Ларец

       Утро ничего не предвещало. При участии киборгов из ОЗК аврал, традиционно предшествующий Бастиону, был преодолён более чем за месяц до отбытия. Ребята оказались талантливые, а неприятие Валерием «детсадовских соплей и передозировки окситоцином» совместно с тлетворным влиянием дедлайнового мазохиста Саввы поспособствовало их стремительной социализации. По дороге в мастерскую Валерий зашел в кафетерий, заказал себе Бамбл* со льдом и традиционную ссобойку для Саввы, который опять в творческом порыве остался ночевать на работе.        Вместо приветствия Савва начал что-то восторженно тараторить про бардов, хореографию, победу над детским хором и разговор с Максом о том, чтобы Рэд тоже поехал на фестиваль.        — А теперь ещё раз и медленно — я тут причём? Вы официально самостоятельные люди. Можете делать что хотите.        — Во-первых, по Федеральному законодательству у киборгов ограниченная дееспособность и вы как-бы числитесь нашими опекунами, поэтому без его разрешения Рэд не может вылететь с планеты. А Максим отпускать Рэда отказывается: «мальчик ещё маленький», и с нами ехать тоже отказывается — у него работы много.        — Боевого кибера «маленьким мальчиком» назвать — это, конечно, сильно, но я его даже понимаю, у вас же реально детство в одном месте играет. Допустим, я смогу убедить этого отца-наседку, что прослежу за тем, что мальчик будет хорошо кушать. А во-вторых что?        — А во-вторых фантазии Валика хватило только на аранжировку и желание поставить боёвку. А ты трижды в турнире побеждал, и вообще с пятнадцати лет сценическим боем занимаешься, сам ведь говорил.        — Сценбой на топорах и парная хореография на саблях — это две большие разницы. Я в последней ничего не смыслю.        — Десять процентов.        — Грёбанный детектор! Тебе самому не надоедает?        Савва вместо ответа вывел на макетный голопроектор запись юного, ещё не принявшего лицо зверя, адепта Ар-Кеном, ритмично надирающего уши какому-то эльфу.        — Где ты это откопал? Я думал, что запись умерла вместе со старым сайтом клуба. Ладно, давай третий аргумент.        — Зацени песню.        — И всё?        — Это ж Валентины.

***

       — Что это ещё за Валентины такие?        — Тина — флорист, Вал — разумный киборг. Она бомбезно играет на гитаре, он — бомбезно играет на чём угодно. Мы с ними познакомились на фестивале ролевиков, собственно. Они там в конкурсе исполнителей выступают, их в прошлом году обошел детский хор, просто потому что «это же дети», ну вот Валу с Саввой и пришла в голову идея: поставить боёвку — во-первых киборгов в акробатике и хореографии мало кто из гуманоидов переплюнет, а во-вторых по официальной риторике ОЗК они тоже «это же дети».        — Какую ещё боёвку?        — Сценический бой. Такая специфическая составляющая классической актёрской игры, ну и любимый почти всеми ролевиками и реконструкторами способ покрасоваться. Я, например, в эту тусовку пришел именно от желания научиться красиво махать топором. Бутафорское оружие, техники, рассчитанные именно на то, чтобы не попадать. А с учётом того, что Савва и Рэд будут делать отрепетированный номер, а не приближенную к реальности импровизацию, риск травмы стремится к нулю. Вот смотри, я когда-то участвовал в подобной постановке.        После просмотра выуженной из глубин инфранета записи с первого визита Валерия на Дно Максим внимательно осмотрел предплечья друга на предмет шрамов от эльфийской сабли, проворчал «Чем бы дети не тешились» и, истребовав обещание неотрывно следить за Редьярдом, подписал разрешение на вылет.

***

       — Парни, у вас сейчас есть последний шанс отказаться.        — Почему? — удивился Рэд.        — Потому, что я халтуру не делаю. Никаких гравилучей и голограмм. «Вся суть моя — лишь дым и зеркала.» Так что эффект от постановки будет прямо пропорционален вашей отдаче. Если передумаете, когда уже начнём — больше с такими просьбами ко мне не подходить.        — Не передумаем, и вообще, мы боевые киборги, понарошку ведь проще, чем взаправду должно быть.        — Вот с этого и начнём, максима сценического боя — промахиваться так, чтобы зрители этого не замечали. Останавливать клинок в сантиметрах от тела, менять траекторию, выставлять сцену так, чтобы удары вообще шли мимо партнёра. Это очень сложно физически и интеллектуально. У вас есть преимущество в виде внутренней связи и миоимплантов, но это значит только то, что мы должны поставить ещё более высокую планку. Вы ведь хотите победить?..

***

       В центре сцены сидит шаман с длинной курительной трубкой. Чинно раскуривает её и скрывается в облаке дыма, дым заполняет всю сцену, затем расступается, возвращая шамана в реальность. Мастер волков говорит раскатистым, как волчий рёв, голосом:        — Камень шепчет забытую песню… Он взывает к нам. Прислушайтесь! Ветры сменятся… Не лгите себе! Вы слышите его шепот! Он обращается к вам! Слушайте!.. Ветры сменятся… Вскипят моря… Ветры сменятся и небеса падут! Ветры сменятся…        Шаман делает широкий пасс руками, словно набрасывая полог, и растворяется в клубах дыма. Основное освещение заливает сцену, на которой среди рассеивающегося тумана стоят друид со скрипкой, дриада с гитарой, ощерившийся двумя короткими серпами драконид и огненно-рыжий охотник на демонов, вооруженный коротким мечом. Музыканты подхватили эхо предсказания, сначала одними голосами, затем осторожно коснувшись струн, словно боясь спугнуть шепот камня, охотник и драконид схлестнулись, мелодия набирает силу, лязг оружия заменяет бой барабанов. Движения воинов выходят за рамки человеческих возможностей: драконид парирует обоими серпами рубящий удар, отталкивается тяжелым сапогом от усеянной шрамами и руническими знаками груди и делает сальто, едва не коснувшись макушкой земли. Мелодия всё ускоряется, драконид и охотник держат темп, их движения становятся смазанными, удары отражаются в миллиметрах от плоти.        Мортон поднялся из трюма* как раз вовремя, чтобы перехватить экзальтированную барышню, которая прорывалась к сцене.        — Прекратите это немедленно! Вы вообще слышали, что по федеральному законодательству бои киборгов запрещены? Прекратите! Они ведь сейчас поубивают друг друга! Почему вы смеётесь? Рабовладелец! Стравливаете детей!        Такого шаман северных орков стерпеть уже не мог, казалось, даже шерсть на его маске вздыбилась.        — Незабвенная, — зашипел он, — посмотрите в инфранете, что такое сценический бой. Я передам ребятам, что их лицедейство поразило вас до глубины души, но впредь постарайтесь выбирать выражения, разбрасываться подобными словами — травмоопасно…        — Лицедейство?        — Да, вурдалаки тебя забери, лицедейство, постановка. Всё отрепетировано до миллисекунды, парни работают в спарке и знают точное расположение друг друга в каждый момент времени. Давай я сразу добью образ страшного угнетателя маленьких киберняшек — это была их идея. И контрольный — эти киборги не только ничья не собственность, но и полноправные граждане Новой Полтавы, вон тот драконид даже частный предприниматель, совладелец мастерской.        Девушка залилась краской, беззвучно открыла и закрыла рот, после чего выдохнула:        — Извините, я думала… Я в ОЗК волонтёрю, такого насмотрелась…        — Нихуя ты не думала, защитница, — вздохнул Мортон. — Нет, я понимаю, что возможность оберегать, помогать и умиляться манит в первую очередь девушек, но всё-таки Гибульской пора фильтровать кадры на предмет психологической устойчивости. Это же не дело. Какая помощь, когда вас самих отпаивать валерьянкой каждый день надо. Абстрагироваться надо, барышня, абстрагироваться — это, кстати, профессиональный совет, — «Из тех, что проще давать, чем выполнять, но всё же…» — Так, мне пора на поклон, можешь дождаться и убедиться, что я «деточек» не обижаю.