Pour toi

Время летело довольно быстро и тратить его на обиды, упуская драгоценные шансы побыть вместе настолько близко, насколько только можно было, из-за недомолвок было совершенно глупо, поэтому уже при следующей встрече оба вели себя так же, как прежде. Может быть, лишь первые пару минут сохранялась некоторая неловкость. Артём вновь боялся отпугнуть парня своей резкостью, к которой тот, как оказалось, был совершенно не готов, а Игорю было немного неловко за то, что он мог так подумать о мужчине. Ведь признание Артёма ему показалось вполне искренним, значит, у него и в мыслях не было того, о чём Игорь уже успел подумать. Теперь, когда недомолвок, вроде бы, не оставалось, им хотелось просто наслаждаться обществом друг друга без всяких помех. Ведь времени, проведённого вместе, всегда было мало. Тем более совсем скоро Новый год и, хоть до него оставалось ещё чуть больше полумесяца, столицу уже вовсю украсили миллионами разноцветных огней и ёлками всевозможных видов. Некоторые дизайнерские решения, честно говоря, сложно было даже назвать ёлкой в её классическом смысле, но атмосферу праздника это всё равно создавало. Игорю даже удалось уговорить Артёма прогуляться с ним по центру, несмотря на то, что погода была не самой располагающей к прогулкам. Конечно, на людях проявлять чувства было невозможно, но Игорю, в общем-то, в связи с последними событиями, теперь было достаточно того, что он может находиться где-то просто рядом с Артёмом.

***

Оставался всего лишь один матч перед перерывом и, честно говоря, игрокам хотелось сыграть его вполсилы, но осознание того, что эту часть сезона они идут на первом месте, а ближайший преследователь набрал всего на два очка меньше, заставляло команду приложить все усилия и сохранить своё преимущество как минимум до следующего года. В целом, игра шла неплохо. Конечно, всегда было куда стремиться, но и удерживать заданную планку тоже надо уметь. В перерыве после первого тайма, в котором ни одна из команд так и не смогла открыть счёт, Игорь почти неотрывно смотрел на Артёма, когда тот говорил о том, как команде следует вести себя во втором тайме. Игорь вообще почти на каждой игре чувствовал сильный душевный подъём и, в общем-то, даже не скрывал от себя, что уже давным-давно к поводам выигрывать, помимо тех, что были и у остальных членов команды, у него прибавился личный и очень сильный — радость Артёма. Заняв после перерыва позицию в воротах, но теперь уже с противоположной стороны, вратарь всматривался в то, что происходило на середине поля. К его счастью, весь первый тайм и вот уже почти половина второго проходила у ворот соперника, и у Игоря мяч оказывался лишь в тех случаях, когда игроки решали сделать пас через вратаря. Счёт по-прежнему оставался 0:0, хоть ЦСКА постоянно атаковал ворота противника. Игорь, честно говоря, даже проникся некоторым профессиональным уважением к вратарю соперников. Но в какой-то момент что-то пошло не так, заставляя Игоря быстро собраться и сконцентрироваться на происходящем. Какая-то глупая ошибка защитников, и Игорь остался один на один с нападающим соперника. Артём внимательно следил за игрой и ему с его места было видно, что ошибку допустил Демиденко, и теперь оставалось смотреть на то, как нападающий другой команды бежал к воротам Игоря. От этого сердце замирало, но Артём, разумеется, верил в то, что вратарь справится. Да и как можно не верить? Нападающий соперников, видимо, от волнения, отпустил мяч впереди себя слишком далеко. Игорь, конечно же, понимал, что это шанс для него и, не смотря по сторонам, с единственной мыслью о том, что если он сейчас просто не кинется на мяч, то гол в его ворота будет обеспечен, рванулся вперёд. Дальше всё происходило слишком быстро. Игорь почувствовал удар, но не понял, как именно всё произошло. Мир вокруг начал кружиться, а потом перед глазами появилась темнота и в голове зазвенело. Этот звон заглушал все остальные звуки, становясь всё громче и громче. Игорь медленно открыл глаза и посмотрел вверх, не понимая, почему он оказался лежащим на спине. Он ведь кинулся на мяч. А что дальше? Он повернул голову в сторону ворот, там уже поднимался, опираясь на руки и колени, нападающий команды соперника. Игорь приподнялся на предплечьях и огляделся. Почему-то все бежали к нему. Он попытался разглядеть Артёма, но смог увидеть только его фигуру, без чёткости. В эту же секунду начинали появляться первые ощущения. Первой появилась резкая боль, разливающаяся по всему лбу. Игорь сразу же поморщился и от этого боль лишь только усилилась. Игорь, сам не понимая, зачем, потянулся рукой туда, где локализовалась эта неприятная резь, и провёл рукой по лбу, будто пытаясь оценить масштабы травмы. От прикосновения, конечно же, становилось больнее. Игорь тут же зашипел от усилившегося ощущения и, оторвав руку, взглянул на неё. На тёмной коже перчаток красовалось несколько более тёмных следов и Игорь, хоть сознание у него и плыло, понимал, что быть их там не должно. Резко покинули силы. Так резко, что даже опираться на предплечья стало тяжело. Более того, их не хватало даже, чтобы просто снять перчатки. Артём видел, как вратарь бросился почти под ноги нападающего, накрывая собой мяч, а тот, не успев перепрыгнуть, споткнулся об Игоря. Парень от удара повернулся на спину, и от того, что Игорь лежал и не вставал вот уже несколько секунд, у Артёма возникло бешеное желание выбежать на поле и броситься поднимать его, а заодно поговорить по-мужски с тем самым нападающим. Артём даже почти сделал это. Остановило его только то, что кто-то крепко ухватил его за запястье и жёстко и резко потянул обратно, заставляя остаться в пределах технической зоны. Артём уже готов был вырваться и всё же выбежать на поле, но, обернувшись, столкнулся со спокойным взглядом Анны Игоревны. Она коротко качнула головой, как бы говоря, что Артёму сейчас лучше оставаться на месте. Этого секундного замешательства Артёму хватило, чтобы преодолеть этот порыв. Он, в конце концов, и сам понимал, что ему нужно оставаться здесь, вне зависимости от ситуации. Во-первых, никто не одобрит, если тренеры начнут выбегать на поле, когда им вздумается. Во-вторых, в порыве он мог сказать много лишних слов, которые никто не должен слышать. Артём медленно кивнул и сделал шаг назад, показывая, что остаётся на месте. В следующую секунду он уже смотрел на то, как Анна Игоревна бежала к воротам вместе со своими коллегами, взяв всё необходимое. В голове у Артёма отчётливо было слышно биение сердца, которое, кажется, сейчас готово было выпрыгнуть. Он подошёл на несгибающихся ногах как можно ближе к кромке поля, всматриваясь в полулежавшего на газоне вратаря. Игорь приподнялся и в упор посмотрел на него. На бледной коже отчётливо выделялись красные полосы, к которым парень зачем-то потянулся рукой. Страшно, очень страшно. Страх вообще был единственной эмоцией, которую Артём сейчас испытывал. Но вот обзор перекрыл медперсонал и Артёму осталось только ждать. Игорь боковым зрением увидел в двух шагах от себя Анну Игоревну. Вроде бы, судя по голосу, где-то рядом был Стас. Да и половина команды наверняка где-то здесь. Игорь опустил голову обратно на газон и устало прикрыл глаза. Странно, конечно, но было совсем не страшно, только больно. И слабость была, и, вроде как, начинало подташнивать. Глаза открывать не хотелось. Казалось, что ему нужно вот так вот полежать некоторое время, и боль пройдёт сама. Но полежать парню, конечно, же никто не дал. Его, напротив, начали тормошить, что-то спрашивать и делать. Игорь даже понимал смысл вопросов и отвечал вполне внятно, но всё происходящее для него было словно в замедленной съемке. Пока ему бинтовали голову, Игорь осматривал собравшихся вокруг. Анна Игоревна была серьёзна, как никогда, чётко раздавая указания своим ассистентам. Стас стоял рядом, как-то неловко переминаясь с ноги на ногу, и, кажется, был бледным как никогда. Не бледнее самого Игоря, конечно, но собственный вид вратарь оценить не мог. Нападающий команды соперника, который не смог вовремя остановиться, смотрел испуганно и, кажется, что-то говорил. До Игоря долетали только обрывки фраз, но он отчётливо слышал что-то вроде «прости, я не хотел». Перчатки всё же пришлось снять — или ему помогли это сделать, — и прежде, чем его положили на носилки, Игорь успел передать капитанскую повязку Знаменскому. Когда Игорь посмотрел на испуганные лица ребят, почему-то в голове пронеслась мысль, что он подвёл их. Он же не сможет доиграть матч. На замену, наверное, выйдет Марцинов. Может быть, сейчас ему повезёт, и всё так и закончится ничьёй? Очень хотелось даже пожелать ему удачи, будто это могло помочь, но говорить больше не хотелось. Когда его проносили мимо скамейки запасных, прежде, чем унести под трибуны, Игорь успел разглядеть такие же испуганные лица ребят, которые сейчас не были на поле. Даже Федя сейчас казался растерянным, хотя Горин спешно давал ему указания, и парню следовало бы слушать их. Но больше всего Игоря испугало лицо Артёма. Тот смотрел, широко распахнув глаза и немного приоткрыв рот, будто собираясь что-то сказать. К мысли о том, что Игорь подвел команду добавилась мысль, что он ещё и всех сильно напугал. Напугал тренерский штаб, ребят и, самое главное, напугал Артёма. Почему-то о себе и своём здоровье он не переживал. Всё ведь нормально, не так ли? Из обрывков фраз, которые доходили до него, и из объяснений Анны Игоревны кому-то, он понял, что у него подозрение на сотрясение и, хоть страшные со стороны, но всего лишь царапины. Осознавать, что это значило, становилось всё тяжелее, поэтому парень предпочёл не размышлять о том, насколько всё это серьёзно и сколько ему теперь нельзя будет тренироваться. Когда Игоря проносили мимо, Артём попытался заглянуть в его глаза. Взгляд у Игоря был нечитаемый и отстранённый. Внутри у Артёма всё оборвалось, и он думал о том, вернее сказать, жалел, что сейчас не мог всё бросить и поехать с ним в больницу. И не сможет ближайший час. Сейчас было совершенно всё равно, что там решил судья. Сейчас не важно. Здоровья Игорю это не прибавит. Единственное, на что он мог это надеяться, так это на то, что всё не так страшно, как выглядело.

***

Артём честно не знал, как он смог досмотреть этот матч до конца и, кажется, на автомате вместе с Валерием Юрьевичем подсказывал и говорил, что игрокам стоило сделать. Потому что мысли сейчас были совсем не о игре. Внутренний голос не без некоторого ехидства говорил о том, что он снова, не смотря на свои обещания, смешал работу и личное. Но Артём сам для себя оправдывается тем, что сейчас форс-мажор, и в таком случае можно. И если такие мысли и помогали заглушить голос совести, то успокоиться с их помощью никак не получалось. Главным образом потому что это томительное незнание заставляло волноваться всё больше. И тренер был безумно рад только тому, что они хоть и играли на выезде, но в Москве, просто на другом стадионе. Он не знал, что он чувствовал бы, находись они сейчас в другом городе. Счёт до конца игры так и остался 0:0. Но Артёму на это было откровенно плевать. Он понимал, что ему, как тренеру, не полагается допускать такие мысли, но всё это сейчас казалась таким второстепенным. Потом, может быть, он и испытает стыд и муки совести за свои мысли и пренебрежение, но это будет потом. Когда Анна Игоревна сообщила тренерскому штабу, что диагноз подтвердился, Артём, кажется, чудом не спросил, в какой больнице находится Игорь. С трудом дождавшись того момента, когда вокруг будет поменьше людей, Артём остановил врача и тихо спросил: — Ты же знаешь в какой он больнице? — Знаю, — кивнула Анна Игоревна, называя адрес и, увидев, что Артём уже порывается уйти, уверенно покачала головой. — Только, — продолжила Анна, заглядывая Артёму в глаза, будто пытаясь убедиться в том, что собеседник её слышит: — ты ведь понимаешь, что сегодня тебе лучше там не появляться? Артём, честно, не сразу понял, почему. Он ведь хотел, не теряя ни минуты, как только всё закончится, поехать к парню. Анна, сделав вдох, принялась терпеливо и медленно объяснять: — Сейчас наверняка там будут его родители. Не думаю, что ты и он хотите этой встречи. Во-вторых, сегодня ему точно нужен покой. Подожди до завтра. И завтра его скорее всего уже выпишут. — Завтра? Так скоро? — удивился Артём. — А ты хочешь, чтобы его там неделю держали? У него сотрясение и пару царапин, ничего страшного в этом нет. За ним понаблюдают сутки и выпишут с рекомендациями на амбулаторное лечение. Своими переживаниями лучше никому ты не делаешь. Ни себе, ни ему. Подумай о том, каково будет Игорю, узнай он, что заставил тебя так сильно переживать. Артём медленно кивнул, соглашаясь. — К тому же, не думаю, что Игорь сильно расстроится, если ты не придёшь к нему в больницу. Может быть, он вообще не хочет что бы ты видел его таким, — пожала плечами Анна Игоревна, пытаясь достучаться до Артёма если не с помощью логики, то с помощью эмоций и впечатлений. Мужчина снова кивнул. — Я понял. Анна легко улыбнулась. — Всё с ним будет хорошо, — медленно проговаривая каждое слово, добавила женщина. — Будет, — тихо ответил Артём.

***

Лежать в больнице было невероятно скучно. Усложняло всё то, что пользоваться всеми возможными электронными гаджетами Игорю настойчиво запретили, объяснив, что организму нужен покой. И если первые несколько часов он и сам не хотел ни к чему притрагиваться из-за сильной головной боли и подкатывающей периодически тошноты, то спустя некоторое время, проведённое здесь, все симптомы сошли на нет и стало невыносимо скучно. Был ли это эффект от сделанной капельницы или от того, что он просто полежал и, кажется, даже поспал, Игорь точно не знал. И сейчас единственным развлечением было разглядывание палаты. Светло-зеленые стены, белый потолок с яркой лампой по центру. Рядом с больничной койкой стояла небольшая тумбочка для личных вещей, которых у Игоря, кроме документов и телефона, в общем-то, с собой и не было. Рядом, через небольшой проход, была ещё одна койка, но сейчас она пустовала, и Игорь даже не знал, радоваться этому или нет. С одной стороны, одному, возможно, было бы не так скучно, но с другой стороны, неизвестно, какой бы сосед ему мог попасться. В целом, если бы не белая пластиковая панель с несколькими разными кнопками вызова медперсонала и довольно сильно отличающиеся от обычных кроватей больничные койки, палата могла бы сойти за любую комнату. В широкое окно из того положения, в котором сейчас лежал Игорь, было видно только кусочек серого однотонного зимнего неба. Такой пейзаж радости, конечно, тоже не добавлял. Игорь перестал разглядывать палату, за последний час он делал это, кажется, раз пятый, и уже вполне смог изучить детали, и прикрыл глаза, перевернувшись на спину. Может, стоило поспать, ведь так этот день быстрее закончится и начнётся новый. Врачи обещали, что завтра его уже выпишут, если все показания останутся без изменений, и для Игоря это был веский повод ждать нового дня и торопить его наступление. Но уснуть никак не получалось, слишком насыщенным на события был день, поэтому Игорь просто лежал с закрытыми глазами. Когда дверь в палату открылась и Игорь узнал знакомый голос мамы, он даже обрадовался. Но, увидев встревоженное лицо женщины, которая тут же подошла к сыну и без слов крепко обняла, радоваться перестал. — Мам, всё хорошо. Всего лишь сотрясение, завтра выпишут, — не дав сказать Ирине Владимировне ничего, сразу начал парень. Как только его прекратили обнимать, он заметил около двери Стаса. — Ничего страшного, — повторила женщина упрекающим тоном. — Это тебе ничего страшного, а я уже успела перепугаться. — Мам, не переживай, — пытаясь привстать с кровати, улыбнулся Игорь. — Лежи. Тебе, наверное, нельзя вставать, — тут же среагировала Ирина Владимировна, и, наконец, заметив, что Стас так и стоял в стороне, обратилась к нему. — Стасик, подходи ближе. Нападающий кивнул и приблизился к койке. — Я принесла тебе тут вещи некоторые, — положив небольшой пакет на прикроватную тумбочку, вновь начала говорить Ирина Владимировна. — Мам, меня же завтра выпишут. Спасибо, — вновь улыбнулся такой заботе парень. — Ты, наверное, голодный, надо было что-то тебе принести. — Нет, я есть не очень хочу, меня только тошнить перестало. Я бы лучше попил. Женщина кивнула. — Я видела на первом этаже какой-то киоск, там, наверное, есть вода. На обратном пути поговорю с твоим врачом, узнаю, когда тебя забирать из больницы, и позвоню папе. Он тоже очень переживает за тебя и жалеет, что сейчас в рейсе, — уступая своё место Стасу, проговорила женщина. — Ладно, пойду, вы как раз пока пообщаетесь. Как только женщина вышла из палаты, Стас присел на край кровати и наконец-то произнёс мысли, что вертелись в голове с того самого момента, как всё это произошло. — Пиздец. Я так за тебя перепугался, — и уже с улыбкой, пытаясь этим подбодрить друга, добавил: — Ты б себя видел в тот момент. Не только я испугался. Игорь как-то неловко улыбнулся и, всё же поправив подушку, облокотился на неё спиной. — Ты вообще откуда узнал, в какой я больнице? — Да мне Сергеич сказал. Я хотел у Анны Игоревны узнать, а он мне в коридоре попался, решил спросить, вдруг он знает. Он, кстати, передал тебе, что весь тренерский штаб тебе желает здоровья и всё в этом духе. Вот, а потом внизу с твоей мамой столкнулся, ведь больницу-то я узнал, а отделение и палату нет. Игорь, кивая, улыбнулся ещё более неловко, понимая, что Артём, говоря от лица тренерского штаба, на самом деле говорил исключительно от себя. Нет, конечно же и Валерий Юрьевич, и Александр Михайлович тоже за него переживали, но Артём ведь чувствовал это совершенно не так, как они. Тут же в голове пронеслась мысль о том, что мужчина, наверное, тоже до смерти перепугался, а Игорь ведь даже ничего ему не сообщил. Он же сразу после того, как позвонил маме, помня указания врача, да и сам не желая слушать надоедливое пиликанье — в тот момент хотелось покоя — сразу же отключил звук на телефоне, на который к этому моменту стало приходить множество смс. — Как матч доиграли? — подумав о том, что после того, как мама и Стас уйдут, обязательно напишет Артёму, спросил Игорь. — Ничья, — со вздохом ответил Тарновский. — Федька, кстати, был неплох. Прям даже хорош, как никогда. — Главное, что не подвёл, и ладно. — без особой зависти сказал вратарь. Главное ведь не их соперничество с Федей, а благо команды. А соперничать они могут и на тренировке. — Сейчас как себя чувствуешь? — тихо спросил Стас. — Сойдет, скучно только, — улыбнулся Игорь. — Ты телефон походу выключил? Все тебе замучились писать. — На беззвучный поставил, тогда не очень было. Да и врач не разрешил ничего читать и смотреть. — И долго тебе так? — Не знаю, сказали, завтра при выписке всё сообщат, думаю, около недели. Но к новому сезону и тренировкам точно буду, — вновь улыбнулся парень. В этот момент дверь в палату открылась и внутрь вновь зашла Ирина Владимировна. — Вот, держи, Игорёш, — сказала женщина, протягивая сыну бутылку воды. — Спасибо, мам, — откручивая крышку и делая глоток, отозвался парень. — Поговорила с врачом, тебя завтра выпишут с часа до двух. Завтра он мне ещё расскажет, что делать дома. Игорь кивнул. — Сейчас сказал, что тебе нужен покой. Так что мы пойдём. Вы успели всё обсудить? — Да, конечно, Ирина Владимировна, — вставая быстро ответил Стас, понимая, что другу и вправду нужно отдыхать, и обратился уже к Игорю. — Давай, поправляйся. Я к тебе обязательно ещё загляну в гости. Попрощавшись, Игорь откинулся на подушку, прикрывая глаза. Почему-то даже от таких небольших взаимодействий появилась усталость и парень надеялся, что скоро это всё пройдёт. Полежав немного с закрытыми глазами, Игорь вспомнил, что хотел сообщить Артёму о своём здоровье, ведь мужчина наверняка ещё ничего толком не знал. Игорь взял в руки телефон и, прежде чем написать Артёму, отвлёкся на только что пришедшее сообщение в социальной сети. Стас избавил его от необходимости самому сообщать о состоянии своего здоровья и сам написал в общем чате, что с капитаном всё хорошо и скоро он пойдёт на поправку. Следом, конечно же, вновь полетели сообщения с пожеланием здоровья и скорейшего выздоровления. Игорь разумеется, был благодарен сокомандникам за проявленное внимание, но читать все их сообщения значило бы сейчас то, что он упускал драгоценное время общения с Артёмом. Поэтому, быстро пролистав сообщения от команды, парень закрыл приложение и открыл диалог с Артёмом. Мужчина за это время успел написать несколько сообщений. «Извини, что не пришёл. Но я подумал, что так будет лучше. Анна Игоревна сказала, что, скорее всего, тебя скоро выпишут». «Как ты сейчас себя чувствуешь? Всё же хорошо?». «Тебе, наверное, сейчас нужен покой, не буду тревожить. Напиши, пожалуйста, как будет возможность. Я за тебя волнуюсь». Игорь прочитал все сообщения, и где-то глубоко внутри что-то сжалось, после разливаясь теплом по всей грудной клетке. Такая забота была, конечно же, приятна и парень ни капли не обиделся, что мужчина не пришёл и не проявил её лично. Игорь ведь всё понимал, он и вправду бы не хотел, чтобы Артём столкнулся с его мамой. Конечно, это можно было бы объяснить тем, что тренер переживает за своего ученика, но в таком случае он должен был бы быть, как минимум, с Валерием Юрьевичем, ведь кто, как не Черепанов больше всех переживал за своих учеников. Одним словом, возникли бы ненужные вопросы и отвечать на них не очень хотелось. Так что так, и вправду, было лучше. Но даже за такую заботу Игорь был очень благодарен мужчине и поспешил скорее его успокоить.

***

Артём всё это время не находил себе места. Его беспокоило то, что парень никак не выходил на связь. И он бы уже оборвал весь его телефон, если бы только отголоски здравого рассудка не подсказывали о том, что Игорю нужно отдыхать, и тревожить его не стоит. Ведь именно поэтому он не отвечал, не потому же, что всё слишком плохо. От собственных мыслей легче не становилось. И Артём честно не знал, чем занять себя последние пару часов. На стадионе находились какие-то занятия, правда, подведение итогов было отложено на понедельник, как и составление каких-то отчётов. Артём по-прежнему не любил работу с бумагами и не особенно вникал в тонкости. Затем была дорога домой, которая хоть и казалась просто бесконечной, но хоть как-то отвлекала. А вот дома он никак не мог найти себе места. Даже Оля, увидев такого мрачного и встревоженного брата, поинтересовалась, что у него стряслось. Но Артём лишь отмахнулся от её вопроса. Он бы, может, и рад был бы рассказать, от этого могло стать хоть немного легче, но не знал, как объяснить всё это сестре. Его волнение за Игоря явно переходило рамки того волнения, которое может испытывать тренер за своего ученика, пусть даже за самого близкого и любимого. Когда Артём в очередной раз подхватил телефон, оповестивший о новом сообщении, он вначале даже расстроился, что сообщение было всего лишь от Тарновского. Но бегло прочитав его и поняв, что нападающий пишет о состоянии Игоря, Артём вновь перечитал сообщение, но уже более вдумчиво. То, что с парнем всё хорошо, а не отвечал он потому, что ему нельзя, заставило Артёма облегчённо выдохнуть. А когда через несколько минут пришло сообщение и от самого Игоря, мужчина уже совершенно успокоился. «Со мной всё хорошо. Не переживай. Завтра должны выписать, ничего серьёзного нет. Не переживай, что не пришёл, сможешь навестить меня дома, постельный режим у меня, кажется, надолго. Прости, что не отвечал и заставил понервничать, врач сказал, что сегодня лучше не взаимодействовать с телефоном». Артём несколько раз перечитал сообщение, убеждаясь, что всё в порядке. И, собрав все мысли и немного поубавив эмоции, попытался побыстрее написать ответ. «Ничего страшного. Главное, что с тобой всё хорошо. Я очень испугался за тебя. Конечно же, как только позовёшь, я приду навестить. Отдыхай сегодня и поправляйся», — в порыве чувств мужчина сопроводил текст эмоджи поцелуя. Впрочем, его не очень волновало, как это могло бы показаться со стороны. Игоря это наверняка обрадует — и в этом он не ошибся — так что почему бы и не проявить чувства таким способом? «Спасибо. Напишу завтра, как выпишут и как буду дома, а то сейчас снова ощущаю слабость», — ответ пришёл довольно быстро и с точно таким же эмоджи, и теперь настала очередь Артёма неловко улыбаться. «Поправляйся», — снова написал Артём и, отложив телефон в сторону, шумно выдохнул.

***

Артём не видел Игоря всего-то пару дней, но, к своему удивлению, успел соскучиться за этот срок так сильно, как будто они не виделись по меньшей мере год. Возможно, причина была в том, что в понедельник не было привычной тренировки, на которой они хоть и общались исключительно как ученик с тренером, но хотя бы просто виделись. Возможно, причина была и в том, что парню даже спустя три дня после травмы всё ещё было нежелательно проводить много времени с гаджетами. Так что их общение, конечно же, сократилось, хотя смс стали более ёмкими. А возможно, причина была в том, что хоть парень и был в относительном порядке, волнение за него никак не отпускало. И вот, когда наконец-то выдалась возможность навестить Игоря, Артём, не теряя ни минуты, пришёл к нему. Встретивший его Игорь выглядел вполне обычно, и если бы не две царапины на лбу, то по его виду и вовсе нельзя было бы сказать, что совсем недавно у него была травма. — Привет, — поздоровавшись, мужчина чуть наклонился и осторожно поцеловал парня в губы и в следующее мгновение крепко, но так же аккуратно прижал его к себе одной рукой. — Привет, — немного растерявшись после объятий, ответил Игорь, забирая протянутую Артёмом коробочку. — Это пирожные. Не знал, какие тебе больше нравятся, так что решил взять разные. — Спасибо, — немного смущённо улыбнулся парень. — Пойдём тогда чай пить. — Эй, тебе же лежать надо, — возмутился Артём. — Артём, я лежу уже третий день, я зае… кхм, устал лежать, — скрещивая руки на груди, возразил парень. — К тому же, ты в гостях. — От того, что я заварю чай у тебя дома, конец света не случится, поверь. Иди ложись, — последние слова Артём произнёс чуть строже. Игорь несколько секунд пристально смотрел на мужчину и затем, недовольно качнув головой и отдав коробочку с пирожными обратно, отправился к себе. — Я надеюсь, ты помнишь, где стоят чаи, — уже заходя в комнату, бросил парень. — Разберусь, не переживай. Артём и вправду справился с приготовлением чая почти что без проблем. Только маленькие десертные ложечки удалось найти с третьего раза, но ради этого он даже не думал поднимать Игоря с постели. Зайдя к парню в комнату с двумя чашками, Артём застал Игоря, опершегося на подушку в изголовье кровати, с всё так же скрещёнными на груди руками и недовольным выражением лица. — Хватит дуться, я просто забочусь о тебе. Скажи лучше, куда поставить. Игорь на секунду опустил глаза, понимая, что мужчина действительно таким способом проявлял заботу о нём. — Поставь пока на стол. Наверное, лучше принести с кухни табурет и поставить на него всё, — сказал Игорь, уже пытаясь встать, чтобы самому сделать сказанное. — Лежи, — чуть повысив голос, сказал Артём, поставив чашки на стол. — Я сейчас всё принесу. Вернувшись в комнату с табуретом и пирожными, мужчина заметил пододвинутый к кровати стул и, взглянув на довольно улыбающегося Игоря, недовольно цокнул. — Артём, я всего лишь подвинул стул. Со мной от этого ничего не случится, — улыбнулся парень. Артём шумно выдохнул, размещая принесённые ранее чашки на импровизированном столике. — Мм, вкусно, — съев кусочек десерта, отозвался Игорь. Артём на это лишь улыбнулся, следуя примеру парня. Когда пирожные были съедены, а чай был выпит, Артём невольно засмотрелся на парня. Он ведь так за него переживал, кажется, даже за себя никогда такого волнения не было. Это чувство не давало покоя несколько дней и вот теперь, видя парня перед собой, Артём, наконец-то, полностью успокоился. Игорь, заметив такой пристальный взгляд, поставил чашку и обратился к мужчине. — Артём, не смотри на меня так, будто я из комы вышел. У меня всего пару царапин и самая лёгкая из черепно-мозговых травм. Врач сказал, что после царапин, хоть они и глубокие, даже шрамов не останется. И чувствую я себя отлично, если бы не этот дурацкий режим, я бы с радостью наконец-то встал с кровати и выбрался куда-нибудь из квартиры. Артём — в какой раз за этот день — вздохнул, и так же, как и Игорь отставил чашку, взяв вместо неё в свои руки ладонь Игоря. — Просто я очень сильно испугался за тебя и волновался все эти дни, — немного опустив голову, проговорил мужчина. — Не стоило, — подвигаясь ближе и накрывая руку Артёма уже собственной ладонью, мягко ответил парень. — Если бы я мог это контролировать, — уголком губ улыбнулся Артём и, наклоняясь к Игорю, поцеловал того в лоб. На лице парня тут же появилась широкая улыбка и он, пока Артём ещё не вернулся в прежнее положение, быстро потёрся щекой о щёку мужчины. После такого у Артёма не оставалась выбора, кроме как подвинуть стул чуть ближе и приобнять парня, который тут же прижал свою голову к груди мужчины.

***

До Нового года дни летели как-то слишком быстро. Игорь совсем не заметил, как до него осталась всего лишь неделя. Хотя неделя до этого, проведённая дома, казалась парню вечностью. Поэтому, как только пытка в виде постельного режима закончилась, Игорь первым же делом потащил Артёма на украшенные улицы. Перед самим праздником хотелось побыть с мужчиной наедине как можно больше. Из-за отсутствия тренировок видеться они стали реже, хотя Артём ещё пару раз навещал Игоря у него дома, как только появлялась возможность. И всё равно этого было чертовски мало. Поэтому, гуляя по зимним, но таким красивым и по-настоящему волшебным улицам, настроение у Игоря создавалось такое же. И лишь немного его омрачал тот факт, что сам праздник они проведут не вместе. И ведь это вполне можно было устроить, родители Игоря, как и в прошлом году, уезжали к родственникам, да и Оля, вроде как, собиралась праздновать не дома. Но, к сожалению или к счастью, помимо их двоих, у них была ещё и другая жизнь, а в ней были друзья. Так что Новый год Артём собирался отмечать, как и в прошлом году, в компании семьи Александра Михайловича и Анны Игоревны, и было бы эгоистичным лишать мужчину общения с его друзьями. Игорь, конечно, это понимал, но всё равно было немножко обидно. Но ведь это же не последний Новый год в их жизни, они ведь отметят ещё кучу праздников вместе, ведь так? И сейчас, прогуливаясь с вместе Артёмом, Игорь пытался поймать этот миг счастья, полностью прочувствовать его и запомнить надолго. Проходя мимо одной из многочисленные ёлок, установленных на улицах столицы, Игорь обратил взгляд на подарки, лежащие под ней. Захотелось ударить себя рукой по лбу. Он снова забыл о том, что Артёму необходимо придумать подарок. Правда, рисковать и экспериментировать в этот раз парень не хотел и решил прямо спросить у Артёма, чего он хочет. Быть может, так не будет трепетного ожидания сюрприза, но зато он подарит действительно нужную вещь, при пользовании которой Артём, возможно, будет вспоминать о нём. — Артём, — легко касаясь пальцами плеча мужчины, обращая на себя внимание, позвал Игорь. — А что бы ты хотел на Новый год? В смысле, какой подарок? Артём повернул голову в сторону парня и пару секунд просто смотрел на Игоря, будто то сделал что-то удивительное. В его взгляде ясно читался вопрос «А разве так можно?». — Ну… — задумчиво протянул мужчина и, пожав плечами, продолжил: — Не знаю даже. — Может быть, тебе что-то хочется? Или есть какая-то вещь, которая нужна, но самому покупать не хочется или нет времени? — Игорь всё же решил добиться у Артёма ответа наводящими вопросами. — Надо подумать, — Артём перевёл взгляд вперёд на ярко освещённую улицу. Игорь, решивший не торопить мужчину, терпеливо ждал. — Да, есть такая вещь, — наконец продолжил Артём. — Всё никак нет времени выбрать новый кошелёк. — А какой ты хочешь? — решил уточнить Игорь. — Да без разницы, на твой вкус, — улыбнулся мужчина и, вновь посмотрев на парня, задал ответный вопрос: — А ты сам что хочешь? Может, есть что-то, что никак нет возможности купить? — воспользовался приёмом Игоря Артём и по-доброму усмехнулся. Парень на пару секунд смутился, он ведь и сам не задумывался, какой подарок хочет. Идея правда пришла достаточно быстро. — Можно часы, я свои недавно разбил, — с улыбкой сказал парень и тут же, сделав лицо более серьёзным, добавил: — Только не очень дорогие, ладно? Артём, быстро взглянув на парня, сам немного нахмурился. — Говорят, это плохая примета. — И ты в это веришь? — выразительно приподняв брови, спросил Игорь. — Нет. Часы так часы. Артём посмотрел на Игоря, который вновь легко улыбнулся. Очень хотелось притянуть парня к себе и поцеловать. Но увы, они были сейчас в центре Москвы с множеством людей вокруг. И всё, что мог сделать Артём — тепло улыбнуться в ответ.