Снимайте шляпу: next generation

      Серые облака словно давят на крыши высотных зданий. Сегодня опять будет дождь, это очевидно, ведь в воздухе уже пахнет свежестью, которую дарует чрезмерная влага. Держа в руках смятую бумажку, Ацуши недоверчиво поднимает голову вверх, окидывая взглядом огромное здание. Ему становится страшно от его величественного вида, и он волей-неволей поёживается, кутаясь в своей старой курточке со сломанной молнией. А нужен ли он здесь? Этот вопрос не давал покоя светлой голове, но почему-то Накаджима хотел верить в то, что тот человек из ресторана был прав. Он растрачивает свою жизнь впустую, переминаясь от зарплаты до зарплаты и иногда радуясь чаевым. Нужно что-то менять. Определённо.       Он глубоко вздыхает и на сей раз твёрдо шагает вперёд. По мере приближения ко входу, его настигает облегчение. Не он один пришёл сюда, а это значит, что он не будет чувствовать себя глупо. По крайней мере сейчас.       Широкая стеклянная дверь чуть ли не сшибает его с ног своей силой размаха. Если бы не чья-то грудь позади, он бы точно плюхнулся на задницу. — Изви… — Ацуши оборачивается, чтобы увидеть своего спасителя и на секунду теряет дар речи. Благо, полгода работы официантом научили его более-менее адекватно реагировать на всё происходящее. — Извините.       Перед ним возвышается, хоть и на несколько сантиметров, парень с мрачным и отстранённым взглядом. Кажется, что с таким лицом обычно смотрят на пожелтевший листок, прилипший к ботинку. Нет… Даже на мусор смотрят с большим сочувствием, нежели этот человек смотрит на него. Накаджима готов поклясться, что от него исходит аура ненависти ко всему миру. — С-спасибо, что… — С дороги, — твёрдо цедит парень, брезгливо пихает Ацуши в сторону и уходит, не оборачиваясь. — Вот грубиян, — делает последнее умозаключение Накаджима и тоже проходит внутрь.       На землю падают первые капли дождя.       Чтобы SMX принял тебя в свои ряды, необходимо лишь пройти регистрацию и оставить своё портфолио. Если такового не имеется, то предоставляется возможность за несколько дней связаться с фотографами и сделать пару фотографий. Что же касалось регистрации, то из года в год выбирались несколько страдальцев из коллектива, которые должны были сидеть в холле и оформлять новобранцев. — Не вижу смысла в наборе специально обученных людей, — сказал Фёдор. — Мои модели могут всё.       То ли по велению судьбы, то ли из вредности начальства, на сей раз одним из регистраторов был Чуя. Стоит ли говорить, что его возмущениям не было предела? И всё же, это его работа. Ничего-ничего, он ещё ответит этому индюку Достоевскому.       Со взглядом, выражающим полное негодование, Накахара оформлял бумаги, монотонно клацал по клавиатуре ноутбука и думал о том, что нынешнее поколение совсем безнадёжно. Быть может он слишком зазвездился, ведь сам до недавней поры был таким же оборванцем с улицы, называющим себя моделью, но сейчас своим профессиональным взглядом он чётко видел предстающую перед ним картину. Полные амбиций и совершенно пустые внутри модели. В их глазах нет искры и желания достичь чего-то нового в жизни, что весьма печально. Да они даже ходят, сутулясь и чиркая носами ботинок. Выходит, сюда они идут лишь с целью убеждения в том, что для этой индустрии их тела не годны. Без особого интереса Чуя говорит уже заученную фразу: — Вам необходимо предоставить пару фотографий для портфолио, вот номер нашего фотографа, — отдаёт визитку и переводит взгляд на монитор компьютера. — До пятницы. Можете подойти к любому регистрирующему, если меня не будет, и вас оформят до конца. — Большое спасибо, — весьма милая девушка забирает свои документы, прежде отданные для регистрации, и уходит.       Накахара вздыхает и тянется к бутылке с водой. Из-за соседнего столика его пилит взглядом Хигучи. — У тебя такой вид, будто ты готов умереть прямо за этим столом, — наконец говорит она, и он давится водой. — Я давно мёртв внутри. Ещё с понедельника. — Да брось, это же лучше, чем сидеть на бесконечных совещаниях в кабинете у Фёдора, который до сих пор не научился пользоваться электронной доской.       Рыжий издаёт краткий смешок. Хорошо, что Хигучи рядом, иначе его крыша съехала бы окончательно. — Да, это лучше, ты права. Но знаешь что? — она заинтересованно кивает головой. — Лучше этого всего были бы посиделки у тебя дома за чашкой чая, — он мечтательно вздохнул. — Я скучаю по былым временам. — Говоришь так, словно нам по семьдесят, и молодость уже погрязла в болоте воспоминаний. — С каждым днём мы стареем, — он театрально приложил тыльную сторону ладони ко лбу. — Молодость не вернуть. О мой бог, я трачу свою жизнь на регистрацию моделей, которые даже не удосужились сделать несколько фотографий для портфолио, — с каждым словом его голос приобретал более трагичную окраску. — А есть ли смысл в жизни? — Понятно. После работы едем ко мне, и мне плевать, что на это скажет Дазай. Я вижу, что тебе нужна помощь старушки-подружки.       Чуя посылает ей воздушный поцелуй и бубнит себе под нос, что она лучшая, после чего к его столу приближается очередной новобранец. Он совершенно не такой, как все предыдущие, от него веет уверенностью в своих силах и скрытой агрессией. Накахаре кажется, что где-то он уже видел это суровое лицо, и он не ошибается. На стол парень грузно и слегка небрежно кладёт папку с документами, а после усаживается на стул, молча ожидая действий от рыжего. Словно ему все должны и обязаны, редкостное нахальство. Решив, что не стоит баловать его собственной вежливостью, Чуя молча принялся оформлять. Как только его взгляд скользнул к графе «опыт работы» в горле разом пересохло, будто он не пил воду до этого. И вообще никогда в жизни не пил. Пальцы застыли в воздухе над клавиатурой. Встряхнув головой и пару раз моргнув, Накахара ещё раз посмотрел на эту графу. Нет, ему не показалось. — Что же забыла модель Фицджеральда в наших краях? — с презрением в голосе поинтересовался Чуя не потому, что ему было интересно, а из собственной вредности и чувства оскорблённости.       Его потрясло даже не то, что этот парень модель другого дома моды, а то, что компания этого редкостного ублюдка до сих пор не обанкротилась и продолжает существовать. После такого-то скандала! Это просто возмутительно. Более того, это не могло быть собственное решение модели о переходе. Дело пахнет подставой и каким-то хитроумным планом, и Чуе это ой как не нравится. — Правила запрещают?       Лучшая защита — это нападение. А этот парень не промах. Они подобрали правильного человека. — Нет, — с той же нескрываемой неприязнью отвечает рыжий, а в голове всплывают воспоминания прошлых лет. Сегодня официально день флешбеков. — С какой целью Вы пришли в SMX? Вижу, что ваш уровень, как модели, близок к моему. — К чему эти вопросы? — так же непоколебимо контратакует парень. — Разве Ваша работа не заключается в молчаливом оформлении? — Следи за выражениями, — строго отрезает Накахара. — Здесь не любят таких.       Он молча оформляет новобранца до конца, лишь изредка кидая на него испепеляющий подозрительный взгляд. Тот, похоже, либо не замечает этого, либо игнорирует. Впрочем, плевать. Спасибо на том, что он принёс все необходимые документы и даже предоставил портфолио в электронном виде. — Оформляем проживание? — без особого энтузиазма спрашивает Чуя. — Да.       «Ну всё, сучёныш, ты у меня узнаешь, кто здесь главный» — проносится в голове Накахары, и он азартно ударяет по клавише ввода. Через пару минут принтер подаёт признаки жизни, беспощадно глотая, а после выплёвывая листы с информацией. — Заселение происходит в выходные дни. Внизу есть контактный номер, если возникнут вопросы. Об остальном узнаете по ходу дела, это понятно? — Ага, — он забирает свои документы и, напоследок обернувшись, еле слышно говорит: — Спасибо.       Чуя хочет свернуть трубочкой это его «спасибо» и запихать в одно очень деликатное место. Пришёл тут, понимаете ли, со своей рожей-кирпичом и чувствует себя самым умным. Как только он уходит, из любопытства Накахара вновь открывает его анкету. — Рюноске Акутагава, значит…       Решение принимается моментально. Он закрывает ноутбук и покидает рабочее место, говоря, что скоро вернётся.       Нарушая привычный ритм офисных амёб, Накахара врывается в кабинет Достоевского. Его щёки красные, дыхание сбито, взгляд мутный. Впрочем, так выглядел бы любой, кто носился со скоростью света по офису в поисках необходимого человека. В случае с Фёдором это была игра в кошки-мышки, поскольку тот имел шило в определённой точке, от чего метался из кабинета в кабинет. А Чуя, уподобившись собачке, только бегал за ним хвостиком, всякий раз теряя из виду. Заметив его, Достоевский в своей обыкновенной манере развёл руками, мол сколько лет, сколько зим. — Рад тебя вид…       Модель перебивает его на полуслове. Нет времени на пустые приветствия. — К нам пришла модель Фицджеральда, — в его голосе отчётливо звучали истерические нотки. — Они опять пришли за мной или за Дазаем.       Фёдор, по видимости летающий где-то в облаках, не сразу воспринял информацию, и поэтому продолжил свою старую дружелюбную шарманку. — Сегодня хороший денёк, не так ли? — наконец, он сфокусировал свой взгляд на панической мине Накахары и до него дошёл смысл сказанного ранее. В одно мгновение с расслабленного состояния он перешёл в напряжённое. Свободная рука сжалась в крепкий кулак. — К нам пришёл кто? — Акутагава Рюноске, — он схватился за голову и, облокотившись о закрытую дверь, скатился по ней вниз. — Модель Фицджеральда. Он очень скрытен, определённо что-то замышляет. Нам опять будут угрожать… А вдруг Дазая убьют на этот раз? Мы все умрём, Федя, мы все умрём!       Был ли Чуя напуган? Да, очень. Всё время, пока добирался до нужного этажа на лифте, он старался сдерживать в себе нарастающую истерику. Спасибо на том, что никого не было рядом, потому что любое слово могло стать отправной точкой для истерики. Он трясся, как осиновый лист, что ему было не свойственно. Ещё и эта беготня в поисках Достоевского придала излишней паники. — Так, для начала, тебе нужно взять себя в руки и успокоиться. Ещё ничего не произошло, верно?       Накахара обнял себя руками и сделал медленный глубокий вдох. В таком состоянии он даже не задумывался над тем, что его начальник имел в виду переносное значение этой фразы. Фёдор понимал, что для рыжего до сих пор фамилия их конкурента является, мягко говоря, больной темой. Дело даже не столько в фамилии, сколько в воспоминаниях из прошлого. Отложив в сторону бумаги, он помог Накахаре подняться и усадил его за стол, попутно отправляясь к кулеру, чтобы налить воды. — Что-то ещё известно об этой модели? — Он старался лишний раз не открывать рот и отвечал на мои вопросы уклончиво. Возможно, я что-то не так сказал, но я сразу заподозрил неладное, — немного успокоившись, он всё же смог нормально говорить. — На вид он неплох… Ну да, он ведь модель, очевидно. Хмурый такой, с тёмными волосами и недовольным лицом. Создаётся впечатление, что я его где-то видел.       Достоевский тяжело вздохнул и потёр виски, попутно отдавая модели стаканчик с водой. — Очевидно, видел. Несмотря на прошлый конфликт, этот сукин сын смог отвоевать своё агентство и продолжать продвигать своих моделей. Хотя они появляются в новостях и журналах не чаще наших, но всё же тоже узнаваемы. — Я думал, что он понесёт полную ответственность за содеянное. Как после подобного скандала он сумел удержать людей? — Он потерял многое, поверь. Настолько многое, что с ним остались самые верные собачки, которые прибегают к нам, как видишь.       Чуя напрягся всем телом и странно покосился на Достоевского. — Ты что, не осознаёшь серьёзности ситуации? Думаешь, он пришёл к нам за лучшей карьерой? Как можно быть настолько наивным?       С уст руководителя сорвалось подобие усмешки, но лицо его по прежнему оставалось серьёзным. — Перешли мне его резюме. Возьмём на жёсткий контроль. Я обсужу с Дазаем, что делать с вашей безопасностью, — один мускул на его лице дёрнулся, и Чуе даже стало страшно. Таким он видел его впервые. Этого было достаточно, чтобы понять, что он серьёзен. — Более я не допущу того, чтобы мои модели подвергались опасности. — Хорошо, — его взгляд устремился на часы, которые так сильно раздражали своим назойливым тиканьем. — Ты меня успокоил, я верю тебе. А теперь пойду, там, наверное, основной наплыв новобранцев.       Фёдор кивнул и Накахара направился к двери. Прежде, чем он открыл её, начальник вновь заговорил. — И ещё кое-что. — Да? — Пообещай, что после этого сезона ты возьмёшь отпуск.       Скрипя зубами, Накахара натягивает улыбку маньячилы и цедит: — Вы что, сговорились? — Нет. Просто ты стал слишком нервным. А ты для меня теперь, как Дазай. Считай, как брат. Наоборот о твоём здоровье думаю.       Прежде, чем уйти, хлопнув дверью, Чуя закатывает глаза и с нескрываемым сарказмом кидает: — Ты такой заботливый, братик.       Достоевский, хоть и улыбается, всё равно напряжён.Спустя два года к ним вновь забрела тёмная лошадка. Это было затишьем перед бурей? Что ж, у этого агентства всегда было много проблем. Он провожает взглядом большую каплю, стекающую вниз по панорамному окну, сводя брови на переносице. В голове витают предположения о возможной опасности, которую может представлять эта модель, а меж тем он не сдерживает в себе вопроса: — Как можно настолько унижаться?       Выходя из SMX, Ацуши почувствовал облегчение. Что ж, это было куда проще, чем он думал. Остаётся только записаться на съёмку для портфолио, и можно заселяться. Ещё бы продержаться среди всех этих моделей… Впрочем, о плохом не хотелось думать совершенно. Он лишь хотел при встрече отблагодарить Дазая, который буквально осветил ему дорогу в новую жизнь. Да. Как только он получит зарплату, нужно будет купить ему конфет. Скорее всего, он тоже будет наставником, а значит, есть вероятность, что он станет его наставником. Это уже предел мечтаний, но чем чёрт не шутит? Абсолютно погрязнув в собственных восходящих мыслях, он даже не обращает внимания на стену дождя. В силу собственной неуклюжести и рассеянности, не замечает поребрик и, спотыкаясь о него, летит навстречу шероховатому асфальту. Шикает от боли в области коленной чашечки. — Нужно быть осторожным со своим телом, если ты собираешься стать моделью, — раздаётся чей-то голос из-за спины и Накаджима вздрагивает.       Над ним возвышается человек с широким чёрным зонтом. Парень оборачивается и удивляется, когда видит перед собой протянутую руку, но всё же с радостью её принимает и встаёт на ноги. — Д-Дазай? — Ага, он самый. Можешь звать меня Дазай-сан, — он улыбнулся. Искренне улыбнулся. — Похоже, что моя работа на самом деле состоит в том, чтобы доставать людей из луж на улице. — А? — Ничего, забудь. Так что, ты решил попытать удачу? — Вроде того. Меня зарегистрировали, но нужно сделать фотографии для портфолио, — он виновато и отчасти неловко опустил взгляд. — Я бы хотел сказать Вам спасибо.       Осаму явно находился в наилучшем расположении духа. Он похлопал парня по плечу, а затем нараспев пролепетал: — Рано-о-о.       Младший непонимающе уставился на него, на что тот хитро сощурился, вглядываясь в лицо собеседника. — Рано благодаришь. Как там тебя? — Ацуши. Накаджима Ацуши. И ничего не рано. Думаю, самое время, чтоб-       Дазай перебил его, вручая в руки зонт и отходя от него на пару шагов назад: — Замри, — это не прозвучало, как приказ, но светловолосый встал по стойке смирно. — Накаджима Ацуши, значит.       Словно лев, охотящийся на зебру, Осаму медленно двигался из стороны в сторону, внимательно рассматривая образ мальчишки. Как ни крути, со всех ракурсов слишком щуплый. Но ничего, это можно исправить, важно лишь взять его под контроль. — Э… Да? — Если ты так хочешь меня отблагодарить, то я должен сделать нечто более стоящее, верно? Не будешь против, если я сделаю фотографии для твоего портфолио?