Перевод

Истинный вкус 195

Красная Леди переводчик
Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Бэтмен, Бэтмен, DC Comics, Бэтмен, Бэтмен, Новые приключения Бэтмена, Бэтмен и Робин (кроссовер)

Автор оригинала:
princegrantaire
Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/13584135

Пэйринг и персонажи:
Брюс Уэйн/Джокер, Джокер/Харви Дент, Джокер/Соломон Гранди, Джокер/Эдвард Нигма, Джокер/Уэйлон Джонс, Джокер/Виктор Фриз
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Любовь/Ненависть ООС Романтика Юмор

Награды от читателей:
 
Описание:
Пять раз Джокер целует одного из злодеев, и один раз Бэтмен целует его.

Посвящение:
Громадная благодарность Автору этой чудесной работе за содействие в ее переводе и поддержку во время работы! Вдохновения!

И (ха!) тем, кто не смотря на эксперименты (а может, и благодаря им) все же вернулся к тому, к чему истинный вкус!

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания переводчика:
Полностью согласна с автором - Joker is the gayest clown in the galaxy!
11 сентября 2018, 00:42
I Для Джокера нет ничего экстраординарного в том, чтобы на время расположиться в Клубе Айсберг. Обычно его здесь терпят, пока он держит себя в руках и держится на расстоянии от других посетителей, но Джокер, не без некой доли удовольствия, приправляющей эту весьма неплохую сделку, подозревает, что Освальду нравится, когда он ошивается рядом. Это происходит в один из тех дней, когда Джокер слоняется внизу без дела, пытаясь найти, чем бы позабавиться, и внезапно натыкается на подозрительно большую толпу знакомых физиономий. И все, о чем он думал, мгновенно вылетает из головы, а вместо этого возникает мучительное осознание того, что он вляпался прямо в центр какого-то приема. Джокера не приглашают ни на годовщины, ни на дни рождения, ни на другие помпезные мероприятия. Это железобетонное правило для всех, кто обладает хотя бы толикой здравого смысла. А вот Харли здесь, болтает с Пам и Селиной, так что до Джокера доходит, что его цинично и нагло предали. Он бредет прямо через ледяной каток в середине зала, спотыкаясь о пытающихся убраться с его дороги пингвинов, и ловит ближайшего официанта. Выясняется, что это вечеринка в честь дня рождения Харви Дента. Причем, насколько Джокер в курсе, сейчас не февраль и не второе число какого-либо месяца, так что здесь, увы, для Харви — облом. Джокер даже задумывается, не стоит ли ему убраться подобру-поздорову обратно наверх, что было бы крайне разумным решением, поскольку Харви недолюбливает его куда больше, чем любой среднестатистический горожанин. А вот что он в конце концов на самом деле делает, так это выпивает один за другим четыре коктейля, а затем плюхается прямо на колени Харви, как только исхитряется его найти. И при этом его не сталкивают в ту же секунду на пол, и даже не пытаются застрелить. Джокер приходит к выводу, что новорожденный сейчас в каком-то особо благодушном настроении. — Я бы припас для тебя чудный подарочек, если бы ты меня предупредил, сладенький, — говорит Джокер и затем щиплет здоровую щеку Харви просто потому, что ему так хочется. Харви косится на него, а затем отворачивается, продолжая куртуазную беседу с Крейном, который ради такого события не надел свой костюм Пугала, отчего сразу же падает в глазах Джокера ниже плинтуса. Кстати говоря, решает он, возможно Харви позволил ему оставаться на сем почетном месте, ожидая, что так он его угомонит и от него будет меньше хлопот. Джокер считает, что надо уважить именинника и ни в коем случае не позволять ему пить в одиночку, так что чем ближе к вечеру, тем все больше и больше он впадает в игривое настроение, реакция весьма нехарактерная для тех, кто не является Джокером. И внезапно ему в голову приходит чудесная идея — Харви определенно заслуживает подарка! С того места, где Джокер сейчас сидит, виден только самый край изуродованной шрамами отвратительной левой половины лица Харви. И Джокер решает, что ее ему в какой-то мере даже недостает. Харви красив, но это довольно смазливая красота, а вот Двуликий — это то, что сейчас занимает мысли Джокера. Он ерзает у него на коленях, пока не ухитряется встрять прямо между Крейном и Харви, а затем целует его. Это совсем невинный поцелуй, и кожа Харви совсем не похожа на его, выжженную кислотой, хотя Джокер и не может точно сказать, а что он, собственно, ожидал почувствовать. Целовать Харви — будто прижимать губы к коросте поверх раны. Вовсе не так уж и плохо, решает Джокер. Вообще-то, совсем неплохо. И, когда его отталкивают, истерически смеется. Похоже, ему все-таки стоит сейчас сделать ноги. II Соломон Гранди настолько очаровательно туп, что Джокер ничего не может с собой поделать. Это обычно единственная причина, по которой он включает Гранди в те извращенно-выкрученные схемы, которые рождаются в его больной голове. Здоровенный зомби, который, похоже, ничего не желает, кроме как быть полезным — вещь, перед которой устоять невозможно. Сегодняшний грабеж был удачен только в том смысле, что они ухитрились вовремя смыться и избежать поездки в Аркхэм. Джокер, разумеется, всегда рад видеть своего Бэтса, даже если обстоятельства позволили им едва ли перемолвиться парой словечек. Джокер пинком открывает настежь дверь своего последнего убежища и манит Гранди внутрь. Харли куда-то запропастилась, да и половина его ребят была арестована, так что сейчас они здесь вдвоем. Он, в принципе, не против, его нос, похоже, сломан, и ему хочется только добрести до какого-нибудь матраса и упасть на него. Может, было бы не так уж и плохо сейчас оказаться в Аркхэме. Он редко по-настоящему выдыхается, и определенно не после стычки с Бэтменом. Тут дело в чем-то другом, какое-то мерзкое и неопределенное настроение, которое никак не предугадаешь, пока не становится слишком поздно. Гранди, похоже, чувствует едва уловимое изменение в его состоянии, поскольку следующее, что Джокер осознает — это его поднимают и крепко-накрепко прижимают к очень твердой груди. Так что он даже не пытается барахтаться. — Гранди тебя обнимать, — приходит запоздалое предупреждение. Джокер чувствует, что начинает улыбаться, в его голове зреет план. Весьма интересно, надо сказать. Это вряд ли первый раз, когда они обнимаются, но определенно первый раз, когда обниматься начал Гранди. Неважно, какой нервный срыв в нем сейчас назревал, произошедшее весьма действенно его побороло. Как только он понимает, что снова стоит на твердой почве, Джокер чувствует неожиданную и импульсивную необходимость по-настоящему сильной встряски. Он встает на цыпочки, притягивает Гранди ближе, пока ему не удается наконец впечатать свои губы в его, холодные и обветренные. И лишь спустя пару мгновений до него доходит, что Гранди не отвечает на поцелуй. Джокер отшатывается, чувствуя, что его продирает мороз по коже. Гранди просто пялится на него, потеки крови и губной помады размазаны по рту. Джокер очень резко осознает, что, похоже, дело кончится кое-чем куда более существенным, чем просто разбитый нос. И это еще если ему очень крупно повезет. — Джокер целовать? — Спрашивает Гранди, наклоняя голову к плечу. Это очаровательно. Джокер облегченно выдыхает и решает поддаться обаянию этой совершенно дикой и абсурдной ситуации. — Джокер целовать, — соглашается он, улыбаясь, пока улыбка не превращается в неудержимый хохот. Через несколько секунд к нему присоединяется Гранди, хохоча так громко, что по убежищу начинает прокатываться эхо. Джокер осознает, что то желание, что владело им минуту назад, полностью исчезло. И пораженно понимает, что его это более чем устраивает. И что медвежьи объятья ничуть не хуже. III Эдди просто хочет убедиться наверняка. Вот что он повторяет из раза в раз, и разумеется, единственная причина, по которой Джокер оказывается приглашен на что-то, что, вроде как, должно быть свиданием. Они на террасе на крыше здания. Которая, кстати, украшена светящимися гирляндами. Джокер ржал добрых пять минут, пока не осознал, что Эдди не пытается ломать комедию, и вообще не видит в этом ничего смешного. Все указывало на то, что Эдди действительно думает, что это способ выяснить то, над чем он потом сможет поломать голову. Эта мысль снова приводит Джокера в истеричный восторг. Он несколько раз обещал не смеяться, пока они сюда направлялись, но, честно говоря, искренне надеется, что Эдди особо на исполнение обещания не рассчитывает. — Ну, и что это за место? — Спрашивает Джокер, усаживаясь за ближайший столик. По случайному совпадению, это единственный, на котором стоят свечи. — Ох, это ресторан, — небрежно говорит Эдди, и от этого Джокер снова начинает заходиться в неудержимом хохоте. Загадочник снял весь ресторан ради свидания с Джокером. Джокер пинает под столом Эдди, а затем начинает строить глазки, кокетливо помаргивая ресничками. И какая-то его часть ожидает со странной уверенностью, что сейчас сюда вломится Бэтмен. Ну вот и хорошо, вот и правильно, может так наконец и увидит, и поймет, чего лишается. Эдди нажимает что-то на своей испещренной знаками вопроса трости, которую до сих пор не выпускает из рук, и запуганный официант приносит им бутылку вина и два бокала. Джокер наблюдает за всем этим с восторженным восхищением. — Ты наконец собрался сделать мне предложение? Джокер решает, что совершенно естественно задать подобный вопрос. Он еще не до конца уверен, что готов остепениться, и Эдди, честно говоря, не совсем его тип мужчины, слишком уж тощий. Эдди давится вином и начинает кашлять каждый раз, когда пытается ответить. Джокер терпеливо ждет, решая, что определенно это самая забавная вещь, которая происходила с ним за последнее время. — Нет! — Наконец выдавливает он. И то, что следует за этим, он, похоже, чуть ли не вытягивает из себя клещами. — Я вообще - то думал, может, ты мог бы меня поцеловать? Я просто хочу знать, тянет ли меня к… — Клоунам? — Заканчивает Джокер, как всегда, готовый помочь. Он не против уважить такую просьбу, особенно если речь идет об эксперименте во имя науки. Джокер взвивается со своего сидения и, разведя ноги, седлает колени Эдди. Без малейшего колебания, по крайней мере, со своей стороны. Он впечатывает неожиданный поцелуй в губы Эдди, и, когда тот наконец прекращает притворяться мертвым, разжимает губы и приоткрывает рот, поцелуй становится по настоящему голодным и горячим. Они слегка сбавляют темп, обмениваясь мимолетными поцелуями, пока Джокер не чувствует как рука сжимает его плечо. Он, слегка смущенный, подается назад. — Спасибо. — Говорит Эдди. Его щеки заливаются румянцем и выглядит он слегка помято. Джокер улыбается. IV Джокер вообще-то ненавидит планы. Они слишком ограниченны на его вкус, любое напоминание, что надо следовать плану просто удушающе. И, прямо говоря, он редко когда предпринимает поход через Готэмские совсем не такие уж прекрасные болота без конкретной цели. Обычно в таких случаях Джокер бежит из Аркхэма и у него нет времени ни на что более эффектное. А вот на этот раз у него есть совершенно определенная цель. Он собирается соблазнить Убийцу Крока. Кроку он не нравится в любом смысле этого слова. Джокер думает, что они способны быть в самом лучшем случае союзниками поневоле, хотя и не может припомнить, чтобы они даже хотя бы пытались работать вместе. И все равно в Кроке есть что-то весьма привлекательное, то ли возможность растерзать Джокера на куски в любой момент, то ли взгляд его прекрасных глаз. Он не может представить, как это раньше до него не доходило. Это слегка похоже на прохождение пути в лабиринте в кромешной тьме, а чувство направления у Джокера хромает даже тогда, когда не приходится несчетные часы пробираться через мутную жижу. Но он полон решимости, и это даже чувствуется как своего рода победа, когда он чуть ли не буквально кубарем вваливается в своего рода логово. Громадный силуэт Крока свернулся в гнезде из нескольких рваных одеял, небрежно кинутых на пол. Зачарованно глядящий на эту картину Джокер понимает, что тот, похоже, спит. Вот как раз этого он и не учел. Но по-любому сдавать назад Джокер не собирается, а уж сейчас — тем более. Может, он сможет как-то разбудить Крока. Внезапно вспыхнувший перед глазами образ их обоих, разыгрывающих сцену из Спящей Красавицы, кажется ему весьма заманчивым. Джокер с неким трудом карабкается прямо на Крока, но тот, похоже, этого практически не замечает, разве что слегка ворочается. К щеке Джокера инстинктивно тянутся острые как бритва когти, лапа охватывает ее, и Джокер, ласкаясь, слегка трется о нее в ответ. Грубые чешуйки чуть царапают кожу, и Джокер моментально решает, что ему нужно подобраться куда ближе. Он ползет по телу вверх, пока не пристраивается так, чтобы было удобно дотянуться до рта Крока, и после этого склоняется над ним. Слегка сожалея, что ему не пришло в голову сначала слегка подкрасить губы помадой, но сейчас уже было поздно. Впрочем, было похоже, что для Джокера уже все слишком поздно, когда Крок открывает свою громадную пасть и делает резкий выпад в его сторону. Джокер взвизгивает и скатывается вниз, почти уверенный, что домой ему придется добираться придерживая руками ошметки лица. На его щеке порезы, лапа Крока, когда он просыпается, особой легкостью не отличается, но, похоже, это все. Можно сказать, легко отделался. — Крок, приятель, а я тут как раз проходил мимо, ну и решил, давай загляну, поприветствую старого дружка, — начинает объяснять Джокер, прикидывая, что если как можно больше и быстрее болтать, то под шумок вполне можно и благополучно улизнуть. Крок, великолепный в своей кошмарности, решает, что ниже его достоинства покидать свое ложе. Он просто таращится. — Ну, приветики! — Джокер мужественно чмокает Крока в щеку и на всех парах летит в противоположном направлении. V. Мистер Фриз высок, даже выше, чем Джокер, по крайней мере смотрится таковым из-за горделивой и прямой осанки. Впрочем, он еще и отнюдь не такой щуплый и куда мускулистей, чем тоже отличается от него в лучшую сторону. Ах, да, еще, насколько Джокер в курсе, Мистер Фриз вроде как счастливо женат. Не то, чтобы Джокера к Фризу как-то по-особому тянуло, но вот любопытство — та штука, которая подталкивает его совершать более половины поступков, — вот что распалялось кажды раз, когда он проходил мимо этой морозной Аркхэмской камеры. На самом деле именно оно-то и побудило его однажды вырубить обоих охранников, что охраняли его камеру, и самому проникнуть в камеру Фриза. Внутри камеры идет снег! И Джокер в упоительном восторге от этого целых две секунды, пока не чувствует холод и ловит себя на мысли, как же искренне он ненавидит хлипкую Аркхэмскую униформу. Мистер Фриз горделиво возвышается в центре камеры, слегка синеватый и похожий на статую. Джокер закрывает за собой дверь, чтобы они не привлекли к себе излишнего внимания, и проскальзывает внутрь. Все помещение покрыто льдом. Джокер, чтобы не упасть, хватается за плечо Фриза. Его ожигает холодом, и он весь в упоении. Нора Фриз определенно счастливица. Мистер Фриз остается полностью невозмутим, как будто Джокер, врывающийся в его клетку и ошивающийся рядом — это самая обычная вещь, не стоящая особого внимания. — Можно я тебя поцелую? — Спрашивает Джокер. Он знает, что Фриз предпочитает прямолинейный подход. — Просто хочу узнать, каково это, — добавляет он. Вообще-то он обнаруживает, что не может убрать руку с плеча Фриза, и здесь явно своеобразный намек на то, что может быть и с другими частями тела, но Джокер решает проигнорировать голос здравого смысла и вместо этого кокетливо надуть губки. Трюк, надо сказать, срабатывающий весьма редко. — Это может быть небезопасно для твоего здоровья, — отмечает Мистер Фриз, многозначительно кивая на тощую руку Джокера на своем плече. Джокер решает принять это за согласие, и привстает на цыпочки, чтобы поцеловать Фриза. Так он и замирает, елозя губами по губам Фриза, пока не обнаруживает, что не может ими шевелить. Глаза Джокера распахиваются, в них разгораются искры паники. А еще хуже становится, когда он обнаруживает, что его ноги не касаются земли. Он повис на Фризе, потому что его руки и губы к нему примерзли. Джокер бы рассмеялся, была бы у него такая возможность. Мистер Фриз двигается в направлении чего-то, напоминающего своего рода кнопку экстренной помощи, пока Джокер изо всех сил пытается справиться собственными силами. К сожалению, напрасно. Он подозревает, что ему было бы куда больнее, если бы его тело к этому времени почти не онемело. Джокер пытается что-то неразборчиво бормотать в знак протеста, когда кнопка наконец нажимается. Вроде как в камеру врываются несколько охранников, но с его позиции что-то разглядеть довольно сложно. Хотя он определенно слышит приглушенные щелчки телефонных камер и вздыхает. Теперь он наверняка знает, что в Аркхэме сегодня будет темой дня. VI. Вид Готэмской бездны, простирающейся прямо под ногами, обычно так же желаем, как и хороший удар в лицо. Джокеру по вкусу и то, и другое. Сегодня он оседлал гаргулью и болтает ногами над тысячефутовой пропастью. Это одна из тринадцати гаргулий, прилепившихся в разных местах башни Уэйнов. Известный факт — архитекторам в здравом уме никогда не найти работы в Готэме. Он пересчитывает гаргулий каждый раз, когда забирается наверх. Это почти что помогает. Джокер проводит большую часть ночи наблюдая за Бэтменом с так называемой «безопасной дистанции». Впрочем, похоже сейчас он окончательно потерял его из вида, а еще у него странное состояние, он весь извелся, так что скорее всего именно поэтому чуть ли не из кожи вон выпрыгнул, когда кто-то приземляется рядом с ним. Обернуться в такой позе — весьма серьезная задача по правильной координации движений, причем малейшая ошибка запросто может стоить жизни. — Что ты здесь делаешь? — Грубо рявкает Бэтмен. Впрочем, он как всегда в своем репертуаре. Джокер отворачивается к своему новому самому закадычному другу и обхватывает руками шею гаргульи. На самом деле он сам не знает, что здесь делает. — Чарли не желает со мной разговаривать. — Вместо этого жалуется он, потираясь лбом о грубый камень. Это помогает ему немного взять себя в руки. — А в чем дело? Ты что, скучал там обо мне? Летучая мышь-переросток, которой Джокер посвятил свою жизнь, так ничего на это не отвечает. Так что на что-то продолжать надеяться сегодня чуть больнее, чем обычно. Внезапным резким движением рука обхватывает его талию и они летят в ночь. Джокер не помнит, чтобы он слышал звук выстрела гарпуна. Так может, сегодня — как раз ТА ночь… Но, к его разочарованию, они вполне аккуратно приземляются в одном из тех убогих тупиков, которых полным-полно в Готэме. Джокер делает шаг назад и трясет руками перед лицом Бэтмена, ожидая, что тот сейчас нацепит на него фирменные бэт-наручники. — Что тебе нужно, Джокер? — Утомленно спрашивает Бэтмен. О, Джокеру вообще-то много чего надо, просто ничего вот так навскидку не приходит в голову, хотя, в принципе, где-то поблизости наверняка можно добыть один из этих коктейлей с маленькими зонтиками. Он сопит, трясет головой и отряхивает себя от пыли. — Иногда девушке хочется почувствовать себя желанной. — И чего ты от меня ожидаешь? — Спрашивает Бэтмен. Сегодня он прямо фонтанирует вопросами, но этот — именно тот, которого Джокер так давно ожидал. Поэтому Джокер улыбается, когда тянет за ухо шлема, не пытаясь что-то попортить, просто из шалости. — Поцелуй мне бы не повредил. — Решает он. Он уже ждет, что сейчас у него на запястьях сомкнутся наручники — Джокер чудесно понимает, что напрашивается прямым текстом — а вот что неожиданно, так это прикосновение губ к его губам. Всего лишь на секунду. Бэтмен поцеловал его. Джокер прямо лучится от восторга, почти не обращая внимания, что его тащат в машину. Он чувствует, как что-то наконец в его мире встало на место. — Вот я так и знал, что это в тебе есть, Бэтс. — Говорит опьяненный восторгом Джокер. И ворчание Бэтмена – сладчайший звук, который он когда-либо слышал.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Реклама: