Pour toi

Игорь сел на кровать и попытался вновь вникнуть в написанное в учебнике. За столом сделать это никак не получалось; на кровати, правда, выходило не лучше, но хотя бы можно было расположиться более-менее удобно. Хотя и это удалось Игорю только после нескольких минут беспорядочного перекатывания с живота на бок и обратно. Найдя, наконец, ту позу, при которой материал из учебника усваивался лучше всего, Игорь вернулся к чтению параграфа, уже в который раз перечитывая первый абзац. Когда ему, кажется, удалось поймать суть написанного, некстати зазвонил мобильный, вынуждая снова оторваться от чтения. Игорь обречённо вздохнул и, решив, что раз всё в этом мире против того, чтобы он выучил тему, отбросил учебник в ноги кровати и потянулся за телефоном. Надпись на дисплее сообщала о том, что звонила мама. Игорь, правда, и сам уже хотел позвонить ей, потому что они с отцом давно уже должны были вернуться. Проведя пальцем по экрану, парень поднёс телефон к уху и перевернулся на спину. — Игорь, привет. Ты дома? Всё хорошо? — Ирина Владимировна сразу же засыпала сына вопросами. — Привет, мам. Да, всё нормально. Я дома, — быстро ответил Игорь. — Вы-то сами где? Скоро будете? — Я как раз поэтому и звоню, — женщина сделала небольшую паузу. — Мы, в общем, решили остаться здесь на недельку. Тут погода прекрасная, тепло, сухо, да и не виделись давно со всеми. Сегодня к вечеру ещё дядя Витя с женой и детьми должен приехать, который во Владивосток уехал. Он ещё машины из Японии перегоняет. Да ты его и не помнишь, наверное. Мы его последний раз лет пятнадцать назад видели… — Ирина Владимировна на мгновение замолчала и Игорь услышал на фоне голос отца, который говорил, что Игорю, скорее всего, всё равно, кто такой дядя Витя и где он живёт. — Короче, вернёмся в пятницу. Игорь и вправду удивился. В большей степени тому, как родителям удалось отпроситься с работы. Особенно маме. — А как вас с работы-то отпустили? — осторожно спросил парень. — Ну, папа позвонил и договорился об отгуле, а я сказала, что заболела и сейчас на больничном. Потом с Машкой договорюсь, она мне справку сделает, — Игорь на этот ответ закатил глаза и подумал о том, что совсем недавно мама ему ещё что-то говорила о прогулах. Нет, он, конечно, не был против такого внезапного отъезда родителей, наоборот, всецело был «за». Кому в восемнадцать лет не хочется остаться одному в квартире? — Ладно, отдыхайте, — весело ответил Игорь, уже планируя, как проведёт эти дни неожиданной свободы. — Хорошо, ты только кушай нормально. Там в холодильнике в морозилке есть мясо, котлеты, овощи замороженные, — Игорь в очередной раз закатил глаза, слушая наставления. — У тебя деньги есть? Если что, папа скинет на карту. — Да, мам, всё есть. Разберусь, не переживай, не маленький уже. Ирина Владимировна на это как-то неопределённо вздохнула. — Ладно, если что — обязательно звони. — Разумеется. Попрощавшись с мамой, Игорь несколько минут просто смотрел в потолок, снова думая о том, что ему в последнее время чертовски везло. Почти целая неделя с Артёмом вдвоём. Такой возможностью обязательно нужно было пользоваться. Игорь хотел прямо сейчас позвонить мужчине и позвать к себе, но вовремя подумал о том, что уже поздно, и не очень правильно будет вот так вот дёргать Артёма на ночь глядя. Пусть это всё будет сюрпризом завтрашним утром. Игорь растянулся на кровати, широко улыбаясь в предвкушении. Ни до какого учебника, который уже соскользнул с покрывала на пол и раскрылся на середине, и невыученного параграфа совершенно не было дела. Даже о предстоящей игре сейчас не хотелось думать.

***

Понедельник начался для Артёма с приятных новостей. Звук оповещения о входящем сообщении оторвал Артёма от помешивания остывшей, как обычно, утренней каши. Мужчина не успел взять телефон и прочитать первое сообщение, как за ним тут же пришло следующее. Первое оказалось уже привычным утренним приветствием и пожеланием хорошего дня от Игоря, а вот второе из привычного начала рабочей недели всё же выбивалось: «Придёшь ко мне сегодня с ночёвкой?». Артём, конечно, ни в коем случае против не был, но в голове сразу возникли закономерные вопросы. «Доброе. Приду, но как же родители?», — напечатал в ответ на сразу два сообщения Артём. «Они до пятницы не приедут, так что почти вся неделя наша», — тут же ответил Игорь, сопровождая сообщение подмигивающим эмоджи. Артём усмехнулся и отложил телефон. Что ж, провести почти неделю вместе было, и вправду, заманчиво. Главное, чтобы Игорь не решил, что можно забить на учёбу на все эти дни, обосновывая это тем, что в сентябре он ходил без пропусков.

***

В середине дня сигнал входящего сообщения потревожил уже Игоря, когда тот шёл на тренировку в компании Стаса. Тарновский в это время возмущённо рассказывал о том, что преподавательница по анатомии его явно невзлюбила, и теперь на каждом семинаре спрашивала только и исключительно его. — Нет, ну она уже издевается. Я ей и так отвечал, и так, и по лекции, и по учебнику, а ей всё не то. Задолбала, — Стас хотел, было, ещё повозмущаться, но заметил, как Игорь заулыбался, глядя в телефон, и, усмехнувшись, уже более спокойно спросил: — Что, принцесса твоя пишет? — А? — даже не успев открыть сообщение, радуясь тому, что написал именно Артём, Игорь непонимающе посмотрел на друга. Стас закатил глаза, недовольно цокнул и, переформулировав вопрос, задал его снова: — Ну, девушка твоя тебе пишет? — А, да, — Игорь наконец-то прочитал сообщение и снова улыбнулся. На этот раз, правда, куда скромнее, только уголком рта. В сообщении Артём предложил перенести их совместную пятничную тренировку на сегодня. Стас, наблюдая за всем этим, только покачал головой: — Пригласил бы на игру с «Легией», что ли. Игорь на секунду задумался и чуть не засмеялся вслух, подумав о том, что его так называемая «девушка» там будет и без приглашения, и даже не на трибуне, а прямо на бровке. — Не, не стоит, — Игорь быстро отправил сообщение в ответ, в котором написал, что он согласен, и на мгновение задумался, придумывая отмазку для Стаса. — Она не очень любит футбол. Да и я волноваться буду больше. — Так ведь и не познакомишь нас никогда, — укоризненно покачал головой Стас. — А уже месяца три обещаешь. — Как-нибудь потом, — отмахнулся Игорь, убирая телефон обратно в карман, заранее зная, что ни при каких обстоятельствах не расскажет Стасу правду.

***

Тренировка с Артёмом прошла по уже стандартной схеме и почти что молча, потому что слова сейчас были не нужны. Было приятно просто находиться вдвоём в относительной тишине, нарушаемой лишь звуками удара по мячу или мягкого шелеста по сетке, а также редким оглашением счёта. Выиграл, как всегда, Артём, поэтому перед тем, как вернуться домой, Игорь уговорил мужчину зайти в магазин, чтобы купить ему проигранные эклеры. Артём на это пытался отнекиваться, говорил, что уже поздно и не обязательно покупать их прямо сейчас. Но переубедить парня не удалось. Вечер прошёл так же спокойно и тихо. Сейчас Игорь был безмерно благодарен маме за то, что она, как обычно, переоценив его, наготовила столько еды, потому что сил готовить что-то, да ещё и после тренировки, не было совсем. Хотя кто знает, может быть, мама с самого начала знала, что в гостях они задержатся ещё на неделю. Глотнув простого чёрного чая, право пить который Артём отстоял, несмотря на то, что Игорь уговаривал его добавить хотя бы корицу, поинтересовался у сидевшего напротив парня: — А ты вообще когда учиться успеваешь? — Ну, обычно после тренировки готовлюсь, — пожал плечами Игорь. — А так когда время есть. Артём посмотрел на парня многозначительным взглядом, словно говоря, что сейчас как раз-таки время после тренировки, а учебника в радиусе пары метров не наблюдалось. Игорь растолковал этот взгляд правильно, тяжело вздохнул, закатил глаза, и, пробормотав что-то вроде того, что Артём ещё хуже мамы, пошёл в комнату за учебником. Вернувшись, он демонстративно положил книгу на стол перед своим стулом, не менее демонстративно сел на своё место и, всё ещё не меняя выражения лица, открыл книгу и попытался углубиться в чтение параграфа, изредка отпивая чай. Но долго изучать и запоминать текст на страницах старого, потрёпанного учебника с разорванным корешком ему не удалось, потому что Артём, сидевший напротив и с явным удовольствием доедавший уже пятый эклер, от которого Игорь в очередной раз отказался, привлекал внимание куда больше. Внимательно оглядев сначала мужчину, а потом коробочку из-под эклеров, где осталось только одно пирожное, парень неожиданно выдал: — Артём, я, конечно, понимаю, что у тебя уже возраст, статус и всё такое, но давай ты не будешь отращивать себе живот? Артём с непониманием посмотрел на парня, а затем перевёл взгляд на последний оставшийся эклер. — Если ты хочешь пирожное, то мог бы не отказываться, когда я тебе предлагал. Или подожди, — мужчина усмехнулся и откинулся на спинку стула, — может, ты завидуешь, что я постоянно выигрываю? Игорь подвинул свой стул поближе к Артёму. — Ага, завидую, конечно, — парень сопроводил свои слова несколькими тычками в бок мужчины и даже попытался ущипнуть, но Артём вовремя увернулся и отодвинулся подальше. — Эй! — возмущённо воскликнул он, забирая из коробки последний эклер. — Что? — с видом воплощённой невинности спросил Игорь. Артём немного помолчал, думая над словами парня, и наконец произнёс: — Хотя, может быть, ты и прав. — И тут же, улыбаясь и разведя руки в стороны, добавил: — Но ничего сделать с этим я не могу. Игорь на это заявление чуть приподнял брови и, в большей степени риторически, спросил: — Может, просто не надо желать сладкое каждый раз? — Нет, — вновь улыбнулся Артём, медленно доедая последний эклер. — Так что, Игорь, моя фигура, в прямом смысле, в твоих руках. Выигрывай и есть сладкое я не буду. Игорь на всё это лишь закатил глаза, но всё же снова придвинулся ближе к Артёму и прижался щекой к его плечу. Открытый учебник так и остался лежать на другом конце стола.

***

Кажется, ни перед одной игрой Игорь так не нервничал, как перед матчем с «Легией». Сейчас волнение было какое-то особенное, будто от исхода этой игры зависела, по меньшей мере, чья-то жизнь. И победить хотел не только один Игорь. Если обычно жажда победы была для футболистов привычной, потому что побеждать хотелось всегда, следуя своим амбициям и реализуя их, доказывая и показывая самому себе и всем вокруг то, что ты можешь, то сейчас во всё это вплетались куда более значимые и возвышенные причины. Сейчас и вправду было «дело чести», как верно заметил Влад во время того разговора в раздевалке несколько дней назад. А честь, как известно, нужно отстаивать. Несмотря на то, что за все вечера, проведённые с Артёмом рядом, они ни разу не коснулись темы матча глубже, чем обычно касались других матчей, Игорь понимал, насколько для мужчины важна их победа. И сейчас, мельком оглядев такого хмуро-сосредоточенного Артёма, который сложил руки на груди и немигающим взглядом оглядывал поле, забывшись и начав нервно покусывать губы, Игорь понял, что был прав. Сам он, правда, был не менее сосредоточен и внимательно вслушивался в последние напоминания Горина. В этот раз Александр Михайлович как-то особенно акцентировал внимание Игоря на том, где вратарю стоит быть предельно собранным, потому что не меньше, чем Игорь, понимал, как Артёму, которого совершенно точно считал своим другом, нужна эта победа. Кроме того, хоть Войцех Ковальский и был когда-то его товарищем по команде, особенного расположения тренер вратарей к нему не питал. Даже скорее наоборот, тоже чувствовал к нему некоторую неприязнь. Ковальский, впрочем, отвечал полной взаимностью и, встретившись с Гориным в подтрибунном помещении, удостоил бывшего сокомандника только холодным кивком, словно через силу, и поспешил куда-то ретироваться, чтобы не встретиться с ним снова. О других, неблагоприятных вариантах исхода игры Игорь старался даже не думать, хотя прекрасно знал, что в случае поражения никто никому не скажет ничего слишком уж обвинительного и резкого. И с большой вероятностью его самого Артём ещё и утешать будет, хотя утешения, конечно, больше будут нужны ему самому. Только Артём в этом никогда не признается и уж тем более не покажет своим видом. Когда пришло время выходить на поле, Игорь понял, что от волнения, и своего, и товарищей по команде, не вполне осознавал реальность. Казалось, что все события вокруг ему либо снились, либо происходили не с ним, а с кем-то другим. Пожимая руку капитану соперников, Игорь столкнулся с парнем взглядом. Они друг другу врагами однозначно не были, и до этого момента вообще не встречались, но почему-то Игорю казалось, что тот в курсе всего, и отдавать победу только потому, что для кого-то здесь это «дело чести», не собирался. Справедливости ради, стоило, конечно, сказать, что подопечные Ковальского точно были не виноваты в случившемся, но так вышло, что всё желание победы в конечном счёте выливалось на них, и они, тоже совершенно справедливо, собирались отстаивать своё, совершенно равное, право на выигрыш. Уже направляясь к своим воротам, Игорь бросил взгляд на техническую зону. Польский тренерский штаб был относительно спокоен. Войцех Ковальский и вовсе стоял, засунув руки в карманы, и равнодушно смотрел куда-то на трибуны, как будто вспоминал что-то. Валерий Юрьевич тоже был вполне спокоен и что-то показывал в планшете Артёму, который сосредоточенно кивал в ответ на каждую фразу главного тренера, но в то же время искоса поглядывал в сторону флегматичного Ковальского. Александр Михайлович медленно прохаживался вдоль скамейки запасных и, встретившись взглядом с Игорем, коротко кивнул своему подопечному, как бы ещё раз напоминая о том, чтобы он ни на что не отвлекался и был предельно внимательным. Игра шла напряжённо и очень активно, атаки быстро сменялись контратаками, нарушений было тоже слишком много. Первый тайм завершился со счётом 1:0 в пользу ЦСКА. Команда была физически и морально вымотана настолько, что пятнадцатиминутный перерыв не спасал. Даже Игорь, которому, в отличие от остальных членов команды, не приходилось участвовать в челночном беге по полю, сейчас сидел и жадно пил воду, потому что во рту от волнения совсем пересохло, горло неприятно жгло и было ощущение, что язык почти что прилипал к нёбу. Валерий Юрьевич призывал ребят чуть сбавить обороты и удерживать счёт, потому что с таким темпом игры к концу матча их всех придётся выносить с поля. Футболисты вроде как и пытались прислушаться к главному тренеру, но остановить внутренний порыв были уже не в силах, и второй тайм будто по инерции начали на тех же скоростях. Поэтому не было ничего удивительного в том, что через пятнадцать минут такого темпа силы стали кончаться, и игроки начали чаще допускать ошибки. Одна из таких ошибок оказалась фатальной и счёт на табло стал 1:1. На ничью, правда, ни ЦСКА, ни «Легия» были не согласны. Силы на ответную атаку, кажется, брались из наэлектризованного от напряжения воздуха на стадионе. Через пятнадцать минут после начала второго тайма Тарновский, выйдя почти что один на один с вратарём соперников, без особого труда вернул преимущество в счёте. После этого команда и вправду сбавила обороты, поняв на опыте, о чём совсем недавно говорил им Черепанов. Конечно же, все понимали, что после матча, при разборе игры, главный тренер им обязательно ещё раз выскажет своё мнение по поводу их неосмотрительного поведения на поле, но сейчас никто не хотел об этом думать. Сейчас главной задачей было удержать счёт. Каким образом, конечно, было тоже важно, но об этом команда, твёрдо настроенная на победу, не особенно хотела думать. И, в целом, до девяностой минуты они вполне успешно справлялись с этой задачей. Но на первой минуте компенсированного времени не иначе сам чёрт дёрнул Знаменского грубо сфолить в своей же штрафной. Судья среагировал быстро. В воздух тут же взметнулась рука с жёлтой карточкой, предназначенной Знаменскому, и за нарушение был назначен пенальти. Игорю, кажется, впервые в жизни захотелось прямо здесь и сейчас сказать Кириллу всё, что он думал о нём в этот момент. Но времени на это не было, да и Знаменский выглядел подавленным и расстроенным, поэтому Игорь решил отложить обмен откровениями до более удобного и подходящего момента. Нужно было решать проблемы по мере их поступления и прямо сейчас его проблемой был капитан «Легии», выходивший к одиннадцатиметровой отметке. Смотреть на Артёма сейчас было даже как-то страшно, потому что уровень напряжения и так был почти максимальным, и Игорь понимал, что просто не выдержит и не сможет сконцентрироваться, если встретится взглядом с Артёмом. Акинфеев, насколько мог, выкинул из головы все посторонние мысли о том, как мог бы закончиться этот матч, о том, что вместо того подката Кирилл мог бы отобрать мяч и направить его да хоть тому же Игорю, выбить его на середину поля не составило бы труда и вместо пенальти была бы ещё одна атака. Сейчас это всё уже не имело смысла. Игорь медленно моргнул, сделав глубокий вдох, на выдохе открыл глаза и посмотрел на капитана «Легии», который собирался бить. Ничья молодёжку ЦСКА по-прежнему не устраивала, потому что была равносильна проигрышу. Чего нельзя было сказать о польской команде. Сейчас на ничью они были вполне согласны.

***

Звук свистка неприятно ударил по ушам, прозвучал как-то почти неожиданно и Артём даже прикрыл глаза. Медленно открыв их, он поднял голову и обнаружил, что Ковальский, до этого флегматично оглядывавший трибуны, теперь обернулся и смотрел на него в упор, снова кривовато усмехаясь. Казалось, он и вовсе не умел нормально улыбаться. Артём так и замер, не в силах отвести взгляд. Войцех тоже не торопился разрывать зрительный контакт и смотрел словно бы без единой мысли. Артём закрыл глаза и отвернулся в противоположную сторону, переводя взгляд на ворота Игоря. Весь матч он чувствовал себя законченным мазохистом, потому что смотреть на игру было невозможно. Каждый неточный пас, каждый неудавшийся отбор, каждый штрафной, каждый фол, каждая карточка, каждый удар в створ как своих, так и чужих ворот заставляли подскакивать и без того высокий пульс на пару десятков значений. Но Артём с самоубийственным упорством продолжал смотреть. Ещё перед началом матча Артём, так же, как и его коллега, встретился с Ковальским в подтрибунном помещении. Была бы его воля, он бы пожелал никогда больше его не видеть. Войцех, кажется, никак не изменился: всё тот же неприятный взгляд светлых, по-рыбьи прозрачных и холодных глаз, всё та же кривая улыбка, с которой он поприветствовал Артёма, словно издеваясь, и бесконечное самодовольство на лице, по которому Артём с большим удовольствием прошёлся бы кулаком. Но, как и тогда, на поле, Артём ничего не мог сделать. С той лишь разницей, что тогда не мог чисто физически, а сейчас морально. Да и его выпад в сторону тренера команды соперника явно никто не оценил бы, а его подопечным это не прибавило бы ни уверенности в себе, ни хорошего отношения. Пусть всё решится в честной борьбе, несмотря на то, что обстоятельства, приведшие к ней, были далеки от честных. Когда его подопечные забили первый гол, Артём даже не смог скрыть то ли улыбку, то ли ухмылку, сопровождающую взгляд на Ковальского. Вообще, злопамятным Артём никогда не был и такое злорадство было ему не свойственно, но в этот раз он, пусть и не в полную силу, но всё же дал волю эмоциям, которые находили выход вот в таких вот торжествующих взглядах и улыбках. То, как Ковальский недовольно махал руками и что-то кричал своим игрокам, только добавляло удовлетворённости Артёму. Впрочем, волнение и напряжение всё это ни разу не снимало, лишь только усиливало, поэтому к перерыву Артём был настолько же морально опустошён, насколько физически были вымотаны игроки. Он даже не смог найти силы для того, чтобы сказать ребятам несколько воодушевляющих слов во время перерыва, за что себе, как педагогу, поставил огромный минус. В конце концов, он же тренер и должен вести себя соответствующе, оставляя всё личное, в том числе симпатии и антипатии, за пределами работы. Но сейчас единственным, на что хватало мужчины, были кивки в знак согласия со словами Валерия Юрьевича. К счастью, воодушевляющие речи игрокам нужны не были: энтузиазм у них лился через край. На гол в ворота Игоря Артём, впрочем, среагировал громким ругательством. Ругал он, правда, ни в коем случае не Игоря, и не защиту, и даже не нападение соперников, просто именно так в этот момент нашли выход захлестнувшие его эмоции. Это несдержанный возглас услышал, кажется, даже Войцех и ответил Артёму такой же то ли улыбкой, то ли ухмылкой, какую в первом тайме Артём адресовал ему. Правда, долго радоваться у тренера польской команды не получилось. Чем ближе был конец матча, тем мрачнее становился Ковальский и тем радостнее Артём. Казалось, уже всё, каких-то три минуты и можно радостно обнимать команду и поздравлять своих подопечных с победой. И именно поэтому назначенный за нарушение Знаменского пенальти стал для Артёма чем-то вроде грома среди ясного неба. Ковальский в этот момент почти победно улыбнулся и весь его вид говорил о том, что финальную точку в этой игре будут ставить они. В голове Артёма сейчас была единственная просьба-мольба, адресованная к Игорю, и если бы парень взглянул на него сейчас, то непременно увидел бы её в обращённом к нему взгляде. Кажется, после свистка Артём и вовсе перестал дышать и, при всём желании, никак не мог снова закрыть глаза. Напротив, он распахнул их ещё шире и смотрел на всё происходящее так, словно боялся упустить любую, даже самую маленькую деталь, при том, что реальность будто бы прошла раскадровку и стала походить на старый диафильм, в котором кадры последовательно сменяли друг друга. Вот удар капитана соперника по мячу. Вот этот самый мяч летит в воздухе, описывая дугу. Вот Игорь, выглядящий крайне растерянным, с мячом в руках. Происходящее до Артёма дошло не сразу. — Поймал! Поймал! — радостно закричал рядом Горин и с энтузиазмом затряс Артёма, впавшего в оцепенение, за плечо. Только в этот момент мужчина начал ясно понимать, что произошло, и что всё хорошо и переживать больше не за что. До самого Игоря произошедшее тоже дошло не сразу. Он неверяще смотрел на мяч в своих руках и на игроков вокруг. Но матч ещё не был закончен и теперь от Игоря требовалось последнее и, кажется, самое лёгкое на сегодня — вынести мяч как можно дальше от ворот, потому что на ещё одну их защиту он уже способен не был. Когда прозвучал финальный свисток, Игорь даже вздрогнул. Он готов был, кажется, прямо сейчас растянуться на газоне и не вставать, как минимум, минут пятнадцать, но упасть в прямом смысле не дали мгновенно окружившие его и начавшие обнимать товарищи по команде. В первые секунды у Игоря даже не было сил на то, чтобы радоваться их победе вместе со всеми, но не радоваться сейчас, под всеобщее ликование, было просто невозможно. Ковальский позволил себе раздосадовано выругаться только с финальным свистком, будто в эти секунды могло случиться какое-то чудо, и холодно, видимо, выражая таким образом поздравление, кивнул тренерскому штабу своих соперников. Артёма он, правда, персонально одарил гневным взглядом, который лишь на короткое мгновение перестал быть по-рыбьи равнодушным. Артём же глянул на Войцеха только мельком и, оставшись вполне удовлетворенным увиденным, вместе с тренерским штабом, который устремился вслед за теми, кто сегодня был на скамейке, пошёл к команде. Команда, наконец, перестала обнимать Игоря и тоже бросилась навстречу тренерам, радостно пожимая им руки, чередуя это с радостными объятиями друг друга. Сам Игорь добрался до Артёма последним. Мужчину к этому времени уже захватило пьянящее чувство осознания победы. И сейчас, глядя на вратаря, он понимал, что если бы не Игорь, то сейчас могла бы быть совершенно безрадостная ничья. Движимый всё тем же порывом, в котором не было времени и желания задумываться о своих действиях, Артём подхватил Игоря на руки, не встречая никакого сопротивления. Да и какое сопротивление могло быть? И если до этого Игорь вообще не особо был способен на какие-то действия, то сейчас, глядя сверху в голубые и переполненные любовью глаза, ни о каком сопротивлении не мог подумать. Парень издал неопределённый смешок, то ли от неожиданности, то ли от пережитых нервов, то ли от всего сразу и по инерции опустил ладони на плечи мужчины. Сейчас, когда руки Артёма крепко держали его, а сам он смотрел таким открытым и почти восторженным взглядом, Игорь думал о том, что это победа была для него, как бы приторно-романтично это ни звучало. И сейчас до них двоих совершенно никому не было дела и поэтому они могли позволить себе совсем немного дать волю чувствам: все сами наслаждались и пьянели от победы. Почти все. Марцинов, выпутавшись из очередных объятий, заметил эту пару сначала только краем глаза и как бы вскользь, не придав значения. Но уже через мгновение он осознал, что привлекло его внимание, и теперь он уже начал разглядывать Игоря и их тренера. Что-то между ними было не так. Нет, подхватить на руки, запрыгнуть друг на друга после забитого гола или же удачно отбитого решающего мяча было у футболистов чем-то совершенно обычным. Но тут было что-то совсем другое. Федя не сразу, но понял, что: дело было во взгляде. И если то, как смотрел на Игоря Артём Сергеевич можно было объяснить тем, что мужчина рад победе, благодарен за неё и испытывал все остальные, сопутствующие этому чувства, то вот ответный взгляд Игоря он объяснить не мог. Так на тренеров не смотрят. Даже на самых близких и любимых наставников. За предпоследнее слово Марцинов почти что зацепился, но додумать эту мысль ему не дал Макс, который, радостно прокричав что-то Феде почти на ухо, заключил его в объятия.

***

Победа, такая желанная и заслуженная, праздновалась с той же отдачей и тренерским штабом, и командой. Но двоим, тем, кто больше всех желал её, празднование уже минут через двадцать начало казаться слишком долгим и вообще не особенно нужным, потому что хотелось разделить победу только на двоих. Игорь даже толком не думал о том, насколько правдоподобную причину он придумал, чтобы уклониться от празднования с командой. Ему было даже, честно говоря, всё равно, что о нём подумают, потому что больше всего хотелось остаться вдвоём с Артёмом и отметить этот момент исключительно друг с другом. В том, что Артём тоже хочет этого, Игорь ничуть не сомневался. Эмоции не отпускали и то нетерпение, с которым хотелось прикоснуться друг к другу, только больше распаляло. Они оба держались до последнего, потому что тогда бы волной накрыло бы с головой, без возможности выплыть, пока не будет достигнуто дно. И если добраться до дома они смогли относительно спокойно, то чем ближе они оказывались к квартире, которая способна скрыть их от всего мира вместе с их эмоциями и чувствами, тем труднее становилось сдерживаться. Артём не знал, откуда у него взялось столько самообладания и он не прижал парня к стене подъезда. Но вся выдержка полетела к чёрту, как только они переступили порог квартиры. От уличной одежды они избавились быстро, просто бросив её в коридоре, не особенно задумываясь о ней, и просто прижались друг к другу и заключая в объятья. В какой-то момент их поцелуя Артём поднял Игоря на руки. Игорь, теперь не сдерживаемый ничем, обхватив ладонями лицо мужчины, жадно целовал Артёма, который крепко и грубо прижимал его к себе. Артём на автомате отнёс парня в комнату и, на контрасте с тем, как резко поднял его, осторожно опустил на пол. Игорь обвил руками шею Артёма и, сделав несколько шагов назад, к кровати, потянул мужчину за собой. Артём не сопротивлялся и покорно шагнул за парнем, осторожно опуская его. Уже через несколько минут поцелуев и объятий Игорь вновь оказался сверху и теперь склонялся над Артёмом и целовал его. Всё сейчас было на контрасте. Мягкие, невесомые поцелуи сменялись более напористыми, превращавшимися в лёгкие покусывания. Руки Артёма, ещё холодные с улицы, скользили по горячей спине вратаря, и поверхностное, прерывистое дыхание сменялось на глубокое, частое и шумное. Поцелуи переходили с губ на щёки, а затем на шею и ниже, насколько позволяла одежда. Хотелось большего. Игорь, оторвавшись от губ мужчины, выпрямился. Реальность вокруг плыла, но его сейчас это мало волновало. Игорь положил ладонь на лицо Артёма, глаза которого смотрели на парня с лихорадочным блеском, и плавно провёл ею вниз, по шее, изгибу ключицы, ещё больше замедляясь и проводя по груди и животу, стараясь сильнее ощутить тепло и рельеф тела сквозь ткань рубашки. Игорь потянулся к пуговицам и, не с первого, правда, раза, из-за того, что пальцы дрожали то ли от нетерпения, то ли от возбуждения, всё же смог её расстегнуть. Артём, до этого наблюдавший за движениями Игоря, приподнялся так, что теперь они расположились сидя. Игоря перемена позиции ничуть не остановила и он продолжил, смотря в глаза мужчине, расстёгивать пуговицы на его рубашке. Артём медленно провёл рукой по боку вратаря, слитным движением переходя на спину, и потянулся поцеловать парня. Он целовал Игоря медленно, растягивая поцелуй, то углубляя его, то ослабляя напор, и после плавно перешёл на шею парня, которую тот охотно подставлял под его губы. Справившись, наконец, с последней пуговицей на рубашке Артёма, Игорь медленно поднял на мужчину глаза и, облизав губы, прошептал фразу, которая вертелась у него в голове последнюю минуту: — Я хочу тебя. Артёма в этот момент бросило сначала в жар, а затем резко в холод. Нет, сейчас ни в коем случае было нельзя. Игорь, не дождавшись ответа, скользнул руками по обнажённому участку тела, заставляя Артёма попеременно повторять в голове «нельзя» и «можно». В этот момент Артём отчётливо понял, что ещё пару минут таких ласк, и от его самоконтроля не останется и следа. Артём чуть отстранился от парня и посмотрел на него открыто, широко распахнув глаза. У Игоря веки были полузакрыты, но даже так было видно его плывущий взгляд. Парень облизнул пересохшие губы, которые так и остались слегка приоткрытыми. Его плечи высоко и часто поднимались от сбитого и глубокого дыхания. — Игорь… — чуть хриплым голосом тихо произнёс Артём. Собраться с мыслями оказалось неожиданно тяжело. — Не сейчас, — эта простая фраза была единственным, что Артём смог сказать. Сейчас, когда собственные мысли начали приобретать более оформленный вид, Артём понимал, что несмотря на всё желание, всю страсть и их возбуждение, сейчас совершенно точно не время. Потому что именно из-за всего этого контролировать себя с каждой минутой труднее. Артём просто боялся, что в такой важный для них обоих момент не сможет сделать всё так, как надо, что просто сорвётся, и дальнейшие, не особо обдуманные действия, не принесут никому ничего хорошего. Будь у них хоть какой-то опыт или хотя бы что-то вроде теоретических знаний, он бы сейчас не думал.Но для них обоих это должно было быть впервые и уже поэтому желательно было подходить хотя бы к первому разу с холодной головой, а не в таком состоянии, в котором они были сейчас. Хотя бы кому-то из них, желательно всё же Артёму. Игорь непонимающе смотрел на Артёма. Его руки, на пару секунд остановившиеся, вновь стали оглаживать тело мужчины. — Почему? — Игорь действительно не понимал, почему Артём говорит «нет». Он ведь говорил, что тоже хотел бы большего, так почему бы не попробовать сейчас? Или, может быть, с ним что-то не так? — Ты разве не хочешь? Хотя об этом можно было и не спрашивать, потому что весь вид Артема говорил об обратном. Он и не пытался скрывать это. — Хочу, — не дав Игорю сказать ещё хоть что-то, Артём охватил лицо парня ладонями, заставляя его посмотреть прямо в свои глаза, — но у нас ведь нет ничего даже. И сейчас я не смогу себя контролировать. Я боюсь просто поторопиться и сделать что-то не так. Я не хочу, чтобы тебе было плохо и ты потом жалел о случившемся. — Но ты ведь хочешь, — ещё не осознав слова Артема и не задумавшись над ними, упрямо повторил Игорь. Но в следующую секунду, осознав сказанное мужчиной, Игорь был вынужден хотя бы внутренне с ним согласился, вспоминая, как прочитал не менее трёх десятков статей в интернете, когда у него только-только появилась мысль о том, что можно было бы, в перспективе, перейти к чему-то большему. В большинстве этих статей красочно и подробно были расписаны все возможные риски и последствия, и тогда, честно говоря, Игорь задумался о том, нужно ли ему это. Сейчас, когда все эти статьи снова всплыли в памяти, стало даже как-то страшновато. Иногда лучше всё же не думать о том, что хочешь сделать, иначе сразу появляются сомнения, которые всё портят. Игорь глубоко вздохнул, пытаясь немного успокоиться. Артём осторожно обнял его и мягко прижал к себе, и медленно, осторожно погладил по спине. Игорь ещё раз глубоко вдохнул и, переведя руки с торса Артёма на его плечи, упёрся лбом в лоб мужчины, и, прикрыв глаза, произнёс: — Хорошо. Но пообещай мне, что в следующий раз обязательно будет. Артём немного поколебался с ответом, но, взвесив все «за» и «против», пришёл к выводу, что лучше действительно знать заранее, чтобы суметь ко всему подготовиться. В том числе и морально. А там, может быть, Игорь и сам передумает. — Обещаю, — мужчина мягко поцеловал парня в губы. — Ты только сам не передумай. — Не передумаю, — уверенно прошептал Игорь.

***

После разговора, пришедшегося почти на середину недели, а именно на четверг, оба понимали, чем могла — а точнее должна будет, судя по решительному настрою Игоря — закончиться одна из ближайших встреч. И Артём, и Игорь думали об этом достаточно много. Возможно, даже больше, чем было нужно. Теперь, когда разум прояснился, Игорь понимал, почему тогда, в четверг, Артём остановил его и не пошёл на поводу у их обоюдного желания. Теперь чувство лёгкой обиды, сравнимое с тем, которое испытывает ребёнок, когда ему не дают то, что он желает, сменилось на какое-то трепетное тепло, похожее на огонёк маленькой свечки. Артём переживал и боялся за него, он заботился о нём. От осознания этого факта становилось ужасно приятно. Артем же даже толком не мог оценить свою моральную готовность, потому что в основном его мысли занимало то, что он в этой ситуации должен взять всё на себя. Ему нужно будет быть внимательным, осторожным, контролировать всё и, в первую очередь, себя, чтобы Игорь не пожалел об их сексе сразу же. Нет, против Артём не был, однозначно. Задумываясь, он мог с уверенностью сказать, что он был не против попробовать, но мысли о том, что ему придётся больше обычного концентрироваться на чужой реакции на все свои действия и в два раза больше контролировать себя, вытесняла все остальные. Правда, решительности у Артёма за прошедшие дни не прибавилось, а у Игоря её и вовсе стало меньше. Поэтому в короткую субботнюю встречу никто из них не решился перейти к более конкретным и смелым действиям. Игорь объяснял себе это тем, что сейчас у них просто мало времени, да и в воскресенье утром игра, упорно задвигая обратно в подсознание, откуда всё это и выбралось, мысль о том, что он просто боится. Вот только в воскресенье, когда субботние причины уже утратили актуальность, потому что и времени хватало и игры в понедельник не было, убежать от себя уже не получалось. Игорь прекрасно понимал, что то волнение внутри, которое разливалось по телу всё больше по мере того, как он приближался к дому Артёма, есть ни что иное, как страх. Как оказалось, одной только безграничной любви и одного только бесконечного доверия было недостаточно, чтобы безоговорочно доверить себя другому человеку. Но, даже понимая и давая определение и название этому чувству, Игорь не перекращал попытки убедить себя, что нет, он не боится и не должен. Нечего ведь бояться, да и, к тому же, он, вроде как, сам настаивал и убеждал Артёма в том, что он готов и хочет попробовать, и теперь вот так вот просто отказываться от своих слов было как-то стыдно. Переступив порог квартиры Артёма и поприветствовав мужчину привычным, лёгким поцелуем, Игорь как-то неловко огляделся, прежде чем начать снимать куртку. Никакого дальнейшего плана действия у него не было, а импровизация, когда дело не касалось футбола, была явно не числе сильных сторон Игоря, и парень уже не раз в этом убеждался. Что и как будет дальше, абсолютно не представлялось. Единственное, вратарь не был намерен отступать, в конце концов, не зря же он готовился, насколько мог, к этому вечеру. Артём же, напротив, как показалось Игорю, выглядел вполне спокойно и даже как-то расслабленно. Он же первый и прервал молчание, решив ход дальнейших действий. — Опять без шапки, — покачал головой мужчина и Игорь на это лишь как-то виновато улыбнулся, пожав плечами. В такие моменты он сравнивал Артёма с мамой, которая перед выходом сказала ему то же самое. Но разве до шапки сейчас было? — Пойдём чай пить, я только заварил. Нужно, чтобы ты согрелся, а то заболеешь ещё. — Да я вроде не замёрз, — попытался, было, отказаться Игорь, но, поняв по взгляду, что возражения не принимаются, пошёл вслед за мужчиной на кухню. Артём, конечно же, чувствовал, что Игорь как-то взволнован, поэтому всячески пытался снять это напряжение какими-то малозначащими историями, и, судя по тому, что парень хоть и не особо отвечал на них, но вполне искренне улыбался в ответ, Артёму это хоть немного, но удалось. Правда, первым к более решительным действиям мужчина всё же не переходил: не хватало ему ещё потом чувствовать себя так, будто он заставил Игоря. Игорь, тем временем, всё пытался собраться с духом. Сейчас, когда разум был не во власти эмоций и возбуждения, это оказалось не так уж и просто сделать. В голове отчаянно крутилась мысль, что вот сейчас, сегодня, обязательно надо. Правда, кому и для чего надо, так и не было понятно, поэтому Игорь просто не стал думать об этом. Первый ход всё же пришлось сделать ему. Игорь сам подошёл к Артёму, который в этот момент мыл чашки. Обняв его и прижавшись щекой к спине мужчины, он скользнул руками под футболку. В тот момент, когда холодные пальцы коснулись кожи, по всему телу Артёма пробежали мурашки. Оставив в сторону мокрые чашки, он повернулся к Игорю лицом и, обняв, притянул к себе и мягко поцеловал. Поцелуй был долгий и нежный. Медленные движения губами, иногда переходящие в более настойчивые и требовательные, но ничего грубого или резкого в этом не было. Отрываясь друг от друга на несколько секунд, чтобы немного перевести дыхание, они снова начинали неторопливо целоваться. Этот поцелуй будто задавал тон всем дальнейшим действиям: медленно и нежно. Через несколько минут Артём повторил за Игорем и скользнул руками под его футболку, ещё чуть влажными от воды пальцами проведя вдоль позвоночника. Игорь непроизвольно выгнулся, прижимаясь ближе. Когда шея мужчины начала затекать от долгих поцелуев, они как-то незаметно переместились в комнату Артёма, где можно было расположиться куда удобнее. Артём, впрочем, совершенно точно мог сказать, что сейчас ему не хотелось страстно вжимать Игоря в постель, нетерпеливо стягивая с него одежду. Нет, сейчас хотелось трепетно целовать его в губы, плавно перемещаясь от них на шею и оставлять на ней сотни лёгких невесомых прикосновений-поцелуев. Под такими ласками Игоря немного отпустило, но полностью волнение и боязнь никуда не исчезали и это чувствовалось вполне ощутимо. Сейчас парень был куда менее активен, чем тогда, в четверг, отдавая всю инициативу Артёму, который даже не особенно представлял, что в этом случае делать. Игорь, конечно, отвечал на его действия, но сам не спешил начинать. Артёму так было, безусловно, привычнее, но ответственности ни разу не снимало, лишь добавляло. Мужчина осторожно потянул парня на себя, заставляя принять того полусидячее положение, и слитным, но неторопливым движением стянул с него футболку. Вслед за футболкой Игоря последовала и одежда Артёма, которую он так же сам снял с себя. Как только они оказались в равных условиях, Артём вновь уложил парня на кровать и принялся покрывать его тело поцелуями. Дыхание Игоря в ответ на такие ласки становилось всё глубже и чаще. В мыслях сейчас была полная неразбериха. С одной стороны очень сильно хотелось продолжения, теперь уже совершенно точно и обдуманно, с другой — неизвестность пугала. Эти два чувства не переставали бороться между собой, в какой-то момент заставляя полностью переключить внимание на внутреннюю борьбу, совершенно отвлекшись от происходящего в реальности и заставляя совершать все действия на каком-то автомате. Будь Игорь чуть более сосредоточен на том, что происходит вокруг, а не внутри него, то, что с него уже снимали джинсы, не стало бы для него внезапностью. Но именно то, что сейчас это произошло в какой-то мере неожиданно, добавило боязни перед тем, что должно было быть дальше. Игорь с каким-то трепетом ожидал, что же дальше будет делать Артём, боясь даже посмотреть ему в глаза. Но мужчина, то ли чувствуя напряжение, то ли просто потому, что сам не хотел так резко переходить к следующему этапу, лишь провёл рукой по внутренней стороне бедра парня и вновь вернулся к поцелуям. Игорь в ответ на это обнял мужчину и попытался прижать ближе к себе. Почему-то сейчас очень хотелось почувствовать его максимально близко, будто так могли передаться спокойствие и уверенность. На некоторое время действительно становилось легче, но затем волнение и страх вновь возвращались. Парень пытался убедить себя в том, что бояться нечего, что Артёму можно полностью довериться и он не причинит вреда, по крайней мере, специально. Но, несмотря на то, что Артёму Игорь доверял и, несомненно, любил его, заставить себя не бояться никак не получалось. Сейчас в мозгу отчётливо звучала мысль о том, что он немного поторопился, что глупо было излишне храбриться и думать, что он ко всему готов, потому что на деле оказалось, что нет, ни к чему он не готов, а если и готов, то точно не к сексу. Сейчас все те слова и доводы, которые подобрал и озвучил Артём, казались такими правильными и верными, что было совершенно неясно, как он не понимал этого раньше. Сейчас лишь на каком-то внутреннем упрямстве он пытался не обращать внимание на свой страх и даже позволил избавить себя от последнего элемента одежды и, что было с его стороны совсем уж смело, обвил Артёма ногами, прижимаясь ближе. Чувствовать друг друга так близко было странно, но, в общем-то, ему даже нравилось. Игорь закрыл глаза и постарался не сжимать сильно веки, чтобы не показать, что он всё же боялся. Сердце бешено стучало. Артём и сам не спешил начинать, потому что чувствовал волнение и напряжение. Чтобы как-то снять его и немного успокоить Игоря, он наклонился к парню и поцеловал в губы. Игорь отозвался вяло, полностью сосредоточившись на том, что скоро должно было произойти. Артём разорвал поцелуй и, проведя своими губами линию до уха, стал целовать шею. Игорь открыл глаза и шёпотом произнёс: — Артём. Уловив в голосе Игоря призыв, Артём перестал целовать шею парня и слегка приподнялся, заглядывая Игорю в лицо. — Я… Я не могу… Я… Не готов, — сдавленным шёпотом произнёс Игорь и бессильно закрыл лицо руками, чтобы не встречаться взглядом с Артёмом, который внимательно смотрел на него. Артём прикрыл глаза и, не сдержавшись, шумно выдохнул. Поднявшись на руках, он лёг совсем рядом с Игорем, подперев рукой голову. — Если ты не хочешь, мы остановимся, — голос был спокойным и понимающим. Артём даже был немного рад, что Игорь остановил его: он и сам был не до конца готов. Игорь убрал от лица руки и, приоткрыв глаза, посмотрел на мужчину встревоженно и виновато. — Ты не будешь на меня злиться? — он слегка развернулся к Артёму. Взгляд у того был скорее добрый и любящий, нежели расстроенный. Артём легко улыбнулся, прикоснулся губами ко лбу Игоря и, проведя носом по волосам, ответил: — Нет. — Его губы как раз оказались в районе виска. — Пойдём лучше чай попьём, — всё так же спокойно добавил он. Игорь кивнул и снова прикрыл глаза, отворачиваясь к стене и сворачиваясь в клубочек. Артём сел на край кровати и сразу надел лежавшую недалеко футболку. Отыскав нижнее белье в сбившемся одеяле, он натянул и его. Игорь всё ещё лежал, отвернувшись к стене. Чтобы не смущать парня, который и так был взволнован, Артём, не дожидаясь, пока Игорь оденется, вышел из комнаты, давая ему возможность побыть в одиночестве.