Pour toi

Игорь проснулся, и, не открывая глаз, попытался сосредоточиться на своих ощущениях. Голова, к счастью, не болела, а вот пить хотелось ужасно. Да и не так уж он много выпил, чтобы голова болела, в отличие от других. Сколько сейчас времени, Игорь тоже понятия не имел: спать они все ложились ближе часам к шести. Игорь шевельнулся, поведя плечами и сбрасывая с себя оцепенение, ещё не прошедшее после сна, и почувствовал в районе живота чью-то руку. Впрочем, его собственная рука тоже лежала на ком-то. Вспомнить окончания празднования было несложно: кровать родителей, как более удобную, Игорь предоставил всей женской половине гостей в лице Леры, её подруги Иры, а также сестёр Ромы, двойняшек Яны и Ульяны. Свою кровать он оставил для себя, Стаса, который в тот момент пребывал в крайне невменяемом состоянии, и, собственно, Ромы. После того, как Стас, не без некоторых усилий, был уложен, и сам Игорь лёг, стараясь расположиться так, чтобы оставить достаточно места для ещё одного человека, к ним в комнату пришла Лера. Справедливо решив, что Рома сможет поспать рядом с сёстрами, Игорь разрешил девушке остаться и, кажется, даже уснул с ней в обнимку, поэтому вопросов, на ком сейчас лежит его рука, у Игоря не возникало. Он открыл глаза, ожидая увидеть лицо мило спящей девушки, но увидел тихо сопевшего Стаса, который лежал, уткнувшись лбом ему в плечо, и вообще напоминал котенка. Аккуратно, чтобы не разбудить друга, хотя Стас, несомненно, спал очень крепко, Игорь убрал сначала свою руку, а потом и его с себя. Так же аккуратно он перевернулся на спину и, повернув голову в другую сторону, всё-таки увидел мирно спящую Леру, завернувшуюся в персиковый плед с розами. Игорь потёр глаза и перевёл взгляд на висевшие на стене часы. Без двадцати десять. И зачем он проснулся в такую рань? Лёг же всего лишь четыре часа назад. Игорь попытался устроиться поудобнее и снова уснуть. Стас, у которого потребность обнимать что-то во сне, видимо, была одной из базовых, что не раз уже замечал Игорь, подкатился ближе и снова закинул на него руку. Заснуть снова не получилось: мешало дыхание друга, островатое колено Леры неудобно упёрлось в бок, часовой механизм внезапно стал слишком уж громко отсчитывать секунды, поэтому Игорь, вскоре отчаявшийся уснуть, потихоньку встал, стараясь не разбудить ни девушку, ни друга, и направился на кухню. С удивлением он обнаружил, что, оказывается, запер дверь в комнату, когда ложился. В коридоре Игорь едва не споткнулся о ногу старосты своей группы, Вити, который спал на тумбочке, удобно устроив голову на мягких куртках, находившихся до этого на вешалке над ним. Игорь лишь пожал плечами. Он прекрасно помнил, как Витя в какой-то момент присел на эту самую тумбочку, чтобы обуться и выйти на площадку покурить, а через пару минут уже спал. На все попытки разбудить и предложения переместиться хотя бы в кресло, потому что на утро у него от неудобной позы будет болеть всё тело, Витя лишь сонно отмахивался, говоря, что ему и тут хорошо. По пути на кухню Игорю выключил гирлянду, висящую вдоль стены и проработавшую всю ночь. На кухне Игорь застал Рому, который сидел за чистым, убранным столом с чашкой чая и какой-то книгой, взятой, очевидно, из домашней библиотеки Игоря. — Доброе утро, — Рома окинул Игоря быстрым взглядом. — Доброе, — отозвался парень и, оглядывая кухню и пытаясь вспомнить, как убирался, спросил: — А ты что, не ложился? Рома отвлёкся от книги и посмотрел на хозяина квартиры. — Да. Спать-то негде было. Вы втроём в комнате заперлись, а к сёстрам и Ире я не пошёл. У Вити на тумбочке тоже места мало, — усмехнулся в ответ Рома. — Со стола тоже ты убрал? — Игорь ещё раз оглядел чистый стол. — Ага. Надо же было чем-то заняться. Ещё посуду помыл, — Рома кивнул на стопку вымытых тарелок у раковины. — Спасибо, — удивлённо и несколько смущённо проговорил Игорь. — Не стоило, я бы сам всё… Рома лишь отмахнулся. Игорь наполнил чайник и поставил его на плиту, не закрывая крышку, чтобы не перебудить всех резким свистком. Вода долго не закипала, и Игорь уже, было, снова уснул, прислонившись головой к стене, как в чайнике зашумело и забулькало. — Тебе кипятка добавить? — спросил Игорь у Ромы, снимая чайник с плиты, предусмотрительно обхватив ручку прихваткой, прожжённой в нескольких местах. — Да, давай. Заварив себе чай и наполнив чашку Ромы, Игорь поставил чайник обратно на плиту, закрыв крышкой, чтобы не так быстро остывал, и уселся напротив, задумчиво помешивая чай ложечкой. — Можно, я книжку возьму? — спросил Рома. — Да, бери, конечно, мне не жалко, — проговорил Игорь, продолжая бессмысленно смотреть куда-то сквозь окно и дом за ним. — Что хоть читаешь? — Да я там, на полке увидел, — Рома прикрыл книгу, показывая обложку. — Солженицын, «В круге первом». Игорь покивал, пытаясь припомнить наличие такой книги. Домашней библиотекой заведовала мама, сам он её содержимым не очень интересовался. Какое-то время они пили чай, обсуждая разные вещи. Скоро к ним присоединилась Ира. Зевая и потягиваясь, она поинтересовалась, оглядывая немыслимое количество баночек на полках, какой чай на этой кухне самый нейтральный и, получив пакетик «Бодрости», стала заваривать его, то опуская в воду, то вынимая. — Сёстры спят ещё? — спросил Рома. — Ага, — ответила девушка, отпивая чай. — И когда успели напиться? Я ж ведь следил за ними, — возмутился Рома. Ира посмотрела в сторону коридора, где на тумбочке по-прежнему спал Витя, и загадочно улыбнулась. Не станет же она рассказывать, что стоило только Роме отвернуться, как тот, под немые намёки двойняшек, подливал им в яблочный сок виски. В оправдание Яны и Ульяны можно было сказать, что они вовсе и не хотели напиваться, но всё сложилось достаточно банально: Ульяне нравился Кирилл, который частенько появлялся у них дома, заходя в гости к другу, и, чтобы набраться смелости и сказать ему всё, она решила выпить немного для храбрости. «Немного» не получилось, а Яна от сестры никогда и ни в чём не отставала. План, правда, был приведён в исполнение, и признаться-то Ульяна призналась, но только не Кириллу, который уже ушёл к тому моменту, а брату, который укладывал её с помощью Иры в кровать. Ребята уже втроём сидели на кухне, ожидая пробуждения остальных, и весело обсуждали проведённый праздник, когда из коридора донёсся звук глухого удара и нечленораздельное бурчание, похожее на сдержанный, но очень выразительный мат. Игорь выглянул в коридор, где уже поднимался с пола Витя. — А я тебя предупреждал, что упадёшь, — улыбаясь, сказал Игорь. Парень лишь махнул на него рукой, как бы говоря «да, да, так всё и было» и поплёлся в сторону ванной. Через пятнадцать минут он уже сидел на кухне такой бодрый и весёлый, будто вчера не он переплюнул всех по количеству выпитого. — И как ты такой бодрый? — с досадой спросил парня Игорь. — Я вот даже не пил почти, а всё равно убитый. — Секрет, — загадочно улыбнулся Витя, беря протянутую ему чашку чая. Вскоре на кухне появились двойняшки, которых разбудил своим падением Витя. Узнав причину шума, обе поморщились в ответ на громкий голос Вити, который бил по барабанным перепонкам. — Идите умывайтесь холодной водой и приходите пить чай, — строго произнёс Рома. — И когда только успели. Яна закатила глаза, явно недовольная тем, что брат вечно командует, но всё же ушла умываться. Ульяна же, напротив, стыдясь своего поведения, уткнулась взглядом в пол и произнесла что-то невнятное, но похожее на оправдания. Вскоре, за столом на небольшой кухне сидели все, за исключением Стаса и Леры. Парни что-то живо обсуждали, Ира отпаивала двойняшек чаем и предлагала выпить янтарной кислоты, чтобы быстрее прошло похмелье. Яна и Ульяна поначалу отказывались, но Рома, отвлекшись от разговора, посмотрел на сестёр со своим обычным прищуром, как бы говоря, что ему их ещё родителям показывать и они должны быть в адекватном состоянии. Спорить сёстры не решились, потому что родителей побаивались, и на таблетки всё же согласились. Игорь посмотрел на время. Уже было чуть больше двенадцати. Наверное, стоило пойти и разбудить Стаса и Леру. Вратарь зашёл в комнату и обнаружил, что теперь Стас перекатился на другой край кровати и обнимал Леру, а она его, видимо, посчитав во сне, что это лежавший рядом с ней Игорь. Игорь лишь усмехнулся и, встав у кровати, решал, кого же будить первым. Под его пристальным взглядом первой, самостоятельно, проснулась Лера. Потянувшись и зевнув, она потёрла глаза, растирая остатки осыпавшейся туши и становясь ещё больше похожей на панду, и с удивлением посмотрела сначала на Игоря, а потом на Стаса, который, воспользовавшись ситуацией, уже переполз на её подушку. — Я… — начала было девушка, но Игорь с улыбкой перебил её, коротко целуя в лоб: — Успокойся, ничего не случилось. Это же Стас, он иначе спать не может. Иди пока к остальным, а я этого алкаша будить буду. Лера кивнула и поспешила присоединиться к компании на кухне, всё ещё испытывая неловкость от осознания того, что какое-то время во сне вместо своего парня обнимала так неудачно подкатившегося к ней его лучшего друга. — Стас! — Игорь потряс друга за плечо. — Стас, вставай. Стас ответил на это недовольным и неразборчивым бормотанием, и попытался укрыться одеялом с головой. — Стас! — Игорь повысил голос и принялся трясти друга с удвоенной силой. — Подъём! Вставай! Вставай! Вставай! Не открывая глаз, Стас поморщился и тихо произнёс: — Что ты так кричишь-то, аж в голове зазвенело. — А ты бы ещё больше пил, у тебя б не так звенело, — усмехнулся Игорь, стаскивая друга, отчаянно цепляющегося за подушку, на пол. — Иди умывайся, я тебе чай пока приготовлю. Все уже проснулись, один ты спишь. — Да? Все? — Стас наконец-то открыл глаза. — Да, Рома, сёстры его, Витя, Ира, Лера. — А Кирилл? — А Кирилл ещё ночью ушёл. Ты не помнишь что ли? Ты к нему пристал со своим «Знаменский, научи говорить по-немецки, ты ж можешь», — засмеялся Игорь. — Правда? — Стас удивлённо округлил глаза и устремил пустой, ничего не выражающий взгляд в стену. — Да, — кивнул Игорь. — Ушёл, он, правда, не поэтому, но достал ты его конкретно. — Пиздец, ничего не помню, — как-то обречённо протянул Стас, не торопясь подниматься с пола. Игорь вздохнул. — Ладно, давай, вставай, я тебе всё расскажу потом. Пока Стас безуспешно пытался оживить себя холодной водой, остальные потихоньку начали собираться. Рома не уставал отчитывать сестёр, Витя вдруг переключил своё внимание на Иру, Лера старалась что-то убрать, чем пыталась компенсировать свой долгий сон. К моменту, когда Стас, немного посвежевший, вышел к ребятам, Льдовы уже стояли почти одетые. — Доброе утро, Стас. Или день. Я думал, ты там навсегда останешься, — обратился к нему Рома, оглядывая всё ещё сильно помятого Тарновского. — Доброе. Ром, а я вчера Кира просил научить меня немецкому? — потерянно спросил Стас. — Ага. Не помнишь что ли? — сказал Рома, и все вокруг засмеялись. — Он тебя спрашивал «Зачем?», а ты ответил, что собираешься на нём разговаривать, когда будешь злиться. — Вообще, последнее, что я помню, это как Игорь Артёму Сергеевичу звонил, — ответил Стас, глубокомысленно обратив взгляд к потолку. Все, кто знал, о ком идёт речь — исключение составляла Ира — удивлённо посмотрели на Игоря. — Ну а что такого? Поздравил с новым годом, — смутился Игорь. — Все, как напьются, звонят бывшим, а Игорь — тренеру, вот что ты за человек, Акинфеев, — засмеялся Витя, а Игорь смутился ещё больше. — Мог бы и нас позвать поздравить, ну да ладно, — пожал плечами Рома, приняв своё обычное невозмутимое выражение лица, и обратился уже к сестрам: — Вы готовы? Нам ещё ехать далеко. — Мы почти готовы, — Ульяна застегнула второй сапог. — Ром, а мы зайдём за водой? — Яна жалобно посмотрела на брата. — Ладно, — парень вздохнул. — Найти бы ещё открытый магазин первого января. Игорь, у тебя тут есть такие? Пока Игорь объяснял, где найти круглосуточный магазин, Стас прошёл на кухню и с завистью посмотрел на Витю, с которым они соревновались в том, кто больше выпьет. Витя был намного бодрее самого Стаса и сейчас живо общался с Ирой. Лера поставила перед нападающим кружку чая, тот в ответ благодарно кивнул. Все попрощались с Ромой, Яной и Ульяной, и, посидев ещё немного, Лера с Ирой и Витя, который решил составить им компанию, тоже стали собираться домой. — Игорь, тебе точно не надо помогать ничего убрать? — уже, наверное, в пятый раз спрашивала Лера. — Не, Рома, вон, посуду всю помыл и со стола убрал, остальное я как-нибудь сам. Если что, Стаса отрабатывать своё поведение заставлю, — с улыбкой ответил Игорь и обратился к подошедшей Ире: — У тебя ещё таблеток не найдётся, для моего друга-алкоголика? — Да блин, — возмутился Стас, одним глотком выпивая сразу половину чашки. Ира усмехнулась и протянула Игорю остатки лекарства. Вскоре Игорь и Стас остались в квартире вдвоём, и наконец-то стало тихо. На улице, не смотря на то, что было уже далеко за полдень, стояла почти абсолютная тишина: даже машины почти не шелестели по мокрой грязной дороге зимними шинами, хотя Игорь жил совсем рядом с оживлённой улицей. Но сейчас на ней были только полупустые автобусы, которые везли домой тех, кто встречал праздник в гостях или, что казалось каким-то совсем диким, на работе. — Как же мне плохо, — простонал Стас, приваливаясь плечом к стене и наливая себе воду в чашку уже, кажется, в третий раз. — А я предупреждал, что с Витей наравне пить нельзя. Он всё равно тебя перепьёт, и утром ему нормально будет. Стал лишь простонал в ответ и прикрыл глаза. — Так что вчера было? — Тебе с какого момента? Ах, да, с моего разговора с Артёмом Сергеевичем, — решил припомнить Игорь и с какой-то непонятной ему самому обидой, добавил: — Мог бы всем не сообщать. — Я не подумал, — виновато произнёс Стас, не до конца понимая, в чём, собственно, состояла тайна, и почему её необходимо было сохранять. Ну, позвонил, ну бывает. Стас, может быть, тоже бы позвонил, но как-то не до этого было. — Ладно, мы потом ещё выпили и пошли смотреть салют. Ничего, правда, не увидели, и ты очень этим возмущался. Зато бенгальские огни позажигали. Не помнишь, как ты от них прикурить пытался? — получив в ответ только непонимающий взгляд друга, Игорь продолжил: — На улице ты как раз и начал пить с Витей, а как пришли домой, тебя развезло, и ты полчаса сидел и смотрел на гирлянду в коридоре. Игорь усмехнулся, глядя на то, как меняется лицо Стаса, который помнил только какие-то неясные обрывки. — Не переживай, вёл себя прилично, ни к кому не приставал. Разве что к Кириллу с немецким. И ко мне ночью. — А когда Кирилл ушёл? — Часов в пять. Ему же на электричку нужно было, он собирался ещё к каким-то друзьям то ли в Желдор, то ли в Купавну. — Совсем не помню, — обречённо покачал головой Стас. — И как просил тебе ухо одеялом накрыть, потому что спать не можешь без этого? — усмехнулся Игорь. — Нет, — удивлённо смотрел на друга Стас. — Я что, реально так говорил? Пиздец. — Ты таблетки выпей, — Игорь подвинул к нему упаковку, оставленную Ирой. — Двойняшки, вон, в себя более-менее за час пришли. Если совсем хреново — можешь пойти полежать. — Угу. Допив очередную чашку чая и всё-таки выпив янтарной кислоты, Стас решил, что полежать ещё будет не такой плохой идеей, и ушёл обратно в комнату своего друга. Теперь Игорь сидел на кухне один, и почему-то от праздничного настроения совсем ничего не осталось. Новогодняя ночь прошла, и начавшийся год нёс с собой не только новые радости, но и новые трудности. Самой большой из них представлялась пока что предстоящая и первая для Игоря сессия. Его ждали три экзамена, не самые сложные, да и он сам, конечно, не первый раз уже что-то сдаёт. Только от этого не становилось легче. Экзамены это ведь всегда волнительно, кроме тех случаев, когда у тебя автомат, а автомата у Игоря ни по одному предмету не было. Он бы, конечно, мог постараться, поучить чуть усерднее, проявить по предметам больше интереса, чем одногруппники, но не хотел, да и времени особо не было. Он, в общем-то, и сейчас не хотел думать о том, что будет только через почти десять дней. Начнёт готовиться числа шестого, как раз за три дня и выучит всё, что должен был выучить за семестр, будет мало что осознавать от количества знаний, полученных за один раз, и благополучно всё забудет после сдачи за ненадобностью. Вопрос с сессией вроде бы был временно решён, но настроение почему-то не улучшалось. Чтобы отвлечься, Игорь принялся убирать то, что осталось. Праздник прошёл относительно спокойно, что не могло не радовать вратаря. Во всяком случае, никто и ничто не пострадало, кроме разве что психики Знаменского и организма Стаса. К тому времени, как он неспешно навёл порядок, Стас окончательно проснулся и снова вышел на кухню. — Ты как? — конечно то, что другу лучше, говорил и его посвежевший вид, но Игорь всё же решил уточнить. — Нормально. Но ужасно хочу есть. Там же что-нибудь осталось? — взгляд Стаса с надеждой скользнул по холодильнику. — Да, там точно наш оливье остался, потому что все ели тот, который Лера принесла, — уже открывая дверцу холодильника и оглядывая полки, ответил Игорь. — Отлично, самый лучший завтрак первого января, — Стас, в отличие от Игоря, был очень даже радостный. — Мы с тобой не охренеть какие повара, конечно, но вроде неплохо получилось. — Ага, и начинается он в три часа дня, — Игорь попытался сказать это с иронией, но вышло как-то не так. Салата было не очень много, поэтому разделив его поровну и разложив по неглубоким мискам, Игорь протянул одну из них Стасу и уселся за стол. — Ты чего такой? Случилось что-то? — спросил Стас, заметив, что друг какой-то не очень радостный. — М? — Игорь, перестав разглядывать содержимое тарелки и отвлёкшись от своих мыслей, посмотрел на сидящего напротив друга. — Да не, всё хорошо, не выспался просто. Он даже почти не соврал: спать и в самом деле хотелось, но вот причина непонятно откуда взявшейся тоски была не только не в этом. Стас молча кивнул в ответ и перемешал салат в тарелке. Он тоже прекрасно понимал, что причина подавленного состояния друга не только в нехватке сна и бурно проведённой праздничной ночи, но лезть в душу просто из любопытства не будет. Своего друга Стас знал не первый год, и поэтому понимал, что своей настойчивостью мог сделать только хуже. Игорь сам всё расскажет, когда захочет, а пока можно было поговорить и на другие темы. С лучшим другом ведь всегда есть о чём поговорить. За дружеской беседой, которая вскоре уже опять сопровождалась горячим чаем, они не заметили, как на улице стало темнеть. Стас первым обратил на это внимание и, хоть Игорь никогда бы его и не прогнал, стал собираться домой. У него-то родители были дома и всё же ждали его обратно первого января. Когда дверь за Стасом закрылась, возникшая в квартире тишина показалась после шума праздника непривычной, тяжёлой и совсем немного пугающей. Ещё ночью от весёлых разговоров, смеха и шума было некуда деться, а теперь так внезапно возникшее одиночество неприятно давило на Игоря. Бесцельно походив по квартире, словно в поисках какого-то занятия, он, наконец, зашёл к себе в комнату и, повалившись на кровать, решил позвонить Лере. Девушка ответила почти через минуту. Услышав её заспанный голос, Игорь вспомнил, что ещё днем она написала ему, что добралась до дома и собирается спать остаток дня. Лера, конечно, была рада его звонку, даже нашла в себе силы немного поболтать и договориться о встрече следующим вечером, чтобы сходить на каток, на котором Игорь обещал научить Леру стоять на коньках. Пожелав девушке спокойной ночи и завершив звонок, Игорь подумал, что занятие на завтра он нашёл, и теперь осталось как-то скоротать сегодняшний вечер. Несмотря на усталость, спать не хотелось. Непонятно зачем Игорь открыл общий диалог группы. Сегодня там было тихо, что, в общем-то, неудивительно: как-никак первое января, большинство людей предпочитало отсыпаться после праздничной ночи. Игорь полистал диалог, ещё раз посмотрел фотографии с чужих праздников, перечитал по нескольку раз поздравления и зацепился взглядом за сообщение от Артёма Сергеевича. Игорь бездумно смотрел на это сообщение, цепляясь взглядом за отдельные слова и пожелания, и неожиданно понял причину той самой неоткуда возникшей тоски. Игорь вдруг понял, что он скучает по Артёму Сергеевичу гораздо сильнее, чем по большинству своих друзей. Даже прокручивать в голове эту мысль было как-то странно, но Игорь сделал это несколько раз и прикрыл глаза. С чего бы ему скучать по тренеру? Они ведь не друзья и даже не близкие знакомые. Хотя, знакомые, может быть, и близкие. Игорь не мог не признать, что за последние пару месяцев они с тренером заметно сблизились. Конечно, Артём Сергеевич заслужил доверие всей команды, но такого общения, как с Игорем, у него ни с кем не сложилось, в этом парень был уверен. И Игорю хотелось продолжать это общение. Хотелось узнавать об Артёме Сергеевиче больше. Причём именно от него самого, потому как статей в интернете об их тренере было в избытке. Интереса добавлял и тот факт, что Артём Сергеевич почти всегда верно озвучивал мысли Игоря, будто читая их. От этого создавалось впечатление того, что они как минимум чем-то похожи. Или давно знакомы. К тому же, на тренировках Артём Сергеевич был серьёзен и даже немного суров, хотя сейчас и в меньшей степени, чем по началу, а на их индивидуальных играх-тренировках он менялся, становясь более открытым, спокойным, весёлым. Если сказать всё коротко, то Игорю тренер был просто интересен, как человек. Бывает же так, что к кому-то тянет и хочется общаться. Вот и Игорю просто хотелось этого общения. Но понимать всё это для парня было как-то странно и непривычно. Он же не фанат какой-нибудь, как Стас, например. Осознание того, что он застыл с телефоном в руке и по-прежнему смотрит на то самое сообщение, заставило прекратить размышлять об Артёме Сергеевиче. Чтобы отвлечься от этих мыслей, которые казались слишком уж странными, Игорь написал Стасу с вопросом, дошёл ли тот до своего дома. Стас ответил утвердительно, и ещё немного поболтав с другом, Игорь почувствовал просто смертельную усталость, на минуту прикрыл глаза и сам не заметил, как заснул.

***

Месяц, дававшийся команде на отдых, всегда был для Игоря мукой, хотя в этот раз первые две недели он провёл, почти не вспоминая о тренировках. Пять дней он вообще не занимался привычной для себя деятельностью — учёбой и спортом — решив, что самый лучший отдых это смена деятельности. Игорь только и делал, что чуть ли не целыми днями гулял с Лерой, Стасом, бывшими одноклассниками, с которыми виделся теперь крайне редко, а когда всё же оказывался дома, то наконец-то мог почитать то, что давно хотелось, посмотреть фильм, на который всё не было времени. Один раз он даже целый день провёл за этим, почти не вылезая из кровати. Родителей всё ещё не было дома, поэтому никто его времяпрепровождение не контролировал. Пару раз, видимо, по их просьбе заглядывал Женя и, убеждаясь, что у брата по-прежнему две руки, две ноги и одна голова, уходил, едва выпив чай. А после, как бы ни хотелось Игорю отдалить этот момент, всё же началась сессия, и все мысли были заняты подготовкой. Когда нужно, Игорь мог сосредоточиться и посвятить себя полностью одному делу, но случалось такое редко. И вот вечером семнадцатого января Игорь неторопливо шёл домой после того, как отметил окончание сессии с группой. Отметить ему было что: в зачётке красовались оценки «отл» и «хор». Пятёркой за экзамене по спортивным сооружениям и экипировке Игорь очень гордился, а вот с четвёркой по коммуникациям в современном поликультурном пространстве был не согласен. Но преподаватель просто не смог поставить ему «отлично», учитывая то количество пропусков, что у него было. С оценкой «хорошо» по педагогике и психологии он даже не спорил: Игорь и на это не надеялся, совсем не его предмет. И вот теперь с чувством лёгкости и со спокойной совестью Игорь думал, как ему провести абсолютно свободные две недели. Стас уже начал учиться, и видеться с ним теперь можно было только во второй половине дня, и то не всегда, потому что сейчас Тарновский усердно начал готовиться к выпускным экзаменам. Можно было бы, конечно, целыми днями гулять с Лерой, но Игорю уже начинало это надоедать. Пару раз можно было бы собраться с ребятами из команды, кто-нибудь будет не занят, скорее всего, Геворг или Антон, и точно предложат это сами. А вот чем себя занять оставшееся время, Игорь пока не знал. Впрочем, занятия сами находили себя, и сидеть без дела не приходилось. Но дни отдыха тянулись медленно и, как Игорь ни старался не думать о тренировках, которых ему так не хватало, с приближением момента, когда они возобновятся, делать это становилось всё труднее. Иногда, приходя домой после очередного дня проведённого с кем-нибудь из друзей, он с тоской, которая под вечер обретала какую-то совсем иную, другую форму, думал, что вот в это самое время он мог бы тренироваться с Гориным, совершенствуя себя, или же… тренироваться с Артёмом Сергеевичем. Воспоминания об Артёме Сергеевиче были наполнены каким-то особым трепетом. Иной раз Игорь думал, что неужели он, как Стас, зафанател от бывшего нападающего? Но нет, он понимал, что всё так же равнодушен к его былым достижениям. Они не вызывали в нём каких-то особых чувств, так же как и достижения других футболистов. Да, бесспорно, даже сейчас, Артём Сергеевич был очень техничен, что Игорь не раз подмечал, но интерес был вызван другим. Игорь, не привыкший долго копаться в себе и выяснять причины, почему так, а не иначе, сейчас чувствовал, что разобраться всё же стоит. Ну, или хотя бы попытаться это сделать. Для него было странно, что человек, который ещё буквально несколько месяцев назад вызывал одним лишь видом раздражение, сейчас вдруг стал как-то по-особенному интересен. Может, его тянуло к нему, как к старшему товарищу, которого у Игоря никогда, по сути, не было? Осознание того, что есть кто-то, кто поддержит, направит, пусть иногда грубо и почти пинком, туда, куда нужно, тот, кто может сдержать резко подскакивавшее эго — Игорь всё же понимал, что самоуверенность у него порой зашкаливала, но признавать это не любил. То, что есть тот, к кому наверняка можно прийти за советом, хотя Игорь ни у кого их не просит, полагая, что сам может всё решить. В общем, всё это как-то давало ощущение тепла в душе. Ведь если к нему отнеслись хорошо и с пониманием, почему ему бы не отнестись так же в ответ? А то, что Артёму Сергеевичу нужно это понимание, чувствовалось почти физически. Он, конечно, никогда, так же, как и сам Игорь, не говорил об этом. И вряд ли скажет. Да и на самих тренировках по его виду ничего нельзя было понять, но когда они оставались один на один, Игорь иной раз видел этот слишком отстранённый взгляд, которым Артём окидывал пустые и тёмные трибуны; как иногда смотрел на другую сторону поля, задумавшись настолько, что вывести его из этих мыслей можно было только окликом. В такие мгновения даже на забитый мяч Артём Сергеевич смотрел безрадостно и печально. Игорь знал, что, наверное, никогда не рискнет заговорить с ним об этом. Он, в конце концов, не психолог, чтобы лезть к нему в душу. Особенно, если его об этом не просили. Но почему-то казалось, что даже одно присутствие кого-то в такие моменты помогает справиться с этим состоянием. А отплатить добром за то, что тренер поддержал его самого тогда, когда это было почти жизненно необходимо, уж очень хотелось. Прекратив такое нелюбимое им самокопание на том, что ему просто хочется помочь и поддержать, если это будет нужно, Игорь отметил, что эти неформальные тренировки и для него даром не проходят. Он многому научился за это время, и теперь оставалось просто ждать начала сборов, чтобы продолжить тренировки. И официальные, и эти необязательные.

***

Вернувшись домой после весёлого праздника, Артем ещё день приходил в себя под остроумные комментарии сестры, которая подробностей отдыха брата хоть и не знала, но о многом догадывалась. После марш-броска на четырнадцать километров по Липецким полям нога болела ужасно, даже когда он не двигался. От этой боли порой темнело перед глазами, и Артём не был уверен, что смог бы пережить это всё с достоинством, если бы не какая-то чудесная мазь, которую ему посоветовала Анна Игоревна, чувствовавшая свою вину в его состоянии. — Должна была подумать, что этим кончится, — говорила она, качая головой и добавляла, толкая в бок мужа: — Всё ты со своей настойкой. Горин лишь разводил руками, говоря, что никого не заставлял пить его настойку, и уж тем более не гнал Артёма в путешествие до Знаменки и обратно. Напротив, он даже был против, но его же ведь никто не послушал. На отдых тренерскому штабу давалось не так много времени, как команде. Уже через две недели нужно было приступать к работе, которой всегда хватало. Поэтому время, данное на отдых, Артём собирался провести как минимум с пользой. Он всё-таки встретился со старыми друзьями. По крайней мере, с теми, кто не был занят и не отказался. Несколько последних дней отпуска он и вовсе провёл у родителей на даче, в тишине и спокойствии, оставив сестру готовиться к экзаменам в одиночестве. Выходить на работу совершенно не хотелось. Вернее, тренировать ребят он очень даже хотел, но до тренировок ещё оставалось две недели, а вот другая работа ждала в неимоверном количестве прямо сейчас. Валерий Юрьевич в обязательном порядке потащил Артёма с собой на какие-то, безусловно, очень важные встречи. Плюс было проведено несколько собраний, на которых обсуждался предстоящий рабочий год. А уж бумажной работы, которую Артём ненавидел всей душой и каждый раз убирал на потом, скопилось столько, что откладывать дальше было уже нельзя. Артём молча, стиснув зубы, переживал этот, с его точки зрения ад, только потому, что после его снова ждали тренировки. И игры, которые Артём ждал, чтобы вновь переживать то волнение, радость за чужие успехи. Да, он наконец-то смог свыкнуться с мыслью, что успехи уже не только его, но мысль, что без его помощи этот успех был бы не таким ярким, заставляла радоваться чужим победам так же, как своим личным. И Артёму очень хотелось, чтобы ребята достигали большего. Не только ради удовлетворения собственного эго, которому успех нужен был как наркотик. Осознание того, что и подопечные относятся к нему не просто, как к тренеру, а как самому настоящему наставнику — это всё же были разные вещи — тоже не могло не греть душу. А то, что ребята относились к нему именно так, давали понять сообщения в общем чате, то и дело летевшие в его адрес. Артём иногда думал о том, что скоро часть его подопечных покинет команду, пойдёт дальше, а уже через несколько лет в составе команды и вовсе не останется никого из прежних игроков. Но Артём точно знал, что этих будет помнить долго. Некоторых, возможно, всю жизнь. Ведь всё, что происходит в жизни впервые, всегда остаётся в памяти надолго. Наверное, такое же чувство испытывают классные руководители, выпуская класс. Немного с грустью Артём понимал, что, скорее всего, многие из ребят забудут о нём. Хотя он сам не забыл о Валерии Юрьевиче. Может быть, и они не забудут. Несмотря на все эти однозначно грустные мысли, желание продолжать тренерскую деятельность меньше не становилось. Теперь Артёму это было необходимо, потому что он, наконец-то, нашёл своё место, вновь ощутив себя частью команды.