Pour toi

В первую минуту он даже не понимает, что произошло. В победу, хоть она и случилась у него на глазах и при его участии, верится с трудом. Резкий финальный свисток тонет в торжествующем крике болельщиков. Здесь несколько тысяч человек, но кажется, как будто кричит кто-то один, просто имеющий множество голосов. Команда налетает на него со всех сторон, радостно сообщая о том, что они победили, будто бы он сам не принимал в этом участия. Взгляд Игоря мечется по трибунам и внезапно он замирает, уже не обращая внимания на то, как кто-то толкает его в бок, хлопает по плечу, кричит поздравления. Он ещё не различает в пёстрой толпе человека, которому принадлежит взгляд, заставивший его замереть, но абсолютно уверен в том, что не ошибся. Он не думал об этом на протяжении всего Чемпионата. Просто не мог себе позволить отвлекаться на чтобы то ни было. Даже если это что-то для него соперничает по важности с наивной юношеской мечтой выйти в финал Чемпионата Мира. Вот, одна мечта сбылась, может быть, настало время и для второй. Такой же наивной и родом оттуда же. Из юности. Неосознанно он делает несколько шагов в сторону трибун, в сторону, хотя, скорее, навстречу этому взгляду и в последний момент удерживает себя от того, чтобы протянуть руку. В висках стучит кровь, отдаваясь одним единственным словом. Здесь. Он здесь. Второй ряд. Рядом с выходом. Так близко после этих десяти лет. Рядом, стыдливо закрывая руками лицо, плачет Ярослав Горин, не в силах справиться с эмоциями. Его, впрочем, никто не осуждал: двадцать лет, первый в жизни чемпионат мира, еще и домашний, и сразу выход в финал. Тарновский, ещё не отдышавшись, обнимает Ярослава за плечи и что-то ободряюще кричит ему о том, что родители им гордятся, и нечего рыдать, потому что вот покажут его по телевизору, а он в слезах, какой же это пример младшей сестре? Все вокруг захлёбываются эйфорией победы, пьянея от неё на глазах, а вокруг Игоря словно стеклянный шар, не подпускающий к нему эту бурю эмоций. Он реагирует только на секунду, когда Стас переключается на него и встряхивает за плечи, крича что-то о том, что он, Игорь, теперь легенда. Игорь просто смотрит на друга невидящим взглядом, не понимая ни слова, и снова устремляет взгляд на трибуны. Какое ему дело до всего этого, когда там, в каких-то десяти метрах человек, которого он любит всю свою жизнь? Стас мгновенно становится серьёзным и тоже оборачивается на трибуны, безошибочно угадав направление взгляда своего друга, а затем лишь хлопает по плечу и уходит к команде. Игорь остаётся стоять, пригвождённый к месту, не находя в себе сил двинуться. Боже, он даже не изменился. Игорь пребывал в полнейшей апатии полгода после ухода Артёма. Его не интересовало ничего. Играть он стал плохо, причём настолько, что пересел на скамейку запасных, а в воротах его заменил победно усмехающийся Марцинов. В университете появились долги. Игорь бы довёл себя до затяжной депрессии, если бы Анна Игоревна не пригрозила ему, что заставит пройти обследование на предмет психического здоровья. Только тогда Игорь выбрался из уютного и полюбившегося кокона апатии и стал что-то делать. Артёма у него больше не было, и никогда больше не будет, но футбол ещё оставался. Ещё через полгода с небольшим Марцинов, отмечая двадцатилетие, на скорости влетел в отбойник на трассе М4, вернув Игорю место основного вратаря и освободив от своего общества. Игорь не радовался: карму за свой поступок Федя заслужил, но не такую. Игорь даже пришёл к нему в больницу и зачем-то принёс яблоки, запоздало подумав, что Феде, их, наверное, пока нельзя. Марцинов плакал и просил прощения. А потом — Игорь даже не помнил точно, сколько прошло времени, ведь он жил как в тумане ещё год или два, как снег на голову, — свалился Хмелёв с внезапной новостью: он женится на Оле и зовёт его на свадьбу. Даже свидетелем сделает, если он согласится. Игорь отказался, отшучиваясь тем, что это плохая примета — приглашать на свадьбу бывшего кого-либо из молодожёнов. На самом же деле ему просто не хватало смелости прийти туда и посмотреть на Артёма. Он все ещё ненавидел его. И любил. Одинаково сильно. Максимализм с годами никуда не делся и уже не денется. Ещё через полтора года он узнал, что и сам Артём женился. В тот день Игорь напился до бессознательного состояния второй раз в жизни. Потом с ужасом узнал, как он, ночью, уже не в состоянии стоять на ногах, сидел на полу в узком коридоре и рыдал на плече матери, которая терпеливо гладила его по волосам и ни о чём не спрашивала. Она и потом ни о чём не спросила, но Игорю казалось, что она всё знает. После этого эпизода следить за жизнью Артёма с помощью социальных сетей Игорь себе запретил. Он не желал ничего знать. Боялся увидеть, что Артём счастлив без него, в то время как он здесь медленно разлагается — потому что умер он в момент их расставания — несколько последних лет. А потом, когда всё же случайно наткнулся на одну из новых фотографий Артёма, стал бояться, потому что с фотографии смотрел привычно улыбающийся мужчина с пустым потухшим взглядом. Таким, какой был у него в их самую первую встречу. Взгляд «мне больше ничего не нужно в этой жизни». Для Игоря видеть это было равносильно пытке: хоть он и боялся этого, но всё же надеялся, что Артём хотя бы счастлив, он заслужил это, а он, оказывается, был несчастен. У каждого дона Жуана есть донна Анна. Только бы знать, кто он сам. «Счастливый» брак Артёма развалился через пару лет. Сам Игорь так и не женился. Не смог заставить себя любить кого-то хотя бы на треть так же сильно, как любил Артёма. А без этого он не видел смысла создавать семью. Вон, Артём пытался. Ничего не вышло. Игорь знал, что Артём любил его. Он сказал ему об этом только один раз, чётко чеканя каждую букву каждого слова. Игорь помнил их последний разговор так отчётливо, словно он состоялся вчера, и только недавно понял, что на то «не», которое Артем с таким усилием впихнул между слов, не нужно было обращать внимания. Он не задумывался, почему Артём, никогда не признававшийся ему в любви, вдруг попытался убедить его в отсутствии у него этой самой любви. А потом понял: Артём любил его больше, чем самого себя, просто никогда не говорил этого словами. Но это признание было в каждом его взгляде, поцелуе, прикосновении, слове. Он ведь и ушёл тогда только потому, что любил слишком сильно, чтобы не позволить себе своими руками разрушить жизнь близкого человека, для которого эта жизнь ещё, по сути, не началась; потому что у Игоря была мечта, которую нужно было непременно осуществить и отказа от которой он не стоил; потому что хотел дать шанс на нормальную жизнь, без страха быть непонятым и отвергнутым обществом за свой выбор; потому что боялся, что Игорь однажды сам захочет «нормальной» жизни. А он не захотел. За эти десять лет Игорь даже не сменил номер. Всё ждал звонка. Но Артем не звонил. Как там было у Бродского? Я любил тебя больше, чем ангелов и Самого, и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих. Время после игры тянется мучительно долго. Бесконечные интервью, поздравления, вспышки фотоаппаратов действуют Игорю на нервы. Воспользовавшись минутой, когда всё внимание было сосредоточенно на Ярославе, восходящей звезде отечественного футбола, он сжимает плечо Стаса и просит не ждать его сегодня и прикрыть перед всеми. Тарновский понимающе кивает. Он всегда его прикрывал, когда Игорь просил. Наскоро собравшись и стараясь не привлекать к себе внимания, Игорь кидает взгляд на наручные часы. Те самые, что когда-то подарил Артем. Вначале, когда всё случилось, каждый раз натыкаясь на них взглядом, в голове всплывали воспоминания и Игорь даже хотел их выкинуть, чтобы больше никогда не вспоминать. Но не смог, рука не поднялась, и вместо этого он спрятал их куда подальше, чтобы больше не попадались на глаза. А потом, спустя несколько лет, когда понял истинный мотив поступка Артема, случайно, разбирая вещи, наткнулся на них. Замены батерейки вполне хватило, чтобы реанимировать механизм, и с тех пор Игорь носил их постоянно. За это время ремешок заметно потрепался, а Игорь уже давно мог позволить сменить аксессуар на более презентабельный и современный. Но разве даже самые лучшие и точные часы смогут заменить эти, с потрёпанным ремешком, который Игорь принципиально не хотел менять, хранившие в себе самые дорогие воспоминания? Выскользнув из раздевалки сборной России, Игорь быстрым шагом направляется к служебном выходу со стадиона, который выходил на более-менее тихую улицу, ту самую, где когда-то сам вратарь ждал Артема после игры сборной. Как же давно это было... Он почти наверняка знал, что его там ждут. Город задыхается в радости победы, но для Игоря она уже не имела почти никакого значения, хоть он и стремился к ней. Кто же знал, что он исполнит эту свою мечту только для того, чтобы осуществить другую? Да, они, конечно, оба изменились за эти десять лет. Возможно, в них уже не осталось ничего от тех, кем они были, ничего от того, кого каждый из них любил. Тем лучше: можно начать сначала, без недомолвок и страха быть непонятыми. Они слишком много пережили для того, чтобы теперь чего-то бояться.