветриться? Джокер почти незаметно робко улыбается, но Кларк явно видит, как его глаза загораются надеждой. Он салютует Кларку и заходит внутрь через приотворенную дверь. Что-то все равно в нем остается непонятное… Кларк медлит пару секунд, почему-то прикасается к губам, и улетает.

***

Лифт в глубину пещеры ползет как черепаха, и Кларк чувствует, как понижается температура тем сильнее, чем глубже он опускается. Он поправляет очки уже третий раз за последние десять минут и даже своего рода жалеет о том, что Альфред позволил ему самостоятельно спуститься вниз. Он был бы сейчас благодарен любому способу отвлечься. Брюс сейчас в той самой странной промежуточной стадии, волосы взъерошены после того, как он только что снял шлем, но остальные части костюма на месте, вся броня Бэтмена. Кларк, так и не привыкший к такому зрелищу, смотрит на него во все глаза. Очень редко, когда он застает его таким. Вот таким он кажется настолько настоящим, насколько вообще может быть Брюс. — Альфред меня впустил. — Аккуратно говорит Кларк подчеркнуто нейтрально, пробираясь к верстаку, перед которым пристроился Брюс. Так и не получив на это ответ, он берет на себя смелость присмотреться повнимательней. Строгое и красивое лицо Брюса портит здоровенный вспухший фингал вокруг левого глаза, который только начал слегка бледнеть, еще несколько синяков на левой скуле. В шлеме, который сжимают покрытые перчатками пальцы, не хватает одной линзы. Кларк знает, что это не то, с чем Брюс не мог бы справиться. Знает. Просто… иногда это сложно помнить, вот и все. — Тяжелая ночка, да? — Слышит он свой вопрос. — Бейн. — Брюс расстегивает пряжки своего плаща, позволяет ему упасть на пол и наконец оборачивается, чтобы посмотреть Кларку в лицо. Он выглядит усталым, будто весь мир свалился своей тяжестью ему на плечи, и это чуть больше, чем он может вынести. — Ты рано. — Добавляет он, проведя рукой по лицу. — Или слишком поздно. — Преступники никогда не спят, — Все, что выдает Кларк, понимая, что это одна из проходных фраз, которые он подхватил от Брюса. По-любому, это правда, даже если это Кларк, кто все эти дни не мог уснуть. Пары недель явно недостаточно для того, чтобы забыть то утро, которое он провел с Джокером. Он тогда кое-что пообещал, и до сих пор так и не сдержал обещания. Вот почему Кларк пришел сюда, он даже поехал до Готэма поездом, для того, чтобы хорошенько обо всем поразмыслить. Правда в результате практически все время просто нервничал, не уверенный, что поступает правильно, нет, скорее полностью уверенный, что неправильно. — Зачем приехал? — Это был вопрос, что само по себе для Брюса крайне не характерно. Обычно он утверждал что-то в непогрешимой уверенности. — Я… Ох. Джокер в тебя влюблен. Кларк вздрогнул и на всякий случай шагнул назад. Надо было быть поаккуратнее с выбором слов. Обычно тут проблем нет, он ведь себе на жизнь этим зарабатывает, в конце-то концов. — В смысле, я видел его пару недель назад и… — Ага, дал идиотское, просто дебильное обещание. Он же не может сейчас этого сказать, правда? Вместо того, чтобы ткнуть в него кинжалом из криптонита, как Кларк уже почти ожидал, Брюс только отрывисто громко втягивает воздух. — Так ты видел Джокера? — Резко переспрашивает он таким безотлагательным, настойчивым и жестким тоном, каким обычно приказывал только перед лицом неминуемой гибели. — Ну…да? — Кларк смотрит прямо на него, хмурится, приглядывается внимательнее. — А ты… что, нет? Бэт словно растворяется в Брюсе, но вот измотанность остается, и выглядит он каким-то виноватым, когда начинает стягивать с себя перчатки, совершенно явно избегая смотреть Кларку в глаза. А когда он начинает говорить, то слова почти невозможно разобрать, и они такие тихие, что надо обладать супер слухом, чтобы их услышать. Это странно, и от всей сцены Кларк испытывает нечто вроде дежа-вю. — Нет, он куда-то пропал. Я думаю, что он уехал из города. Похоже, из-за того, что я сказал. Кларк тоже колеблется, и не может избавиться от чувства, будто он опять вторгается во что-то очень и очень личное. Но все равно спрашивает. — И что между вами произошло? — Может, он и рискует, но игра стоит свеч. — Я сказал ему… что его авансы являются нежелательными. Вот это — вещь именно в духе Брюса. Кларк понятия не имеет, почему чувствует легкое оцепенение и что-то подозрительно напоминающее раскаяние. Надо было собраться и не тянуть с выполнением обещания. — А это так? Вообще сногсшибательная наглость. — Ты знаешь, что я не могу сказать тебе этого, Кларк. Брюс входит в лифт, так и не сняв с себя более половины доспехов, и даже вполне мог показаться невозмутимым, если не приглядываться, не отметить искры печали в голубых глазах, нахмуренные брови, губы, стянутые в узкую линию. — Идешь? — спрашивает он. И Кларк на этот раз не видит причин медлить.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Реклама: