Плата за ошибки

      День за днём, неделя за неделей, время летело со скоростью света. Я не успевал следить за тем, что твориться на улице. День спутался с ночью. Я полностью посвятил себя работе.       С детства бабушка меня учила готовить. В это же время во мне начала зарождаться мечта стать настоящим шеф-поваром. Но мои родители мечтали о том, чтобы я поступил на медицинский факультет местного университета в штате Невада. Ну и я поступил. Отчасти. В списках поступивших числился, но на занятиях не появлялся вплоть до отчисления. Спросите почему? Я нашёл более приятное для души занятие — поступил на курсы кулинарии.       Сначала было сложно, мне казалось, что не тот путь выбрал, подумывал всё бросить. Но каждый раз я вспоминал, сколько денег было потрачено, нервов и сил. Днём я обучался технике приготовления различных блюд, а ночью, когда домашние все спали, готовил. Порой доходило до того, что я падал в обмороки от недосыпа. Но что не сделаешь ради осуществления мечты.       Я привык добиваться поставленных целей, независимо от степени сложности. Вылечить Малию не было целью, это было скорее желание, похожее на то, которое мы загадываем, задувая свечи на праздничном торте. Желание, которое я загадывал каждую ночь на протяжении четырёх лет, с тех самых пор, когда она призналась мне в своей зависимости.       Трудностей было весьма много, начиная с самых низов. Я много учился, много работал. Получал столько отказов за свою жизнь, что выработался иммунитет на фразу «вы нам не подходите, всего доброго». В первый раз да, не спорю, было неприятно услышать такое, но мне и было 18 лет, да и планку я взял слишком серьёзную. Пришёл устраиваться поваром горячего цеха в ресторан «The Lobster» в Лос Анджелесе. Да, я уехал из дома сразу после того, как мои родители узнали об отчислении. Сказали мне, что раз уж я такой умный, что променял настоящее, нужное образование на какую-то готовку, смогу сам выжить вне стен родительского дома. Так и вышло. Я смог.       На сегодняшний день, пройдя все те испытания, которые предоставила мне жизнь, я считаю себя успешным ресторатором. Да, именно так. В тридцать лет я имею четыре ресторана в двух штатах Америки, в одном из них я занимаю должность шеф-повара, в самом первом, который открыл в двадцать четыре года. Это был отважный мой шаг, к которому я готовился очень долгое время. Накопив достаточно денег, купил здание на побережье Санта-Моники, которое раньше было обычной забегаловкой, и сделал из него ресторан с панорамным видом на Тихий океан.       Я вложил всю душу в него, все силы. Старался воплотить в жизнь свою мечту, стать хозяином своего дела. Открытие ресторана прошло успешно, было весьма много людей. Но через какое-то время всё пошло на спад. Недалеко от моего ресторана открылся развлекательный центр, и люди хлынули туда. Я был зол, хотел рвать и метать, но понимал, что конкуренция есть всегда, и с этим надо как-то справляться. Начал находить какие-то выходы, строить стратегию, планы как вернуть популярность, которая была в самом начале. Не знаю, то ли сам Господь Бог меня услышал, то ли звёзды сошлись так, но одна встреча изменила меня, мою жизнь и дела ресторана. 16 октября 2012 год       Это было перед самым закрытием, я и Роджер остались закончить дела. Этот парень мой товарищ по кулинарному университету Нью-Йорка, в который я поступил вскоре, после того как уехал из дома и получил отказ почти во всех ресторанах Лос Анджелеса. Я сидел за столиком и считал кассу, а Родж записывал продукты, которые необходимо купить, но зазвонил колокольчик входной двери и мы оторвались от дел, чтобы посмотреть, кого это к нам занесло. Вошёл мужчина средних лет, занял столик около окна и оглядел нас любопытным взглядом. В его синих глазах заискрился озорной огонёк. Я не стал мешкать, взял меню и подошёл к нему. Да, мы закрывались, но у нас не так много посетителей, чтобы говорить ему «до свидания». Нужно было обслужить, а так как официантов я уже отпустил, пришлось это сделать самому. — Добрый вечер! Рады приветствовать Вас в нашем ресторане «SeaAm». Меня зовут Оливер. — Да, очень приятно, Оливер, — его голос был такой уверенный, чувствовалась сила, власть. Он был одет в костюм, дорогой, наверное. Ботинки блестели так, будто это только что почищенное золото. Я сразу отметил аристократическую манеру — прямая спина. В наш век очень не много людей, кто держит спину так ровно. — У вас достаточно нестандартное меню. Русская, Украинская кухни. Где вы учились?       Я не знал, стоит ли посетителю отвечать на такие вопросы, но клиент всегда прав, с этим высказыванием не поспоришь. — Сначала учился в школе кулинаров в Вегасе, а после поступил в кулинарный университет Нью-Йорка. На счёт кухонь, которые вы заметили в меню, я отвечу вам так, основная моя направленность была именно европейская кухня, и я решил добавить в своё меню те блюда, которые действительно вкусно готовят только либо коренные жители, либо те, кто у них учился. — Вы хотите сказать, что вы приготовите украинский борщ точно так же, как его готовят на родине? — Я приготовлю его так, как учил меня готовить мой учитель, представитель той самой кухни. — Отлично, тогда я закажу украинский борщ и стакан воды. Без лишних слов я удалился на своё рабочее место, Роджер проследовал следом за мной. — Эй, что за тип, у меня от его парфюма глаза слезятся. — Понятия не имею. Посетитель как посетитель, заказал борщ. — О, ну в этом ты мастер. Не знаю другого человека, который посещал все лекции зануды Токарева Михаила, — он толкнул меня в плечо и улыбнулся. — На завтра нам нужно делать заготовки. Начнём с утра или домой вообще не уйдём? — Думаю завтра, — ответил я, нашинковывая капусту. — С утра я съезжу на рынок, а ты приезжай к девяти утра. — Будет сделано. Вчера я с такой дамой познакомился. Интересная, весёлая, старше меня, правда, но это ничего, зато опыта сколько за плечами.       Я покосился на него и лукаво улыбнулся. — Смотря о каком опыте ты говоришь.       Он кинул в меня пучок зелени, и мы оба засмеялись. Несмотря на всё то, что сейчас мы имеем: проблемы на личном фронте, в работе, мы не унываем, и стараемся держаться всегда вместе. Роджер не имеет никаких прав на ресторан, зато он хорошо справляется с ролью моего зама, когда мне нужно отъехать куда-либо. Для меня этот человек незаменим. Мы жили в одной комнате, ходили на одни и те же лекции, да даже нижнее бельё делили на двоих. Прошло четыре года и ничего не меняется, мы по-прежнему друг за друга. Но мы противоположности, я более спокойный, рассудительный. Живу по принципу — семь раз отмерь, один раз отрежь, в то время как этот белёсый, кареглазый парень с веснушчатым лицом рубит с плеча. Ему ничего не стоит переспать с девушкой, напросившись к ней домой, утром позавтракать без неё из её же холодильника и уйти. Совесть его, конечно же, не мучает.       Во время разговора я совсем забыл о посетителе. Попросил Роджера взглянуть, не ушёл ли он ещё. — Не-а, крутит в руках стакан с водой. Мне кажется, он какой-то уж слишком отполированный, неужто знаменитость какая. — Я его не видел раньше. — Боже, ну не всех же их в лицо знать. Кстати, когда там ты уже закончишь? Мы задержались на целых сорок минут. — Всё готово. Осталось отдельно выложить сметану и отдельно зелень. — В тебе говорит отличник, — я показал ему язык и довёл блюдо до состояния, когда его уже можно относить посетителю. — Ваш борщ.       Мужчина ел молча. Я сел и закончил прерванное его появлением дело. Надо же, идём в убыток. Всего лишь четыреста баксов с мелочью, плюс чаевые, которые идут официантам. Надо что-то срочно менять. — Кхм… — я вновь оторвался, посмотрел на посетителя. Он облокотился на спинку стула продолжая держать ложку в левой руке. — Невероятно. Я миллион лет не ел этого чудесного блюда. Нахлынули воспоминания об отчем доме.       Он повернулся в мою сторону и впился в меня глазами. Я не знал как вести себя под таким напором. Может, стоит что-то сказать, или сделать. Но ничего делать не пришлось. Он встал из-за стола, уверенной походкой прошествовал к моему столу и сел напротив. — Маркус Лоренс, ресторанный критик, — он протянул мне руку, и я пожал её. Не знаю, заметил ли он лёгкую дрожь в моём теле. — Мне всегда хватает одного блюда, чтобы понять, какая судьба у ресторана. Хорошее процветающее будущее, или временная забава, приносящая одни убытки владельцу. В вашем случае, Оливер, я хочу сказать, что вам стоит двигаться вперёд. У вас есть всё для того, чтобы не быть убыточным заведением, а стать самым настоящим рестораном с большой базой постоянных клиентов. Вам нужен толчок, и я могу вам его дать. Если вам понадобится моя помощь, не стесняйтесь, позвоните, и мы вместе придумаем, что делать. Поверьте, Оливер, вот это, — он обвёл рукой пустой зал. — только начало. Все начинают с пустынных помещений, маленькой выручки и ночных кошмаров, в которых снятся заколоченные окна и двери ресторана, который только-только открылся.       Он мне подмигнул, положил визитку на стол, поднялся и направился к выходу. — Передайте Михаилу привет. Вам повезло с учителем. Эти слова ещё долго отдавались в стенах ресторана. Я взял в руки картонку с номером и именем. «Маркус Лоренс. Ресторанный критик, преподаватель факультета рекламы и продвижения». 27 октября 2018 год       И ведь тогда это правда было только начало. Я долго не решался позвонить Маркусу. Насколько я знал, ресторанные критики обычно оценивают качество обслуживания в ресторане, да и весь ресторан в целом, а этот человек предложил мне помощь. Но в конечном итоге я позвонил, и мы договорились о встрече у него в офисе. Он рассказал мне много полезной информации, к которой я прислушался и воспользовался. Через месяца четыре после этого мы стали замечать заметный прирост посетителей. Люди приходили завтракать, обедать и ужинать, приводили собой коллег и друзей, заказывали у нас банкеты. Я расширил штат сотрудников, нанял бухгалтера, ещё трёх официантов, двух поваров, холодного цеха и кондитера. Сам занимал должность руководителя и шефа, в то время как Роджер во всю мне помогал, но уже в другом ресторане. Спустя год я понял, что нужно расширяться, и решил открыть ещё один ресторан, но уже в центре города. То заведение сразу начало пользоваться популярностью, потому что я успел вписать своё имя в число лучших рестораторов-новичков Соединённых Штатов Америки.       Сейчас я сижу в своём кабинете и решаю, как изменить меню, что добавить нового, а что наоборот, убрать. Конечно, все блюда, которые есть в этой тёмно-коричневой книге безумно люблю и смог бы попытаться приготовить их закрытыми глазами, но рано или поздно всё должно подвергнуться изменениям.       Стук в дверь. От неожиданности я подскакиваю на месте. Смотрю на часы, половина двенадцатого ночи, кого это там принесло? — Оли, ну я так и знал, что ты тут, — голова моего старинного друга Роджера просовывается в щель между дверью и косяком. — Домой едешь? — Я ещё с меню не закончил, пока нет.       Мужчина плюхается на стул, стоящий напротив меня, и я чувствую его взгляд. — Нельзя так, Оли, ты себя, как бы грубо это не звучало, сведёшь в могилу от недосыпа. У тебя мозг отдыхает вообще? Сколько ты уже работаешь без отдыха? — Ничего, бывало и больше. Почему ты не дома? — не поднимая на него глаз, я продолжал чиркать в меню. — Составлял список продуктов для закупки, решил заехать к тебе, дома не оказалось, миссис Толл беспокоится, ты бы ей хоть позвонил, — он посмотрел на диван, стоящий в углу кабинета. — Боже мой, спишь как будто в коробке, я сочувствую твоему позвоночнику. — Родж, серьёзно, хватит, не переживай за меня, я взрослый мальчик, справлюсь сам. Езжай домой, завтра у вас банкет на пятьдесят человек, тебе надо хорошенько выспаться и отдохнуть. — Да уж, это точно. Ты завтра приедешь? Все на тебя очень надеются. Да ты и сам знаешь, что команда хорошо работает только после того, как ты скажешь напутственные слова каждому. Это у вас как обряд уже. Не меняй традиций, Оли. — Хорошо, друг, завтра я приеду к вам часов в десять утра, идёт? — я протянул ему руку. — Ну, нет, братишка, завтра давай-ка выспись, приезжай к двенадцати, до пяти ты успеешь по несколько сотен раз всех настроить на нужный лад. Посмотри на свои глаза, да они краснее, чем платье моей Барбары. И вообще, давай я тебя подброшу до дома, не хватало тебе ещё за руль садиться в таком состоянии. — Да всё отлично с моим состоянием, просто день был трудный. — Не нужно делать вид, что у тебя всё прекрасно, Оливер. Я твой друг, мне ты можешь показать лицо, а не маску.       Я закрыл глаза, потёр пальцами переносицу, тяжело вздохнул и открыл глаза, которые уже наполнились слезами. — Я не справляюсь. Ушёл в работу думая, что всё будет по-прежнему, сделаю так, как хотела она, продолжу жить. Только мне кажется, что я не живу, а существую. Делаю всё на автопилоте, не понимаю вкуса еды и кайфа от сна, от меня как будто огромный кусок плоти оторвали, и пришили чужой. Закрываю глаза, вижу её, умирающую на моих руках, такую хрупкую, бледнолицую. Когда же я открываю глаза, вижу ту же самую обстановку, внешне ничего не поменялось, а вот то, что в нутрии меня, разодрано в клочья. Я не знаю, смогу ли полюбить кого-то также сильно, как любил эту девушку.       Этот монолог немного освободил меня из цепких лап печали и скорби. После похорон я не общался ни с кем, кроме коллег на работе. Звонки друзей я всячески избегал. Мне хотелось заполнить пустоту одиночеством. Странное дело, согласен, но мне было так проще, отгородиться от внешнего мира, погрузиться в работу. — Поедем домой, Оливер. Тебе нужно выспаться. Всё пройдёт, друг. Рано или поздно боль утихнет, ты снова обретёшь счастье и сделаешь всё, чтобы не потерять его. Давай, парень, вставай.       Я поднялся, снял рабочий китель и повесил на стул. Мне казалось, что это всё не моя реальность, как будто я в компьютерной игре и мной управляет школьник. На улице воздух ударяет меня по лицу, вдыхаю глубоко, достаю сигарету, затягиваюсь, выпускаю дым. Ещё затяжка, потом ещё одна. Отпустило, временно, но стало легче. — Едем домой, — сказал я, усаживаясь на переднее сиденье машины Роджера. В салоне пахнет клубникой. Барбара. Наконец-то на пути этого героя-любовника встретилась та, которая усмирила его пыл и сделала в какой-то степени, не побоюсь этого слова, подкаблучником. От этой мысли я улыбаюсь. Мы едем молча. Слова не нужны. Чувствую, как веки тяжелеют, ещё мгновение и я погружаюсь в сон.