Плата за ошибки

Глава 5       На часах начало второго. Она рассказывает о том, как росла Софи, каким невыносимым стал Эндрю, о причине их развода. Всё было банально и однообразно, как Лори сама выразилась. Он напился на вечеринке по случаю выпуска нового номера журнала и переспал с одной из секретарш издательства. Этот идиот сам признался ей в этом, и сказал, что хочет развода. Он даже не пытался заявить права на свою дочь, по сути, находясь в здравом уме и светлой памяти, Эндрю собственноручно отказался от своей дочери. — Понимаешь, я ведь даже не плакала. Когда он говорил об измене, я думала о том, с кем оставить Софи, чтобы я успела доделать статью, — смеётся сестра. — Он уволился из нашего издательства, перевёлся, кажется в Хартфорд, к своей себялюбивой мамочке. Та была очень счастлива, что он от меня ушёл. Нет, ты представляешь, эта стерва решила, что это я женила его на себе. Но, на самом деле, всё было куда прозаичнее.       Я уже не уверен, что сделал правильно, купив бутылку вина. Сестра почти всё выпила сама, но я её не виню: она хочет выговориться, чем сейчас и занимается. Слушаю её не перебивая, у меня ещё будет время задать ей вопросы, а пока, пусть продолжает. — Он затащил меня в туалет клуба и сказал, что давно хотел это сделать, хотя мы встречались-то всего ничего. Месяц или около того. Я просила его не кончать в меня, но да, этот человек определённо туп, к тому же был девственником. Он даже не понял, что всё: ствол упал, выстрелив в меня. Через три недели меня полоскало так, что я загадила все туалеты университета. Приехала домой к маме и проревела сутки, когда четыре теста показали две полоски. Мама сказала рожать, если что она поможет. Отец тогда уже не вставал, но я слышала, как мама ему всё рассказывала, а он продолжал смотреть в одну точку, — из её глаз потекли слёзы при упоминании об отце.       Он умер три года назад. Прогрессирующая болезнь Альцгеймера. Сначала мы ничего не замечали, по телефону он говорил как обычно, и у нас не было никаких подозрений, пока он не стал называть меня Фредом - именем своего брата, который погиб в Ираке. Однажды отец ушёл из дома и не вернулся. Его искали все жители нашего района, подключили спасателей, полицию, и нашли спустя шесть часов: он сидел, как ни в чём не бывало на ветке дерева, и качал ногами. Я приехал, когда его привезли домой. Он не мог вспомнить, как меня зовут. Лори плакала, тогда она ещё училась в школе, а мама стянула губы в тонкую линию и не выражала никаких эмоций. Мне было страшно, но я понимал, что сейчас я - единственный мужчина в доме, и должен помочь во всём. Мы отвезли его в больницу, и врач поставил неутешительный диагноз. Говорит, отец давно ходил к нему на приём, но неожиданно пропал на две недели, они как раз хотели звонить матери и узнать о его здоровье, но, чёрт возьми, так и не позвонили. Я не мог поверить, что отец знал о болезни, но никому не сказал ни слова.       Он умирал медленно и мучительно. Мы созванивались с мамой, но на эту тему она говорила лишь «хуже», а потом раздался звонок от Лори, она плакала, и я сразу понял, что случилось. Я находился тогда в Вегасе, поэтому дорога до дома не заняла много времени.       Отца любили. Он многим помогал строить дома, помогал с ремонтом, у него были золотые руки. У него было много друзей и знакомых, и все они пришли с ним проститься. Он не зря прожил свою жизнь, но помнил ли он её, когда лежал в нашей с Лори детской и потихоньку отдавал душу небесам. — Он всегда говорил, что мы самые лучшие дети, он гордился тобой, он хранил все вырезки из журнала, где писалось о тебе, и сохранял мои школьные статьи, обещал показать их кому-то, кто помог бы мне пробиться в жизни. Я так скучаю по нему, Оли! — она уткнулась в мою шею, а я прижал её к себе, ощущая горячие слёзы на своей шее. — Тише, милая. Я уверен, ему там хорошо. Как ты смотришь на то, чтобы пойти спать, м? Ты выпила слишком много, а малышка наверняка встаёт рано, даже если в садик ненужно. — Да, ты прав. Я так рада, Оли, что ты здесь. Я так скучала, хоть ты и кретин, но мы тебя всё равно любим. Не оставляй меня больше.       Сестра легла на кровать, я накрыл её одеялом и поцеловал волосы, которые пахнут яблоком. Софи крепко спала, но почувствовав тепло мамы, приблизилась к ней ближе, и та обняла её. Это выглядело так мило и тепло. Наверное, я никогда не смогу перестать восхищаться их нежными отношениями, ведь они точно такие же, как между моей мамой и Лори.       Ночью я не мог сомкнуть глаз. Я всё думал над тем, каким дураком был. Она ведь тянулась ко мне, всегда, хотела, чтобы я был её поддержкой, настоящим старшим братом, которым она могла бы гордиться. Она и гордилась, но я этого не замечал, был ослеплён обидой на родителей. Пообещав ей всё исправить, я не лгал, это чистая правда. Жизнь нам даёт шансы, их нужно использовать. Сестра ответила на мой звонок, не прогнала, когда я, незванный, появился на пороге её дома. Наоборот, в её голосе были слышны шок и… радость?       А её улыбка, когда она открыла дверь… это дорогого стоит. На часах пять утра, Лори с малышкой спят в обнимку, а я наблюдаю за ними. Сейчас сестра мне кажется ещё меньше, ещё более хрупкой. Я не хочу уезжать, здесь я себя чувствую по-настоящему, как дома. По возвращению в Лос-Анджелес я боюсь впасть в хандру и закрыться дома со своими мыслями. Здесь мне некогда думать о том, что оставил там, и что произошло.       На полу зазвонил телефон. Роджер. Сколько сейчас в Лос-Анджелесе, два часа ночи? Наверное, опять напился на банкете и хочет попросить, чтобы я прикрыл его перед женой? Чёртов засранец. — Алло, что ты… — Ресторан горит! — кричит в трубку Роджер. — Что ты несёшь? Ты опять напился до белочки? — Идиот, у нас пожар. SeaAm горит. Мне позвонила Элизабет в начале второго, в истерике, кричит, что мы горим. Я уже подумал, что дом её горит, но она кричит, что ресторан. Они собирались как раз закрываться, и почувствовали запах гари, со склада валил дым. Я примчался почти сразу, после её звонка, пожарные уже были на месте. Там были все, кто сегодня работал в смене, за исключением одного, новенького, Рубена. Знал я, что не стоит нанимать людей с таким именем и сомнительной страховкой. — Так. Все целы? — Да, все, кроме ресторана. Всё сгорело, остались только три стены, и те скоро обвалятся. Филлин, труд нашей молодости сгорел дотла, за каких-то полчаса. Я найду этого засранца и выбью дурь из его бошки… — Родж, сохраняй спокойствие, — потирая переносицу, сказал я. Только этого мне и не хватало. — Скоро я прилечу, и будем решать, что делать с этим. Главное, все здоровы. Успокой девушек, скажи, что они ни в чём не виноваты.       Стараясь не показывать того, как сейчас во мне кипит злость и досада, я прощаюсь с другом и кладу трубку. Залезаю на сайт, чтобы забронировать билет до Лос-Анджелеса с болью в груди не из-за того, что мой первый ресторан сгорел дотла, а из-за того, что так мало побыл с сестрой. Она ворочается, и я молюсь, чтобы она не проснулась сейчас.       Ближайший рейс в девять утра, у меня осталось три с половиной часа, всё равно придётся её разбудить. — Эй, Лори, милая, — я легонько треплю её по плечу. — М-м-м, — сонно мычит она. — Что случилось, Оли?       Она поднимается на локтях, осматривает комнату и не может понять, что происходит. Малышка ворочается в кровати, но не просыпается. — Прости, сестрёнка, но мне придётся уехать. Проблемы с рестораном, но ты не беспокойся, как только я всё решу, буду ждать вас к себе. Прости, что неожиданно приезжаю, но ещё более неожиданно уезжаю. На лице Лори я вижу сомнение, я её не виню, но через секунду её глаза выражают тревогу и какую-то внутреннюю борьбу. — Может, мы полетим с тобой? Тебе и так нелегко сейчас, и опять что-то произошло. Оливер, только скажи. — Не стоит, милая, — я целую её мягкий лоб, она успокаивается. — Это не стоит того, чтобы ты отвлекалась от работы, а малышка - от садика. У тебя же скоро отпуск, вот и приедете ко мне, вместе с мамой. Она улыбается, но взгляд пристальный, напряженный. — Ладно, давай я тебе вызову такси, пока ты собираешься. — Хорошо, — я мягко улыбаюсь и выхожу из комнаты.       Уже с утра эта новость будет в прессе, на первых полосах. Да, что ни день, то веселое приключение. Такое чувство, что моя жизнь чертова карусель, то вверх, то вниз летаю. Я умываюсь, смотрю в зеркало и задумываюсь, когда успел так постареть. Морщины украшают мой лоб, под глазами проявляются всё сильнее синяки от недосыпа, кожа бледная. Нужно взять себя в руки, ведь жизнь не кончается, верно? Верно-то оно верно.       Лори готовит ранний завтрак и смотрит телевизор. На экране срочные новости. Понятно, уже долетело известие о пожаре. — Это твои проблемы с рестораном? — спрашивает сестра не оборачиваясь. — Да, именно так. Проблема за проблемой. — Говорят, поджог. У тебя есть враги? Расскажи мне.       Она присаживается на край стула и пристально смотрит на меня. Волосы забраны в пучок, на лице ни капли косметики. Ей будто бы шестнадцать. Стоит ли ей рассказывать о всех моих проблемах? Я столько лгал, всем, себе самому, может быть, хватит так поступать. — Нет, не то чтобы враги. Месяцев шесть назад я получил пару писем на почту, что если я не продам территорию, на которой я открыл ресторан, то я пожалею. Конечно же, я не стал всерьёз воспринимать это. Наверное, зря, как думаешь? Да и вообще, земля не принадлежит мне, она городская, только ресторан в собственности. — А ты бы продал ресторан? Стал бы это делать, зная, что может случиться? — Нет, думаю, что нет. Это сложно. Понимаешь, всё это пока так запутанно, что я и сам не знаю, что думать и на кого. Сейчас я могу обвинять всех и вся, но я не буду этого делать.       Мне надо быть там, и опросить работников, что они видели, что знают. Мой партнёр подозревает кого-то, но он всегда подозревает людей со странными именами и отличающихся от нас внешне. — Понятно. Может, всё-таки мы поедем с тобой? — Нет, не нужно. Сейчас будет не самое лучшее время. Я хочу провести время с вами, а сейчас я буду полностью поглощён рестораном и всем тем, что случилось в нем, — я горько усмехаюсь. — Это хотя бы отвлечёт меня от других проблем. — Ладно, но знай, я готова приехать в любое время, правда!       Я обнимаю её, вдыхаю запах и зажмуриваю глаза и хочу открыть, и ничего не помнить. Но увы, жестокая реальность окутывает меня целиком. Поднимаюсь и иду в комнату, беру сумку, целую в щёку племянницу, она смешно морщит носик, но продолжает крепко спать. — Ну, всё, я готов ехать. Лори крепко меня обнимает, знаю, как ей трудно меня отпускать, ведь мы только-только нашли общий язык. — Такси ждёт тебя внизу. Умоляю, позвони как только совершишь посадку в Лос-Анджелесе, не забудь, я ведь буду вся на иголках. — Хорошо, малышка, я позвоню. Попробуй поспать хотя бы пару часиков. И будь осторожна, пожалуйста. — Я всегда осторожна. Пока, Оливер.       Я сажусь в такси и мои глаза слипаются. Надо же, я поспал только в самолёте по дороге сюда. Да, сна мне действительно не хватает. Спустя восемь часов       Утро. Я стою на том месте, где ещё вчера вечером стоял ресторан, на который возлагались большие надежды, а уже сейчас от него остались лишь одна стена и куча пыли. — Как считаете, это был поджёг? — обращаюсь я к дежурному пожарному, который приехал сюда встретиться со мной и рассказать подробности произошедшего. — Определённо. Понимаете, очаг возгорания находился в кладовом помещении, загореться само там ничего не могло, проводка исправна. Огонь разошёлся слишком быстро. Некто вылил большое количество бензина в кладовой и вёл дорожкой до задней террасы, оставаясь незамеченным. Мы опросили всех ваших работников, никто ничего не видел. — Скажите… мы не досчитались одного парня, он уборщик. Не находили ли вы случайно… — Нет, трупов нет. Ищите вашего потерявшегося где-то, но не среди мёртвых.       Я выдохнул с облегчением. Возможно, этот парень и причастен к тому, что случилось, но я бы не хотел, чтобы кара его настигла таким способом. — Что же, мы будем разбираться. Следователь должен подъехать в ближайшее время. Спасибо, что пытались спасти моё дело, — мы пожали друг другу руки, он одобрительно похлопал меня по плечу и поплёлся тяжёлой походкой к своей машине.       Я смотрю на воду. Волны успокаивают меня и на секунду я забываю, кто я такой, но теплая женская рука легко касается мой. — Мистер Филлин… — Оливер. Элизабет, ни к чему эта фамильярность. Ты наверное устала, может быть, поедете домой? Кто работал с тобой в смене? — Макс, Долорес, Кристин, Шейла, Рубен, София, Чарли и Калеб, но он сегодня работал до шести часов. Но он тоже здесь, приехал часа три назад. — Хорошо. Давай так, езжайте домой, выспитесь, отдохните, и к шести вечера приезжайте ко мне, разговор будет долгим, — она согласно кивнула и развернулась, чтобы уйти. — Постой, Лизи, а где Рубен? — Я не знаю, честно. Как только мы почувствовали запах гари, и увидели, как полыхает задняя терраса, а потом и кладовая часть, выбежали на улицу, прихватив кассу, она там, — девушка кивнула в сторону своей машины. — Никто сразу и не заметил, что его нет. Мы все были в ужасе. Вы что, подозреваете его? — Да нет, никого я не подозреваю. Давай, скажи всем, во сколько и где мы встречаемся.       Девушка ушла, а я остался наедине со своими мыслями. Слишком много потерь. Одна круче другой. Ладно, потерянного не вернёшь. Я собираюсь последовать примеру своих работников, и отправиться домой. На свежую голову думается лучше, чем на ту, которая сейчас на моих плечах.