Pour toi

Игорь оставил попытки писать лекцию. Первые минут сорок он честно пытался поспевать за лектором, который рассказывал тему монотонным голосом, совершенно не заботясь о том, что студенты едва успевают осмыслить услышанное, не то что записать. Игорь до невозможности сокращал слова и в итоге текст стал похож на какие-то древние письмена, а большая часть собственноручно сделанных сокращений уже была для парня загадкой. Кривоватый и неразборчивый почерк ничуть ситуацию не улучшал. Не успевая за лектором уже на целое предложение, Игорь понял, что проще будет сфотографировать лекцию у одногруппницы, которая, видимо, обладала какой-то магической способностью, потому что успевала записывать каждое слово преподавателя, да ещё и каллиграфическим почерком. Бросив ручку поперёк тетради и проследив, чтобы она никуда не скатилась — ручка у него, как у любого нормального студента, была одна — парень откинулся на спинку стула и, запрокинув голову, некоторое время разглядывал потолок. Одна из ламп в светильнике над ним как-то нервно и часто мигала и особенно звонко гудела. От долгого наблюдения за ярким источником света глаза начали болеть, и Игорь, несколько раз быстро моргнув,окинул взглядом лекционный зал. Кто-то ещё делал попытки успеть записать лекцию, кто-то, как он, уже сдался, а кто-то, совсем измученный и убаюканный монотонным голосом преподавателя, спал, положив голову на скрещенные руки. В принципе, обычная картина для первой пары в понедельник, даже лектор не особо обращал внимание на спящих студентов. Игорь посмотрел на старосту, сидевшего рядом. Витя был из тех, кто всё ещё пытался успеть записать всё сказанное. Но глядя на то, как он нервно перечёркивал слова и размашисто и торопливо писал, Игорь понял, что и Витя уже близок к тому, чтобы сдаться. Игорь перевёл взгляд на окно, рядом с которым любил садиться именно на такой случай: когда лекция надоедала настолько, что хотелось просто наплевать на всё и выйти из аудитории, можно было занять себя хотя бы видом из окна. Поэтому же этот лекционный зал нравился Игорю больше других: наличие окон избавляло от унылого изучения потолка и стен аудитории, и скучающих лиц студентов, большинство из которых уже до смерти надоели. На улице шёл снег, который, не успевая долетать до земли, превращался в воду. Игорь невольно поморщился, подумав о том, что к концу пар на асфальте скопятся лужи, а под ногами будет хлюпать отвратительная серо-коричневая жижа. Вообще, сегодня вид был так себе. Опершись на руку, Игорь всё же продолжил смотреть сквозь мутноватое стекло, на котором остались разводы от чистящего средства и капли белой краски, которой красили раму. На улицу вышел дворник в оранжевой жилетке с эмблемой управляющей компании и с метлой в руках, и принялся лениво и меланхолично сметать грязную воду, перемешанную с таким же грязным снегом к забитым водостокам. Игорь подумал о том, чем он займётся вечером после тренировки. Ответ был однозначный: попытается прочесть и осознать вот эту самую лекцию, потому что завтра на семинаре её же и спросят. И начнёт преподаватель по своему обыкновению с него — первого в списке. Промелькнула мысль, что, может быть, стоит хотя бы послушать то, что сейчас говорят и попытаться усвоить на слух. Но, послушав лектора чуть больше минуты, Игорь отказался от этой идеи и снова перевёл взгляд на окно, вспоминая, как провёл выходные. Всегда бы их проводить так: высыпаться вдоволь, гулять с кем-нибудь и просто ничего не делать, отдыхая от любой деятельности. Но уже эти выходные так провести не получится, потому что начинаются игры и первая же будет выездной. Эта мысль тут же потянула за собой другую: значит, тренировки с Артёмом Сергеевичем в пятницу не будет. От этого на душе стало ещё паршивее, и Игорь мельком подумал о том, чтобы попросить перенести тренировку на сегодня, но потом вспомнил, что не далее как пять минут назад, он вроде как хотел поучить лекцию, да и вообще взяться за ум. «Надо становиться серьёзнее, скоро ведь восемнадцать. Официально взрослый буду.»— напомнил себе парень, словно желая убедить себя в правильности принятого решения. «Скоро», впрочем, подразумевало под собой почти что целых полтора месяца. Игорь взял ручку и принялся бездумно чертить в открытой тетради незамысловатый геометрический узор.Теперь его мысли крутились вокруг приближающегося дня рождения. Действительно ведь, взрослый. Интересно, для него что-то резко изменится или нет? Наверное, нет. За одну ночь ничего не поменяется. Не может же он вдруг внезапно узнать что-то, чего не знал до этого. Что-то, что перевернёт его мировоззрение в корне. Поэтому всё будет как раньше. А жаль. Хотелось чего-то внезапного и неожиданного. Богатого двоюродного дядю из Англии, который внезапно решил оставить ему пару миллионов, как вариант. На деле же он просто станет на один год старше, и всё будет так же прозаично, как и до этого. Отношение других к нему тоже вряд ли поменяется. Но, немного подумав, Игорь всё же решил, что нет. Теперь к нему наверняка кто-нибудь, да предъявит новые требования. Опять же, потому что «взрослый». Больше обязанностей, больше ответственности, и всё такое. Игорь с уверенностью мог сказать, что новой ответственности не хочет. Хотя, впрочем, он и сейчас, как ему казалось, мог вполне решать свои проблемы самостоятельно, и, в принципе, мог даже позаботиться о себе. Но ведь взрослые — Игорю почему-то захотелось добавить слово «настоящие» — не только о себе заботятся. Всё это совершенно не добавляло радости, а вкупе с усилившимся не то снегом, не то дождем, который теперь крупными каплями стучал по железному подоконнику и тонкому стеклу, вообще загоняло в лёгкую депрессию. Игорь отвёл взгляд от окна и вновь посмотрел на Витю. Тот уже давно не писал лекцию, а увлечённо строчил кому-то сообщения в социальной сети. — Вить, — шёпотом, чтобы не привлекать к себе внимание и не особо мешать вести лекцию, позвал старосту парень. — Чего? — так же шёпотом отозвался Витя, не поднимая глаз от телефона. — Вот тебе восемнадцать, и как ощущения? Витя всё же отвлёкся от переписки и внимательно посмотрел на одногруппника. — Да как, как. Нормально. Больше возможностей, жить веселее, — пожав плечами, ответил он. — И ничего не поменялось? — никак не отставал Игорь. — Смотря про что ты. Но, в общем-то, не особо. С чего это ты спрашиваешь? Тебе от этой нудятины на философствования потянуло? — последнее предложение Витя неосмотрительно сказал чуть громче, чем вызвал неодобрительные взгляды в их с Игорем сторону. — Не, не поэтому. Просто скоро день рождения, вот и думаю. — ещё тише, чем вначале, прошептал парень. — Ммм, — многозначительно протянул Витя, двигаясь ближе, чтобы больше не повышать голос и не привлекать внимание. — Просто не парься. Я тоже думал, что что-то поменяется, но нет, всё так же. Поэтому не забивай себе голову. Игорь кивнул в ответ, немного успокоившись, и опять посмотрел в окно. Дворник с метлой ушёл, а снег — или всё-таки дождь — снова стал тише. Витя снова уткнулся в телефон и тоже замолчал. Да и продолжать разговор на лекции было как-то уж совсем нагло, учитывая то, что кроме других студентов в их сторону уже стал коситься и лектор.

***

Вся дальнейшая неделя свелась к ожиданию выездной игры. В среду, перед тренировкой, Валерий Юрьевич ещё раз напомнил об этом, а также о том, что тренировки в пятницу не будет, и, как только закончится медосмотр, на который, как всегда, необходимо прийти заранее, все они выдвинутся в аэропорт. — И, я надеюсь, документы в этот раз никто не забудет, — Валерий Юрьевич обвёл взглядом игроков. Случай был, конечно, единичный, но кто знает. Лишний раз напомнить не помешает. Для Игоря игры на выезде были всегда более волнительными. Особенно, когда ехать нужно было далеко. Конечно, они играли в гостях и осенью, но это было в рамках чемпионата, а сейчас игра несла дружеский характер и в целом проводилась для того, чтобы игроки попривыкли к суровым условиям игр, ведь кто знает, какая погода может быть весной в России. Команду ждал Екатеринбург, казавшийся каким-то запредельно далёким, как будто находился в другой стране, а не тысячу семьсот километров. Игорь, конечно же, бывал там и раньше, но с тех пор слишком уж многое изменилось. Уже в пятницу утром, собирая в сумку последние вещи, он ещё раз прокручивал в голове выученный наизусть распорядок дня. В пятницу их, понятное дело, трогать уже никто не станет. Измученную перелётом, хоть и недолгим, команду лишь расселят по номерам и оставят отдыхать до утра. А вот в субботу после завтрака сразу на стадион и тренироваться, чтобы привыкнуть к полю и уметь сориентироваться в новой обстановке в любой ситуации. Именно поэтому для Игоря игры на выезде всегда были более волнительными. На своём родном поле он уже знал чуть ли не каждую травинку, знал, как разбежаться, чтобы в самый последний момент не поскользнуться и пропустить мяч. Возможно, конечно, все эти различия были надуманными, и на самом деле их не было, но Игорю казалось иначе. Всё это, конечно, не будет оправданием в том случае, если они проиграют, так же, как и то, что он не выспался, устал с дороги, солнце светило слишком ярко и прямо в глаза или, наоборот, было пасмурно и шёл мелкий, неприятный снег, и так далее. Вечером, уже в самолёте, Игорь, как только закончился взлёт, уснул, хотя, в общем-то, не собирался. Но сказались и накопившаяся усталость к концу недели, и плохой ночной сон из-за волнения, и само волнение, которое тоже утомляло и лишало всяких сил. Разбудил его уже при посадке сидящий рядом Беркутов, причём, судя по выражению его лица, с трудом. Даже вылавливание багажа и короткая и быстрая прогулка до автобуса по морозной улице не взбодрили Игоря, и до отеля он ехал в каком-то тумане, даже не разглядывая ночной Екатеринбург, который встречал их множеством ярких огней, и в этой некоторой поздней суете даже напоминавший родную Москву. Игорь пропустил бы и расселение по комнатам, если бы Стас вовремя не дёрнул его, сообщая, что они, как всегда, живут вместе. — С тобой всё в порядке? — негромко спросил Рома, заметив такую несвойственную для Игоря вялость, и покосился в сторону Горина, который тоже внимательно наблюдал за сонным подопечным. — А? — переспросил Игорь и, быстро сообразив, что от него хотели, ответил: — Да, в полном. Устал просто. Завтра буду в норме, не волнуйся. — Ты смотри, если плохо себя чувствуешь, то лучше к Анне Игоревне сходи, — продолжил Льдов. Игорь только кивнул в ответ на это и покорно последовал за Стасом, который потащил его в их комнату. Он действительно просто очень сильно устал, и для того, чтобы восстановить силы, ему нужен был хороший сон. Часов десять, не меньше. Поэтому, как только они со Стасом зашли в номер, Игорь, едва найдя в себе силы раздеться, завалился спать и перестал реагировать на внешние раздражители. Стас попытался, было, говорить с ним о том, что время ещё детское, и до официального отбоя был ещё целый час, и его можно провести, собравшись у кого-нибудь в номере, не говоря уже о том, что посиделки можно будет продолжить и после отбоя, пока тренера не видят, но, не получая на свои слова никакой ответной реакции, оставил спящего друга в покое. Тем более, что уже к середине своей проникновенной речи о том, какое их ждёт веселье и хорошее времяпрепровождение, начал слышать мерное посапывание. Махнув на спящего друга рукой, Стас погасил свет и отправился в комнату к Льдову и Знаменскому, где обычно все и собирались.

***

Для Артёма этот выезд тоже был значимым. Выезжать с командой так далеко ему ещё не приходилось, и поэтому сейчас он немного нервничал из-за дополнительной ответственности за подопечных. Он, конечно, и раньше чувствовал волнение, но сейчас, в чужом городе, его явно было больше. К тому же трое из его воспитанников были несовершеннолетними, а остальные, даром, что им восемнадцать-девятнадцать лет, были ещё совершенными детьми с его точки зрения. Одним словом, Артём переживал за них, не то чтобы как за своих детей, но точно как за младших братьев, невольно сравнивая их с Олей. Поэтому, когда его телефон начал почти беспрерывно вибрировать от сообщений, которые сыпались одно за другим, Артём, беря в руки телефон, уже понимал, от кого они могут быть. Все сообщения и в самом деле были от одного человека, а именно от Лёни, который призывал всех собраться в номере 358. Артём невольно усмехнулся: это сильно облегчало ему выполнение полученной от Валерия Юрьевича задачи, состоявшей в том, чтобы обойти всех после отбоя и проверить наличие всех двадцати игроков в номерах, по двое в одной комнате. В комнате 358 царил беспорядок, раздавались весёлый смех и шум. Ребята могли себе это позволить, поскольку комната находилась в окружении таких же номеров, заселенными командой, которые сейчас пустовали, потому что все их обитатели сейчас собрались здесь. Было даже удивительно, как в маленьком, хоть и двухместном номере, могли поместиться девятнадцать человек. Рома, вот уже пятнадцать минут как, тщетно пытался призвать сокомандников к спокойствию и намекнуть, что пора бы уже расходиться, потому что завтра ранний подъём и тренировка, а через день игра, и все должны быть отдохнувшими. Но развеселившиеся парни не особо слушались своего капитана, и даже Кирилл, толкнув друга локтем в бок, со смехом сказал: — Да не будь ты таким занудой. Рома мог бы, конечно, повторить всё тоже самое, что говорил последние четверть часа строже и грубее, потому что он и сам порядком устал, но, глядя на весёлые лица друзей, сдался и замолчал. И всё же, когда в дверь раздался настойчивый, требовательный стук и все, как по команде, мгновенно затихли, Рома, встав открывать дверь, не удержался и укоризненно произнёс: — Вот, дошумелись, жаловаться пришли. Открыв дверь, Рома на секунду растерялся, потому что ни он сам, ни остальные не были готовы увидеть на пороге Артёма Сергеевича. — Ребята, вы время-то видели? — спросил тренер, заглядывая за спину Льдова и окидывая взглядом небольшую комнату, где на всех подходящих для сидения горизонтальных поверхностях, в том числе и на полу, сидели его подопечные, образовывая нервный, немного квадратный, по форме комнаты, круг. Артём, конечно же, хотел дать ребятам возможность разойтись самим, поэтому и пришёл к ним в пятнадцать минут двенадцатого, но вот только команда об этой возможности не знала. — Откуда, блин? — одними губами спросил Илья, словно бы допускал вариант, что кто-то из присутствующих в здравом уме мог успеть проболтаться тренеру об их планах. — Лёня, — точно также ответил Макс, показывая телефон с открытым диалогом «Великолепное очко». Несколько человек разочарованно вздохнули, понимая, что теперь точно придётся разойтись. — Артём Сергеевич, ну хоть дайте нам партию доиграть, — взмолился Ваня, сопроводив свои слова жалобным, просящим взглядом, которому, видимо, научился у своего кота. — Да, Артём Сергеевич, нам недолго осталось, — подхватил Антон. — Пожалуйста, — продолжил эстафету мольб Петя. Следом в Артёма тут же полетело ещё с десяток просьб. Артём устало вздохнул, про себя подумав, что сейчас его подопечные больше похожи на старшую группу детского сада, чем на вполне себе профессиональных спортсменов, и, опершись плечом на косяк, спросил: — Во что играете хоть? — В мафию, — уже более радостным голосом отозвался Петя. — Ладно, десять минут хватит? — Артём потёр глаза двумя пальцами и сжал переносицу: он тоже порядком устал, и проявлять сейчас строгость не то чтобы не хотелось… Просто не было сил. — Двадцать, — тут же бросил в ответ Федя. Он очень хотел доиграть, потому что ему впервые за несколько конов выпало быть мафией, и выиграть очень хотелось, тем более, что все шансы были. — Вы ещё со мной торговаться будете? — с какими-то добрым удивлением спросил Артём, приподнимая брови и скрещивая руки на груди. — Пятнадцать и не минутой больше. Рома, ты ответственный. Льдов со вздохом кивнул. — Если через пятнадцать минут вы не окажетесь в своих комнатах, все будут наказаны, а больше всех достанется капитану, — продолжил Артём, стараясь говорить как можно строже, и ещё раз оглядел ребят, внезапно понимая, что кого-то среди них всё-таки нет. — Так, а Акинфеев где? — в голове уже крутилась мысль, что с вратарём вечно возникают какие-то проблемы. И надо же, только ведь вроде образумился, стал чуть серьёзнее. И где прикажете искать его ночью по отелю? Хорошо ещё, если он где-то здесь, а не в городе, всякое ведь может быть. — Так он спит давным-давно, — отозвался Стас. Артём с облегчением выдохнул: хоть кто-то из команды всё же соблюдал режим. Было даже немного странно, что этим человеком оказался именно Игорь. — Хорошо, пятнадцать минут, я приду проверю, — строго сказал Артём, ещё раз оглядывая ребят, и, прикрыв дверь, направился по тускло освещённому коридору, разглядывая красный, слегка потёртый множеством ног ковролин. Проверять он, конечно же, не пошёл. Во-первых, он был уверен в том, что команда не захочет подводить капитана, а во-вторых, он просто забыл засечь время.

***

На утренней тренировке, кажется, только один человек был радостный и бодрый. Артём посмотрел на Игоря, который слушал объяснения Горина о том, как чаще бьёт соперник, в какие моменты нужно быть наиболее внимательным и на что стоит обратить внимание. Рядом скучали Марцинов, то и дело бросавший косые взгляды на остальную команду, и Петя Хлебодаров, сонно потиравший глаза. Артём перевёл взгляд на остальных ребят. Большинство выглядели невыспавшимися или не до конца проснувшимися, и, честно сказать, он и сам был не лучше. Валерий Юрьевич, наблюдавший за своим ассистентом, укоризненно покачал головой, как бы говоря, что тот и за детьми не смог нормально проследить, и за собой, и, объявив, о том, что разминка закончена, подозвал ребят к себе и стал объяснять им тактику на ближайшую игру. Разобравшись со всеми возможными вопросами, Черепанов дал отмашку продолжать тренировку, уступил руководство ею своим помощникам и остался наблюдать, изредка вставляя замечания или внося изменения. Спустя некоторое время ребята вроде даже привыкли к другому газону и в принципе к другому стадиону. Даже, на взгляд Артёма, делали меньше ошибок. Оставшиеся полдня после обеда для команды были свободны. И на этот раз уговаривать друга провести время весело пришлось Игорю, который, в отличие от Стаса, был бодр и полон сил. — Стас, ты предлагаешь остаток дня в номере провести? — возмущался вратарь, пытаясь стащить друга с кровати. — Нет, — отозвался Стас, обнимая подушку и утыкаясь в неё лицом. — Только пару часов отдохнуть и пойти к ребятам. Ты сам-то разве не устал после тренировки? — Не-а. Давай, вставай, пойдём погуляем по городу. Мы тут бываем раз в год, — никак не унимался Игорь. — Когда вот ты ещё куда-нибудь из Москвы выберешься. — Откуда в тебе столько энергии? — пробурчал Стас, нехотя выпуская подушку и вставая с кровати. — Хотя я знаю, откуда. Ты проспал часов десять, не меньше. И на тренировке тебе не приходится наматывать расстояние от ворот до ворот, стоишь себе и всё. — Если тебе так бегать не нравится, тоже мог бы вратарем быть, — пожал плечами Игорь в ответ. — Тоже стоял бы. — Нет уж, — Стас уже подошёл к двери и безуспешно пытался обуть кроссовки без помощи рук. — Нападающим быть круче. — Илюха, вот, считает, что защитники круче, — Игорь обулся и уже надевал куртку. — Да ладно, ты же знаешь, что ты у нас лучший, — Стас справился, наконец, с кроссовками и тоже потянулся за курткой. Игорь усмехнулся, выходя в общий коридор. — А вот тут Федя с тобой не согласился бы. — Ой, иди нахрен, — обиженно бросил Стас, тоже выходя и продолжая на ходу застёгиваться. — Больше не буду про тебя ничего хорошего говорить. Неспешно шагая по коридору, друзья не могли не столкнуться с Артёмом Сергеевичем. У того день выдался не менее тяжёлым, потому что для начала он просто не выспался, потом была тренировка, которой ему практически пришлось руководить, а теперь Валерий Юрьевич, у которого возникли какие-то проблемы в подготовке, загрузил этими проблемами и своих помощников. — Куда собрались? — безэмоционально, просто потому что на проявление хоть каких-то эмоций у него не было сил, спросил Артём. Честно говоря, его даже не особенно волновало, куда ребята шли. Он просто знал, что должен это спросить, чтобы хотя бы быть в курсе. — По городу погулять хотим, — ответил Стас, приготовившись слушать какие-нибудь нотации и отстаивать свою свободу перемещения. Игорь же молчал и сосредоточенно вглядывался в лицо тренера, отмечая про себя, что тот выглядит замученным. И почему-то сейчас, даже при всём своем желании пойти погулять, и несмотря на все усилия, приложенные для того, чтобы вытащить на эту прогулку Стаса, Игорь согласился бы вернуться в номер и провести остаток дня в отеле, если бы Артём сказал им «нет». И даже спорить бы не стал. Но Артём устало махнул рукой, как бы говоря «делайте, что хотите» и добавил, опять же потому, что так надо: — Гуляйте, но только чтобы до отбоя были на месте, а ещё лучше — до ужина. Если что-то случится — звоните сразу. Когда они разошлись, Артём всё же про себя подумал, что, наверное, надо было быть немного построже, ведь не дай бог с этими двумя что-то случится, и что он потом будет говорить? Что отпустил двух несовершеннолетних в одиночестве гулять по чужому для них городу? К счастью для Артёма, Стас с Игорем в целости и сохранности вернулись в отель, даже с сувенирами для родных, и их отсутствия почти никто не заметил.

***

Перед игрой, как всегда, все чувствовали волнение. Не такое, конечно, сильное, матч всё же был товарищеский, но первый в этом году. Команды по силе были примерно на равных, но это только делало итог более непредсказуемым. Игорь стоял в воротах в ожидании очередной атаки. Иногда ему начинало казаться, что можно даже расслабиться, и чем ближе становился перерыв, тем сильнее хотелось это сделать. Но при взгляде на сосредоточенно-собранного Рому, что-то показывавшего остальным защитникам, и на не менее задумчивого Артёма Сергеевича, который внимательно наблюдал за полевыми игроками, иногда останавливаясь взглядом на самом Игоре, вся усталость куда-то уходила и силы находились на то, чтобы поймать мяч, а затем и ещё один. В короткий перерыв расслабиться, впрочем, тоже почти не удалось, потому что в раздевалку пришёл Валерий Юрьевич в сопровождении Герхарда, у которого имелись какие-то действительно ценные мысли по поводу поведения команды во втором тайме. Игорю, помимо этого, пришлось выслушать ещё несколько наставлений от Александра Михайловича. Второй тайм проходил примерно так же. Атака соперников, быстрый перехват и контратака, удар от ворот и всё по новой. Расслабляться, даже если хотелось, времени не было. Завершился матч со счётом 0:0. Для начала было очень даже неплохо, хотя начать с выигрыша было бы, безусловно, приятнее.

***

После воскресной игры в понедельник команде дали отдохнуть, потому что от вымотанной перелётом команды на тренировке было бы мало толка. Игорь так же решил, что он заслужил отдых и от учёбы, поэтому в понедельник он просто прогулял, рассудив, что и так уже две недели ходит без пропусков, что для него было совершенно несвойственно, да ещё и домой вернулся поздно, не выспался, устал… В общем всяческими способами и крайне вескими доводами подкупал свою совесть. И совесть, не выдержав, сдалась, признавая, что он и вправду имеет право на отдых, и не мучала его остаток дня. Учебная неделя прошла для Игоря удивительно быстро. Возможно, потому что она была четырёхдневной. А в пятницу, так неожиданно и закономерно наступившую после четверга, его ждала тренировка с Артёмом Сергеевичем. Из-за того, что в прошлую пятницу тренировки в принципе не было, Игорь успел соскучиться по этой маленькой игре. Сам же Артём, в отличие от Игоря, никакого трепета не испытывал. Если он что-то и чувствовал по этому поводу, так это спокойствие. Абсолютное спокойствие. Такое на поле с Артём происходило в тех редких случаях, когда на стороне его команды был явный перевес в очках, и можно было просто наслаждаться игрой, когда уже не нужно было никому ничего доказывать — ни соперникам, ни своей команде, ни болельщикам, ни самому себе. И сейчас, в этих коротких играх — Артём всё ещё не знал, как правильно назвать его с Игорем тренировки — ему наконец-то не надо было оправдываться перед самим собой. Было даже странно: потребовалось всего-то несколько тяжёлых месяцев, чтобы наконец это понять. Эти изменения не остались незамеченными Игорем. Сложно было не уловить то, как вместо привычного сосредоточенного выражения, у Артёма Сергеевича перед ударом лицо спокойное, с лёгкой улыбкой и каким-то задорным блеском в глазах. Нельзя было не заметить и то, что теперь тренер куда больше радуется отбитым мячам, нежели забитым. Впрочем, ведь всегда приятно видеть результат своей работы. Не зря же, в конце концов, Игорь потратил столько времени, чтобы научиться их ловить. В голове Артёма мелькнула мысль, что скоро парень и впрямь сможет обыграть его. Но сожаления от этой мысли он не испытал. Победа будет более чем заслуженная. А самому себе он всё доказал уже не один раз. Но пока счёт был 4:5 в пользу Артёма. Артём направился к Игорю, который доставал последний забитый мяч из сетки. — Молодец, делаешь успехи. Так скоро и отыграться сможешь, — всё же озвучил свои мысли тренер, с улыбкой глядя на вратаря. — Спасибо, — Игорь взглянул в лицо подошедшему мужчине и даже немного удивился. На него смотрел совсем другой человек. Это был не строгий и сдержанный Артём Сергеевич. Даже не верилось, что человек с такими добрыми глазами может быть иногда несдержанным и резким. — Игорь, ты чего застыл? — голос тоже был совсем другой, какой-то мягкий и тёплый. — Артём Сергеевич, а почему вы не стали играть в командах другого уровня? У вас же хорошая техника, да и вас нарасхват наверно… — неожиданно и для себя, и для Артёма, спросил Игорь. Ему, честно говоря, уже давно хотелось задать этот вопрос. — Почему вы решили стать тренером? Артём задумался, даже не зная, как ответить на этот вопрос так, чтобы ответ был честным, но в тоже время не слишком сильно обнажал душу. Он стоял, направив взгляд куда-то в землю, рассматривая травинки и медленно поглаживая кончиками пальцев переносицу. И как ответить на это? Коротко ведь не получится. Как объяснить, что он привык либо добиваться вершин, либо даже не лезть, и не создать при этом впечатление человека с непомерно завышенной самооценкой? Как объяснить, что для покорения вершин он уже не годен? Что его мечта была исполнена, а новая не появилась, и что, быть может, если бы она была, он все силы бросил, чтобы её достичь. Как объяснить, что ему играть не позволяет боль, к которой он привык и старался скрыть в повседневной жизни, но которая проявлялась, когда он пытался выйти за границы своих теперешних возможностей? Боль почти от каждого удара, иногда сильнее, иногда слабее, иногда до тёмных кругов перед глазами. И ведь он никогда не знал, какой удар её мог бы вызвать. Как объяснить, что тогда, меньше чем полгода назад, он в принципе не знал, что ему делать со своей жизнью, и предложение стать тренером, к которому он отнёсся поначалу весьма скептически, позже стало для него спасательным кругом, который он искал. Ведь неизвестно, что было бы с ним сейчас, если бы он тогда отказался. Как вот всё это объяснить семнадцатилетнему парню, по сути ещё мальчишке, который стоял перед ним, и смотрел как минимум восторженным взглядом? Да и стоит ли вообще ему всё это знать? Игорь уже начал жалеть о том, что задал этот вопрос. Такой озадаченный вид тренера подсказывал, что, наверное, это было не совсем уместно и тактично. Но в этом был весь Игорь: сначала сказать, и только потом подумать. Артём ещё немного посмотрел на землю, прикусил губы и, подняв голову, посмотрел куда-то в сторону трибун. — Понимаешь, Игорь, это не так просто объяснить, — взгляд бегал по пустым трибунам, пытаясь зацепиться хоть за что-то. — Когда Валерий Юрьевич позвонил и предложил быть вашим тренером, я сомневался в том, что справлюсь, и что это вообще мне подойдёт. Но я тогда… Был не в лучшей моральной форме и не знал, что мне делать. Я, честно говоря, себя тренером не видел, да и никогда не хотел им быть, но всё же согласился. Не знаю, как у меня получается, вам виднее. Хотелось бы, конечно, чтобы получалось хорошо. Я ведь привык либо делать хорошо, либо никак. Да и вообще всегда жил по принципу всё или ничего. Поэтому и не стал играть в лигах уровнем пониже. Да и в принципе играть, пусть хоть и полтайма, здоровье всё же не позволяет. Расписывать все свои ощущения Артём всё же не стал и, ещё раз оглядев трибуны, перевёл взгляд на вратаря, который сам уже смотрел куда-то в землю, поджав губы и думая над сказанным. — Вы хороший тренер, — наконец проговорил Игорь тихо, почти неслышно, поднимая глаза на мужчину.— Иногда немного жёсткий, но ребята вас всё равно любят. Парень робко улыбнулся уголком губ, чем вызвал смущённую улыбку у Артёма. Он, конечно, не сомневался, что ребята хорошо к нему относятся, но одно дело догадываться, а другое дело самому услышать. — Ладно, хватит откровений на сегодня. Пойдём, — направляясь в сторону выхода с поля, произнёс Артём, похлопав Игоря по плечу.

***

Начиналась новая неделя, но казалось, что всё окончательно зациклилось, превращаясь в один очень сильно растянутый День Сурка. Рабочая пятидневка, тянувшаяся мучительно медленно, заполненная учёбой и тренировками, выходные, пролетавшие наоборот слишком быстро, и снова рабочая пятидневка. Однообразно и утомительно. Хотя, впрочем, некоторые незначительные, — впрочем, в таком штиле любое, даже самое незначительное событие приобретало размах и значимость — изменения всё же должны были произойти. Команда должна была отработать новые связки, ведь за окном уже март, и вот-вот начнётся весенний цикл игр. Так что предстоящие недели команде предстояло готовиться и физически, и морально. Тренировки снова стали более напряжёнными, но, впрочем, нагрузка не казалась ребятам такой уж сильной. Даже было странно, что тогда, в ноябре, они порой были почти не в состоянии доковылять до раздевалки и сетовали на Артёма Сергеевича, который заставлял их делать больше, чем они тогда могли. Но всё же один день недели всегда выбивался из привычного ритма. В пятницу обязательно происходило что-то нибудь из ряда вон выходящее. Хотя, если это из ряда вон выходящее происходило каждую неделю в один и тот же день, можно ли было считать это закономерностью? Игорю было всё равно. Главное, что пятница для него неизменно выделялась из череды однообразных дней. Игорь в эту пятницу как всегда пришёл одним из первых. Опаздывать он давно отучился, и даже обнаружил, что это на самом деле не так сложно, как казалось раньше. К его удивлению, вторым пришёл Стас. Обычно это бывали Рома или Миша, а Стас оттягивал появление на стадионе, проводя время где-нибудь в прилегающих дворах, и появлялся в раздевалке чаще всего в компании Мирошниченко, у которого стрелял мятные леденцы. Поздоровавшись, оба принялись неторопливо переодеваться в форму, попутно болтая о том, как прошёл день. Стас пожаловался на то, что ничего не успевал, и вообще рисковал с таким темпом жизни превратиться в зомби. Его можно понять: нелегко совмещать тренировки, игры, учёбу и ещё свалившихся до кучи репетиторов. — И как ты всё успевал? — тяжело вздохнув, спросил Стас, потирая глаза и глядя на стоявшего рядом друга снизу вверх. — Как, как, никак. Ты не помнишь разве? — устало отозвался Игорь. — Учил в метро, перед тренировками и после. По ночам иногда. Потом прогуливал физру, которая, на моё счастье, первой была. — У тебя первая, а у меня в середине дня. Не прогуляешь, — поморщился нападающий. — Не переживай так, — пожал плечами Игорь. Он сам в школе, даже перед выпуском, не слишком ответственно относился к учёбе. Наверное, если бы не настойчивость мамы, то он и экзамены бы нормально не сдал. — За пару недель до экзаменов попросишь сократить тебе нагрузку, а там уже в конце мая и перерыв наступит. — Ага, — без воодушевления ответил Стас. — Тебе легко говорить «не переживай», ты поступил уже. — Да успокойся, — усмехнулся Игорь. — Ты же ведь декабрьское сочинение нормально сдал. — Да, нормально. — Ну вот. А у меня по минимуму всё было, но поступил же, — продолжил подбадривать Игорь. Стас угрюмо покивал, думая о том, как сдавать эти чёртовы экзамены и остаться при этом без нервного тика, и зачем-то разгладил лежавшую у него на коленях футболку, а затем снова смял её. — Игорь, а давай ты летнюю сессию не сдашь и останешься на второй год? — внезапно спросил нападающий, и в глубине глаз у него мелькнули весёлые искорки. — Чтоб перепоступить и с тобой в одной группе быть? — засмеялся Игорь. — Нет уж, спасибо. Ещё и стипендию отберут. — Вот так, значит? — Стас улыбнулся, но в этой улыбке уже не было даже слабого отголоска прежней весёлости, а взгляд и вовсе стал неожиданно серьёзным и почти мрачным, что было Тарновскому совершенно не свойственно. — Полторы тысячи важнее друга? — Стас, вот что ты опять начинаешь? — Игорь не заметил, как изменилось выражение лица друга. — А если я второй раз не поступлю, что тогда? И вообще, кто из нас тут меркантильный ещё? Ты, помнится, просил меня конспекты для тебя оставить, чтоб ничего не делать на парах. Стас вяло улыбнулся, но, ничего не сказав, продолжил смотреть на Игоря почти в упор. Ему хотелось поговорить о том, что давило на него уже неделю, но, понимая, что разговор будет, возможно, не самый приятный, он продолжал молчать, а Игорь продолжал упорно не замечать того, что друг хочет его о чём-то спросить. — Тебя сегодня опять не ждать? Опять останешься? — наконец заговорил нападающий, решив начать издалека. Решительности, необходимой для того, чтобы задать интересующий его вопрос в лоб, у Стаса не было. Да и перспектива получить ответ, честно говоря, немного пугала. — Ага, — перебирая вещи в объёмной сумке и что-то ища, ответил Игорь, не поворачивая голову в сторону друга. Стас понял это по-своему, как нежелание смотреть на него, и, отложив в сторону сильно помявшуюся футболку, выпрямился. — И зачем ты остаёшься? — Стас пристально всматривался в друга, который на этот вопрос всё же повернул голову в его сторону и теперь смотрел в ответ не менее пристально. — Как зачем? Тренировки с Гориным. Я же тебе рассказывал, — без запинки соврал Игорь. Стас лишь покачал головой и перевёл взгляд на мыски своих бутс. Снова повисла неприятная, наэлектризованная тишина, и Игорь, догадываясь, в чём дело, оставил копания в сумке и повернулся к Стасу всем телом в ожидании следующей фразы. — В прошлую пятницу ты тоже так сказал. Только вот с Гориным я на выходе столкнулся, — наконец сказал Стас, поднимая взгляд на Игоря. Он долго думал над этим вопросом, почти всю неделю. Было обидно, безумно обидно, что друг не мог честно сказать, зачем остаётся. Стас пытался оправдать его, но выходило неубедительно. Объяснения находились, но все они стали казаться глупыми, когда Стасу в голову пришла простая и пугающая мысль, что друг просто не хотел по обыкновению ехать домой с ним и старательно избегал, задерживаясь. С тех пор отделаться от неприятной догадки, которая оставила после себя липкое сомнение и горькое разочарование в лучшем друге, Стас не мог. Глупое объяснение, ещё глупее прочих, но какое другое? Оно было самым логичным и вполне себе очевидным, и от этого было ещё обиднее. Они с Игорем, в конце концов, дружили с детства, и Стас справедливо полагал, что заслужил хотя бы честное отношение к себе. Видимо, всё же нет. Игорь молчал. Быть уличенным во лжи всегда неприятно, отчасти ему стало даже как-то совестно за то, что он так долго обманывает друга, но ещё больше ему было неприятно, что тот его в чём-то подозревал. Да и что он мог сказать? Признаваться всё ещё не хотелось, но и отрицать и настаивать на своей лжи, когда знают точно, что он врёт, было глупо. Кроме того, любой его довод выглядел бы сейчас для Тарновского неубедительным. — Если со мной общаться не хочешь, мог бы хотя бы сказать, — затянувшееся молчание нарушил Стас, озвучив самую неприятную и, по факту, единственную свою догадку. Игорь продолжал молча смотреть на него нечитаемым взглядом и нападающий отвернулся к своим вещам, закусив от обиды губу. Он что же, и теперь ничего не скажет? — Стас, ты дурак что ли? Что за херню ты несёшь? — возмутился Игорь, хоть и понимал, что, наверное, сейчас не имеет на возмущение никакого морального права. Но сначала его в чём-то подозревали, а теперь ещё и намекнули, что он друг так себе, и не может сказать в лицо человеку, что больше не хочет продолжать общение. — Я дурак? А как мне ещё это понимать? — взорвался Стас, внезапно обращая к Игорю покрасневшее лицо, на котором ярко сверкали полные обиды глаза, которые от злости стали совсем тёмными, и теперь напоминали изумруды. — Ты отказываешься вместе ехать домой, врёшь, говоря что тренируешься с Гориным, в то время как он радостно уходит домой. И я догадываюсь, что это не первый раз. И что я должен думать? По-моему, вывод сам напрашивается. — А ты не мог подумать, что есть что-то, о чём я не хочу тебе рассказывать? — спросил Игорь, с запозданием подумав, что подобрал не самое удачное слово, которое заденет Стаса ещё больше. — И о чём таком ты не хочешь рассказывать лучшему другу, которому рассказываешь всё? — Стас тряхнул головой, предсказуемо уцепившись за это самое «не хочу», и резко встал со скамейки, оказываясь на одном уровне с Игорем, которому смотрел теперь прямо в глаза с нескрываемым раздражением. Игорь вздёрнул подбородок и ответил точно таким же взглядом. Количество взаимных претензий и обида друг на друга росли в геометрической прогрессии. Один думал о том, что, видимо, в какой-то момент по непонятным причинам перестал был лучшим другом, раз его не хотят посвятить в какие-то великие тайны, а другой о том, что какого-то хрена его в чём-то обвиняют, причем обвиняет собственный друг, вместо того, чтобы выслушать и попытаться понять. — Представляешь, есть вещи, которые касаются не только меня! — воскликнул Игорь. — И я не могу о них болтать направо и налево! Будь эта в фраза сказана в других обстоятельствах и другим тоном, да даже на несколько минут раньше, Стас наверняка бы всё понял, но сейчас уже никто не хотел отступать. — И что это такие за вещи? — не унимался Стас. — И когда вообще тебя останавливало, что это не только тебя касается? — Да твою ж мать, с Артёмом Сергеевичем я тренируюсь. Узнал? Теперь доволен? — зло бросил Игорь и посмотрел на перчатки, которые вытащил, наконец, из сумки. — В смысле с Артёмом Сергеевичем? — имя тренера заставило Стаса сбавить обороты и теперь он просто непонимающе смотрел на друга. — Да в прямом, блядь. Я на воротах стою, он бьёт, — Игорь был зол. Зол из-за того, что его всё же вынудили сказать правду, которую он не хотел говорить и из-за которой он теперь поругался с лучшим другом, с которым последний раз ссорился лет, наверное, пять назад. — И ты не мог мне об этом сказать? — уже спокойным голосом, с укоризной проговорил Стас. Он всё ещё не понимал. — Да, не мог. Потому что для него это личное. Ты не видел его, ты не видел, как он один бьёт этот грёбаный мяч по пустым воротам. Считаешь, мне это всей команде растрепать надо было? Ему однозначно легче стало бы. Конечно. — Игорь нервно перебрасывал перчатки в руках и смотрел на Стаса таким тяжёлым взглядом, что тот невольно отступил на шаг. — Извини, я думал, что ты… — Стас осознал, что был не совсем прав, но некоторое возмущение и обида всё же остались. Неужели Игорь мог подумать, что он кому-то что-то рассказал бы? Особенно, если бы друг попросил его не говорить. — Но ты всё равно мог бы мне сказать. Ты думаешь, я бы об Артёме Сергеевиче стал бы всем всё рассказывать? — Да ничего я не думаю, — уже более спокойно отозвался Игорь и отвернулся. Смотреть на Стаса после всего сказанного не хотелось. — Ладно, я не хотел, чтобы так, — примирительно произнес нападающий, сделав шаг к другу и попытавшись положить руку ему на плечо. — Да иди ты, — Игорь резко дёрнулся, уходя от прикосновения, как будто оно могло обжечь его, и, подобрав со скамейки многострадальные перчатки, которые сам же бросил туда несколько секунд назад, вышел из раздевалки, громко хлопнув дверью, оставляя Стаса растерянным и обиженным ещё больше. Уже через пять минут Игорь пожалел о том, что так грубо оттолкнул Стаса в конце разговора, и о том, что не сказал ему о своих тренировках с Артёмом Сергеевичем раньше. Стас заслуживал знать правду и не раз доказывал, что будет молчать и никому ничего не скажет, даже если будет осуждать поведение друга в конкретно взятой ситуации. Стоило, наверное, сразу же извиниться, но что-то в тот момент помешало это сделать. Да и какая теперь разница? Стас теперь всё знал, и они уже поругались. В конце концов, не Игорь начал эту ссору, не он выпытывал то, чего говорить не хотелось. Да, обидел друга, но он же практически сам напросился. Получалось стройно и логично, вот только Игоря эти выводы ничуть не успокаивали. На душе было паршиво, и за всю тренировку легче ни на йоту не стало. Стас тоже не спешил идти на примирение. Он справедливо считал, что уже извинился и услышал в ответ на свои извинения предложение проследовать в обозначенном направлении. Подходить первым и извиняться ещё раз Стас не собирался, считая себя пострадавшим и от того автоматически правым. Правда, это мало успокаивало. Ссориться ведь всегда неприятно, и даже будь ты хоть тысячу раз прав и убеждён в своей правоте, какой в этом толк, если вы всё равно друг с другом не говорите, и не хотите даже попытаться поговорить? Поэтому оба только и делали, что кидали друг на друга взгляды, полные обиды, на протяжении всей тренировки.

***

После тренировки Игорь задержался на поле. Идти в раздевалку со всеми не очень хотелось. Во-первых, Игорь больше не мог смотреть на обиженного Стаса, который демонстративно избегал его на протяжении всей тренировки. Во-вторых, Рома, Геворг, Кэйод и даже обычно не очень наблюдательный Миша, поочередно подходили к Стасу с вопросом, что случилось. Стас, видимо, так ничего и не сказал, потому что после разговора с ним, ребята подошли к Игорю, но получив в ответ агрессивное и раздражённое «Всё нормально» оставили попытки выяснить, что же произошло между друзьями. Но никто не гарантировал, что команда не попытается их помирить, когда они окажутся в замкнутом пространстве раздевалки. А мириться со Стасом вот так вот, у всех на глазах, Игорю не хотелось. Поэтому он просто остался сидеть на скамейке, надеясь, что никому в голову не придёт вернуться за ним. Артём Сергеевич куда-то ушёл сразу после окончания тренировки. Впрочем, Игорь знал, что тот обязательно появится, ведь если бы у тренера изменились планы, он обязательно предупредил бы его, поэтому терпеливо ждал. Из ребят за ним никто так и не вернулся. Возможно, поняли, что он пока не хочет разговаривать со Стасом. Возможно, просто не заметили, что его нет. Тот, кто всегда замечал его отсутствие, и так уже знал, где он. И если бы кто-нибудь спросил, где он, то этот же человек, несмотря на всю обиду, что-нибудь да придумал бы. От этого вновь стало до невозможности тоскливо. Стас, всё же, хороший друг, а вот он сам в этой ситуации показал себя не с лучшей стороны. Задумавшись обо всём этом, парень даже не заметил, как на поле вышел Артём Сергеевич и, заметив подопечного в глубине технической зоны, подошёл к нему, присаживаясь рядом. — Ты чего такой печальный, Игорь? — Игорь вздрогнул от неожиданности и посмотрел на Артёма. Было странно снова слышать этот добрый голос. Как будто их строгого и серьёзного тренера подменили за то время, пока он отсутствовал. Игорь устало вздохнул и перевёл взгляд обратно на свои руки. Поделиться своими проблемами хотелось. Возможно, даже хотелось, как бы банально это ни было, спросить совета, причём именно у Артёма Сергеевича, потому что тот всегда всё понимал правильно. Но Игорь всё же боялся, потому что ситуация касается и самого Артёма Сергеевича, и неизвестно, как он отреагирует на то, что теперь ещё и Стас знает об их тренировках и вообще о том, что тренер оставался по вечерам на поле. — Да ничего, Артём Сергеевич, — Игорь попытался улыбнуться, но улыбка больше походила на нервную, грустную усмешку. Да и печальный взгляд выдавал с головой. Артём ещё раз оглядел парня и почему-то внезапно ощутил желание помочь. У него никогда не было привычки, да и особенного желания, копаться в чужих душах и проблемах, особенно, когда его об этом не просили, но печальный и даже немного растерянный вид вратаря не мог оставить равнодушным. Артём вздохнул и просто и понимающе сказал: — Давай уже, выкладывай, что там у тебя стряслось. Со Стасом поругались? Игорь с удивлением посмотрел на тренера. На неозвученный вопрос «Откуда вы знаете?» Артём ответил сам: — Да по вам двоим сразу видно. Всю тренировку смотрите друг на друга, как...кхм...обиженно, в общем, — Артём в последний момент удержался от неудачного сравнения. — Не переговариваетесь, как обычно, и даже не подходите друг к другу. Слепой только не заметит. Игорь покивал в ответ, понимая, что всё действительно слишком очевидно. Раз уж большинство ребят из команды заметили, то уж тренера и подавно. Валерий Юрьевич вообще всегда замечал малейшие изменения в поведении своих подопечных и частенько помогал и поддерживал по мере возможности. — Ну так что, расскажешь, в чём проблема? — вновь спросил Артём и сам поразился собственной настойчивости. — Да. Просто… Я ведь не говорил ему, почему вот так остаюсь после тренировок. Мы ведь всегда вместе домой едем. Нам по пути, живём рядом, — начал Игорь, разглядывая пустое поле и тёмные трибуны за ним. Смотреть на Артёма Сергеевича было почему-то очень тяжело. — Я соврал, что тренируюсь с Гориным. Раньше ведь и вправду так было. А Стас в ту пятницу увидел, как Горин уходит, и решил, что я с ним общаться, видите ли, не хочу. Игорь остановился, устало вздохнул и облизнул пересохшие губы. Артём внимательно слушал и не перебивал, тоже избегая смотреть на вратаря. — А я ведь не поэтому же. Я не хотел говорить о том, что с вами играю, потому что... — Игорь на мгновение запнулся, пытаясь подобрать правильные слова, но они как на зло не шли в голову. — Ну, потому что посчитал, что для вас это личное, и всем знать не обязательно. Да, говорить всё это было непросто, но после того, как он высказался, на душе стало заметно легче. Осознание того, что ссора была абсолютно бесполезной, теперь вырисовывалось ещё более отчётливо. Артём всё ещё молчал, поэтому Игорь решил поделиться этим . — И выходит, что всё это бессмысленно вообще было. Я и друга послал, и вас, если можно так сказать, подставил, — Игорь обречённо выдохнул и продолжил смотреть через поле на трибуны. Артём тоже перевёл взгляд на противоположную сторону поля, анализируя услышанное. Было, конечно, приятно, что кто-то подумал о его отношении к происходящему, но то, что этот человек сам же и пострадал из-за того, что позаботился о его чувствах, однозначно не радовало. Но ведь эти тренировки до недавнего времени действительно были для него чем-то очень личным, и Артём не хотел, чтобы кто-то об этом знал. Он ведь и появление Игоря тогда, в первый раз, воспринял в штыки. Сейчас же он спокойно бы отнёсся даже к тому, что вся команда узнала бы об этих тренировках. — Что ж, давай так, — начал Артём, переводя взгляд на сидевшего рядом Игоря. — Во-первых, ты меня не подставил, так что не кори себя, — Игорь поднял глаза на мужчину и, неожиданно для себя, встретился с его спокойным и понимающим взглядом. — А во-вторых, врать и вправду плохо, особенно друзьям. Извинись перед Стасом. Ты ведь и сам понимаешь, что был не прав. Игорь только кивнул в ответ и снова опустил голову. — Тем более, — продолжил мужчина, — тебе же самому без друга плохо. Игорь вновь медленно кивнул, про себя удивляясь, как же тренер всё правильно понимал. — Да, я позвоню ему и извинюсь. Оба вспылили, глупо это всё. — Вот и правильно, — Артём неожиданно и для Игоря, и для самого себя похлопал вратаря по плечу. Уже поднявшись и направившись в сторону поля, он уже с улыбкой, добавил: — Мячи-то в состоянии ловить? — Ага, — поднимаясь вслед за тренером и окончательно повеселев, ответил Игорь, внезапное осознание тут же заставило пропасть только появившуюся улыбку с лица. — Артём Сергеевич, а ведь, получается, я зря скрывал от друга всё это? Я, выходит, виноват перед ним даже больше? Артём, не оборачиваясь, покачал головой, и, так же не поворачиваясь, ответил: — Нет, ты был прав. До недавнего времени это и впрямь было для меня личным. Так что я даже признателен тебе, что ты никому не сказал, хотя я, вроде, и не просил тебя об этом. Но сейчас можешь говорить кому хочешь; во всяком случае, я не против, чтобы Стас знал. — и, продолжив идти в направлении поля, добавил: — Так ты идёшь? Игорю окончательно стало легко на душе. Перед Стасом он сегодня же извинится и объяснит всё спокойно, возможно, даже расскажет об этом разговоре. И он был на сто процентов уверен, что друг его поймёт. Это ведь его лучший друг, иначе и быть не может. Всё же, иногда простой взгляд со стороны помогает решить проблему и понять свои ошибки быстрее, чем многочасовые рассуждения в одиночестве. «И всё-таки Артём Сергеевич хороший человек» — мелькнуло в голове у Игоря перед тем, как он ступил на газон.

***

Прошла ещё одна скучная и однообразная неделя, пережить которую более-менее спокойно Игорю позволило только ожидание очередной пятницы и новой тренировки с Артёмом Сергеевичем. Он вообще не заметил, как его жизнь свелась к ожиданию именно этих пятничных занятий, хотя ещё совсем недавно он с одинаковой радостью бежал на все тренировки. Может быть, будь Игорь чуть больше склонен к размышлениям, он подумал бы о том, что с ним происходит, но размышлять и анализировать свои эмоции он не особенно любил. И вот теперь, после целой недели ожидания, Игорь стоял в воротах и сосредоточенно смотрел на Артёма Сергеевича, который не сводил какого-то почти гипнотизирующего взгляда с лежавшего перед ним мяча. Сегодня их совместная тренировка была особенно долгой. Главным образом, потому что счёт между ними сейчас был 4:4, и этот последний мяч должен стать решающим. Артём не торопился, благо, в этой игре он был почти не ограничен во времени, и думал, куда бить с одиннадцатиметровой отметки. Игорь уже устал стоять в одной позе в ожидании удара и то и дело ловил себя на мысли, что ему хочется поскорее уже закончить. Либо он, либо Артём Сергеевич. Игорь, правда, не знал, что будет после его победы. Он же ведь хотел просто отыграться. Получается, отыграться он отыграется, но что дальше? Конец? Заканчивать не хотелось, тем более что он, как оказалось, почти жизни уже не мыслил без этих занятий. При мысли о том, что на его выигрыше всё закончится, Игоря как будто обдало холодом. В какой-то момент он даже подумал о том, чтобы поддаться, специально пропустить этот последний удар и никогда эти тренировки не заканчивать, но Артём, словно почувствовав эту мысль, внезапно ударил по мячу. Игорь даже не успел додумать её до конца, как следует осознать, и просто инстинктивно бросился к мячу и, к своему же, теперь уже вполне осознанному, сожалению, поймал. Радости эта победа, которую он так хотел, когда только-только начал тренироваться с Артёмом Сергеевичем, не принесла. Игорь бы так и пролежал в обнимку с мячом на промёрзшем газоне, выдыхая полупрозрачный пар из лёгких, если бы к нему спокойным шагом не подошёл Артём Сергеевич, говоря на ходу: — Вставай, заболеешь ещё. — И, немного погодя, с какой-то грустной усмешкой, смотря куда-то в сторону, добавил: — 4:5, в твою пользу. Ты отыгрался. Вот и стал я совсем никчёмным. При этих словах у Игоря внутри всё похолодело и градус, кажется, упал даже ниже температуры окружающей атмосферы. Вратарь быстро вскочил, с испугом глядя на тренера, который стоял перед ним совершенно спокойно и, кажется, даже не придавал значения своим словам. Игорь ведь не хотел вот так. Он ведь не хотел заканчивать. Он ведь не знал, что Артём Сергеевич так всё воспримет. Но, по правде говоря, Артём не особо расстроился. Если уж совсем честно, победа Игоря его даже обрадовала , а неосторожную фразу он обронил просто как факт. Но Игорь уже вбил себе в голову совсем другое, абсолютно не замечая на лице тренера едва заметную улыбку. — Артём Сергеевич, вы не никчёмный, вы же сами меня научили, не тренируйся я с вами столько времени, я бы и не смог отбить все эти мячи,— быстро, почти глотая слова, выговорил Игорь, и чуть тише, даже почти с мольбой, чем заметно удивил тренера, добавил: — И я не хочу заканчивать эти тренировки. Артём приподнял брови, внимательно оглядывая стоявшего перед ним вратаря с головы до ног. Лишь это удивление на лице тренера наконец-то дало Игорю понять, что все эти слова были не нужны, и всё, в общем-то, нормально. Молчание стало неловким и повисло между ними непреодолимой полупрозрачной дымкой. Смотреть друг в другу в глаза становилось уже невыносимо, да и как-то странно, но отвести взгляд никто не мог. В голове Игоря бешено, как раненная птица, билась одна-единственная мысль: как угодно, во чтобы то ни стало, но уговорить Артёма Сергеевича заниматься с ним дальше. Зачем ему это, для чего, почему именно с ним, Игорь не знал, и сейчас не задавался этим вопросом. Потом, позже, сейчас важно другое. Сейчас нужно уговорить Артёма Сергеевича продолжить тренировки, иначе… Игорь не знал, что иначе. Мысль крутилась где-то на периферии сознания и почему-то пугала. Артём нарушил тишину первым. — Хорошо, но только, как видишь, мне нечему больше тебя научить, — разводя руками, произнёс тренер. Он был всё ещё удивлён таким внезапным порывом, и, честно говоря, не знал, как правильно нужно реагировать на такое почти отчаянное стремление продолжать. Что это с Игорем? Он и сам, конечно, не прочь поиграть ради удовольствия, но даже у него это вызывает куда меньше эмоций. Игорю очень хотелось сказать, что ему наплевать, есть ли ещё что-то, чему Артём Сергеевич может его научить, или нет, что ему просто хотелось вот так спокойно и размеренно просто... Быть с ним. Эта мысль вызвала к самому себе сотню вопросов, пугающая мысль на периферии сознания завертелась с удвоенной силой, но Игорь снова настойчиво отогнал её. Потом, всё потом. Сдержавшись от выражения своих настоящих чувств — и так уже наговорил достаточно — Игорь взял себя в руки и ответил: — Я думаю, что есть. Я почти уверен, что вы показали мне не всё, — Игорь попытался непринуждённо улыбнуться, но из-за внутреннего волнения улыбка вышла нервной. Артём лишь пожал плечами, как бы говоря, что он уж точно лучше знает свои возможности. Игорь не собирался отступать, поэтому решительно продолжил: — Тем более, это получилось один раз. Не факт, что в другой я отобью. Столько раз не отбивал. Один раз ни о чём не говорит. Мне просто повезло. Артёму было странно слышать от Игоря такое. Он говорил уверенно, и эта самая уверенность в признании того, что ему нужно ещё работать над собой, удивляла.. Может быть, повзрослел и что-то наконец-то понял? — Что ж, я не против, если так хочешь, — не согласиться было бы глупо, да и Игорь наверняка бы расстроился и продолжил бы настаивать. — Но на сегодня точно всё, мы и так уже долго играем. Игорь кивнул в ответ. С души как будто упал огромный камень. Всё хорошо, они продолжат тренировки, всё остаётся как прежде. Игорь уже пошёл, было, к выходу с поля, всё ещё пытаясь успокоиться после того урагана эмоций, который он пережил за последние десять минут, как Артём окликнул его: — Игорь! Игорь обернулся и посмотрел на тренера. — Поздравляю с победой, — улыбаясь, проговорил Артём. Игорь ответил ему так же улыбкой и ушёл в раздевалку.

***

В раздевалку Игорь зашёл уже относительно успокоившимся. Теперь единственным, что его интересовало, был ответ на вопрос: что за хрень с ним сейчас творилась? Отвечать, конечно, не очень хотелось, потому что поиски ответа подразумевали глубокое самокопание, то есть то, что Игорь больше всего не любил. Задавать вопрос сотни раз, на разный лад, избегая при этом отвечать на него, было проще, но в тоже время Игорь как никогда ясно понимал: ответить придётся. Мысли роем вились в голове. С чего вдруг он так испугался? Это же просто тренировка с Артёмом Сергеевичем, даже, между прочим, не обязательная. Так с чего вдруг так испугался, что это всё закончится? Мысль, которую он старательно не подпускал к себе, забилась сильнее. Игорь медленно стянул с себя футболку и принялся её складывать. Какое-то тяжёлое завершение дня. И тяжёлое не потому, что он устал, а потому, что с ним явно что-то происходит, что-то, что он не может толком объяснить, но что ему не нравится, а он даже не может подобрать этому название и определение. Искать ответы в самом себе иногда было не слишком просто. Хотелось всё объяснить простой усталостью, переутомлением, тем, что он устал и перетрудился, не выспался к тому же. Это даже казалось вполне логичным, а главное всё объясняло. Вот только он не устал. Он готов был прям сейчас провести ещё одну тренировку, а потом и дополнительную к ней. Что угодно, лишь бы перестать об этом думать. Игорь потёр глаза и глубоко, прерывисто вздохнул. Легче не стало. Игорь сделал ещё несколько глубоких вдохов и принялся механически складывать вещи в сумку, не переставая думать. Среди спутанного комка странных и неясных чувств он наконец нашел понятное и знакомое, которое хотя бы мог объяснить. Легче от этого по-прежнему не становилось, потому что Игорь внезапно осознал, что его тянет к Артёму Сергеевичу. Как именно и почему, он пока не понимал, но теперь точно знал, что тянет, и притом очень сильно. Игорю хотелось проводить с ним время, и как можно больше. Что ж, пусть так. Игорю отчаянно хотелось остановиться на этом, просто забить на проблему, не пытаясь найти ответ или решение. Тянет, значит, тянет.

***

Артём ещё немного постоял возле ворот, провожая парня взглядом. То, что сейчас произошло, выглядело странно, и было совсем не свойственно Игорю. Такая внезапная и яркая эмоциональная вспышка не могла не напрягать. Артём мог бы сказать, что он хорошо знает Игоря. Во-первых, потому что за последнее время они достаточно сильно сблизились, настолько, насколько вообще могут сблизиться люди с их разницей в возрасте и жизненных стремлениях. Во-вторых, он вполне мог сказать, что они с юным вратарём похожи, потому что Артём сам когда-то был таким, и он уже не раз это замечал. А сегодняшнее поведение Игоря не укладывалось в его привычный образ. Да, он, конечно, никогда не был особенно сдержанным, но его несдержанность до этого момента всегда проявлялась в совсем других вещах. Можно было бы потом как-нибудь спросить, что же с ним внезапно произошло, но что-то внутри подсказывало, что не стоит. Если быть честным, Артём в последнее время и сам за собой замечал странности в поведении. Ему ведь тоже было совсем не свойственно лезть к людям в душу, подмечать за ними какие-то мелочи в интонациях и взглядах, и, тем более, надумывать себе что-то. Но почему-то с Игорем эта привычка не работала. Сам себе Артём снова объяснял это тем, что просто проводит с Игорем больше времени, чем с кем-либо из команды, и поэтому волей-неволей начинал интересоваться его состоянием. Универсальность этого объяснения ему нравилась. Уходя с поля, Артём предпочёл оставить всё как есть и в ближайшее время не приставать к парню с вопросами, а просто понаблюдать, что будет дальше. Единичная вспышка ни о чём не говорила, поднимать шум из-за такого не стоило. Вот если такое будет повторяться, это уже другой разговор. На этом Артём и остановился, решив, что с парнем всё в порядке и он просто устал, поэтому и не смог проконтролировать проявление эмоций.

***

О решении не лезть к себе же в душу, не ворошить свои чувства и оставить всё, как есть, Игорь забыл, как только вышел за пределы стадиона. Вечерняя улица невольно заставляла погружаться в размышления. Прохожих почти не было, в тёмных, узких дворах, заставленных машинами и единственным освещением которых порой был свет, лившийся из окон квартир на первых этажах, и вовсе было безлюдно. Где-то в отдалении по мокрому асфальту шуршали автомобили. Пригибаясь к самой земле, из-под одной из машин выскочил тощий уличный кот и, бросившись почти под ноги Игорю, скрылся в незакрытом вентиляционном люке подвала ближайшего дома. Игорь остановился, посмотрел вслед животному и медленно побрёл дальше. Странно всё же. Ощущение, что к Артёму Сергеевичу тянет совсем не просто так, не покидало, наоборот, становилось только сильнее. Игорь пожалел, что вообще начал об этом думать. Жил же без этих мыслей как-то, и всё было хорошо, а теперь задумался один раз, и всё пошло не так. С чего вдруг его вот так вот стало тянуть к их тренеру? Они не то что бы друзья, Игорь скорее относился к Артёму Сергеевичу как к старшему товарищу, как к наставнику, которым он, по сути, для него и являлся. Можно было бы просто остановиться на том, что Игорь дорожил общением с Артёмом Сергеевичем, но выходило, что и дорожил он как-то нездорово, настолько, что готов был признать, что ничего не умеет, совершенно забыв свои амбиции, лишь бы это всё не кончалось. Да даже если они и друзья, к Стасу Игоря так никогда не тянуло. Что-то внутри подсказывало, что и к старшему товарищу, и к наставнику так тянуть не должно. Игорь знал, к кому должно было тянуть так же. Потому что его тянуло так же к Лере, Ксюше и другим десяткам девушек до них. Только вот к Артёму Сергеевичу тяга была несоизмеримо сильнее. Внезапное осознание заставило замереть прямо посреди улицы и нервно, горько, не обращая ни на кого внимания, рассмеяться в голос. Он влюбился. Да ну нет, херня какая-то. И как давно, интересно? Как это вообще произошло так незаметно, что он сам не понял? Игорь медленно покачал головой и закрыл лицо руками, прижимая пальцы к глазам и, несильно надавливая, круговыми движениями потёр их. Теперь всё ясно. Отрицать что-либо было глупо и бессмысленно, потому что эта мысль теперь никуда не денется. Да и зачем пытаться? Игорь почти не помнил, как добрался до дома, и о чём говорил с мамой, которая настойчиво пыталась накормить его тёплым ужином. Что было на ужин, он тоже не помнил. В голове была какая-то странная, почти звенящая пустота, и заполнять её чем-либо совершенно не хотелось, поэтому Игорь, сославшись на усталость, просто пошёл спать, надеясь, что после сна ему станет легче. Вот только сон не шёл, и причину своей бессонницы Игорь прекрасно знал. Парень перевернулся на бок и прикрыл глаза в очередной бесплодной попытке уснуть. Не выходило. Глаза уже привыкли к темноте, и он начал рассматривать знакомый узор на обоях, чтобы хоть чем-то занять мозг и не думать о том, что он сегодня понял. Впрочем, долго разглядывать кирпичного оттенка ромбы, соединённые между собой серебристой линией на кремовом фоне, не получилось. Игорь перевернулся на спину в надежде, что созерцание ровного, белого потолка усыпит его быстрее. Но, кажется, заснуть сегодня ему вообще было не суждено. До подъёма оставалось каких-то пять часов и нормально выспаться за это время всё равно бы не получилось, поэтому Игорь решил подумать о своём… Положении? Состоянии? Чувстве? По-хорошему, стоило подумать обо всём этом и разобраться с собой. Только вот с чего начать этот разбор? Очевидно с того, что он влюбился в Артёма Сергеевича. Как там говорят? Знания — сила? Игорь предпочёл бы оставаться в неведении. Игорь перевернулся теперь уже на другой бок и оглядел комнату. В темноте чётких границ не было, но он ведь и так знал, что где. Знать бы, точно так же, наверняка, что и где в душе, а то выходило, что свою комнату он знал лучше самого себя. С чего он вообще взял, что то, что он чувствовал к Артёму Сергеевичу, и есть любовь? Он же ведь и не любил никого до этого. Как вообще человек понимает, что это вот самое чувство и есть любовь? Может, это просто симпатия и пройдёт через пару недель? Но Игорь знал, как это. Все его девушки были ему симпатичны, в основном, конечно, внешне, но ни одну он не любил. В его представлении любовь всё же должна быть сильнее и ярче симпатии и простой влюблённости. То, что он испытывал сейчас, было явно сильнее и однозначно ярче. И началось задолго до сегодняшнего дня. Не за неделю и, возможно, даже не за месяц. Значит, всё-таки влюбился. Как ни странно, вопросов, почему он влюбился именно в Артёма Сергеевича, почему вообще всё так, у Игоря не возникало. Насколько он знал, в теории разумеется, человек не выбирает, в кого влюбляться. Зато возникал вопрос: что со всем этим делать? Мысли по этому поводу были не самые радужные. Думать их совершенно не хотелось. На сегодня действительно хватит. Тем более что организм, кажется, наконец-то потянуло в сон. Всё утро, и весь последующий день, и даже всё воскресенье, Игорь честно старался не думать об этом, где-то в глубине души надеясь, что если он не будет возвращаться к этим мыслям, они исчезнут. Он не бежал от них, не собирался отрицать, но и развивать не хотел, тем более, что нужно было разобраться в завалах на учёбе, выполнить несколько маминых поручений, потому что он уже обещал, и, в конце концов, уделить внимание Лере, с которой он уже чёрт знает сколько не виделся. В понедельник не зацикливаться на своих чувствах было проще, потому что на учёбе выдался не самый простой день и дела больше ни до чего не было. А вот на тренировке было сложнее. Игорь не мог даже представить, что так вообще можно жить: вся сосредоточенность на игре перешла в сосредоточенность на Артёме Сергеевиче. Куда бы он ни смотрел: на мяч, на Александра Михайловича, на пустые трибуны, на Стаса, взгляд всё равно в итоге устремлялся на тренера и перевести его на что-то другое Игорь уже не мог. Про себя он даже пожалел, что на него снизошло это осознание, потому что теперь Игорь с замиранием и каким-то внутренним трепетом ловил лёгкую улыбку, иногда проскальзывавшую на лице Артёма, его одобрительный взгляд, когда у Игоря что-то получалось. Да что уж говорить, Игорь ловил каждое слово, даже если сказанное его не касалось. А лучше бы ловил мячи, которые, иной раз засмотревшись, по-глупому пропускал, но тут же брал себя в руки и ловил следующий, чтобы снова увидеть одобрение во взгляде Артёма Сергеевича. Но, признаться, эта зацикленность начинала раздражать его самого. Потому что этих взглядов, обрывков фраз, улыбок, было мало, хотелось больше. И большего. Но здравый смысл напоминал, что ни на что большее ему не стоит надеяться даже в мечтах, и что он сюда, вообще-то, пришёл тренироваться, а не любоваться на своего тренера. Кое-как собрав всё самообладание к середине тренировки, Игорь всё же смог сосредоточиться на ней. А вот после думать всё же пришлось. То, что Игорь слишком уж задумчив, заметили Стас и Рома, но оба не придали этому значение. А, может быть, просто знали, что он ничего не расскажет. Домой Игорь ехал со Стасом, так же отключившись от внешнего мира. Стасу, по-хорошему, конечно, следовало бы отвлечь друга, растормошить его, но он был слишком занят прорешиванием каких-то очень срочных тестов. Поэтому Игорь вновь был предоставлен сам себе и теперь внутренне злился. На самого себя, разумеется. На то, что он вёл себя, как влюблённый подросток, а ему, между прочим, совсем скоро восемнадцать. Такое положение дел его не устраивало. Неужели так теперь будет всегда? Он же так с ума сойдёт рано или поздно. Хотя, если судить по тому, что ему хотелось большего, можно было заключить, что он уже не в себе. Какого большего? Шансы на большее были равны нулю, если не уходили в минус, стремясь к бесконечности. Артём Сергеевич взрослый мужчина, которого вряд ли — Игорь тут же одёрнул себя и поправил эти слова на «совершенно не» — интересовали молодые парни. К тому же, у него наверняка кто-нибудь, да был. Личная жизнь тренера никогда не интересовала Игоря. До недавнего времени. Но что-то подсказывало, что если не жена, то девушка у Артёма Сергеевича точно имеется. Игорь, в общем-то, привык добиваться поставленной цели, опыт имелся, и немалый. Но тут он даже не собирался пытаться. Просто потому, что был уверен в провале. Правда, это всё ещё не решало главного вопроса: что со всем этим делать? На ум приходило только короткое и потрясающее «ничего». Что он, в самом деле, мог сделать? Заставить себя разлюбить? Знал бы как — заставил. Заставить Артёма полюбить его? Абсурдно. Вот и осталось только универсальное «ничего». Правда, бездействие вряд ли сойдёт за решение проблемы. Но другого выхода не было. Оставалось только пытаться сдерживаться и как-то подавлять свои чувства. И это совершенно не радовало.

***

Артём привычно наблюдал за тренировкой, изредка делая кому-нибудь замечание и поправляя. Попеременно смотрел то на одного игрока, то на другого, стараясь никого не упускать из вида. Всё вроде бы было как всегда, но вот Игорь в очередной раз пропустил уж очень простой мяч. Артём невольно подумал, что, видимо, тот взялся за старое, снова решил, что всё может. Александр Михайлович, стоявший возле ворот, что-то негромко сказал Игорю, сопровождая слова каким-то жестом, значение которого, видимо, понимал только Игорь, который лишь согласно покивал, глядя на газон под ногами, а затем мельком посмотрел на самого Артёма Следующий мяч, который был намного сложнее предыдущего, Игорь поймал без особых проблем и почему-то снова посмотрел на Артёма взглядом, в котором ясно читалось какое-то непонятное, почти тоскливое ожидание. Артём вспомнил вечер пятницы и немного странное поведение Игоря. Интересно, это как-то связано с тем, что происходит сейчас? Через некоторое время Артём снова стал свидетелем того, как Игорь пропустил мяч, который смог бы взять даже тот, кто не занимался футболом. На этот раз не сдержался даже спокойный и рассудительный Горин, который разочарованно покачал головой, скрещивая на груди руки и ничего не говоря. Игорь быстро поднялся с газона и снова мельком посмотрел на Артёма. Следующий мяч вновь был куда более сложным, чем предыдущий, и Игорь его вытащил, спокойно и уверенно, казалось, даже без особых усилий. И опять взглянул в сторону тренера. Почему на него? Почему не на того же Горина? Ведь это с ним он сейчас тренировался. Почему не на Марцинова, который пренебрежительно хмыкал всякий раз, когда Игорь пропускал очередной мяч, как бы говоря, что уж он бы точно справился. Артём наблюдал за Игорем до конца тренировки. Быть может, даже чуть пристальнее, чем обычно. В какой-то момент Игорь всё же собрался и перестал пропускать каждый третий мяч. На этом Артём, в общем-то, успокоился. А странный взгляд, совершенно точно адресованный ему... Артём объяснил себе это тем, что они уже довольно давно тренируются вдвоём, и Игорь, возможно, ищет одобрения, похвалы за то, что справляется. Артём был даже почти прав, одобрения Игорь и впрямь искал. Вот только настоящую причину этого Артём не мог бы угадать даже при всем желании. Просто потому, что подобное не могло ему даже прийти в голову.

***

На тренировках Игорю даже удавалось заниматься тем, чем следует заниматься на тренировках. Конечно, не без усилий и постоянного напоминания себе, что основная его задача — стеречь ворота и ловить мячи, и её надо выполнять. Но в пятницу все старания полетели в бездну со скоростью сапсана, не успев даже помахать ручкой на прощание. Совместная тренировка. Игорь одновременно больше всего на свете хотел её провести и так же сильно хотел отказаться. Но отказываться надо было раньше, потому что сделать это, когда Артём Сергеевич стоял прямо перед ним и смотрел отчего-то таким добрым взглядом, Игорь не смог. Хотя, может, Игорю только казалось, что взгляд у Артёма Сергеевича добрый. А ещё ему казалось, что так откровенно засматриваться на тренера тоже не стоит. Но смотреть — единственное, что он мог себе позволить. Нет, конечно, он мог и дотронуться, только вот это ничего не поменяло бы в лучшую сторону. Скорее, сделало бы только хуже. Ведь говорил же кто-то, несомненно, очень умный, что до идолов нельзя дотрагиваться. Игорь отчаянно пытался сосредоточиться на мячах, летевших в его сторону, но вся сосредоточенность, видимо, исчерпала себя на основной тренировке, и сейчас никакой концентрации на происходящем не было, от чего Игорь пропускал один мяч за другим. Когда счёт стал 4:1 в пользу Артёма, чего не бывало даже в самом начале, тренер остановил всё это. — Игорь, что с тобой? Ты не заболел ли? — вряд ли, конечно, Анна Игоревна допустила бы такое, но других объяснений не было. — Может, ты устал? Игорь, кажется, даже вздрогнул. Он-то сам прекрасно знал, что с ним, только не объяснишь ведь. Никак, никакими словами. И никому. Тем более, самому Артёму. Поэтому оставалось только соглашаться. — Да, устал. День был тяжёлый, — кивнул Игорь и, немного помолчав, добавил, не сдержав грустной усмешки: — Да и неделя тоже. — Так что ж ты не сказал? У тебя же игра завтра. Не хватало ещё, чтобы ты завтра был таким же, —Артём вгляделся в лицо вратаря, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Но кроме усталости, странной, не физической, ничего не увидел. Игорь молчал. Артём воспринял это молчание по-своему, как подтверждение своих догадок, что Игорь иногда слишком упрям, чтобы признать очевидные и простые вещи. — Ладно, иди-ка ты домой и отдыхай. Игорь не спорил. Ему, правда, лучше уйти. Не важно куда, только подальше бы.