Плата за ошибки

      После того, как я вышел из стен больницы, не помню ничего, дома оказался, когда было совсем темно. Я лёг на кровать в пустой комнате. Всё было так же, как обычно. Безмолвный телевизор на стене, портьеры с узором в виде цветов, огромный шкаф-гардероб. Всё в этой комнате было создано Малией. Она диктовала, куда ставить мебель, какие обои клеить, даже моё нижнее бельё, и то она выбирала.       Я перекатился на кровати, поднялся на ноги, подошёл к шкафу. Медлил минуты две, прежде чем его открыть. Всё-таки, я это сделал.       Только её одежда. Платья, деловые костюмы, повседневная одежда. Запах от вещей дурманил мою голову. Я закрыл глаза и мечтал, чтобы всё оказалось сном. Что моя малышка сейчас лежит в кровати, солнечные лучи ласкают её светлую кожу, она потянется и улыбнётся, как было всегда.       Жестокая реальность ворвалась в мой мир грёз вместе со звонком мобильного. Миссис Торрети. — Оливер, слава Богу, — её голос был уставшим, но я не выразил сочувствия к ней. Последние несколько лет она не желала знать, как Малия. Что происходит в её жизни. На день Рождения она прислала одно короткое сдержанное сообщение с поздравлениями, как будто они деловые партнёры. — Вы что-то хотели? Я очень устал. — Это не займёт много времени, — она плачет. — У меня осталось то, что по праву теперь принадлежит тебе. Не знаю, нужно это тебе, или нет, но Малия со школьного возраста вела дневники. Так она выражала свои мысли и чувства. Это продолжалось до первого курса университета, у меня сохранилось несколько дневников. Я не могу их прочесть. — Боитесь того, что в них написано о вас? Она молчала. Это было так, я задел её за живое. Малия очень редко, но метко высказывалась насчёт своей матери. Именно её девушка винила в смерти брата. Я старался не влезать в их дела и всячески оберегал её от таких нервов. — Вы собираетесь приехать на похороны? — Да, я хотела бы прийти. — Что же, там вы и передадите мне то, что принадлежит не вам. Доброй ночи, постарайтесь поспать.       Я сбросил звонок и кинул трубку на кровать. Мне не хотелось думать о том, как там сейчас эта женщина. Что чувствует, о чём думает. Мы все совершаем ошибки, чаще всего роковые, которые приводят к плачевному конечному результату.       Я разделся до трусов. Прошёл в ванную. В зеркале на меня смотрел незнакомый мне мужчина. Измученные глаза, бледная кожа, казалось, скулы стали ещё более заметны. Включил воду в душевой кабине, она была прохладная, отрезвляющая. Казалось, весь груз сегодняшнего дня стекал с меня, стремительно, безвозвратно.       Следующие три дня проходили в спешке. Я хотел сделать всё, чтобы достойно проводить мою маленькую девочку. Обзванивая всех наших знакомых для того, чтобы сообщить о времени и месте проведения похорон, мне пришлось выслушать большое количество слов соболезнования. Чем мне могли помочь их слова? Ничем, они делают только больнее.       За всё время подготовки у меня не было времени остаться наедине со своей скорбью. Звонки, встречи с организаторами. Домой я приходил глубокой ночью и сразу ложился спать. Я должен быть сильным, мне нужно сделать всё так, как она любила — красиво и роскошно.       В день похорон на кладбище собралось около ста человек. Мало кто знал о зависимости Малии, поэтому было шоком узнать истинную причину её гибели.       Гроб был белого цвета, украшен алыми розами. Он был сделан специально под неё. Малия всегда говорила, что желает после смерти отдаться земле, целиком. Никаких урн, никакого праха. Я сделал так, как она хотела.       Она лежала в кремовом платье, которое очень любила, называла его «Хорошее настроение». Девушка выглядела так, словно спит. Макияж был сделан лёгкий, тональным кремом были скрыты все проявившиеся вены на лице.       Малия всегда говорила, что макияж важен, для каждой девушки. Хорошая косметика может скрыть даже самые глубокие раны, нанесённые как физическим, так и моральным способами.       Церемония длилась около сорока минут, после чего все отправились на поминки. Я решил постоять ещё немного, последние секунды, и нас разлучат навсегда, в это было трудно поверить, почти невозможно. Напротив меня стояла миссис Торрети, и я пытался разглядеть её лицо сквозь чёрную вуаль. Слёзы стекали по лицу, тело содрогалось. Мне хотелось подойти к ней, обнять, сказать, что она не одна со своим горем, я не оставлю её. Но я не мог. Собирался с мыслями.       Она двинулась с места первая, на ходу открывая сумочку и извлекая из неё несколько прямоугольников, те самые дневники. — Ты молодец. Держишься, — она грустно усмехнулась и похлопала меня по плечу свободной рукой. — Теперь это твоё. Я взял тетрадки из её тонких рук и на мгновение задержал взгляд на её лице. —  Несмотря ни на что, она любила вас. Когда произошла ремиссия, мы с ней говорили о свадьбе, сделал ей предложение незадолго до… Она написала вам письмо, но так его и не отправила. Прочтите его прямо сейчас.       Я протянул ей конверт, белый, аккуратный, сложенный самой Малией, он пахнет ею. Это письмо было найдено мной вчера, когда искал то самое платье, в котором похоронил свою невесту. Оно выпало из кармана халата. Я долго не решался его прочесть. Это написала Малия для своей матери. Но мне было важно знать, простила ли она её, смогла ли понять эту женщину, нашла ли она в себе силы сделать шаг на пути к примирению. Я развернул конверт и прочёл.

«Мам, я наделала столько дел, совершила ошибки, которые уже не исправить. Последние два года я не могу нормально спать. В моей голове миллион вопросов и ни на один у меня нет ответа. Почему? Зачем? Как? Сейчас я знаю, что мой конец близок, я доигралась в недетскую игру. У меня осталось немного сил и разума, чтобы попросить у тебя прощения. В редкие моменты, когда мне хорошо, и когда голова не одурманена Дрянью, я думаю о тебе, о тех грязных словах, что лились из моего рта на могиле брата. Ведь я действительно винила только тебя. Сейчас больше не виню никого. Во всём том, что происходит в моей жизни — виновата только я. Это осознание пришло в тот момент, когда я была на волосок от смерти. Чувствовала её руки, которые вцепились в меня стальной хваткой, она ожидала подходящего момента, чтобы утащить меня в своё логово. Но в тот раз я её обманула, мне удалось сыграть с ней в игру и даже выиграть. Но смерть не прощает побед над собой. Она гналась за мной, ждала удачного момента. Дождалась. Я снова ощущаю её холодное дыхание, оно тяжёлое, давит на моё сердце. У меня не осталось времени, и я должна сказать тебе то, что собиралась сказать давно. Я люблю тебя, мама! Я не понимала всего, была глупым упрямым ребёнком, вечно влезающим в плохие дела. Так редко говорила тебе это. Прости меня, что причинила столько боли и страданий. Я мысленно молюсь за тебя каждый день. Прости, что так и не приехала к тебе, боюсь, что уже и не приеду. Оли говорит, что впереди у нас счастливая жизнь, что я смогу вырваться из лап Дряни. Но она прочно заключила меня в свои цепи, и как бы я не старалась их разорвать, с каждым моим движением они сдавливают меня сильнее. У меня больше нет сил с этим бороться. Я слабая. Моя юношеская забава выросла вместе со мной и превратилась в серьёзную неизлечимую болезнь. Прости меня, мам. Не плачь, когда я уйду, потому что в твоём сердце я буду жить всегда. Просто помни о том, что я была счастлива, по-настоящему, после встречи с Оливером. Он научил меня жить по-настоящему, получая кайф от простых прогулок по берегу, вечерних посиделок за чашкой какао и болтовней о мелочах жизни. Прошу, не оставляйте друг друга, начните общаться. Я бы очень хотела видеть улыбки на ваших лицах и знать, что вы продолжаете жить. Прости, что опомнилась слишком поздно.

Твоя любящая дочь, Малия Торрети».

      Женщина не сдерживала слёз, её плечи были опущены, спина, прежде прямая, сгорбилась под тяжестью горя и скорби. Она потеряла ещё одного ребёнка. Дочитав письмо, бережно сложила его и поместила обратно в конверт.       Я прошёл к ней обнял её за плечо, и тихо сказал: — Знайте, что вы не останетесь одна со своим горем. Она посмотрела на меня сожалеющим взглядом, и я не мог не обнять эту хрупкую женщину. Мы простояли так минут десять, но я понял, что ей нужно отдохнуть. — Езжайте домой, постарайтесь заснуть. Я заеду к вам после того, как все гости разойдутся. Обещайте, что не будете плакать, ведь она не хотела бы этого. — Я сделаю всё так, как хотела дочь, — она замолчала, но через секунду продолжила. — Спасибо, что делал всё для неё, что было в твоих силах. Ты замечательный человек.       Я проводил её до такси, усадил на сиденье, ноги у неё подкашивались. Она попыталась улыбнуться, но попытка была неудачная. Со временем всё пройдёт. Любая боль уходит, рано или поздно. Провожая уезжающую машину взглядом, подумал о том, что дневники Малии мне ни к чему. Всё, что там написано, я уже знаю. Девушка рассказывала мне всё о своей жизни. А если даже и не всё, мне не нужно знать больше. Прошлого не вернёшь. Впереди будущее.       Проследовав обратно к гробу, не задумываясь, я вложил четыре дневника Малии ей в руки. — Это принадлежит только тебе. Это твои воспоминания, Солнце. Они уйдут с тобой, и никто никогда не узнает твоих тайн. Я люблю тебя. Мы ещё встретимся, но уже не в этом мире.       Отойдя на достаточное расстояние, я наблюдал, как двое рабочих накрывают мою малышку плотной, нагретой солнцем, землёй. Ко мне только что пришло осознание, что это конец. Малия больше никогда не подойдёт ко мне сзади, не уткнётся мне в плечо и не попросит почитать ей на ночь. Она говорила, что мой голос её успокаивает. Моя малышка ушла, но оставила после себя тёплые воспоминания.       Я остался один, впервые за несколько дней. Больше не смея сдерживать ком, который застрял в моём горле, дал волю слезам. Они обжигали мои щёки, капали вниз. Рана была нанесена в сердце, которое будет заживать очень долго и мучительно, периодически сводя меня с ума. Я знаю, что нужно жить дальше, помня её как самого замечательного человека в моей жизни.       В голове возникло воспоминание. Наше первое свидание. Я дико волновался, вёл себя как подросток, но когда увидел её улыбку и искренний смех, все волнения отступили на второй план.       Вспоминая это, я тоже улыбался. Стоя на кладбище, с красными и опухшими от слёз глазами, я не мог сдержать улыбку. Несмотря ни на что, она была счастлива со мной. Дарила мне свою заботу и любовь, хоть и не всегда всё было хорошо, она продолжала радоваться жизни.       Я направился в сторону машины. Больше не оглядываясь назад. Как она и просила в письме, предназначенном для меня. В нём было написано так:

«Время не стоит на месте. Боль проходит, слёзы высыхают, сердце излечивается. Тебе не нужно оборачиваться назад. Впереди целая жизнь, и она только твоя. Совершай ошибки и цени каждый момент. Ты вдохнул в меня жизнь, но, к сожалению, я не смогла справиться, и здесь нет чьей-либо вины. Просто, так должно было случиться, рано или поздно. Пришло моё время. Я помогу времени ускориться. Прости меня за это. Но я больше не в силах выдерживать боль, она становится невыносимой. Нашла лишь один выход, и он был в нашей аптечке. Не ругай домработницу за то, что не уследила за мной. Она не виновата. Я сделала это осознанно. Я люблю тебя, Оливер, всем сердцем. Ты должен меня простить, понять, и отпустить. Теперь уже навсегда

с любовью, Малия».

Вскрытие показало, что она приняла лекарство, которое было противопоказано ей. И приняла большую дозу, которая и послужила причиной остановки сердца и вызвала симптомы такие же, как и при передозировке наркотиками. Она избавила себя сама от боли, ушла тихо, пока никого не было дома, написав письма близким людям, где просит у них прощения.