Плоды перевоспитания

Дети… раздражали. Особенно дети, присланные из других Орденов, не наученные ни подчиняться, ни слушаться. Особенно не являющиеся наследниками орденов, которых представляли. Чувствуют безнаказанность – вот и стараются не в меру. Что им терять, кроме жизни? Чести и так нет, разве что позор тому Ордену, который додумался приютить побродяжку. Например, Юн Мэн Цзян. Наследник у них – еще сойдет. Зверенок злобный, непокорный, глазами так и зыркает, но молчит. Сдерживается. Такого еще можно перевоспитать. А вот второй… Укажи молодой господин чуть в сторону, и этого второго сейчас бы уже не существовало. Но Вэнь Чжао пожелал быть справедливым и наказать именно того наглеца, который открыл рот, чтобы выразить недовольство. Надо же додуматься – прилюдно противиться приказу… Безымянного юношу из Цин Хэ Не даже не жаль было в качестве расходного материала, хотя вот нет – как расходный материал был неплох. Детишки умолкли сразу и отдали оружие – хоть вид сделали, что воспитанные. Век бы любовался. А молодому господину словно все равно было… Досадно. Досадно, что только одного оказалось достаточно – и невоспитанные детишки притихли. За такое поведение – выбрать бы, не оглядываясь, каждого шестнадцатого или двенадцатого, да и проблемы были бы исчерпаны. Перевоспитывать – бестолковое, бесполезное занятие. Особенно таких. Дерзких, заносчивых. Справедливости ради следует сказать, что парочку, наверное, стоило бы оставить. Например, вот младший брат главы ордена Не откровенно выглядел попавшим не в то время и не в ту компанию. Все цеплялся за выщенка из Юн Мэн Цзян, то за руку, то за плечо, то – вообще немыслимым для мужчины жестом – чуть не на талии вис. И с веером не расстается. Веер, кстати, больше уж подходит мальчишке, чем традиционное клановое оружие – полно, а он вообще саблю с собой-то привез? Докука главе ордена с таким братом, даже заложник из него никакой. А может быть, как раз заложник и хороший – где оставишь, там и возьмешь, если пригрозить покачественнее. Пожалуй, этот как раз и раздражал меньше всех. Немного. Мягкостью, безвольностью. Зато, пожалуй, чуть ли не единственный из всей своры, кого еще был шанс перевоспитать… По пустым коридорам юноша крался практически профессионально. Неудивительно, с таким-то братом… Чжу Лю ухмыльнулся, подождал еще с полдесятка осторожных шагов, и вышел из-за угла навстречу. - Ой-ой… - от того, как на него налетели, Чжу Лю даже не покачнулся. А вот нарушитель спокойствия чуть на пол не сел, еще и лоб себе потер. С чего бы, спрашивается? Не каменный, не надо делать вид, что ударился. - Сбежал, я так понимаю, - проникновенно констатировал факт мужчина. Очень хотелось совершенно глупым образом дополнить фразу чем-нибудь наподобие детского способа испугать или изобразить злого духа, уж больно глаза из-за веера были испуганные. - Я-а… М-м… Но… - Сбежал, - удовлетворился страхом Чжу Лю. Навис и полюбовался тем, как от него пытаются закрыться веером. Бумажным, между прочим, нет, ну ладно бы клинья были стальные!.. – А чего ради, позволь поинтересоваться? Детишкам не просто так запрещено было покидать гостевые комнаты, по факту – более комфортный вариант карцера. Следить за ними проще. И заодно – выяснить, сколько строптивцев в ночи погулять отправятся. Ладно бы выщенки из Юн Мэн Цзян, эти просто однозначно сбежать попробуют, но от тихони Чжу Лю такого выверта не ожидал. И даже заинтересовался. Пожалуй, молодого господина эта информация тоже повеселит. - Т…там. От наивности предпринятой попытки хотелось сказать что-нибудь почти умиленное. Надо ведь додуматься – показывать за окно?.. А потом что, убежать попробует? Явно уж не кинжал всадить. Не дорос и смелости не набрался. - Что – там? – продолжил допрос Чжу Лю, даже не подумав отвести взгляд от жертвы. Как его зовут, этого юношу с веером? Чжу Лю никогда не жаловался на память. Но запоминать проще ярких и выдающихся, нежели смущающихся и слабовольных. – Не Хуай Сан, младший брат главы Ордена Не. Какая неизящная попытка. Так что же я должен увидеть – там? Кажется, была бы возможность – он бы весь за веером спрятался, сжался, незаметным стал, невидимым. И уж точно сейчас себя раз двадцать проклял за решение погулять в одиночку по коридорам Неба без ночи. - …луна. По крайней мере, ответ претендовал на оригинальность. Наверное, теперь следовало изумиться и начать доказывать трясущемуся от страха юноше, что в резиденции Ци Шань Вэнь ночь никогда не смыкает свой покров. Ну конечно же. Чжу Лю для начала поймал тонкие запястья и сжал. Не обращая внимания на тихое хныканье, которое раздалось почти мгновенно. Потом только позволил себе перевести взгляд за окно, полюбоваться на масляно-бледный круг, опровергавший все легенды одним своим видом. Полюбовался и согласился: - Луна. Неожиданно, правда? По одежде скатился бумажный веер, выпавший из дрожащих пальцев. Да полно вам, неужели так больно? Главе Ордена Не только посочувствовать можно – с таким-то братом. За гневными взглядами Мин Цзюэ Чжу Лю следит почти с удовольствием, ждал – дождаться не мог, когда своевольный наглец даст повод… Не Мин Цзюэ повода не давал. Долгое время не давал, и в том заслуга была всех, кто его окружал. Теперь вот – братом расплачивается. Хоть из этого рохли даже заложник никакой. Ах, да, это же младший брат главы Ордена!.. Хватку на чужих запястья Чжу Лю разжал, не без удовольствия отметив, что следы если и останутся – то едва заметные. Причинять боль и не оставлять следов – это искусство, которое надо постоянно практиковать. И совершенствовать. Глава клана молчаливо одобряет и не вмешивается. А молодому господину пока незачем знать. Кстати. - Молодой господин из Ордена Не, что ж вы такого нашли в луне, что покинули свои покои в то время, что предназначено для отдыха? – интересуется Чжу Лю, смакуя каждое слово. Закрыться юноше нечем, веер уже хрустнул под чужим сапогом. Хуай Сан только и делает, что отступает маленькими, крошечными шажками. Даже преследовать приятно. Не-за-мет-но. - П-просто… к… кра… - Неужели из ваших покоев не видно луну? – фальшиво изумляется Чжу Лю. Делает еще шаг. Преследуемая жертва упирается спиной в каменную стену и тихонько ойкает. - Н-не… не вид… Чжу Лю деланно пораженно выгибает бровь. Как оригинально. - Позвольте, провожу вас обратно. Вы ведь уже полюбовались предметом своего интереса, молодой господин из Ордена Не? В резиденции нашего ордена такие запутанные коридоры… - П… д-да… Что толку спорить, когда за плечо держит мертвая хватка? Правильно, никакого. Хорошо, что мальчишка не спорит, есть надежда такого перевоспитать, как того желает молодой господин. Все же Не Хуай Сан умудряется удивить. В тот момент, когда Чжу Лю, наигравшись с чужим ужасом, уже готов захлопнуть дверь и продолжить патрулировать ночные коридоры, продолжая выискивать нарушителей из числа более наглых малолетних «гостей» Ордена Вэнь, он понимает, что его… тянут за рукав! Очень аккуратно, но тянут и не отпускают! - Что случилось, молодой господин из Ордена Не? Я вам могу быть еще чем-то полезен? – рисует неприятную усмешку Чжу Лю, но интонация безупречна. В этом он уверен, абсолютно уверен. Юноша снова ежится, отводит глаза. Страх и неуверенность можно пить, как мед, тягуче и сладко. Или горько. На любителя. - Не видно, - произносит Хуай Сан вполголоса, указывая на окно. Вот же настойчивый. А Чжу Лю – немного любопытный. Но луну и впрямь не видно из этой комнаты – башня заслоняет половину обзора неба, брат главы Ордена лгать-то, наверное, не приучен. За одно это можно даже немного уважать. Чжу Лю кивает. Не поверил, было дело, виноват. Так и следов от хватки не осталось, только памятью жечь будет мальчишке чужая хватка на плече да запястьях. Завтра снова будет прятаться за приемыша из Юн Мэн Цзян, а пока – надо же! – с собой совладать смог. Отстоять свои слова. - Спорить завтра с молодым господином не смей, - бросает Чжу Лю в лицо мальчишке, которого одним рывком поднимает и сажает на подоконник, чтобы в глаза смотреть было сподручнее. – Защитник твой пусть спорит, а ты - молчи, не смей. Понял меня? Если бы не несколько десятков метров до земли, наверное, от такого Хуай Сан бы и в окно попытался прыгнуть. Ключевое слово – попытался, никто бы ему не дозволил подобных вольностей. Зато заикаться и бледнеть уже и некуда дальше. - Ответа не слышу, молодой господин из Ордена Не. У «молодого господина» даже зубы стучат – отчетливо так, громко. Даже слушать приятно. И пугать весело. - П… по… понял… Понял он. Хотелось бы надеяться. По пальцам начинает струиться темная волна, а глаза у Хуай Сана становятся нереально огромными. Тоже называется, лань из Ордена Цин Хэ Не. Наглядная демонстрация лишней никогда не бывает, запоминается лучше. Завтра это еще и остальные детишки усвоят. - Выживи. Встретимся еще, - обещает Чжу Лю. Уж больно славно пугаешься. Пугается он и впрямь замечательно: замирает на месте, всё старается спрятаться за одного из своих защитников, ни на шаг от них не отходит. И к своему убитому соклановцу бежать даже не думает – это высокомерный Второй Нефрит из Гу Су Лань ловить кидается (будто мало ему было библиотеки, вот непонятливый!) да побродяжка из Юн Мэн Цзян успевает вторым (этому Чжу Лю даже смотрит в глаза, а У Сяню как об стену камешком – кривится только). Даже жаль, что детишкам хватает одного урока. Впрочем, нет. Не жаль. Странно. Не Хуай Сан опасливо оглядывается дважды и все старается не отставать от выщенков Ордена Цзян. Ему Чжу Лю смотрит вслед, не мигая. - Вы кого-то ждете, молодой господин из Ордена Не? – интересуется он с порога, рассматривая фигуру на окне. – Будьте аккуратнее, упасть так несложно в темное время суток… Юноша оборачивается, вроде и спину прямо держит, да видно, как пальцы ломает, край рукава комкает. Боится. Не научился еще скрывать. Чжу Лю даже радуется такой слабой и отчаянной попытке самоконтроля. Паника и вполовину не так интересна как страх, с которым жертва отчаянно пытается совладать. - Мой веер. - Что? – Чжу Лю действительно не слышит, слишком тихо говорит юноша. И не видит причин не признаться в том. – Я не расслышал. - Мой веер, - повторяет Хуай Сан более твердо и немного громче. Если прислушаться, то вполне можно разобрать. – Вы… нет… ты. Ты сломал его. В том, что кто-то успел настроить юношу подобным образом, Чжу Лю и не сомневается. И даже знает - кто. Смешливый, отчаянный, в глаза смотреть может, много проблем обещает. Волчонок, которого не перевоспитать. Но своего слабого товарища подбодрил – действительно же, брат главы ордена, пусть и в роли заложника, а все по рангу выше слуги. - Сломал, - соглашается Чжу Лю. Закрывает за собой дверь. Подходит вплотную, неторопливо, давая юноше проникнуться ужасом. Давая ужасу проникнуть в мысли, которые не так давно смутил наглец из Юн Мэн Цзян… - Вас так огорчило? Найти вам замену? Желаете с таким же рисунком? Контраст вежливых слов с позой, с тем, как он нависает над зарвавшимся мальчишкой – разительный. И ужас плывет от Хуай Сана – залюбоваться можно. Чжу Лю и любуется. Не торопится. Не продолжает. - Такой же – не найдешь. - Отчего же так? Я постараюсь, - вежливо тянет мужчина. Улыбается. Так улыбается, что молодой господин иногда сглатывает и морщится, что говорить про чужаков. - Это я расписывал. Неожиданно. Да и ужас несколько отступает перед тем, с какой гордостью и смущением одновременно это произнесено. Интересно, какие байки гуляют в Цин Хэ Не? Что у главы Ордена одна беда – и то его единокровный брат? Или посмелее высказываются? Чжу Лю, тем не менее, слегка наклоняет голову. Неожиданно. Любопытно. Еще один шаг – и он упирается в колени сидящего на подоконнике юноши. На всякий случай даже готовится ловить – но Хуай Сан только неловко пытается поджать ноги и отодвинуться. - Не так. Вот оно. Непонимание, смущение, опасение. В чистом виде. Как и сутки назад. Вкуснее и быть не может. - Ч… что ты себе позволяешь?!.. «Перевоспитываю», - усмехается Чжу Лю, но продолжает давить, вынуждая юношу развести колени. Не та позиция, надо отметить, чтобы сопротивление у кого угодно получилось успешным, а уж тем более – у откровенно более слабого. Вот поэтому самое сильное, на что оказывается способен Хуай Сан, это возмущенное «что ты себе позволяешь?!», и практически сразу же почти жалобное – «прекратите…» - Сиди спокойно. Как бы не так. Впрочем, придержать не составляет труда – сбежать от Чжу Лю можно только за окно, а уж туда-то он точно не пустит добычу. Даже если пока держать только за колени, вдавливая в край подоконника, это не может не быть больно. А ведь еще можно – придержать за поясницу. Чжу Лю щурится, быстро и незаметно облизывая губы. Пока что его действия попадают только под непочтительное обращение, но еще полшага, еще пол-движения… - Сиди спокойно, - повторяет мужчина. – Больно? Отпущу. Но сиди спокойно. Он, конечно, не держит. Но опираться обеими ладонями о подоконник – треть движения до того, чтобы снова схватить и удержать. Пожалуй, каким бы рохлей Хуай Сан не выглядит, но не понимать этого он не может – вот и сидит, замерев, часто, прерывисто дыша и поминутно прикусывая приоткрытые губы. - Почему ты меня предупредил? Вчера, - торопливо уточняет добыча, с каждой фразой становясь все интереснее. А Чжу Лю все ж немного любопытен. - Один из немногих, кто способен услышать, - равнодушно роняет он. – Тебя еще можно перевоспитать. От того, как его неловко, неумело, но запальчиво пытаются оттолкнуть, становится даже весело. У младшего брата главы Ордена Не явно не было опыта в подобных вещах, да и откуда ему взяться-то? - Прекращай, - роняет Чжу Лю, не озаботившись даже ладони от подоконника оторвать, только голову в сторону отклонил. Самая успешная попытка у мальчишки получилась – так это пнуть каблуком в бок, пытаясь вывернуться. Да и то несильно. Разве что запачкать только сумел. – Прекращай драться… говоришь, сам веер расписывал? Хуай Сан замирает, потом неуверенно садится… поровнее. А получается – ближе к живой угрозе в солнечных одеждах. - Сам. - Мне не стоило быть настолько небрежным. Юноша дышит тяжело и, пожалуй, смотрит недоверчиво. Чжу Лю, если честно, совершенно все равно, как на него смотрят – хоть со страхом, хоть с ненавистью, хоть с недоверием, хоть с осуждением. - Если пойдешь со мной, найду тебе веер под роспись. И краски. Пауза затягивается, Чжу Лю с ленивым интересом переводит взгляд на нахмуренное лицо малолетнего собеседника. - Нет. - Зря. На завтрашней охоте любой из вас может погибнуть. - Тогда вы… тогда ты – тоже. - Я – тоже, - кивает мужчина. Он тоже, но слабый щенок, прячущийся за спинами других – и того быстрее. – Потому и предлагаю. Обижать не планирую. Мальчишка снова пытается отодвинуться. И почти совсем не боится. Это… раздражает. - Сиди спокойно, - напоминает Чжу Лю. Вот только кончики его пальцев, подцепляющие ткань клановых цветов Цин Хэ Не и сминающие ее, наверное, совсем выполнению требования не способствуют. – Или не сиди, - соглашается он с очередной попыткой добычи вывернуться. – Колени сильнее сожми, ты же верхом ездить умеешь?.. Мальчишка сначала выполняет, потом пытается оттолкнуть с утроенной силой. Даже успешно умудряется в скулу врезать. - Хватит, прекращай, - надоедает Чжу Лю примерно через полминуты, он и снимает строптивца на пол, во избежание незапланированного падения заложников из окон резиденции ордена Вэнь. – Решай уже. Или ты со мной идешь, или я здесь остаюсь. Но хотя бы радует, что отстать или попытаться сбежать добыча явно боится куда больше, чем идти за одним из врагов в самое сердце Неба без ночи. Чжу Лю завидовал. Совсем немного, но и этого было достаточно, чтобы прекрасно осознавать свое шаткое положение – конечно, если бы о факте зависти стало бы известно. С другой стороны… ничтожно малое количество мотивировало. А сложности, считалось, закаляют характер. По крайней мере, подросткам ордена Вэнь это твердили так же неустанно, как и слова о необходимости возвеличить орден. А Чжу Лю немного завидовал молодому господину. Слушался, правда, беспрекословно. Если глава ордена велит служить и оберегать своего сына, ответ может звучать только одним способом. Возможны только вариации с выражением благодарности за оказанное доверие. Вэнь Чжао подарка в виде личной охраны не оценил. Поморщился одновременно радостно и презрительно, окинул взглядом – и отвернулся к своей фаворитке, обожающе глядя туда, куда в дневное время взор мужчины устремлен быть не должен бы… - Он что, ничего не умеет? – тянула капризная девица, которую Чжу Лю игнорировал со старательнейшей вежливостью во взгляде и презрением в изгибе губ. - Он умеет убивать, - не соглашался Вэнь Чжао, кое-как пересказывал суть запрещенной техники, таящейся в руках Чжу Лю, и продолжал смотреть наложнице туда, где приличное перестает таковым являться. Девица надувала губы, закрывала глаза и тянулась за поцелуем. Солнце еще не прошло середину небосклона. - Он не слушает меня! – обиженно хныкала зарвавшаяся красавица, опьяненная своей минутной властью над мыслями второго молодого господина в Ордене. Вэнь Чжао удрученно кивал, не в силах исполнить этот выходящий за рамки пристойного каприз любовницы. - Не мой слуга, - раздраженно бросал молодой господин далекие от поощряющих взгляды на застывшего у стены Чжу Лю. – Был бы мой… Чжу Лю немного завидовал. Пусть бы даже и наложница, но техника словно выпивала что-то в руках, хотелось прикасаться к предметам чаще, чем было бы необходимо. К живым существам прикасаться хотелось особо. А прогулки верхом второй молодой господин как-то не очень и жаловал… Оставалось немного завидовать. И искать способы отвлечься. - Вы… ты живешь так далеко от… - Чжу Лю, чуть притормаживает, давая себя догнать. В коридорах Неба без ночи легко заплутать, даже если идти только по внешним галереям, чтобы не пользоваться ни факелом, ни светильником. Выбранная за покладистость поведения жертва от старшего адепта Вэнь старается не отставать, словно и впрямь заблудиться боится. - От основных комнат. По внутренним галереям несколько минут до покоев молодого господина. Если знать дорогу, - коротко усмехается Чжу Лю. Он идет только по внешним, пусть это и удлиняет путь почти втрое. - В Цин Хэ тоже много потайных переходов, - неожиданно оживленно поддерживает разговор юноша. – Когда я был младше, мечтал изучить их все!.. Как будто сейчас ты взросл и рассудителен. Чжу Лю усмехается. - И как, изучил? Хуай Сан грустнеет. - Почти… один раз чуть не завалило, брат об этом узнал… и запретил. Поэтому подвал… не получилось. - А кроме подвала – все? - Кроме подвала – все! – гордо соглашается жертва Чжу Лю. Впрочем… какая жертва? Планов обижать юношу из ордена Не у Чжу Лю действительно нет. А если испугается – так то сам виноват. – Брат рассердился, сказал, что мне стоит больше времени уделять учебе, а не… изучению архитектурных особенностей… а ведь это так интересно! Я даже карту нарисовал. Сам. Звучит так гордо и запальчиво, что почти выбивается из общей манеры поведения Хуай Сана. - Надо же. Стало быть, не стоит недооценивать слабых заклинателей из ордена Не, они весьма старательны?.. Не убегай далеко. Мы пришли. Запал из юноши мгновенно улетучивается, он даже отстает на пару шагов, но Чжу Лю не оборачивается. Толкает дверь, приглашая войти. Обходит замершего на пороге гостя. - Не сбегайте, молодой господин из Ордена Не, - произносит Чжу Лю почти в пустоту, не глядя на адресата своих слов. – Я вам обещал веер и краски. А обижать и впрямь не планирую. На такое полагалось бы оскорбиться. Хуай Сан предпочитает промолчать и – Чжу Лю бросает короткий взгляд, пока открывает окно, - комкать край рукава. И продолжает стоять на пороге, не смея предпринять попытку побега, но и не желая входить – пока хозяин комнаты зажигает огонь, пока ставит светильник на пол, кладет подле него кисть и краски, а заготовку веера протягивает самому Хуай Сану, пройдя мимо. Юноша берет прежде, чем успевает подумать, что, может быть, не стоило… - Подойдет? Хуай Сан неуверенно кивает. Чем ему грозит такое гостеприимство, он смутно подозревает, но очень старается заставить себя не думать, не представлять, не… - Тогда иди к свету, - предлагает успевший сесть на пол мужчина. – Сюда подойди, - чуть жестче. Намного настойчивее. Правда, пока к нему подходят, более не торопит. - Что вы… что ты хочешь? Слабый мальчишка, отчаянно старающийся держать лицо. И каждый раз сбивающийся с этого вполне признаваемого Чжу Лю «ты» на вежливое и явно очень привычное «вы». Смешной слабый заклинатель из ордена, где ценится сила и ярость. - Садись, - предлагает Чжу Лю. Ждет. Хмурится. Ухватывает за запястье и тянет вниз – не очень гостеприимно, зато действенно. Не станет же младший брат главы ордена Цин Хэ Не вопить и вырываться, особенно когда некому прийти на помощь? Не станет. Но сопротивляться пытается – безуспешно, недолго, но бурно. И неумело. Даже ни разу не пытается пнуть ногой в бок, а потому меньше чем через минуту оказывается сидящим на коленях у старшего адепта Вэнь со скрученными руками. Впрочем, Чжу Лю старательно аккуратен: синяков быть поутру не должно. - Разве я позволю гостю сидеть на полу? – интересуется Чжу Лю со смешком. – Так теплее… можно уже отпустить? Ответа нет, мальчишка возмущенно и испуганно сопит, пульс бьется загнанно, истерично. Чжу Лю разжимает руки и придвигает к колену гостя краски. - Какие цвета тебе нужны? Любопытство пересиливает. Чжу Лю почти уверен, что фразу «ну я же не знаю, какие есть» произнесли вслух. Юноше рассматривает каждую, зачем-то подносит близко-близко к носу. Словно запах пытается уловить. - Ты как-то проверяешь качество краски по аромату? С губ Хуай Сана срывается какой-то смущенный и негромкий звук. - Н-нет. Просто так. Синяя пахнет зеленым яблоком… …да-да, а за окном на небе – луна. В резиденции солнца, где никогда не наступает ночь. Пальцы с зажатым брусочком синего почти утыкаются мужчине в губы. - Если растереть, будет сильнее пахнуть. Синяя - зеленым яблоком, белая – тофу, а красная чем-то сладким. Чжу Лю смотрит искоса на руку около своего лица и борется с искушением чуть наклониться вперед, чтобы провести губами по запястью, поймать ниточку пульса… - Всегда так? - Каждый раз по-разному, - краску от лица Хуай Сан убирает, осознав, что и кому сделал, пытается отодвинуться, пересесть на пол. Конечно, ему не дают, придержав за талию. - Садись так, как тебе удобно. - Мне будет удобно на полу. Чжу Лю молча качает головой, осторожно касается подбородком серо-зеленой ткани на чужом плече. Он не отпустит. Пульс, дыхание, живое тепло. Что из этого так хочется ощущать под пальцами, что зависть червоточиной грызет преданность второму молодому господину клана?.. - Ты странный, - не выдерживает Хуай Сан. Растирает краски, примеривается, чтобы капнуть водой и перемешать. - Чем же? Я не рассержусь. Говори. Все же юноша несколько минут молчит. - Обычно запретные техники… изменяют тех, кто ими пользуется… в не очень хорошую сторону. А ты говоришь, что не обидишь. Какая мелочь, недостойная того, чтобы ее обсуждать. - Что ты хочешь нарисовать? Рука юноши над красной краской замирает. Потом он вздыхает. - Не знаю. Бамбук, может быть?.. – капелька скрывается, растекается по алым крупинкам. - Закат, - подсказывает Чжу Лю. – Ты в резиденции солнца, молодой господин из Цин Хэ Не, уважь принимающий орден выбором сюжета. Кисточка перемешивает воду и алую пыль краски. - Попробую, - соглашается Хуай Сан. В конце концов, ему в таком состоянии не очень важно, что рисовать. Что. Ему. Нужно?.. Единственный вопрос, который мучил Хуай Сана последние полтора часа, звучал именно так. Что ему нужно?.. Ему – это Вэнь Чжу Лю, одному из старших адептов ордена, имевшего смелость затребовать к себе представителей младшего поколения всех более слабых кланов и устами Вэнь Чжао потребовавшего «перевоспитания» подчинившихся требованию молодых заклинателей. Вэнь Чжу Лю сначала ловит его в коридоре во время отчаянной вылазки в попытке добраться до друзей из Пристани Лотоса. Ловит, отчитывает, издевается, отводит обратно… и не сообщает о «попытке побега», как, несомненно, была бы классифицирована прогулка, своему молодому господину. Более того, уходя, оставляет предупреждение - не противиться. А Хуай Сан так напуган, что только на площади солнечной резиденции, видя, как падает Киу Ли, понимает – его предупреждали именно об этом… Вэнь Чжу Лю знал, что будет убивать тех, кто рискнет спорить с волей его молодого господина. И предупредил. Как мог или как хотел. А потом он приходит снова. Издевается – интонацией, взглядом, но ни единого непочтительного слова. Хуай Сан изо всех сил старается держаться «гордо», как говорит ему Вэй У Сянь, выслушав сбивчивый рассказ о ночном приключении. Изо всех сил старается помнить – «это же слуга, не дозволяй ему забываться!» Уговаривает себя – стоит только сказать брату… только вот брат не здесь, а адепт Вэнь зовет с собой и обещает… обещает дать странное. И не обижать. Брат никогда не произносил таких слов, Хуай Сан теряется, опасаясь ответить отказом, – и идет. Чжу Лю зачем-то хочет, чтобы он рисовал на веере-заготовке закат. Усаживает к себе на колени, кладет подбородок на плечо и обнимает. Не мешает. Настолько не мешает, что Хуай Сан даже забывается: потянувшись за краской и поняв, что не может достать, толкает локтем в бок. - Мм?.. - Ты мне мешаешь, - шалея от собственно смелости, произносит Хуай Сан. А удерживающие его руки разжимаются, сдвигаются. Чжу Лю кивает, и это даже не нужно видеть – можно только чувствовать давление на плечо. - Так лучше? До краски Хуай Сан дотягивает без труда. Облизывает пересохшие губы. Смотрит искоса, убеждаясь, что глаза старшего адепта Вэнь все еще закрыты. И соглашается. - Лучше. Правда, теперь не получается не думать о том, что – случайно ли? – мужчина сдвинул руку, и теперь ладонь лежит на бедре Хуай Сана. Слишком откровенно. Смущающе. Но – просто лежит. Хуай Сан старательно не обращает на это внимания. Получившийся рисунок выглядит почти… приятным. В любом случае, его не хочется стереть. Хочется расслабиться и полюбоваться получившейся работой – это юноша и делает, осторожно откидываясь на чужое плечо. - Что-то случилось? Так часто спрашивал брат. Что-то случилось? Почему ты прекратил занятия? Что-то случилось? Ты рассеян и несобран. Я уже мог бы убить тебя. Что-то случилось? Почему ты целыми днями не выходишь из своих покоев. Каллиграфия – это достойное занятие будущего главы Ордена?! Ни один ответ, звучавший из уст Хуай Сана, ни разу не удовлетворил Не Мин Цзюэ. Усталость считалась признаком расхлябанности, невыученный урок – небрежностью, а долгие часы, проведенные за кропотливой работой над веером – блажью. - Молодой господин из Цин Хэ Не, что с тобой? Хуай Сан понимает, что в чужих руках съежился и почти перестал дышать. - Я… мм… нет, ничего… - Красиво получилось. Заявление настолько ошеломительное, что юноше кажется – он ослышался. Но вот только взгляд у мужчины немигающий, и смотрит он на веер без презрения, которое так привычно Хуай Сану. - Неправду говоришь. Я… это… - Хуай Сан понимает, что признаться в том, что не старался будет самоубийственным, а согласиться на высокую оценку – дать повод к насмешке. – Неудобно рисовать. Ты мешал, - находит он выход. И все еще пытается быть «гордым». Это ведь всего лишь слуга, хоть и крайне могущественного ордена. - Вот как. А я не умею рисовать. Мне кажется – красиво. Настолько мирно, что юноше очень хочется поверить. Хуай Сан молчит еще почти минуту. Вертит в руках веер с немного подсохшим рисунком. - Хочешь, подарю? – неловко предлагает он старшему. – Я дома еще нарисую… Чжу Лю качает головой – этого снова не нужно даже видеть, только по давлению на плече можно угадать жест. - Не хочешь?.. - Ни к чему он мне. Останется пылиться на полке, да будет выброшен на следующей весенней уборке. - Жалко. - Тебе – да. Мне – нет, не будет. Мне ни к чему такие вещи. В этом – да и во многом другом, в манере говорить, в осанке, в жестах – Чжу Лю напоминает Хуай Сану старшего брата. Но – удивительно – только не в отношении к нему самому. Веер юноша, помедлив, откладывает на пол. Снова пытается устроиться поудобнее. Неловко, но… больше отчего-то почти не страшно. - Ты странный. Откуда у тебя краски? Чжу Лю коротко и тихо хмыкает. - Поинтересовался после первой встречи, чем увлекается второй молодой господин Цин Хэ Не. - Ты странный. Вот только Хуай Сану больше не страшно. Неловко. - Отпусти меня, - хмурится он, пытаясь говорить, как брат. Тоном, от которого леденеет кровь и на возражения не остается ни сил, ни желания. Но, наверное, у него совсем не получается. Чжу Лю снова качает головой. - Почему? Молчание. Страх снова появляется на границе сознания липкой паутиной, тянущей свои нити вперед, поближе, поярче… - Что ты хочешь сделать? Снова молчание. - Вэнь Чжу Лю… - ох, неужели это у него получился такой ломкий и испуганный выдох? Да и мужчина, похоже, тоже удивлен. - Я же сказал, у меня нет планов тебя обижать. Хуай Сан сжимает подрагивающие губы. Снова – страшно. Даже если уговаривать себя, что этот человек не посмеет, не рискнет, все равно где-то в глубине души черным зверьком сидит понимание – посмеет. Вэнь и так уже слишком много себе позволили, что им до такой мелочи… Хуай Сан просто не верит. Ордену Вэнь уже никто не верит, и никто этого не скрывает. Вот Чжу Лю и не удивляется. - Видимо, придется тебя переубеждать. Вот теперь Хуай Сану действительно становится страшно, он даже пытается дернуться, вывернуться – и, как следствие, оказывается только сильнее прижат. - Что тебя еще может убедить, кроме веера?.. – досадливо интересуется Чжу Лю. – Мальчишка… Впрочем, раздражающий меньше, чем остальные бунтовшики. Не в последнюю очередь тем, что проблем молодому господину младший брат главы ордена Не совсем не доставляет. Разве что крутится постоянно с щенками из Юн Мен Цзян. Мелочи. Чжу Лю хочется прикасаться. И не нравится, что мальчишка снова стал бояться и дрожать. А успокаивать… разве должен убийца уметь успокаивать? Вот он и не умеет. - Давай так попробуем, - вполголоса произносит Чжу Лю, укладывая ладонь на пах жертве. Удержать удается уже с трудом, может быть, стоило предупредить? Да вроде выглядит уже достаточно взрослым… - Успокойся. Мне нравится прикасаться, кроме этого – ничего не сделаю. Хуай Сан замирает, дышит часто, глубоко, рвано, пытается отодрать от себя стальную хватку. Не сразу понимает, что поперек груди держат намертво, прикасаются там, где никто раньше не трогал – почти неощутимо. - П… перестань! - Успокойся. - Отпусти немедленно!.. Голос у мальчишки дрожит и срывается так ненаигранно, что Чжу Лю удивленно убирает руку. Он ошибся? Но взрослым же выглядит, как и все эти щенки, которых прислали по требованию Ордена… - Успокоился? - Отпусти меня, - выдыхает юноша, пытаясь выкарабкаться из захвата, но уже не отчаянно и намного тише. – Ненавижу… брат узнает… Угроза окончательно сбивает с толку. Пожалуй, дело в том, что ему настолько не верят. - Успокойся, второй молодой господин ордена Не. Услышав титул, Хуай Сан притихает. Старший братец Вэй говорил – не давать забываться, быть гордым, одергивать, слуга это, но!.. Хорошо старшему братцу. Вэй-сюн смелый. А ему очень страшно, потому что, если представить, что Мин Цзюэ сорвется и попробует убить этого человека из Вэнь, то – Хуай Сану очень стыдно, но он действительно так думает! – еще неизвестно, кто одержит победу… - Что тебе нужно?! – в отчаянии выдыхает, выплевывает, выталкивает из сжавшихся легкий Хуай Сан. - Прикасаться. Теперь уже молчит именно «второй молодой господин ордена Не», пытаясь осознать короткий и, как кажется, очень честный ответ. - Не трогай… т-там. Так. Хватка ослабевает. - Неужели никто раньше не додумался? Кровь бросается юноше в лицо. Наверное, зарево гнева – это семейная черта и мучить оно готово всех без разбору, и не в искажении Ци тут дело… - Как ты смеешь?! Чжу Лю молчит. Немного удивленно. Не вопросом, не возмущением. Тоном, в котором нет ни капли страха – только негодование. - Не так сказал, - соглашается он. – Никто раньше не предлагал тебе подобного, второй молодой господин ордена Не? Несмотря на то, что ответ очевиден, Чжу Лю все же выжидает паузу. Снова устраивается подбородком на чужом плече, прикрывая глаза. - И я не предлагаю. - В таком случае, что тебе нужно?!.. Пауза разбивается о выдох Чжу Лю. - Я тебе ответил. - Но почему - так?! Ты что… Обвинение повисает в воздухе, но Не Хуай Сан или слишком хорошо воспитан, или слишком сильно сдавливает ему горло возвращающийся страх, не давая договорить. - Не совсем. Зависит от настроения. Очередная пауза падает долгими каплями-секундами и обрывается уже выдохом юноши. - Значит, не отпустишь? - Нет, второй молодой господин ордена Не. Брату он все же не рассказывает. Нет – говорит о том, как Вэнь Чжао, насмехаясь, вынуждал «приглашенных учеников» учить наизусть легенды своего ордена. Как ставил живым щитом на нескольких десятках ночных охот. Как заставил спуститься вниз, в пещеру, где остались Вэй-сюн и второй нефрит Лань… как убивали лучники тех, кто сумел выплыть, воспользовавшись добровольной жертвой двоих… Но ни словом не упоминает того, кто так сильно напомнил ему брата. Того, кого ему напоминает брат, надменно и зло кривящий губы, стоит Хуай Сану запнуться в слове. Веер остается на дне подземной реки – юноша взял его с собой, но выронил, когда был вынужден, давясь нехваткой воздуха, плыть вслед за шиди Вэй-сюна. Печалиться или радоваться – Хуай Сан не знает. Ему и жаль безделушки, и марево стыда накрывает каждый раз, стоит вспомнить равнодушный и почти ледяной взгляд мужчины в далеких покоях Неба без ночи. Смог бы он хоть раз коснуться этой безделушки?.. «Забирай», - бросает ему Чжу Лю перед рассветом, поднимаясь с пола, чтобы проводить заложника обратно, но заметив оставленную расписанную вещицу. «Более всего опасайся стрел, а не тварей», - вместо прощания или угрозы роняет мужчина на пороге комнаты, разворачиваясь, чтобы уйти. И Хуай Сан следит за лучниками Вэнь Чжао отчаянно, до самой пещеры, но не в тот момент, когда они выбираются на поверхность. И спасается едва ли десяток из двух сотен. Хуай Сан не знает, что Вэнь Чжао тем вечером получит самый главный урок своей жизни – «если ты убиваешь, то убивай всех». Хуай Сан смотрит брату в глаза, отчаянно желая поддержки, хоть слова одобрения, но – наталкивается лишь на ярость, адресованную ордену Вэнь, на презрение, адресованное вернувшемуся, на досаду… …только несколько минут ему не было страшно. Хуай Сан ничего не говорит брату, но свой самый главный урок в жизни, полученный под сводами Неба без ночи, он запоминает на «отлично».