Плата за ошибки

      Она красива, когда спит. Я люблю смотреть на неё, любоваться, восхищаться. Мы часто ругаемся, я плохо контролирую свои эмоции, она любит провоцировать, но, несмотря на это, мы вместе уже несколько лет. Мы противоположность друг другу, а противоположности, как правило, притягиваются.       Она не ревнует меня к работе, стойко переносит моё отсутствие. Я всегда задавался вопросом, как ей это удаётся, а она отвечала просто — привыкла.       В последнее время я начал задумываться, слово «привыкла» — это хорошо или плохо? Привыкнуть можно так, что в итоге будет безразличие, полное. Я же надеялся, что всё наоборот, и она просто знает, как важна для меня моя работа, да и для неё тоже. Всё-таки на мою зарплату мы живём в хорошем доме на берегу Тихого океана, ездим на машине класса люкс и она всегда красиво одета, никогда не стоит у плиты.       Скажете, зачем мне нужна такая девушка? Почему молодым людям нравятся именно такие дамочки? У меня нет ответа на этот вопрос. Сердцу и глазам не прикажешь. Глазам, правильно, вы не ослышались — глазам. Парни любят глазами, а Малия очень красива, она покорила меня сразу. Длинные ноги, упругая грудь, красиво уложены волосы.       Мы познакомились с ней на вечеринке у моего близкого друга Мартина Сэвика, редактора журнала «SuperMan’s». Она мне понравилась тем, что держалась не так, как другие приглашённые девушки-официантки. Она держалась как королева. Я знал, что это была лишь приманка с её стороны, но выглядело очень эффектно. И да, она работала официанткой в службе кейтеринга, по крайней мере, до встречи со мной.       Сейчас я стою в нашей спальне, прилетев с переговоров на несколько часов раньше. Я решил сделать ей сюрприз. Лёг рядом и попытался поцеловать её сладенький носик. Он холодный. Что-то не то, так быть не должно. Дыхание пробивалось наружу с большим трудом. Смотрю на ногти, они посинели, открываю веки, зрачки сужены. Пульс еле-еле нащупывается. Передозировка. Она снова кололась. Такое заключение я сделал, посмотрев на её вены.       Подхватив девушку, я как можно быстрее побежал к машине, усадил её на заднее сиденье.       Я боялся, боялся за её жизнь. У неё была одна большая проблема — Малия наркоманка. Я лечил её, отдавал кучу денег, чтобы она была здорова. Раньше это были лёгкие наркотики, как она сказала, для баловства. Но это баловство вскоре переросло в зависимость.       Начались срывы, вечные сообщения о том, что с моей карты слетело несколько сотен долларов. Я срывался с места и искал её, приезжал всегда вовремя, но неужели сейчас я опоздал, совершил ошибку?       Последние три месяца я считал, что она смогла побороть эту болезнь, и лечение прошло успешно. Но я ошибался, и как дорого мне будет стоить эта ошибка?       На подъезде к больнице было много машин, моя ситуация не терпит ожиданий, и я остановился у самого входа, перегородив дорогу другим машинам. Да простят меня они.       Поднимаю мою малышку на руки, она такая лёгкая и такая бледная, вены начали проявляться очень чётко, плохой знак.       Влетаю в больницу и кричу, но голос охрип, получается сжёванная фраза. — У неё передозировка, помогите, она умирает! Подбегает медбрат с каталкой, забирает у меня мою девочку и кладёт её на холодный метал, накрытый синей простынёй. Я бегу за ним, на ходу он задаёт вопросы, ответы на которые он собирается передать врачу. — Как долго она принимает наркотики? — Пять лет, недавно она прошла лечение. — Как долго длилась ремиссия? — Три месяца, — мой голос дрожал. — Группа крови девушки? — Вторая отрицательная. — Какая группа крови у вас? — Первая положительная, моя кровь ей не подойдёт, мы уже попадали в такую ситуацию полтора года назад, когда случилась первая передозировка. — Такие случаи уже были? — Да, я вовремя успел её привести. Скажите, что с ней будет? — Я не доктор. Вот он — доктор, — молодой человек указал на мужчину средних лет, стоявшего около дверей реанимации. — Вам остаётся ждать и молиться.       После этих слов двери реанимации захлопнулись перед моим носом. Я остался ни с чем. Чувствовал, как постепенно из меня вытекает жизнь. Я задал вопрос медбрату, на который мы оба знали ответ. Она доигралась. Но надежда оставалась, хоть и крайне маленькая, но она была.       Упав на кресло, я начал искать в телефонной книжке номер её матери. Малия никогда не скрывала, что увлекается наркотиками, мать была против всего этого, поэтому они не общались, очень долгое время. Но я хотел, чтобы хоть кто-то сейчас был тут, рядом, и с ней, и со мной. — Слушаю, — после продолжительных гудков раздался голос женщины. Стальной, потому что она знала, кто ей звонит. — Это я, Оливер, жених вашей дочери. — Мог бы просто прислать приглашение и не утруждать себя звонком. Почему она сама не звонит? Дочь, как никак. — В данный момент за её жизнь борются врачи больницы Сенчери Сити. Передозировка. Приезжайте, сейчас не время для обид, вы ей нужны и мне тоже... Звонок оборвался, она сбросила. Приедет ли она, мне стоит лишь ждать и гадать.       Когда с Малией случилось это в первый раз, мы возвращались с очередного мероприятия. Она где-то успела принять дозу, и на полпути к дому её начало трясти, словно холод добрался до самого сердца. В тот вечер я нарушил очень много правил дорожного движения, и на протяжении полутора лет пытаюсь забыть то, что произошло по моей вине. 14 апреля 2016 год — С тобой всё в порядке, милая? Она молчала, но я чувствовал, как тяжело она дышит. Я взял её за руку, холодная. — Ты замёрзла, включить обогрев? — Оли, со мной всё в порядке. Я просто устала, хочу домой. Почему ты так медленно едешь? — Я не могу ехать быстрее, здесь стоят ограничители скорости. Она ничего не ответила, и я больше не смел с ней заговорить. Так продолжалось около двадцати минут. — Оливер, — она вдруг неожиданно вцепилась в мою руку, я еле успел выровнять руль.— Что со мной? Я остановился на обочине и заглянул ей в глаза. Губы синие, зрачки сузились. Через секунду она началась трястись, будто от холода. — Что ты принимала? — шёпотом спросил я, чтобы не пугать её, сейчас слух у неё очень чувствительный. Она не ответила. — Что ты принимала, Малия? — Отвали. — Если ты не скажешь мне, я не смогу тебе помочь. — Мне не нужна твоя помощь, Оливер, я просто спросила, что со мной не так? Я чувствую, что-то не то с моим лицом. — Да ты обдолбанная, перешла грань. Надо в больницу. Срочно. Из-за озноба она не могла усидеть на месте, её мотало из стороны в сторону на переднем сиденье. Я увеличил скорость, чтобы скорее довезти ее до больницы. Огни города мелькали, казалось, со скоростью света, я проезжал на красный, мчал по пешеходным переходам. Мне было важно спасти её, я думал только о ней. Считал, что в три часа ночи на улице люди не ходят, но я ошибался.       Малия стонала, ей было больно, стоны перешли в крик. Я не мог этого выдержать, вдавил педаль газа в пол. На перекрёстке я притормозил, но не на столько, чтобы хватило вовремени заметить молодую пару. Девушка успела отскочить, точнее, молодой человек оттолкнул её на тротуар, а сам не успел. 12 сентября 2018 год       Я сбил его и уехал.       Будь эта другая ситуация, я бы остановился и помог, но я в тот момент был любящим мужчиной умирающей девушки. Я осознал содеянное только через несколько часов. «Сбил человека и скрылся с места преступления», такие заголовки были в новостях и газетах. Никто не установил моей личности по номеру и марке машины, потому что на камере этого видно не было, а девушка не запомнила, пребывая в шоке.       Я так был занят лечением Малии, что даже не старался найти ту пару и как-то им помочь. Являлся тем самым ублюдком, который не понёс наказание за такое преступление.       Я был так погружён в воспоминания, что не заметил женщину, сидевшую рядом со мной. Сколько времени она тут? Сколько вообще прошло времени с того момента, как медбрат забрал у меня мою девочку? — Я говорила ей, что рано или поздно всё этим и закончится, — нарушила молчание женщина. Её белые волосы волнами спадали с плеч. Она выглядела старше, чем я её помнил. Последний раз мы встречались с ней в тот самый раз. Она приехала тогда лишь на пару минут, узнала, что всё обошлось, и уехала. — Оливер, почему она это делает? — Не знаю, миссис Торрети. Я делал для неё всё. Три месяца она держалась, но я совершил ошибку, оставив её дома одну. Поверил ей, посчитал, что её зависимость рассеялась. — Не бывает бывших наркоманов. Я теряю второго ребёнка из-за этого. Брат Малии тоже баловался этой дрянью. Не успели спасти, передоз на вечеринке. Дочь тоже была там. Это была моя ошибка. Я упустила их обоих. Отдала свою жизнь на посторение карьеры и личной жизни. Я должна платить за грехи горем и оплакивать своих детей. — Она не умрет. — Это наркотики, Оливер. Сколько она пробыла в таком состоянии? У меня не было ответа на этот вопрос. Я думал сейчас о том, что, будь я дома на пару часов раньше, этого могло и не быть вообще. — Ты тогда вытащил её с того света, получится ли на этот раз, знает один Он. — Вы так спокойны. — Она сама выбрала такой путь. Я делала всё, чтобы она не шла по стопам брата, но очень поздно спохватилась, милый. Опустила руки, сдалась. Ты был лучиком надежды, я не мешала вам, потому что считала, так будет лучше. Но она потерянный человек, её не вернуть. Прежней Малии с нами нет.       Я закрыл уши и глаза, я не хотел её слушать. Она несёт чепуху. Малия всё та же, просто ей нужно больше помощи. Ещё возможно всё вернуть... Мои глаза наполнились горячими слезами, одна за другой потекли по щекам. Я не хотел думать ни о чём плохом, но мысли сами завладели моим разумом, у меня нет сил с ними вступать в борьбу.       Прошло много времени. Мама Малии ушла за кофе, а я смотрел на дверь реанимации и мысленно умолял выйти врача.       А он всё не выходил и не выходил. Вернулась миссис Торрети, протянула мне стаканчик кофе. Я не люблю этот напиток, но в горле пересохло так, что глоток этой горячей жидкости был как нельзя кстати.       Прошло ещё около двадцати минут. Я заметил тень под дверью реанимации, через секунду она распахнулась. Врач проследовал к нам. Его руки свисали по швам, походка была медленная и тяжёлая. Трудная профессия, сколько спасённых жизней, сколько наоборот. — Мистер… — Филлин — Мне очень жаль. Это был сложный случай, счёт шёл на секунды. Мы пытались реанимировать сердце, у нас это получилось, но токсичные вещества, содержащиеся в наркотическом средстве, которое приняла ваша жена, добрались до мозга. Сожалею, нам не удалось её спасти. Спустя десять минут после реанимации её сердце остановилось вновь. На этот раз, мы не смогли ничего сделать.       Я чувствовал, как земля уходит из-под ног. Мне было всё равно, что чувствует сейчас её мать. Не дослушав врача, я начал говорить. — Проведите вскрытие, я хочу знать, что она принимала, найду ублюдка, который ей это продавал. Мне нужно подготовиться к похоронам, вот моя визитка. Позвоните, когда я могу забрать её тело.       И я ушёл. Не обращая внимания на то, что творится вокруг. Давно рассвело, палило солнце. В голове крутились мысли. Я не успел. Не спас мою малышку. Был так слеп, что не видел как ей плохо, что лечение ей не помогло. Но что я мог ещё сделать? Чем я мог ещё помочь ей? Мне очень жаль.       Не замечая горячих, обжигающих слёз на своих щеках, я шёл вперёд. Не зная этой дороги. Мне было не важно, куда я приду. Мне нужно просто идти.