Pour toi

Артём точно знал, что без чужой помощи в этом всём ему разобраться не по силам, но обращаться к посторонним людям и пересказывать им всю ситуацию с самого начала было выше его моральных сил. Поэтому единственным кандидатом на роль его личного психолога — или как это было правильнее назвать — Артём вновь выбрал Анну Игоревну, у которой до этого прекрасно получалось разбираться в его запутанных мыслях. Нет, он не думал о том, чтобы переложить на неё ответственность за решение, которое боялся принять, но в совете и объяснении он отчаянно нуждался. Анна Игоревна, к удивлению Артёма, сидела в кабинете в одиночестве и что-то печатала, быстро постукивая пальцами по клавиатуре, то и дело сверяясь с лежавшими перед ней листами бумаги. — Я… — Артём неуверенно пробежался глазами по кабинету, словно разыскивая что-то, что изменилось в нём с того момента, как он был здесь в последний раз. Но нет, всё стояло на прежних местах. — Мне поговорить нужно. — Проходи, — Анна кивнула на стул, стоявший перед её столом, и снова опустила взгляд на лежавшие перед ней бумаги. — Может, чай хочешь? Я недавно только заварила. — Да, не откажусь, — кивнул Артём. Анна, не вставая с кресла, достала из ящика стола две одинаковых белых чашки, которые лаконичностью напоминали те, что продавались в ИКЕЕ, разлила по ним чай из небольшого и не менее лаконичного стеклянного заварочного чайника с чёрной пластиковой ручкой и снова повернулась к компьютеру, пододвинув одну из чашек Артёму. Артём посмотрел на чашку, над которой поднимался лёгкий дымок, затем сделал маленький глоток и так и не произнёс ни слова, не зная, как будет лучше начать. Анна Игоревна не торопила его, давая возможность собраться с мыслями. — Ань... — Артём устало потёр лицо, поднял грустные глаза на врача и снова замолчал, не решаясь заговорить. Анна Игоревна, конечно, была человеком понимающим и проницательным, и вряд ли бы её удивило то признание, которое он собирался сделать, но признаваться кому-то в чувствах к собственному восемнадцатилетнему подопечному было всё же странно. — Не знаешь, с чего начать — начни с начала, — посоветовала Анна Игоревна, не отрывая взгляда от монитора. За то, что она сейчас не смотрела на него, Артём был ей очень благодарен, потому что выдержать её внимательный взгляд сейчас он точно не смог бы, и всё закончилось бы тем, что он просто встал бы, попрощался и ушёл. — Мне приснился сон, — неопределённо начал Артём. — Это нормально, — Анна посмотрела на лист бумаги, лежавший перед ней, и что-то быстро набрала на клавиатуре. — Необычный. Анна оторвала взгляд от бумаги и внимательно посмотрела на мужчину, чуть склонив голову набок. — И? Артём, я похожа на человека с именем Иосиф? — Нет, — растерянно пожал плечами Артём, не до конца понимая, что имела в виду врач, потому что уставший мозг упорно подкидывал образ Сталина. — Могу только сказать, что сны — отражение скрытых желаний, фобий и дневных переживаний, — Анна замолчала на несколько секунд, вчитываясь в текст на мониторе, а затем несколько раз быстро щёлкнула кнопкой мыши и, посмотрев на Артёма, добавила: — Могу ещё таблеток отсыпать — будешь спать, как сурок и без сновидений. — Мне приснилось какое-то поле и там был Игорь, — быстро произнёс Артём, понимая, что если он будет собираться с мыслями и взвешивать каждое слово, то разговор, за которым он пришёл сюда, никогда не состоится. — Ладно, — Анна отложила лежавшие перед ней бумаги на край стола и, откинувшись на спинку своего кресла, выжидательно скрестила на груди руки. — Рассказывай с самого начала и, желательно, подробно. — Мне... — Артём осёкся и облизал губы, не зная, как лучше начать. Господи, он даже никогда не думал, что с ним может произойти что-то подобное, а сейчас именно по этой причине ему нужно обо всём рассказать другому человеку. — Мне иногда снится тот момент, когда я получил травму. — Это нормально, учитывая то, какое влияние, причём отрицательное, на твою жизнь оказало это событие, — спокойно кивнула Анна. — Но если это повторяется слишком часто и влияет на твоё состояние длительное время после пробуждения, то советую обратиться к специалисту и... — Аня, — прервал женщину Артём, напоминая, что сейчас его очередь говорить, а у неё возможность высказаться ещё будет. Он ведь даже ещё не перешёл к сути своего рассказа. — Да, конечно, прости, — Анна Игоревна слегка повернулась на кресле в сторону, видимо, чтобы не смущать собеседника своим взглядом, и смотрела на коллекцию сов, выстроившихся вдоль принтера. — Дальше. — А потом всё исчезло, осталось только поле и появился Игорь, — тихо произнёс Артём и, по большей части только для того, чтобы занять руки, взял со стола свою чашку и сделал несколько глотков чая, который сейчас показался ему совершенно безвкусным. — Так, стоп. Я просила начать с начала, — Анна внимательно посмотрела на Артёма, чуть склонив голову вперёд. — Началось всё не с этого сна. Начни с момента нашего разговора на тему влюблённости Игоря в тебя. — Причём здесь?.. — начал, было, Артём, но Анна Игоревна, продолжая в упор смотреть на него, спросила: — Он тебе признался, так ведь? Артём молча опустил глаза и посмотрел в чашку, которую всё ещё держал в руках. В тёмно-коричневом напитке отражался потолок и квадратные, яркие лампы дневного света. — Смелый парень, — покачала головой Анна Игоревна и Артёму показалось, что в её голосе прозвучало что-то похожее на смесь одобрения и восхищения. — Ему пришлось, — Артём всё ещё не находил сил посмотреть на сидевшую напротив женщину, поэтому продолжал разглядывать чашку. Сейчас он заметил тяжёлые чаинки, опустившиеся на дно, и кусочки сушёной вишни, вкус которой, правда, в чае ощущался мало. — Он был в отчаянии. Поэтому и сказал. Сейчас Артёму было стыдно за то, как он повёл себя в тот день, когда Игорь, действительно находившийся в отчаянии, от безысходности признался ему в любви. Ему ведь тогда эти слова тоже наверняка дались с трудом. — Да, я знаю, что он был в отчаянии, — кивнула Анна Игоревна, снова отворачиваясь и поправляя одну из статуэток. — Но помимо отчаяния для такого признания, которое совершенно точно останется без ответа, нужна смелость. Кстати, что ты ему ответил? — Сказал, что он что-то там себе напридумывал и что ему стоит найти девушку, чтобы выкинуть всю эту дурь из головы, — совсем тихо отозвался Артём, понимая, что врач сейчас имеет полное право сказать ему о том, что вёл себя отвратительно по отношению к парню, который был, в общем-то, не виноват в том, что влюбился. Как там она сказала в прошлый раз? Любовь — это несчастный случай? — А он? — лицо и голос Анны Игоревны остались абсолютно бесстрастными. Более того, она даже не повернула головы, продолжая переставлять фигурки сов. — Стал встречаться с моей младшей сестрой. — Великолепно, — усмехнулась Анна, поворачиваясь, наконец, к Артёму, который всё ещё смотрел в свою чашку, и снова откидываясь на спинку кресла. — Нет, серьёзно. Я так понимаю, познакомились они, когда ты привёл её, чтобы она взяла интервью для зачётной работы. Честно говоря, это лучший способ мести, который он мог выбрать: мало того, что она твоя сестра, так ещё и фактически ты сам их познакомил. В духе мелодрам. — Он хотел переспать с Олей и бросить! — воскликнул Артём, не выдерживая. От мысли о том, что он сейчас сидит и разговаривает о своих чувствах к бывшему собственной сестры, который планировал поступить с ней не самым честным образом, становилось ещё хуже. Если бы всё это могло решиться как-нибудь само и без его участия, Артём был бы только рад. Но чувства были, и не очень красивая история с участием Оли тоже была, и деться от всего этого некуда. — А был бы циничнее, решил бы он повстречаться с ней года три-четыре и женился бы на ней, чтобы потом постоянно напоминать тебе о своих чувствах, — спокойно заметила Анна. — Ты хоть однажды за всё это время задумывался о том, что он чувствует и переживает? Для него эти чувства были такими же неправильными, как и для тебя. С той лишь разницей, что у него нет ещё жизненного опыта, чтобы вести себя сдержаннее и спокойнее. Артём молча поставил чашку на стол. Может быть, было бы даже лучше, если бы Игорь был циничнее. Тогда бы у него к вратарю точно не возникло бы никаких чувств. Хотя кто знает, конечно. В последнее время Артём понял, что быть столь категоричным в отношении собственных чувств нельзя. — Раз ты в курсе деталей его плана, значит, он сам тебе о нём рассказал, — в большей степени утвердительно, чем вопросительно, продолжила Анна Игоревна. — Не менее смело, кстати говоря. Удивительно, что он до сих пор жив, учитывая твой характер и склонность к принятию поспешных решений. Артём едва заметно вздрогнул, вспоминая, как прижимал Игоря, который совершенно не сопротивлялся, к стене пятиэтажки, угрожая убить. И этот чёртов поцелуй, который, кажется, перевернул всё в этой истории. Может быть, если бы Игорь, вконец отчаявшийся и решивший, что терять ему уже нечего, не поцеловал его, эти чувства, которые никогда не должны были появиться, и не возникли бы. — Да. Я... Я столкнулся с ним в своём подъезде, — Артём закрыл глаза и потёр лицо ладонями, стараясь думать о произошедшем тем вечером холодно и отстранённо, а не переживая снова и снова. Боже, как он может любить его после всего этого? — У него был такой вид... Ты не представляешь, что я тогда подумал. Я был готов его убить. — Прекрасно представляю. Твоё счастье, что Игорь всё же не достаточно сволочь для таких вещей. — Анна внимательно, даже как-то оценивающе посмотрела на Артём и снова более утвердительно, чем вопросительно произнесла: — Он пытался извиниться. И перед тобой, и перед твоей сестрой. — Да, пытался, — Артём кивнул, всё ещё продолжая потирать веки подушечками пальцев. — И ты его простил, но признаваться в этом не хочешь ни себе, ни ему. Артём вздохнул и опустил голову. Да, он простил Игоря. И да, он не хотел признаваться в этом, потому что он не должен был его прощать и уж тем более симпатизировать. Он должен был продолжать его ненавидеть, потому что это было правильно с любой точки зрения, правильно по отношению к сестре, которая пострадала из-за парня, правильно по отношению к себе самому. Но… — Он приходил несколько раз и сидел на скамейке у подъезда. Понятное дело, что ни я, ни Оля не хотели с ним разговаривать и ни о каком прощении речь не шла, — Артём убрал, наконец, руки от лица и снова взял чашку, чтобы хоть чем-то себя занять и, самое главное, чтобы не смотреть на Анну Игоревну, которая хоть почти и не давала никакой оценки их действиям, но всё же была человеком посторонним. — А потом случились сборы, — Анна потянулась за чайничком и добавила в свою чашку ещё заварки. Артём кивнул. — Да. Когда мы только летели в Турцию, он подсел ко мне в самолёте и снова попросил прощения. — И что ты ему сказал? — Анна смотрела на него в упор, не отводя взгляд, и Артёму казалось, что ещё несколько секунд этого взгляда он просто не выдержит именно потому, что в нём не было ни осуждения, ни одобрения, ничего, кроме равнодушного интереса. — Что попытаюсь его простить, если он перестанет вести себя так навязчиво, — Артём залпом допил последние несколько глотков чая, оставшиеся в его чашке. — И он, насколько я могу судить, принял это условие? Хотя, у него, конечно, не было выбора, — Анна замолчала и около минуты сидела, просто глядя в пространство. Артём не решался ничего говорить, поэтому тоже молчал, то и дело бросая на врача косые взгляды. — Ты хотя бы немного можешь представить, насколько сильно он тебя любит? — спросила, наконец, Анна, поднимая голову. — Я не оправдываю то, что он хотел сделать, но, заметь, он не сделал этого. — Я не был уверен в его искренности, — пожал плечами Артём. — Ты боишься того, что простил его. Потому что прекрасно знаешь, что простить — значит... — Анна как-то криво усмехнулась и, откинувшись на спинку кресла, снова посмотрела куда-то в сторону. — Впрочем, не буду забегать вперёд. Теперь, я так понимаю, мы подошли к твоему сну. И он приснился тебе в конце сборов. Артём не мог вспомнить, говорил ли он о том, что сон приснился ему почти прямо перед возвращением в Москву, поэтому решил всё же промолчать. — Долгое нахождение рядом в условно-замкнутом пространстве всегда способствует усилению чувству и, как правило, ведёт к их принятию, — пожала плечами Анна. — Так что, по сути, в этом нет ничего необычного. Осознание должно было произойти, так или иначе. — Аня! — снова одёрнул женщину Артём, напоминая, что из-за её комментариев они так и не перешли к тому вопросу с которым он сюда пришёл. — Хорошо, молчу, — Анна Игоревна подняла руки, словно пытаясь заверить, что больше от темы отходить не будет. — Так что тебе там приснилось? Игорь, поле и ваше взаимодействие, я так понимаю. И насколько же близкое? — Мы… — Артём догадывался, что признаться в том, что они делали в этом сне, будет трудно, но он даже не предполагал, что это будет настолько тяжело. Анна, и за это Артём был ей благодарен, не торопила и спокойно ждала его ответа. — Целовались. Проговорив это, Артём глубоко и шумно вздохнул, и рискнул всё же поднять взгляд на врача. Анна Игоревна задумчиво покручивалась на кресле, глядя куда-то в сторону. — И после этого сна тебя внезапно охватило осознание? — спросила она, не поворачивая головы. — Можно и так сказать. Анна продолжала молчать и задумчиво смотреть на стену, и это молчание, честно говоря, уже начинало пугать Артёма. — Итак, — произнесла Анна Игоревна, положив ладони на стол и прямым уверенным взглядом глядя точно в глаза Артёма, — мы имеем восемнадцатилетнего парня, влюблённого в тебя, и тебя, влюблённого в восемнадцатилетнего парня. В теории это даёт взаимную любовь и счастье, а на практике — вопросы и ненужное самокопание. — И что мне делать? — как-то слишком растерянно, почти жалобно, спросил Артём и тут же ощутил прилив ненависти к себе за этот тон. Боже, ему тридцать два года, а он не знает, что делать со своими же чувствами и просит совета у другого человека. — С этого момента слушай меня очень внимательно и постарайся понять то, что я тебе скажу, — Анна подняла правую руку и Артём невольно сфокусировал взгляд на её узкой ладони. — Игорь тебе действительно небезразличен? Я сейчас спрашиваю именно о романтической симпатии. Возможно, даже о влюблённости. — Да, — со вздохом ответил Артём и почему-то почувствовал себя отвратительно от того, что позволил себе задуматься, отвечая на этот вопрос. — Что ж, ты хотя бы не отрицаешь и относительно спокойно говоришь об этом, — Анна опустила руку и Артём снова невольно задержал взгляд на её пальцах, как-то отстранённо подумав о том, что раньше не замечал, что Анна Игоревна носит достаточно заметные, броские кольца. — Для тебя это большое достижение. Я не буду говорить о нормальности или ненормальности подобных чувств. — А это нормально? — Артём быстро перевёл взгляд на лицо женщины, зацепившись за это слово. — В целом, да, — равнодушно пожала плечами Анна Игоревна. — Даже с точки зрения биологии. Я могу много об этом сказать, но мы отклонимся от темы. Ты здесь из-за осознания своих чувств. Осознал ты их пока что... Как бы это сказать... Эмоционально. —Эмоционально? — переспросил Артём, не понимая, что врач подразумевала под этим. — Впечатлениями, если хочешь, — спокойно пояснила Анна. — Самая важная часть осознания, на мой взгляд, осознание рациональное. — Рациональное? — снова спросил Артём, чувствуя себя примерно так же, как ученик, который единственный в классе не может понять новую, далеко не самую сложную тему. — Разумом, — ни выражение лица Анны, ни тон её голоса не поменялись. — В трезвом уме и твёрдой памяти. Этого с тобой ещё не случилось. И именно поэтому я рекомендую тебе ничего больше не делать. Не нужно развивать эту ситуацию, пока ты не можешь чётко представить, в какие дебри она заведёт тебя. — Ты имеешь в виду... — Артём осёкся, пытаясь подобрать менее однозначное слово, но, так и не сумев это сделать, продолжил так, как хотел сказать сразу: — Отношения? — Да, — всё так же спокойно кивнула Анна, как будто речь шла о чём-то совершенно обыденном и привычном. — Самые обычные романтические отношения. Просто дело в том, что один из вас ребёнок, а второй не определился со своими чувствами. — А если... — начал, было, Артём, но снова осёкся, понимая, что следующие слова от него прозвучат совсем уж странно и неестественно. — Если ты без него жить не можешь? — Анна Игоревна слегка приподняла бровь. — Тем более ничего не делать. Это эмоции. Прежде чем продолжать это всё, осознай себя, свои чувства и их последствия рационально. Видя, что собеседник не до конца понимает, что она имеет в виду, женщина вздохнула и добавила: — Хорошо, сформулирую проще: представь, к чему приведут вас обоих эти отношения, если начнутся. И попробуй ответить на него рационально, а не эмоционально. Потому что эмоционально ты хочешь только одного: чтобы Игорь спас тебя от тебя же самого и этих чувств. — Почему эмоционального осознания не достаточно? — это было единственный вопрос, который Артём смог задать. — Эмоции в отношениях — это прекрасно, но их переизбыток ведёт к тому, что отношения становятся деструктивными, — спокойно пояснила Анна, откидываясь на спинку кресла. — Переизбыток рационального, конечно, ведёт к тому же, но, если ты хочешь знать моё мнение — рациональная деструктивность лучше. Эмоциональная деструктивность ведёт к деградации. Рациональная, правда, к сумасшествию, но мне это как-то ближе. — Понятнее не стало, — слабо улыбнулся Артём. — Если ты не готов взять на себя ответственность за эти отношения, которые в реалиях нашей страны неприемлемы и недопустимы — а ты не готов, — то не стоит их начинать, потому что в итоге всё придёт к плохому концу для вас обоих, — пожала плечами Анна Игоревна, глядя на собеседника холодным и несколько отстранённым взглядом. — В любом случае, решать тебе. Ты старше и, подразумевается, что опытнее и умнее, значит, можешь представить последствия и их масштаб. От Игоря этого требовать немного глупо. Да никто и не будет. За эти отношения, в случае их начала, будешь ответственен ты. Поэтому мой тебе совет: подумай трижды, четырежды, столько раз, сколько понадобится, нужно ли тебе это. Иногда лучше выбрать страдания без человека, чем втянуть его в отношения, которые разрушат жизнь вам обоим. И если твоя собственная жизнь тебе уже мало интересна, то советую подумать о парне. Любовь — традиционно альтруистичное чувство. Она, причём любая, даже самая эгоистичная, про «отдавать», а не про «забирать». Другое дело, что не всё, что тебе хочется назвать любовью, и есть любовь. Артём молча кивнул.

***

Артём не мог сказать, что после разговора с Анной Игоревной ему стало лучше. Называть своё отношение к Игорю симпатией или даже влюблённостью — использовать более громкие слова Артём избегал — не хотелось, но Анна в своих объяснениях и доводах в пользу этих слов была последовательна и логична. Кроме того, в этом врач тоже была права, Артём и сам прекрасно знал о том, что парень ему небезразличен. Не как раньше, потому что он его подопечный, любимый ученик, с которым у него наиболее тесные отношения, а именно в романтическом смысле, как потенциальный партнёр для отношений. От этой мысли становилось не по себе, но отвязаться от неё уже не получалось. В очередной раз, глядя на Игоря и награждая себя мысленными пощёчинами за то, что он так пристально, почти откровенно любуясь, разглядывает парня, Артём понял, что больше так не может. Внезапно находиться рядом с Игорем и бездействовать стало невыносимо. Артёму казалось, что он стремительно сходит с ума, и было совершенно непонятно, что со всем этим делать. Но и продолжать так дальше Артём не мог. Решение он принял быстро, возможно, даже, пожалуй, поспешно, но иначе сейчас было нельзя: Артёму нужно, почти жизненно необходимо, поговорить с Игорем, пока он ещё не сошёл с ума окончательно. И ведь, как говорится, не предвещало ничего. До этих злополучных сборов он ведь даже и не думал ни о чём таком, а в итоге все его чувства в один момент так внезапно изменились, и вместо равнодушной и холодной, но всё же ненависти, он теперь чувствовал к Игорю что-то вроде непонятной, трудно объяснимой, но влюблённости. Это было похоже на бред, но Артём уже не пытался искать в своей жизни что-либо адекватное. Для того, чтобы поговорить, нужно всего лишь остаться наедине. Решить это сделать было, конечно же, проще, чем воплотить в жизнь, но сейчас Артём был рад тому, что он тренер, и может оставлять своих подопечных на дополнительные тренировки. Можно было, конечно, и остановить Игоря после основной тренировки, и выловить из толпы сокомандников, но это было довольно трудно, поскольку все обычно торопились побыстрее уйти домой, потому что время всегда было уже не самое раннее. Артём, конечно, мог бы по той же самой причине, сославшись на то, что он тренер, позвать Игоря к себе в кабинет, но такое официальное приглашение непременно повлекло бы за собой цепочку вопросов от других тренеров. А лишних вопросов Артёму совершенно не хотелось. Что он скажет, в конце концов? Артём с трудом дождался небольшого перерыва в тренировке и решительно, стараясь выглядеть максимально естественно, хотя ни о какой естественности не могло идти и речи, подошёл к Александру Михайловичу, который отстранённо наблюдал за голубями, гуляющими по пустующему сейчас полю. — Саш, надо бы Игоря оставить на дополнительную тренировку, — пытаясь не выдать своего волнения, сказал Артём, тоже разглядывая птиц, клевавших газон. Александр Михайлович медленно моргнул, отрываясь от созерцания московских голубей в их естественной среде обитания, и ничего не выражающим взглядом посмотрел на Артёма. Насколько он помнил, дополнительные тренировки Игоря закончились, когда ребята ушли на отдых, а после перерыва возможность возобновления дополнительных тренировок с Акинфеевым не обсуждалась. — Мы вроде пока не возобновляли его тренировки, — ответил Горин и обернулся на Игоря, который сейчас стоял со Стасом, Ильёй, Кэйодом и обоими новенькими с другой стороны поля, пытаясь понять, что же заметил Артём, чтобы сделать такие выводы. На вид Игорь был в полном порядке. — Да, но он сегодня был как-то не очень, — покачал головой Артём, запоздало подумав, что выбрал наиболее неподходящий ответ, потому что Игорь сегодня был как раз в отличной форме, и Александр, занимавшийся с ним всю тренировку, это уж точно заметил. — В самом деле? Мне показалось, что наоборот, — усмехнулся Горин, снова поворачиваясь к Артёму, который уже начал чувствовать себя крайне неловко. Решив всё же придерживаться выбранной тактики до конца — вдруг что-нибудь из этого всё же получится — Артём придал голосу самый серьёзный тон, а взгляду самую непоколебимую уверенность, и твёрдо произнёс: — И всё же, я думаю, что стоит. Хотя бы для того, чтобы не расслаблялся. Сам ведь понимаешь: расслабиться может в два счёта, а в форму его возвращать потом замучаешься. Александр Михайлович с недоверием посмотрел на Артёма, слегка приподняв бровь, потом на Игоря, который смеялся, разговаривая с товарищами по команде, а затем снова на коллегу, который неосознанно смотрел в ответ с какой-то почти умоляющей надеждой. — Хорошо, — Александр кивнул, будто в подтверждение слов Артёма о том, что тренировка для профилактики «звёздной болезни» точно не повредит, — только вот сегодня это точно не удастся: мы с Аней собирались в гости к её родителям. Отменить не могу, и так откладывали этот визит, задерживаться тоже не вариант. Более удачное стечение обстоятельств Артёму даже было трудно представить. — Ну, Саш, я, конечно, не ты, но упражнения вроде как знаю и сам могу проконтролировать их выполнение, — Артём, конечно, попытался замаскировать торжествующую улыбку под обычную усмешку, но получилось у него это, откровенно говоря, плохо. В конце концов, когда в последний раз для него всё складывалось настолько удачно? Оставалось только надеяться, что Александр был менее наблюдателен, чем его жена, и не заметил этого небольшого актёрского фиаско своего коллеги. Горин, впрочем, начал догадываться, в чём дело, ещё тогда, когда Артём с крайне авторитетным видом сказал о том, что сегодня Игорь был не в должной форме. Александр, хоть он и в самом деле был не настолько наблюдательным и не настолько склонным к аналитике человеческих отношений, как его жена, не мог не заметить, что достаточно тёплые отношения, которые установились у Артёма и Игоря в конце осени, весной вдруг резко стали холодными и вернулись на стадию, в которой оба только здоровались, а общались исключительно по делу. К счастью, Александр так же не обладал и решительностью своей жены, поэтому не мог просто и прямо спросить у Артёма о том, что, так резко и быстро испортившее отношения, произошло между ним и Игорем, поэтому просто предпочёл не вмешиваться. В конце концов, Артём взрослый человек, который наверняка умеет разрешать конфликты, а Игорь вполне умный парень, который сможет при необходимости пойти на встречу. И то, что сейчас Артём пытается наладить утерянный контакт с подопечным, было очевидно. И, видимо, у Артёма не было другой возможности поговорить с парнем, кроме как оставить его на дополнительную тренировку. — Хорошо, — пожал плечами Горин, — тренируй. Я думаю, проконтролировать выполнение упражнений ты действительно сможешь, а Игорь, я надеюсь, будет стараться. Иначе это всё бесполезно. Артём едва сдержал радостную улыбку, которая сейчас была совершенно не к месту, да и выдала бы его с головой, и внезапный порыв обнять Горина. — Если что, Игорь сам подскажет. Он все упражнения знает, — Александр был человеком понимающим и Артёма искренне считал другом, но на этом поле он являлся, в первую очередь, тренером, и сомнения у него всё ещё оставались. — Саш, не в первый раз же, — Артём всё же не сдержался и улыбнулся, надеясь, что эту улыбку можно истолковать как обычную дружескую усмешку. Оставалось только оповестить о дополнительной тренировке самого Игоря, который, даже не подозревая, что его ждёт, продолжал весело болтать с товарищами по команде. Пребывая в эйфории от осознания того, что Горин согласился, причём достаточно легко, Артём совсем забыл о том, что сам вратарь может по какой-то причине отказаться. Честно говоря, он изначально даже не допускал такой мысли и подумал об этом только тогда, когда уже подошёл к парню. — Игорь, сегодня остаёшься на дополнительную тренировку, — с кем она будет, Артём не стал уточнять, чтобы не спугнуть Игоря сразу же. Вдруг парень придумает какие-нибудь срочные дела, которые невозможно отложить, только чтобы не оставаться с ним наедине. — Хорошо, Артём Сергеевич, я останусь, но можете потом предупреждать заранее? У меня были планы, — такой спокойный, размеренный и официальный тон немало удивил Артёма. Полгода назад, насколько Артём помнил, такие дополнительные тренировки вызывали в парне возмущение и негодование, потому что он был уверен, что к нему почти что придираются, а теперь он реагировал совершенно спокойно. За прошедшее время голкипер и правда стал сознательнее, взрослее и научился держать себя в руках: ни взгляд, ни выражение лица у него ничуть не изменились. Артём даже задумался о том, что это: мастерское, непонятно когда приобретённое умение скрывать свои эмоции или же он опоздал со своим желанием поговорить, и Игорь уже потерял к нему всякий интерес. Последняя мысль заставила мужчину не на шутку испугаться, но делать преждевременных выводов он не стал. Стоит дождаться того момента, когда они останутся наедине. Когда тренер отошёл от него на достаточное расстояние, Игорь облегчённо вздохнул. Если эмоции он контролировать научился, то собственные чувства — нет. Видимо, никогда эта любовь его не отпустит, если даже такой короткий разговор заставил его сердце то замирать, то бешено колотиться. Счастье, что стук сердца, пусть даже и громкий, нельзя услышать. После тренировки Игорь попрощался с ребятами и пошёл к воротам, решив ждать Александра Михайловича там. Он видел, что тот ушёл с поля, но не придал этому значения: мало ли, куда ему понадобилось отойти. Но через несколько минут вместо Горина к нему подошёл Артём Сергеевич. — Сегодня я буду тебя тренировать, у Александра Михайловича дела, — коротко и даже как-то резко сказал Артём. Игорь удивился и вновь почувствовал, как сердце бешено застучало: это ведь означает, что он пробудет целых полчаса наедине с Артёмом. Парень о таком даже не мечтал, особенно после их разговора в самолёте и своего обещания оставить тренера в покое. Жаль, конечно, что Артём, судя по тону его голоса, воспринимал всё это, как неприятную необходимость, но сейчас это лучшее и большее, на что он мог рассчитывать. Внешне Игорь, конечно, ничем себя не выдал. В ответ на слова Артёма он только пожал плечами, как бы говоря, что ему, в общем-то, всё равно, с кем тренироваться. Конечно, эта тренировка была не похожа на те, какие они проводили раньше, оставаясь после официальных занятий. Игорь просто отрабатывал различные приёмы, которые говорил тренер и, собственно, на этом их взаимодействие заканчивалось. Если бы не эти указания, что и в какой последовательности делать, вся дополнительная тренировка прошла бы в тишине. Вот только ни Игорь, ни Артём не сводили друг с друга глаз. Игорь, когда не ловил мячи в различных позициях, не переставал смотреть на тренера. И если в его взгляде не читалось абсолютно ничего, кроме ожидания дальнейших указаний, то внутри у него, как бы странно это ни звучало, был океан любви, в котором парень тонул уже давно, периодически идя ко дну без надежды выплыть, и так же периодически всплывая, чтобы сделать отрезвляющий и спасительный глоток воздуха. И сейчас этот океан неистово бушевал. Игорь и сам поражался, сколько у него было любви. Её, наверное, хватило бы на них двоих. Он, в принципе, мог бы любить и за себя, и за Артёма. Но парень чётко осознавал, что самому Артёму это совершенно не нужно и даже неприятно, поэтому Игорь запер эту стихию в себе, оставаясь тонуть в одиночестве и не оставляя себе шанса когда-нибудь спастись. Артём же смотрел, не отвлекаясь. И ему, в общем-то, даже не нужно было искать для себя оправдания. Он ведь, в конце концов, в данный момент тренировал Игоря, он должен смотреть, чтобы оценивать правильность выполнения упражнений, но вот только себя было не обмануть. Артём прекрасно знал, что он смотрел на парня не потому, что должен был по долгу службы, а просто потому, что хотел смотреть. Его тянуло к Игорю. Хотелось бросить всё, наплевать на тренировку, обстоятельства, вообще на всё и просто подойти и обнять. Останавливало лишь то, что они были на стадионе, и в любой момент мог появиться кто-то посторонний, и то, как Игорь смотрел на него в ответ. Артём уже даже начал всерьёз сомневаться в том, что у Игоря осталась хоть какая-то часть прежних чувств к нему. Может быть, оно и к лучшему. К чему, в конце концов, мог привести их сегодняшний разговор? К отношениям? Артём слабо представлял себе подобное, и поэтому, несмотря на, казалось бы, твёрдое решение поговорить с Игорем в конце тренировки, воздержался от каких-либо слов. Заканчивать тренировку ему, конечно, не хотелось, потому что это означало, что с Игорем им придётся разойтись, но держать парня на стадионе до ночи было тоже нельзя, поэтому Артём, как бы ни хотелось ему проявить чуть больше чувств, лишь сдержанно попрощался с парнем, после чего они просто разошлись в разные стороны в подтрибунном помещении. Оставшись в одиночестве, Артём зашёл к себе в кабинет и, прислонившись спиной к двери, приложил кончики пальцев к глазам и устало помассировал веки. Он ненавидел себя за то, что когда-то попросил Игоря оставить его в покое, за то, что сейчас не хватило решительности — у Игоря и то её было больше — просто взять и поговорить, за все эти эмоции и чувства, возникшие у него. Нет, оставлять всё так, однозначно, нельзя, потому что в этом случае Артём рисковал окончательно лишиться рассудка, если это, конечно, ещё не произошло. Единственное, о чём он мог сейчас думать, была острая, почти жизненная необходимость поговорить с Игорем. От этого сейчас зависела, фактически, целостность его личности. Прикинув, сколько у него есть ещё времени, пока вратарь соберётся, Артём сам быстро переоделся и закрыл кабинет, к собственному стыду попав ключом в замочную скважину не с первого раза, потому что руки ужасно тряслись от волнения.

***

Игорь устало опустился на скамейку в раздевалке. Тренировка, которая только что завершилась, для него была самой изощрённой пыткой и потребовала куда больше сил, чем точно такое же занятие с Александром Михайловичем. Так близко и так долго находиться наедине без возможности даже сказать что-то, кроме каких-то не особенно нужных уточнений по поводу выполнения упражнений. Если Артём решил таким способом поиздеваться над парнем, то он выбрал самый лучший способ. Впрочем, судить о степени изощрённости Игорь не имел никакого права, учитывая, что он сам ещё недавно хотел сделать. Стараясь не думать о том, что со стороны Артёма это всё было какой-то тщательно продуманной акцией, Игорь стал собираться. Зачем Артёму, в конце концов, это могло было быть нужно? Сейчас парень был морально вымотан намного сильнее, чем физически, и единственное, чего ему хотелось, так это побыстрее оказаться дома и хотя бы немного отдохнуть от своих мыслей. Выходя со стадиона, он даже не особо смотрел по сторонам. На что смотреть? Вечером здесь обычно никого не бывало, да и сегодня на улице пусто и тихо. Только одинокий фонарь, светивший ярким белым светом, и не менее одинокий куст под ним. Именно поэтому Игорь, никого не ожидавший увидеть здесь сейчас, ощутимо вздрогнул, когда на его плечо легла чья-то рука. Парень быстро обернулся, уже готовый, в случае чего, обороняться от внезапных не особенно доброжелательно настроенных граждан, но, наткнувшись взглядом на Артёма, замер, совершенно растерявшись. В голове быстро мелькнула мысль, что мужчина, видимо, так запоздало решил поквитаться с ним за всё сделанное. И, в общем-то, Игорь уже был готов получить первый удар и даже инстинктивно закрыл глаза, хотя страшно совсем не было. Но вместо того, чтобы почувствовать ожидаемую боль, он услышал чуть хриплый и тихий голос. — Пойдём в машину, — кивнув в сторону чёрной BMW, сказал Артём и отпустил плечо парня, надеясь, что тот пойдёт, а не останется стоять посередине тротуара. Снимая сигнализацию, Артём впервые не пожалел о том, что, поленившись, решил утром ехать на работу на машине, а возможность встать в пробку сейчас даже порадовала его, потому что позволяла подольше побыть с Игорем. Поймав себя на этих мыслях, Артём вздохнул, подумав о том, как же он докатился до такого. И, самое главное, как не заметил того, что начал явно симпатизировать Игорю? Артём открыл дверь со стороны водителя и, не оборачиваясь, точно зная, что парень стоит сзади, произнёс: — Садись. Игорь, даже не допуская мысли ослушаться, обошёл машину и сел на переднее пассажирское сидение. В голове был совершенный хаос, хотя Игорь до странности равнодушно думал о том, что с ним сейчас может произойти. Бить его здесь не стали, что, в общем-то, было логично: камеры наружного наблюдения никуда не исчезли, а появление случайных прохожих в самый интересный момент никто не отменял, потому как вокруг жилые кварталы и в это время люди обычно идут домой с работы. В мыслях Игорь уже нарисовал красочную картину того, как Артём вывозил его куда-нибудь подальше за город, в лес или на какой-нибудь пустырь, и, избив до полусмерти, в лучшем случае оставлял его прямо там, в синяках, крови и, возможно, с переломами. Сам Артём тем временем сел на место водителя и теперь молча, мрачным, тяжёлым взглядом смотрел на парня, который старался даже не шевелиться лишний раз. — Адрес? — всё тем же хриплым голосом спросил Артём, отворачиваясь, наконец, от Игоря и пристёгиваясь. — Адрес? — тихо переспросил Игорь, непонимающе поглядев на мужчину, и тоже на автомате потянулся за ремнем безопасности. Хотя смысл пристёгиваться, если его сейчас, вероятно, достаточно сильно побьют. Артём снова посмотрел на парня и, увидев на его лице удивление, перемешанное с испугом, почувствовал себя самым настоящим маньяком. Проведя рукой по лицу, Артём криво усмехнулся: даже поговорить нормально не получалось, только напугал парня, который наверняка решил, что его сейчас повезут куда-нибудь избивать. — Скажи свой домашний адрес, — как можно мягче, стараясь успокоить явно напряжённого Игоря, проговорил Артём. — Я не убивать тебя везу. — А... Да, конечно, — немного потерянно, всё ещё не понимая, что происходит, протянул Игорь и назвал свой адрес, сначала даже перепутав номер дома. Вбивать адрес в навигатор Артём не стал: кажется, судьба решила посмеяться, собрав всё его окружение почти что в одном районе, потому что Игорь жил от его дома в пятнадцати минутах езды. Несмотря на то, что Артём хотел поговорить, ехали они молча. Мужчине хотелось смотреть на Игоря во время разговора, внимательно разглядывать, чтобы видеть каждую его эмоцию, даже едва уловимую, а вести машину и делать это было весьма рискованно. Особенно с учётом того, что он мог, как показали несколько последних дней, невольно залюбоваться парнем. Игорь, перестав чувствовать опасность, немного расслабился и успокоился. Вопрос о том, что сейчас происходило, конечно, никуда не делся, но задавать его вслух он не рискнул. Бить его Артём не собирался, и этого, честно говоря, было достаточно. Поэтому парень просто сидел молча, глядя через лобовое стекло на ярко освещённые улицы и наблюдая за тем, как свет фонарей быстро скользил по глянцевому капоту. По радио играла какая-то до крайности современная музыка, которая, заодно с голосом ведущего, обоих немного раздражала. Выключать радио и оставаться в тишине, которая наверняка бы была неприятной, не хотелось, поэтому Артём абстрагировался от навязчивого радио, сосредоточившись на дороге, а Игорь просто погрузился в свои мысли. Спустя пятнадцать минут от начала этой внезапной поездки Игорь перестал искать ответ на вопрос, что происходит и почему он куда-то сейчас едет с Артёмом на его машине. Если Дзюба сочтёт нужным объяснить, то объяснит, нет — ну и чёрт с ним. Если он мог провести с Артёмом лишнее время наедине — нужно этим пользоваться, и наплевать на то, что будет в конце этой поездки. Игорь вскользь посмотрел на мужчину, тут же отведя взгляд: не хотелось, чтобы Артём заметил, что парень его так явно разглядывает. Но тренер не обращал на это никакого внимания, поэтому Игорь посмотрел снова. Сначала задерживаясь взглядом на пару секунд, затем, не поворачивая головы, подолгу рассматривая, и, в конце концов, просто развернулся вполоборота, откровенно любуясь. Напряжение, бывшее между ними последние месяцы, конечно, никуда не делось, но Игорь чувствовал, что что-то всё же изменилось. И дело было не в нестандартной обстановке, и не в том, что на Артёме обычная одежда, а не спортивный костюм, и сейчас он не старается держаться в образе не в меру строгого тренера. Нет, в мужчине изменилось что-то другое, но Игорь не мог уловить, что именно. Артём пытался не обращать внимания на эти взгляды в его сторону и сосредоточенно смотрел на дорогу, стараясь даже мельком не взглянуть в сторону Игоря. Отчасти потому, что боялся увидеть на лице парня прежний страх — он ведь вроде как душу ему собрался открыть, а испуганный собеседник к откровениям не располагал, — отчасти потому, что боялся увидеть там ледяное спокойствие. К тому же, он всё ещё боялся потерять контроль над собой, остановиться прямо посередине улицы и высказать всё сразу и прямо. Правда, по мере приближения к дому Игоря, Артём всё явственнее ощущал взгляд вратаря на себе и замечал боковым зрением, как тот всё больше и больше разворачивается к нему, как бы приглядываясь. С трудом найдя свободное парковочное место во дворе дома, Артём припарковался, заглушил мотор и откинулся на спинку кресла. Пару минут они сидели молча. Игорь почему-то не торопился коротко поблагодарить, выскочить из машины и поскорее уйти домой, и для себя он объяснял это тем, что ему просто интересно, для чего всё это, потому что вряд ли тренер просто решил покатать его по вечерней Москве, хоть и жил относительно рядом. Тишина уже начинала давить и Артём, понимая, что начать разговор должен он, и никак иначе, собравшись с мыслями, наконец, произнёс: — Знаешь, я должен тебя ненавидеть, — посмотреть на Игоря было всё ещё страшно, а собственный голос из-за напряжения и волнения звучал как-то немного отрешённо и совершенно незнакомо. При слове «ненавидеть» Игорь ощутил, как по спине пробежали мурашки. — Должен, но у меня не получается. Артём внезапно замолчал и провёл рукой по лицу и волосам. Игорь всё ещё не понимал, к чему всё это, и поэтому просто молчал, напряжённо замерев на своём месте вполоборота к Артёму. Зачем Артём сейчас всё это говорил? Вряд ли чтобы сделать легче Игорю осознанием, что больше не ненавидит его, хотя, честно говоря, Игорь и в самом деле почувствовал облегчение. Что ж, раз Артём больше не чувствует к нему ненависти, может быть, однажды у них получится хотя бы немного восстановить прежние отношения? — Всё, что я чувствую, это... неправильно, — Игорь ощутил, что эти слова дались Артёму с трудом. Он был бы и рад помочь, но совершенно не знал, что хотел сказать ему тренер, поэтому просто продолжил молчать, опустив глаза. — Но я больше не могу так, — проговорив эти слова, Артём всё же нашёл в себе силы и повернул голову к Игорю, вынуждая того поднять взгляд, и посмотрел точно в глаза парня. — Игорь, меня… тянет к тебе. Игорь готов был поверить в то, что наконец-то сошёл с ума и услышал то, что так хотел, потому что тот Артём, которого он знал до этого момента, никогда бы ничего подобного не произнёс. Парень даже не знал, как следует спросить, правильно ли он понял услышанное, поэтому просто то медленно открывал рот, то так же медленно закрывал его, так и не находя подходящих слов. Мысли, как мелкие пугливые птички, разлетелись в разные стороны. Сейчас он был похож на рыбу, лишившуюся свой привычной среды обитания. Да он, в общем-то, и ощущал себя рыбой, выкинутой на берег: кажется, океан его чувств сжалился над ним и дал возможность надышаться спасительного воздуха, но только за то время, что он тонул в нём, Игорь успел отвыкнуть и теперь просто дышать уже не мог. — Что? — задать этот простой вопрос у Игоря получилось не с первого раза. Во рту пересохло, язык совершенно не слушался, прилипая к нёбу. — Меня к тебе тянет, — голос Артёма звучал ровно и даже как-то слишком спокойно. Наверное, примерно такой реакции он и ожидал. Что уж говорить, ему самому было трудно в это поверить, не стоило ожидать того, что Игорь поймёт и примет всё сразу. Теперь настала очередь Игоря прятать лицо в ладонях. Он с силой, до разноцветных вспышек, потёр глаза пальцами. Нет, он точно сошёл с ума. То, о чём он даже не смел мечтать, сейчас происходило прямо с ним, прямо здесь, прямо сейчас, а он даже не мог в это поверить до конца. Игорь, не открывая глаз, поднял голову, считая до пяти. Ему казалось, что сейчас, как только он откроет глаза, мираж исчезнет. Но открыть глаза он так и не успел, потому что Артём, всё же не выдержав, наклонился к нему и быстро, чтобы парень не успел отодвинуться от него, прижался к губам Игоря своими. В первую секунду после осознания, что Артём сам, по своей воле, просто целовал его, Игорь готов был потерять сознание, потому что не мог всего этого выдержать и поэтому просто позволил делать с собой всё, что угодно, и пассивно откинул голову на руку Артёма, который положил обжигающе горячую ладонь ему на шею. Артём, воспользовавшись этим, притянул парня ближе, превращая поцелуй из такого невинного прикосновения в более откровенный. Отрываться друг от друга не хотелось. Даже то, что воздуха уже начинало не хватать, было совершенно не важно: Игорь слишком долго этого ждал, Артём слишком долго к этому шёл. Прервать поцелуй всё же пришлось. Игорь открыл глаза не сразу. На мгновение он вновь подумал, что всё это как-то слишком уж реалистичный сон, но, распахнув глаза и увидев перед собой Артёма, который всё ещё поддерживал его голову, понял, что всё, что сейчас происходило, было абсолютно реальным. Быстро отодвинувшись в самый угол своего сидения, Игорь посмотрел на мужчину широко открытыми глазами, всё ещё не веря. — Прости, — тихо сказал Артём, хотя толком и сам не знал, за что извинялся. Возможно, за свою несдержанность. Может быть, за то, что заставил парня так долго ждать этого шага. Артём выпрямился на своём месте и теперь смотрел на кусочек двора, который был виден из окна автомобиля. Прямо напротив были старые гаражи, кирпичные, выкрашенные в какой-то грязно-бордовый цвет, с воротами из тонких досок. На углах крыши при постройке зачем-то установили декоративные шары, которые сейчас заросли чем-то наподобие мха и медленно разрушались от времени. Чуть левее был торец одного крыла пятиэтажки, в которой жил Игорь. На невысоком, хлипком желто-зелёном заборчике сидели два то ли узбека, то ли таджика. Один из них громко разговаривал по телефону, экспрессивно размахивая рукой, а второй грустно смотрел на кучку зелёных, но уже увядших листьев, которую разметал в стороны лёгкий ветерок. Ещё левее темнела арка, обозначавшая выезд из двора. — Артём Сер... Артём, — Игорь осёкся на полуслове, когда понял, что после всего, что сейчас произошло, обращаться на «Вы» было бы даже как-то странно. Парню хотелось сказать, что это, однозначно, был лучший поцелуй в его жизни и, что если всё это не сон, то он самый счастливый человек на планете, но вместо всего этого смог только задать вопрос, который, несомненно, был не менее важным. — Я... Что теперь делать? — он вдруг осознал, что никогда не заходил в своих мыслях так далеко, и сейчас он попросту не знал, что должно быть дальше. Они ведь… Так же не должно быть. Артём даже усмехнулся эту вопросу. Если бы он только знал, что делать. Но, в любом случае, требовать ответа у парня он не имел никакого права. — Я не знаю, — покачав головой, честно ответил он. В большинстве таких ситуаций, когда два человека признавались друг другу во взаимной любви, всё решалось само, но их пара была, в прямом смысле этого слова, нестандартной, и для большинства обывателей неправильной и не имеющей права на существование. — Нам двоим нужно подумать обо всём этом, — Артём вновь взглянул на Игоря. Парень медленно кивнул, всё ещё пребывая в заторможенном состоянии. Он сейчас, кажется, был готов согласиться на всё. — Давай завтра встретимся и вместе решим, что со всем этим делать, — Игорь снова, на автомате, не до конца понимая смысл всех слов, кивнул, в голове эхом отзывалось только слово «вместе». Сейчас, в контексте ситуации, оно звучало совершенно по-другому. Они посидели в тишине ещё какое-то время. Дворники, сидевшие на заборчике, не переставая громко говорить по телефону, перекочевали на лавочки, которые стояли где-то за гаражами. — Мне нужно идти, — нехотя произнёс Игорь. Он, конечно, был готов просидеть в машине с Артёмом хоть до утра. Но часы на приборной панели сообщали, что время уже достаточно позднее, и мама, которая ждала его сегодня намного раньше, наверняка уже волнуется. — Да, конечно, — кивнул мужчина. Ему не хотелось отпускать парня, но тому и вправду нужно было идти. К тому же, им обоим необходимо было побыть наедине со своими мыслями и как следует обдумать произошедшее между ними сегодня. — До завтра, — неуверенно, с нотками сожаления, проговорил Игорь, открывая дверь и выходя из машины, надеясь, что его случайно не увидит никто из соседей или знакомых родителей. — Пока, — эхом отозвался Артём, наблюдая, как парень, поправляя на плече сумку, скрывается в темноте двора.

***

Игорь не помнил ни того, как добрался до квартиры, ни того, как какой-то невнятной отговоркой отказался от ужина, ни даже того, как очутился у себя в комнате, разделся и просто сел на кровать, завернувшись в одеяло. Сердце бешено колотилось, а от прежней усталости — и моральной, и физической — не осталось и следа. Прилив, казалось, нескончаемой энергии, взялся из ниоткуда. В случившееся верилось с трудом. Неужели это всё действительно реальность? Артём сам признался Игорю, что парень ему небезразличен. Сам. А затем ещё и сам же поцеловал. Вратарь не находил слов, чтобы описать все те эмоции, которые испытал за последние несколько часов. В какой-то момент он понял, что просто сидел на кровати, укутавшись в одеяло, уже более пяти минут, смотрел в стену напротив и глупо и бессмысленно улыбался. Был ли он когда-либо счастлив так же сильно? Кажется, нет. Мысли потихоньку приходили в порядок и Игорь вспомнил, что Артём что-то говорил про то, что им обоим нужно подумать. О чём подумать, он тоже понял не сразу. Неужели о том, что делать дальше? Что означало это «дальше»? Или это была не одноразовая акция и он может надеяться на какое-то продолжение и подобие отношений? Игорь чувствовал себя человеком, которому дали вычислить интеграл от неразложимого многочлена в третьей степени, а из всего этого он понял только слово «вычислить», да и то не до конца. Сейчас даже самый простой вопрос, ответ на который очевиден, мог ввести его в ступор. Подумать, конечно, было необходимо, но сегодня он точно был совершенно не в состоянии делать это. Утром точно должно прийти в голову что-нибудь удачное. У него же ведь будет время до встречи с Артёмом. Игорь только сейчас понял, что они не договорились, где и когда произойдёт эта встреча. Значит, оставалось только ждать звонка от Артёма и, если так и не дождётся, позвонить самому и выяснять. Хотя эта перспектива сейчас казалась Игорю довольно пугающей. Вдруг Артём не позвонит, потому что передумает и решит, что всё произошедшее вечером было следствием какого-то кратковременного помутнения? Тогда Игорь попросту будет навязчивым. Быть таким парень не хотел. Он и так достаточно донимал Артёма своим вниманием, которое тому совершенно не было нужно. Но не самые радостные варианты развития событий Игорь сейчас отбрасывал, даже не рассматривая: вечер слишком замечательный, а он слишком долго ждал, чтобы сразу же начинать думать о чём-то плохом. Поэтому пусть этот вечер и дальше будет таким, не омрачённым даже намёками на что-то плохое. Игорь лёг на кровать, укутываясь одеялом почти с головой, в который раз прокручивая в мыслях события сегодняшнего вечера и по-прежнему глупо улыбаясь. Уснул он как-то незаметно для себя и, пожалуй, впервые за долгое время, спал совершенно спокойно.

***

Утром Игорь первым делом вспомнил всё произошедшее. Всё ещё не верилось, что вчерашний вечер был правдой. Может быть, он просто сошёл с ума и всё это ему приснилось, а подсознание после пробуждения дорисовало картину, сделав более реалистичной и убедив в том, что да, именно так оно всё и было. Игорь потёр глаза и разочарованно вздохнул. Завтра на тренировке он снова столкнётся всё с тем же холодным взглядом и всё будет, как раньше, а случившееся вечером это, несомненно, самый прекрасный сон, приснившийся ему за последнее время. После всего, что он натворил, Артём мог чувствовать к нему только ненависть, о чём говорил весь его вид и сквозившее в каждом жесте и взгляде молчаливое пренебрежение, граничившее с презрением, а здесь это признание и поцелуй. Игорю было проще поверить в то, что он сошёл с ума, чем в то, что всё это могло произойти на самом деле. Даже если Артём Сергеевич и подвёз его вчера из каких-то своих соображений и даже если они о чём-то и говорили по дороге, то явно не о своих тёплых чувствах друг к другу. Он просто выдумал и этот разговор, и этот поцелуй, каким бы реальным он ни был. От мыслей Игоря отвлекла вибрация телефона. На экране высветилось имя тренера. Игорь дрожащей рукой взял телефон и так и замер, продолжая смотреть на экран. Почему-то отвечать на звонок было страшно. Значит, всё же правда, и ему ничего не приснилось. Артём действительно вчера признался ему в том, что парень ему симпатичен и они, в самом деле, целовались. Уверенности, так необходимой сейчас, это понимание не придало. Напротив, породило ещё больше сомнений и ещё больший страх. А вдруг Артём сейчас скажет, что он передумал, или вообще вот так вот жестоко пошутил, чтобы заставить парня страдать ещё сильнее. Это, конечно, была бы безжалостная и жестокая шутка, как раз, впрочем, такая, какую Игорь и заслужил. Собравшись с духом, Игорь облизал пересохшие, сухие губы и всё же провёл пальцем по экрану, принимая вызов. — Алло? — собственный голос звучал немного хрипло, потому что во рту тоже внезапно пересохло. — Привет, — отозвались на другом конце после короткого молчания. — Здра... привет. — в голове мгновенно образовался вакуум, не дававший чётко сформулировать ни одну мысль. — Нам стоит встретиться, — голос Артёма звучал уверенно, даже немного жёстко, и от этого Игорю стало немного не по себе. Неужели он всё же передумал? Тогда почему не сказал об этом сейчас? Или хочет сообщить лично, чтобы видеть эффект, который производят его слова? — Да, хорошо, конечно, — возможно, следовало уточнить время и место встречи, но Игорь попросту не мог, да и боялся произнести лишнее слово. Артём помолчал ещё немного, а затем негромко спросил: — Знаешь парк Кузьминки? — Да, — ответил Игорь, тоже почему-то тихо, хоть и не боялся, что кто-то может его услышать. — Буду ждать у того входа, где памятник Ленину. — Хорошо, во сколько? — спросил Игорь, снова облизывая губы и поражаясь тому, насколько официально звучал его голос. Артём снова немного помолчал, видимо, рассчитывая время и, наконец, ответил: — Давай в два. — Хорошо, — ещё четыре часа. Должно хватить, чтобы всё обдумать. Артём немного помедлил, будто хотел сказать ещё что-то, но в итоге только коротко попрощался, сказав ничего не выражавшее: — До встречи. — Пока, — Игорю такое неформальное прощание далось с трудом, как, впрочем, и весь разговор, поэтому, завершив вызов и отложив телефон, он ещё некоторое время сидел на кровати, обхватив голову руками, и смотрел в пол. Господи, неужели это всё и правда происходит?

***

Положив трубку, Артём прижался лбом к холодному оконному стеклу и тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Господи, что же он делал? Всё это неправильно. Такого не должно было происходить ни при каких обстоятельствах, но почему-то оно происходило. И почему-то именно с ним. Разумом он прекрасно понимал, что сегодня же всё это нужно прекратить. Так будет лучше для них обоих. Что из всего этого может выйти? Что он может дать Игорю? Ничего, кроме множества проблем и своей любви, которая, очевидно, не стоила всех тех трудностей, которые требовала. Проблема была в том, что Игорю нужна была именно любовь, пусть даже и вместе со сложностями. Нужна ли была любовь парня самому Артему? Да. Необходимо было принять решение. Они оба испытывали друг к другу чувства. Они оба страдали от этих чувств. И если они сейчас не будут вместе, то их страдания будут продолжаться. Как долго, никто не знал. С другой стороны, была сотня причин, по которым они даже думать не должны были о таких отношениях, не то что вступать в них, но почему-то казалось, что все эти причины не достаточно веские по сравнению с душевными муками. Артём отвернулся от окна и оглядел комнату. Он сделал выбор. А правильный он или нет — покажет время.

***

Шагая по дорожке мимо огороженной забором стройки, которая раскинулась на месте снесённого старого кинотеатра «Высота», Игорь думал о том, что четырёх часов для того, чтобы всё обдумать, ему не хватило. Он хотел всё спокойно и не торопясь разложить по полочкам, а в итоге все четыре часа потратил непонятно на что. Сейчас его ждал разговор, который, возможно, должен был решить его всю дальнейшую жизнь, а он даже не знал, что говорить. Он пытался угадать, что скажет ему Артём, но это получалась не очень. Главным образом потому, что думать о плохих вариантах не хотелось, а хороший вариант заключался в том, что Артём предложит продолжить всё это. Пожалуй, только для этого случая у Игоря и был готов ответ: он точно согласится продолжить. Слишком многое пережито, чтобы самому отказаться от возможности хотя бы немного побыть счастливым. Даже если из этого не выйдет ничего хорошего, он потом будет всю жизнь жалеть, что даже не попытался. Называть происходившее между ними отношениями у Игоря пока не получалось. Да ведь и отношений ещё тоже не было. И, может, даже и не будет никогда. Вдруг Артём передумает и вообще не придёт? Впереди уже показалась невысокая стела, которая, собственно, и была тем самым памятником Ленину. Игорь, как и рассчитывал, пришёл за десять минут до назначенного времени, но Артём уже стоял на краю квадратной, выложенной плиткой площадки и ждал его. Игорь невольно замедлил шаг, разглядывая мужчину. Артём, до этого читавший что-то в телефоне, почувствовал на себе его взгляд и поднял голову. — Привет, — осмотрев Игоря с ног до головы, словно желая удостовериться, что это действительно он, Артём протянул руку. Игорь выглядел всё ещё удивлённо и с каким-то почти восторгом смотрел на Артёма. — Привет, — негромко ответил он, пожимая протянутую руку. — Пойдём, сядем где-нибудь, — предложил Артём, кивая в сторону основной части парка. Вратарь молча последовал за мужчиной, стараясь разглядывать его чуть менее пристально и держаться на некотором расстоянии. В парке было достаточно многолюдно, что, впрочем, было неудивительно: летний день, порадовавший всех хорошей погодой. За буйно разросшейся зеленью, которая делала парк больше похожим на лес, других гуляющих было почти не видно, но детские крики, обрывки разговоров и смех постоянно напоминали о том, что поблизости может кто-то быть, и начинать разговор где-то здесь нежелательно. Игорь честно старался просто наслаждаться природой и тем, что он гулял по парку в обществе Артёма, и не думать о предстоящем разговоре, но мысли то и дело соскакивали на возможные варианты развития событий, а взгляд с тёмной зелени на достаточно напряжённого и даже немного мрачного Артёма, который молча шёл рядом, смотря себе под ноги. Наверное, с первого взгляда даже нельзя было подумать, что они, разойдясь по разным сторонам узкой дорожки, идут куда-то вместе. Дойдя до уединённого и совсем уже сильно заросшего старого яблоневого сада, они, наконец, смогли найти незанятую и неприметную лавочку и сели на неё, сохраняя между собой небольшое расстояние. Всю дорогу они молчали и сейчас это молчание никто не решался нарушить первым. Игорь ничего не говорил, потому что инициатива исходила не от него, и он понятия не имел, что его ждёт в ближайшие десять-пятнадцать минут, а Артём всё никак не мог собраться с мыслями и подобрать подходящие слова и поэтому просто смотрел на старые невысокие яблони, которые виднелись за молодой лесной порослью. — Ты не передумал? — всё же нарушил тишину Игорь и посмотрел на сидевшего рядом мужчину. Тот, повернув голову, вначале ответил непонимающим взглядом, а затем, качая головой, ответил: — Я не отказываюсь от своих слов. Игорь зачем-то кивнул. Они ещё какое-то время посидели в тишине. — И что будем делать? — вновь повторил свой вчерашний вопрос Игорь. Артём ответил не сразу. — Ты меня всё ещё любишь? — Артём взглянул прямо в глаза Игорю, отчего парень даже вздрогнул. — Да, — тихо ответил Игорь, заворожённо глядя в глаза Артёма. Неужели?.. — Тогда, быть может, нам… — Артём не решился продолжить фразу, потому что мимо них прошла немолодая женщина с коляской и как-то недоверчиво посмотрела в их сторону, ускоряя шаг. — Попробовать? — закончил за Артёма Игорь, как только женщина отошла достаточно далеко. — Да, — кивнул Артём. Игорю казалось, что у него сейчас остановится сердце, потому что просто не сможет биться в таком сумасшедшем ритме ещё несколько секунд. — Я не настаиваю, — тут же добавил Артём, видя, что парень молчит, и истолковав это молчание, как сомнение. — Можешь ответить позже. — Я готов пробовать, — тихо отозвался Игорь. Артём молча кивнул в ответ. Получалось, что они, вроде как, сейчас вступили в отношения. Но оба не знали, что следует делать и как правильно себя вести. Это было даже по-своему смешно: для обоих эти отношения были не первыми, но они слишком уж отличались от всех предыдущих. — Выходит, мы теперь... пара? — непонятно для чего спросил Игорь, сдвинув брови к переносице. Привычные слова непривычно резали слух, но найти какое-то другое, не менее чёткое, но мягкое слово он просто не смог, а удостовериться в том, что он понял всё правильно, было просто необходимо. — Выходит, что так, — отозвался Артём. Ему и самому не нравилось, как всё это звучало. Он тоже пытался мысленно подобрать что-то более подходящее, но все известные ему определения им точно так же не подходили. Игорь внезапно широко и искренне улыбнулся. Несмотря на то, что его всё ещё одолевали сомнения, сейчас он был вполне счастлив. Артём просто смотрел на него и зачем-то запоминал каждую черту лица парня в этот момент. Кажется, он никогда и не видел, чтобы вратарь так открыто улыбался, и сейчас он казался Артёму таким необычным и непривычным, но от этого не менее красивым. — А ты вообще не похож на того, кого на парней тянет, — всё так же тихо, но не переставая улыбаться и смотреть на Артёма, сказал Игорь. Артём в ответ неопределённо усмехнулся: — До тебя ни на кого и не тянуло. — И, немного помолчав, добавил: — Ты и сам-то не очень похож. Да, ни он сам, ни Игорь похожи не были, но вышло именно так, что они, вроде как, полюбили друг друга, а теперь ещё и вступили в отношения. Странные и непривычные, возможно, даже не очень нормальные и не особенно приемлемые для большей части их окружения, но всё же отношения. Расходиться по домам оба не спешили. Всего лишь час назад, собираясь на эту встречу, Игорь думал, что самый счастливый момент его в жизни был вчера вечером, но сейчас он мог с уверенностью сказать, что этот самый счастливый момент был только что. На душе было как-то до странности легко, все мрачные мысли отступили, резко позабылись месяцы страданий и мучительное чувство тревоги, которое терзало с утра. Сейчас всего этого не было, были только он и Артём. Правда, заговорить с ним парень пока не решался. Будь на месте Артёма какая-нибудь девушка, Игорь точно знал бы, что делать. Сейчас же он не решался сделать лишнее движение, боясь, что что-то может пойти не так. Конечно, хотелось хотя бы обнять Артёма, а в идеале и поцеловать ещё раз, так же, как вчера вечером, но Игорь лишь изредка поглядывал на мужчину и молчал. Артём чувствовал напряжение парня — теперь, вроде как, своего парня — но что следует сейчас сделать, не знал. Мысль об отношениях в его голове как-то не укладывалась, хотя, в общем-то, он сам и предложил их начать. Всё это было непривычно, в новинку, и что делать, он, как и Игорь, не знал, поэтому они молча прогуливались по извилистым дорожкам парка, изредка поглядывая друг на друга. Это было даже странно: ведь ещё каких-то четыре месяца назад они могли спокойно говорить друг с другом, а сейчас даже задать простой и банальный «как дела?» казалось невозможным. Артём чувствовал какое-то странное смущение и, хоть и понимал, что, наверное, следует узнать друг друга получше, никак не мог решить, с чего лучше начать изучение. Да, пусть их отношения не совсем стандартные, но ведь они не перестают из-за этого быть отношениями, а значит, они должны снова научиться понимать друг друга и узнать множество разных бытовых мелочей, из которых складывались их жизни. — Что ты любишь больше: чай или кофе? — задал Артём первый пришедший в голову вопрос, просто потому, что нужно было с чего-то начать разговор. — Чай. Травяной, — ответил Игорь, посмотрев на мужчину. Он хотел, было, начать подробно рассказывать, из каких именно трав состоит этот чай, но в последний момент передумал, опять-таки потому, что побоялся сказать что-то лишнее. Он лучше будет слушать. — А ты? — Тоже чай. Только чёрный и с лимоном, — с улыбкой отозвался мужчина. Уже неплохо, что их вкусы относительно совпали. Игорь почувствовал, что теперь его очередь задавать вопрос, но так как ни одного более-менее стоящего вопроса он придумать не успел, парень, решив не отходить далеко от темы чая, спросил: — А какой твой любимый десерт? Произнеся это вслух, он почему-то почувствовал себя ужасно глупо, но Артёму вопрос, кажется, ничуть не показался странным. — Эклеры, — не задумываясь, ответил мужчина, — правда, ем я их редко, особенно сейчас. А у тебя? — Да как-то нет чего-то конкретного. И вообще к сладкому спокойно отношусь, — улыбнулся парень. Дальше они гуляли, то и дело задавая друг другу самые разные вопросы, заполняя пробелы знаний друг о друге. Напряжение постепенно уходило, но ощущение нереальности происходящего всё ещё оставалось. Когда настало время прощаться, никто из них не решился на большее, чем простое рукопожатие, тем более что вокруг было много ненужных глаз. Пожалуй, они лишь чуть дольше положенного держались за руки, но со стороны выглядели, в целом, как просто знакомые. — До завтра. Увидимся на тренировке, — улыбнулся Игорь, продолжая сжимать тёплую ладонь Артёма в своей. Отпускать чужую руку совершенно не хотелось. — Пока, — Артём как можно более ненавязчиво и осторожно, чтобы ненароком не обидеть этим парня, высвободил руку, потому что рукопожатие и так было уже неприлично долгим. — А, Игорь... завтра... да и в принципе... — Артём не знал, как сформулировать мысль, но Игорь пришёл на помощь, высказав её самостоятельно. — Не афишировать? Артём, ну я не такой глупый всё же, — парень улыбнулся тому, как мужчина, кажется, засмущался этих слов. — Я знаю, — Артём тепло улыбнулся в ответ. — Просто… — Да, я понимаю, — кивнул Игорь. Они оба хотели быть уверенными в том, что правильно понимали друг друга.

***

Артём домой не торопился, подсознательно боясь, что как только увидит сестру, почувствует себя самой последней тварью и предателем. Первая радость быстро отпустила мужчину и теперь смешивалась с совершенно не радужными мыслями. В какой-то степени Артёма это всё ещё пугало. Он понимал, что эти отношения абсолютно неправильны и, в общем-то, противоречат его жизненным принципам и взглядам, ведь вещи, которые он всегда, хоть и не явно, но всё же осуждал, теперь делались им самим. Перечислять можно было долго: во-первых, он начал отношения с парнем, во-вторых, этот парень был младше на целых пятнадцать лет, в-третьих, являлся его учеником и, ко всему прочему, бывшим его же сестры, которую хотел использовать. Эти чувства никогда не должны были возникнуть. Но они возникли, и Артём последовал за ними, совершенно не подумав, что будет дальше, хотя его и призывали это сделать. Но разве он послушал? Артём мог бы, конечно, нафантазировать счастливую жизнь в будущем, но, как бы он ни хотел, что-то подсказывало, что впереди много трудностей. И рано или поздно они с ними столкнутся. Артём побыстрее откинул эти мысли. Отношения, пусть даже и непростые, точно не стоит начинать с такого. О трудностях он ещё успеет подумать, а сейчас нужно пребывать в более радостном расположении духа. И Артём бы радовался, если бы не чувствовал себя последней сволочью по отношению к своей собственной сестре. Оля не заслужила такого, однозначно. Да, их отношения стали хуже, но от этого она не перестала быть его сестрой, тем более что Артём сам был виноват. Наверно, стоило бы объяснить девушке всё сразу, но в тот момент Артём решительно не знал, как это сделать, а теперь всё стало настолько сложно, что объяснить, не сломав и без того хрупкие отношения брата и сестры окончательно, было уже нельзя. Быть может, потом Артём что-то придумает, найдёт в себе силы признаться во всём Оле, когда она немного отойдёт, и произошедшее между ней и Игорем немного забудется. А пока эти странные и непривычные им обоим отношения следует скрывать ото всех. В том числе и от Оли.