Плоды перевоспитания

Первый раз из марева его выдергивает ледяная вода и грубый пинок. Собственно, ничего удивительного, если последнее, что помнило тело – это захлестнувший шею кнут, фамильная гордость ордена Цзян. Хотя нет – вроде бы после такого вообще ничего помниться не должно. В себя приходить вообще противопоказано, а лютые мертвецы, как говорили, боли не чувствуют. И кровью не откашливаются в лужу ледяной воды. - Очнулся. Преданная псина из Вэнь. А шакалы в стаи сбиваются, как только рану получишь и упадешь. Иначе только по углам скулят, поджав хвост. Дышать снова стало сложно. Во-первых, конечно, в воде дышать – это уметь надо, во-вторых… хорошо бьют. Профессионально. Но вроде ребра целы, легкие не проткнуло, а остальное Чжу Лю травмами не считал. Голоса запоминал. На будущее. Бесперспективное, надо отметить, занятие. Стаю всю не запомнишь, придется – как обычно, не особо разбираясь… Вздернутое на ноги тело попробовало удержать равновесие и даже смогло. Откашляться еще раз и сплюнуть сгусток потемнее – тоже. И на этом решило, что уже довольно посопротивлялось – мир померк вокруг мягко так. Приятно почти… …второй раз возвращение было менее резким, зато более мерзким. Через ноющую в запястьях и вывернутых плечах боль. И раскалывающуюся головную боль. Глаза открывать Чжу Лю даже пробовать не стал. Постарался оценить, чем наградили. - Надо же, он еще и спит! – ядовито-восторженно спустя одну вечность хохотнули почти над ухом. Вот теперь глаза пришлось открыть и поинтересоваться – а чем, собственно, еще заняться, если руки связаны… Юмор шакалья стая не оценила. Зато Чжу Лю оценил, что бить умеют, не ломая грудную клетку. Планы у них на него, что ли?.. Планы, как оказалось – были. И весьма изобретательные. Со своими стравить. Если бы не так кружилась голова, и воздух в легкие не приходилось каждый раз заталкивать, чтобы не потерять сознание, он бы даже оценил. - Техники клана Вэнь служат только на благо клана, - цитировал старший из крайне довольных шакалов. – Вот и послужи. Или ты быстро убиваешь, или мы. Медленно. Честно сказать, даже своих Чжу Лю как-то не особо жалел. Война – она и есть война. Но если так вопрос стоит… Разрушение золотого ядра убивало почти мгновенно. Выживших было – единицы. Щенок из Юн Мэн Цзян да еще кто-то, протянувший пару дней. Сколько протянул тот щенок, Чжу Лю не знал. Недолго, наверное. - Хорошо, - согласился Чжу Лю. Шакалы. Хотят полюбоваться, как слуга главы ордена своих убивает, чтобы выжить?.. Налюбуются сейчас. Вон как обрадовались. Даже решить сразу не могут, с кого начать. Одно слово – шакалы. В глаза первой «жертве» Чжу Лю посмотрел даже почти дружелюбно. Усмехнулся бы, если б смог. Да только все силы ушли на то, чтобы закрутился вокруг руки привычный вихрь иссиня-черного пламени… «Убей». Шакалы. А техники клана Вэнь служат только на благо клана. Или уж точно не во вред ему. В груди взорвалось, разлетелось, сжалось – Чжу Лю не знал, ослеп он уже или действительно видит, как черное с алым разлетается от собственного солнечного сплетения. Он ведь постарался. Очень. В себе не сомневался – надо бить было так сильно, как только сумеешь. Несостоявшаяся жертва смотрела на старшего адепта ордена, со всей силы впечатавшего в собственную грудь запретную технику, неверяще и потрясенно… …а больше он ничего и не запомнил. Третье возвращение зажглось адской горечью на языке и саднящими губами. Тело выгнулось, взметнулось, стремясь вырваться, избавиться, увернуться… - Надо выпить! – настоял кто-то, продолжая спаивать горчащее пламя. Против пламени Чжу Лю ничего особенно против не имел. То же самое солнце, только размером поменьше. Он и сглотнул, закашлявшись. - Это хорошо. Кашляешь - значит, дышишь… - успокоенно констатировал тот же голос. Картинка перед глазами расплывалась, вертелась, искрила всеми цветами пламени. Алый-бордовый-синевато-фиолетовый. Серо-зеленый был совершенно не из этого спектра, но отчего-то доминировал. Чжу Лю закрыл глаза снова, но удара почему-то не дождался. - Нет-нет, не теряй сознание снова! – забеспокоился голос, а по лбу провели чем-то довольно холодным и противным. – Надо, чтобы ты допил. Кусок горького пламени? Или если его пить, то это не кусок, а... Второй раз получилось удачнее. Искрящиеся всполохи обрели силуэт человеческой фигуры, сидящей рядом. Даже можно было угадать чашку в руке. - Зачем? - Лечу тебя, - недовольно посопела фигура. – Надо же… ты в себя… технику эту… только Цзян-сюн в живых остался после такого… Но его-то Вэй-сюн вытащил, а куда уж мне до… Чжу Лю расхохотался, глотая воздух пополам с все еще горькой слюной. - Прекрати! – возмутился голос. В губы снова плеснулась огненная горечь. – Пей уже. Выжить после тотального уничтожения золотого ядра оказалось не так уж и сложно. В общем-то, почти все мотивы и причины происходящего он понимал и даже не особо осуждал. Притравить телохранителя и не задушить окончательно, отдав на потраву рядовым? Обычное дело. Досадно только, что, понимая механизм, в петле Чжу Лю пытался освободиться, не дергаясь всем телом, а стоило бы. Сломал бы себе шею, и никаких последствий. Заставить убивать членов своего клана на потеху толпе? Не самая изысканная затея, зато неизменно успешная, не нарвись солдаты на того, кто предпочел запретную технику в себя направить, рискуя выжить калекой, чем повеселить стаю. Выбросить тело «на корм собакам», да не проверить, жив ли, мертв?.. С досады и не такое вытворяли, а уж если и впрямь были не очень трезвы взбешенные шакалы… Не понимал Чжу Лю только того, для чего его у этих собак отобрали. - Псы дикие, они к людям не подойдут… ночью осмелеют, к рассвету приходят трупы доедать, - говорил Хуай Сан, зябко ежась и оглядываясь на дверь, словно собаки могли оттуда прибежать. – А перед рассветом – никого не бывает. Вот ты и выжил. - Спорный вопрос, - не согласился Чжу Лю, первый раз все это выслушав. – Выжил, потому что ты чем-то поил. Значит, серьезные знания иметь надо, чтобы… Непрошеный спаситель спрятался за веером и пробормотал, что «не стоит недооценивать слабых заклинателей». Слабый воин, слабый заклинатель, один из тех мальчишек, что пытался перевоспитать когда-то молодой господин… после смерти старшего брата унаследовавший пост главы ордена и благополучно старающийся избежать схваток. - А тебе-то я зачем? – поинтересовался Чжу Лю. – Уж кто теперь слабый, это второй вопрос. Первый – это для чего я тебе сдался. Ты в войну не ввязывался, сколько мог. На кой тебе-то заложник? Ненамного повзрослевший, но отрастивший длинную гриву мальчишка – теперь уже юноша! – нахмурился и веер сложил. - Ты не слабый. Даже так… теперь. Чжу Лю промолчал и еще подождал, на ответ не особо надеясь. Месть явно не фигурировала в числе мотивов – того, кому мстить собрались, не на кровати отпаивают не пойми чем, а в подвале на цепи держат. Оставалась версия с попыткой выторговать за жизнь старшего адепта Вэнь какие-то блага, но… - Я ничего не стою теперь для клана. Можешь перестать так трогательно меня выхаживать. Веер открылся и закрылся с возмущенным шуршанием. - Замолчи. Делаю то, что считаю нужным. Ненамного, но он все же повзрослел. Стало смешно. - Как скажете, глава ордена Не, - согласился Чжу Лю с ухмылкой. – Стало быть, побитая собака из ордена Вэнь так нужна лично вам была, что вы ее в могилу решили не пускать?.. В целом, мотивы личной мести с хорошим обращением по логике, времени и пространству вполне сочетались. - Ты не спишь. Сложно как ему дается это – «ты». Каждый раз с запинкой. Каждый раз – выдохом, упрямым и извиняющимся одновременно. Словно не стал старше за прошедшие годы, да, впрочем, так ли уж много прошло? - Зато не брожу по коридорам в одиночестве, пугая местных призраков. Или сам пугаясь. Юноша хихикает, прикрывая лицо веером. Зато очень показательно вздрагивает от хлопнувшей за его спиной двери. Ветер, да. Окно открыто настежь. - А ты поброди, - предлагает Хуай Сан. – Тебя местные призраки точно испугаются. - И даже никто не остановит? Веер снова закрывает две трети лица. Вот же манера… могла бы быть раздражающей, но Чжу Лю предпочитает над всем происходящим мысленно посмеиваться. Мелочи какие, в самом деле. - А может быть, и не остановит. Ты ведь не проверяешь. Не проверяет. Пока кружится голова даже от пяти минут, проведенных на ногах, проверять, остановят ли попытку прогуляться в одиночестве, желания нет. Совсем. Непроизвольно желание откашляться Чжу Лю умудряется сдержать. Ничего ему не мешает, обман это. Только след – фиолетово-багровый, жутковатый, по словам визитера, по звену складывающего веер с очень задумчивым и сосредоточенным видом, - вот и все, что может мешать. Легко отделался, если уж совсем начистоту. - Ты мне казался разговорчивее. Раньше. Откровенная такая провокация. Только очень неумелая, наивная… забавная. Все, что происходит с того момента, как в груди взорвалось небольшое солнце, да только не спалило – все кажется смешным. Наверное, это такая попытка защититься. По крайней мере, менее отвратительная, чем что-либо еще. Вместо ответа мужчина отгибает воротник, указывает жестом на след на шее, и поправляет ткань, закрывая снова. Хуай Сан морщится – видеть кровоподтек ему совсем не нравится. - Напоминаешь, что говорить больно? - Что-то вроде того. Над ним останавливаются. Последние три звена веера то сходятся в тонких пальцах, то снова приоткрываются, словно хозяин никак не может решить, что делать с изящной игрушкой. - Вроде? Был и остался мальчишкой. Только ростом повыше стал, да прическа… взрослее, что ли. - В чистом виде – нет, не больно. Комок в горле, который невозможно проглотить. Шершавый, цепляющийся, царапающий. Постоянно напоминающий, что дышать не так уж и просто. В некоторых ситуациях. Юноша недовольно выдыхает. - Зачем ты мне это говоришь? - Так ты спросил. Или мне показалось? - Показалось, - вполголоса ворчит Хуай Сан. У него слишком живое и яркое воображение, вот и сейчас хочется потрогать свое горло, потянуть ворот одежды вниз, хоть и не мешает он совсем. А собеседника не тревожит даже поднятая под подбородок ткань. Просто стоять кажется глупым. Говорить что-то еще – он не знает, о чем еще можно говорить. Хоть и привык уже за много лет к этому состоянию растерянности, но вот именно здесь, именно сейчас, именно с этим человеком – ах, как же хочется немедленно что-то сделать! Он и делает. С негромким хлопком складывает веер и садится к мужчине на колени. Боком. Придерживаясь за плечо и непроизвольно прижав ребро веера к своим губам. И смотрит-смотрит-смотрит, ну же, отреагируй! Как же. - Хм? Хуай Сан очень недовольно вздыхает. - Это все, что скажешь? - Все, глава ордена Не. И даже не смотрит! До Хуай Сана совсем не сразу доходит, что молчанием тоже можно поддразнивать. Или даже издеваться. - Хорошо… - тянет он, легонько прикусывает внешнее ребро веера. Тянется сам – провести по чужой скуле, под подбородком, до края воротника и обратно. К губам. К довольно холодной усмешке. – Открой рот. Раз секунда, два. Да не должен вроде выполнить, вот только все ожидания Хуай Сана разбиваются напрочь. И что дальше делать – он не знает. Он близко, очень близко, поэтому ему видно, что формально его требование выполнили – между губами мужчины есть небольшой зазор, а если не присматриваться – усмешка так и осталась нетронутой. И вот что делать?! Веер раскрывается в руке сам собой, скрывая чуть было не залившегося краской юношу. - Нет, зубы тоже разожми. Смешной мальчишка. И проверить по-настоящему боится – только на щеку давит. И сердится, на себя, видимо, сердится, а достается мужчине. В плечо, основанием ладони, с замахом. Да все равно не больно. - Ну тебя. Зато не запинается больше. Конечно, куда проще называть собеседника на «ты», если злиться или негодовать. Или смущаться. Веер мешает разглядеть, чего в реакции больше. Пожалуй, все же смущения. А потом – досады. - Чжу Лю. Рассматривать веер, скрывающий лицо собеседника – занятие скучное, так что Чжу Лю предпочитает смотреть в глаза. - Почему молчишь? Определенно, смущения больше. И попытки это смущение замаскировать требовательностью. - Мне отзываться вслух каждый раз, когда вы меня зовете по имени, глава ордена Не? Хуай Сан думает, что это вовсе необязательно. Но пока он раздумывает над ответом, пауза затягивается, мужчина снова отворачивается к окну. Невыносимо. И очень смущает. Но веер Хуай Сан складывает. Хмурится и за подбородок разворачивает голову собеседника к себе. Он привык, что на него и ровесники, и те, кто младше смотрят с насмешкой – неумеха, немного растяпа, просто милый и уж никак не конкурент, что из него за глава ордена?! Но вот именно этот взгляд – нет, именно от этого человека! – вызывает желание что-то, да сделать. Поцеловать, например. А это приятно, оказывается – если держать, как самому удобно. - Почему ты не сопротивляешься? - А зачем? Веер раскрывается с шорохом, скрывая ненадолго даже глаза. Делать взгляд жестким, как у брата, Хуай Сан не умеет. Может только попробовать скопировать интонацию. - А если я захочу лишить тебя чести, тоже не будешь? Через веер смотреть Хуай Сан тоже не умеет, любопытство жжет, а пауза затягивается, так что своеобразный щит приходится опустить. И наткнуться на все тот же насмешливый взгляд. - Почему ты опять молчишь? - Думаю, что только глубокое уважение удерживает меня от желания поинтересоваться, знает ли глава ордена Не, как делается то, чем он изволит угрожать… Наверное, мальчишка все же заливается краской – за этим своим расписанным вручную веером. По крайней мере, с колен Чжу Лю он вскакивает, словно ужаленный, и почти отбегает в сторону. - Прекрати смеяться! Да он бы и не против прекратить, если бы не алеющие скулы собеседника. Даже в полутьме видно. Как можно додуматься угрожать на подобную тематику, если так легко смутить его самого? Вслух поинтересоваться, что ли… - Прекрати. Так досадливо звучит, что удается кивнуть и умолкнуть. - Что такого смешного?.. Чжу Лю качает головой. - До того момента, как ты отвел глаза и спрятался за веером, было даже неплохо. - Что?!.. - Неплохо, - повторяет мужчина. – Наивно. Грубовато. Но неплохо. С опытом научишься фразы строить изящнее и холоднее. Не можешь смотреть в глаза тому, кому угрожаешь – вставай и отворачивайся, словно тебе противно. Но не отводи взгляд. Хуай Сан от неожиданности смаргивает. Опускает веер. - А ты вот понимаешь, что все, что ты говоришь, я… – смущенно и зло ворчит он. Умолкает, не зная, как продолжить. - Конечно. На мне и будешь отрабатывать. На ком еще-то, или я даже не догадываюсь, насколько можно недооценивать слабых заклинателей? Веер, кажется, готов треснуть в пальцах. - Только на тебе. И, кажется, Хуай Сан снова недоволен согласным кивком. - Тебе что, все равно? Или нравится?! Злость делает юношу еще младше на вид. Почему-то так и хочется намекнуть, чтобы не плакал… - Мне смешно. Хуай Сан кашляет, словно давится чужим ответом. - Что смешно? Я смешон?.. - Не совсем, - качает Чжу Лю головой. - Твои попытки наиграться во власть над кем-то… забавно. Неумело. Зато увлеченно. А смешно – если сравнить с этим вот, - юноша снова морщится, но взгляда от багрового следа на чужой шее не отводит. Веер все же жалобно хрустит. Внешнее ребро треснуло, это заметно, когда Хуай Сан оставляет сломанную вещь на столе и подходит снова. Садится вот только уже не боком. - Так лучше? – интересуется он, покрепче ухватывая ворот чужой одежды. – Как ты учил? Сожми колени, как будто верхом?.. – проговаривает он чуть не по слову. И выполняет, кстати. - Не собираюсь сбрасывать. Спокойнее. Спокойнее не получается – неожиданно приятно тянуть за ворот и заставлять смотреть себе в глаза. Только не удается думать, а получилось бы, если бы Чжу Лю сопротивлялся… - Если бы ты сопротивлялся, - почти озвучивает Хуай Сан свои мысли, сглатывает паузу, старается не запнуться, - пришлось бы связать. Если бы оттолкнул или ударил – лишить тебя кисти. Как на это смотрит орден Вэнь? Лучше? Или уже хорошо? - Вдохновенно, когда сердишься, - сдержать смешок мужчина даже не старается. – Остановись пока на этом. Потом еще что-нибудь расскажу. Ворот отпускают почти сразу – чтобы еще раз ударить в плечо. - Ну тебя. И через паузу: - Я устал. Останусь здесь. Остается только плечами пожать, соглашаясь. Забавный, действительно. Иначе можно сойти с ума. Молодой господин не особо намного старше был, да вот только погиб совсем неприглядно. - Пойдем спать. Неожиданно. Хуай Сан недовольно отводит взгляд в сторону. Веера нет, нечем закрыться в привычном жесте. - Просто спать. Пойдем. Хочу, чтобы ты со мной… эм… - Подсказать или сам справишься? На плече когда-нибудь синяк останется. Наверное. - Ты все понял. - Учись договаривать. И не запинайся. Лег, разделил постель… еще? - Ну тебя. Может быть, из мальчишки толк и будет со временем. Если попробовать перевоспитать. - Просыпайся. За плечо не трясут – подталкивают, наверное. И не рукой. «Веером», - ухмыляется догадке мужчина, но глаза открыть не торопится. Пока не подскажешь, этот малолетний глава ордена оказывается словно неспособен на решительные действия. Вот только в этот раз Чжу Лю ошибается – за его спиной, а он лежит на боку, вместо изголовья используя собственную руку, тогда дышать кажется не так больно, - недовольно выдыхают… и на плечо ладонь пришедшего будить юноши опирается уже с силой. А потом Чжу Лю обнимают – со спины, через грудь, сжимая ткань на плече, притягивая к себе. - Просыпайся, - требует юноша на ухо. – Я хочу, чтобы ты проснулся. - И больше ничего? - Ах ты… Правда, как ударить в таком положении, Хуай Сан сразу не придумывает, а потом уже как-то кажется и несвоевременным. - Ты хуже себя чувствуешь? Чжу Лю аккуратно пожимает плечами. - Нет. Почему спрашиваешь? Его перестают терзать неумелыми попытками обнять. Хуай Сан снова садится, за плечо опрокидывает на спину. - Не просыпаешься. И… спишь… странно так. На боку, свернувшись, с трудом устроив ноющую голову на сгибе локтя. Больно потому что. - Дышать сложно, - соглашается мужчина, с трудом садится, давит непрошеный кашель. Это иллюзия. Спазм от пережатого горла. Если опираться о стену лопатками и затылком, кажется, что становится немного легче. – Не жалеешь, глава ордена Не, что в могилу побитую собаку из Вэнь не пускаешь?.. Смотри, ни на что не гожусь. Сразу же прилетает в плечо – привычным ударом, основанием ладони, с замаха… - Умолкни. Что-то новое. Чжу Лю ухмыляется и смотрит. В глаза. В глаза – проще всего, остальное снова оказывается за веером. Чжу Лю деланно разочарованно вздыхает. - Что? - Неплохо было. До веера. - Ну тебя. Звенья изящной вещицы сходятся вместе, Хуай Сан какое-то время просто вертит веер в руках. - Если я задам вопрос, ты сможешь мне ответить честно, глава ордена Не? - Эм… - начинает краснеть было юноша и тут же поправляется. – Смотря какой! - Хорошо. Взгляд только не отводи. - Смотря какой, - повторяет Хуай Сан. И смотрит в глаза. Только взгляд растерянный. Он не умеет смотреть, как его старший брат, совсем нет… но прилежно учится. Это умение он прилежно пытается постичь. - Так даже лучше… зачем я тебе, глава ордена Не? Понял бы, коли техника при мне осталась. А не сейчас, когда слабее всех твоих… адептов. Юноша недовольно морщится. - Ты не слабый. Чжу Лю скучающе отворачивает к окну. Действует безотказно – голову ему почти сразу поворачивают обратно, обеими ладонями под подбородок, когда только веер успел отложить?.. Пауза затягивается. И, кажется, юноша снова чувствует себя довольно неловко. - Ммм?.. - Я же должен сейчас что-то сказать? Давай, подсказывай. - Не смей отворачиваться, когда я с тобой разговариваю. Или – я еще не договорил. Хуай Сан молчит. Потом вздыхает. - Грубо как-то. - Это самый нейтральный вариант для такого жеста. Еще один вздох. Но отпускать его упрямо не хотят. Даже в глаза смотрят. Ммм. Пытаются. - А ты еще спрашиваешь, зачем… - не очень успешная попытка не задеть шею и при этом повиснуть, намекая на попытку придушить. В целом, считает, Чжу Лю, решение не так чтобы и совсем безнадежно – не можешь смотреть в глаза, сделай так, чтобы это стало физически невозможно. А юноша, кажется, любит тактильный контакт. – Как же я мог допустить, чтобы моего наставника собаки разорвали? – шепчет Не Хуай Сан, и вот его собеседник готов поспорить на руку (левую, правую, неважно), что юноша точно покраснел. - Наставника?.. - А кого же! - тихо возмущается на плече юноша. – Это ты меня тогда научил, что слабый может иметь шансы выжить гораздо более реальные, чем… тот, кто борется изо всех сил. Что, показав какую-то свою слабость, которая может приглянуться мучителю, довольно легко избежать куда как более страшной участи… - Такой цели у меня не было. Хуай Сан отодвигается, подбирает веер, открывает на несколько звеньев, прячет за ними подрагивающие то ли в усмешке, то ли от обиды губы. - Но это было очень своевременно! - произносит он почти с досадой, со злостью. Так и не решившись сказать брату, Хуай Сан из произошедшего извлек весьма странные, но, как оказалось, весьма полезные для себя уроки. По несчастливой случайности, старший адепт Вэнь предлагал ему знания, которые могли помочь выжить. Даже рядом с братом. Даже в его отсутствие… - Рад, что пригодилось. На сарказм даже хватает сил, но стоит договорить – остановить кашель Чжу Лю не успевает. Долго, болезненно, без возможности вздохнуть. Воздуха перестает хватать, а горло сжимает спазм – совсем так же, как и тогда, когда кнут захлестнул свою мертвую петлю. Воздух тонкой струйкой удается втянуть с трудом. Один раз, второй. Потом только осознать, что его не в первый раз уже зовут по имени. И еще – держат за плечи, не давая завалиться набок. - Слышу, - довольно невежливо выплевывает Чжу Лю на очередной раз прозвучавший голос рядом. Как назойливо-то! Перед закрытыми веками мечутся желтые, оранжевые, багровые всполохи, но с каждым вдохом становится легче. Только очень скребет в горле. К губам прижимают край чашки, и вкус – горький, обжигающий, - мгновенно вынуждает открыть глаза. - Пей, - требует юноша. – Что с тобой случилось? Таких приступов раньше не было… Против огня Чжу Лю никогда ничего не имел. Но вкус у отвара просто отвратительный, хоть скрести в горле и перестает после первого же глотка. - Горло, - выговаривает Чжу Лю, переводя дыхание. Утирает губы от горького привкуса. Снова закрывает глаза. И не торопится их открывать, когда на плечо наваливается тяжесть. - Ты не слабый, - упрямо повторяет Не Хуай Сан, словно с ним спорят. Или, может быть, себе доказывает? – Продолжай мне говорить, что делать. Очень своевременные знания. Все же, оказывается, некоторым мальчишкам с той памятной попытки приструнить зарвавшиеся кланы, перевоспитание может пойти на пользу. Хорошо бы служил Ордену, да только Ордена больше нет. Только одна избитая собака, которой в могилу уйти не дают. Не Хуай Сан может выглядеть слабым, неумелым, неловким, может твердить, что ничего не знает и теряется в самых простых загадках. Но если первое у него получается совсем неплохо (а веер очень сильно способствует образу), то второе… Слишком прямолинейно, считает Чжу Лю. Должно быть, на предыдущего главу ордена Не, жесткого и не терпящего уловок Мин Цзюэ, действовало именно так. - Не знаю… - тянет Хуай Сан, стучит себе по подбородку сложенным веером. Чжу Лю не верит, но пока предпочитает промолчать. Если не желают ему рассказать о том, что происходит за границами комнаты, что ж – пока… он не будет настаивать. Пока не сможет хотя бы ходить, не пошатываясь от слабости. Отвратительное, раздражающее, но, к сожалению, понятное и правильное состояние. С которым надо что-то делать. А у малолетнего главы ордена Не уже не получится выставить себя непредусмотрительным и наивным. Потому что пройти дальше десятка бу прочь из комнаты Чжу Лю не успевает – за его спиной раздаются торопливые шаги, обладатель которых явно пытается решить одновременно две задачи: идти бесшумно и догнать. Чжу Лю останавливается и слегка поворачивает голову, выгибая губы в усмешке, даже с интересом ждет, какая фраза прозвучит первой. Но обманывается. Стражник догоняет, останавливается… и неловко переступает с ноги на ногу, явно не зная, что дальше делать. И молчит. Значит, приказа не выпускать не было… - Догнал? – интересуется Чжу Лю. Под его взглядом адепт ордена Не отводит взгляд, в сторону, довольно смущенно. Выглядит ровесником своего главы. Или помладше. Хуай Сан выбирал кандидатуру наобум или сознательно, показывая, что не рассчитывает на сопротивление? Или не в этом дело?.. – Следующий раз потеря бдительности может обернуться более серьезными последствиями, - роняет мужчина, делая еще один шаг. За спиной вздыхают (почти незаметно) и снова не останавливают. Ну что ж, сопровождай. - Где ваш лидер сейчас? – интересуется Чжу Лю через пару минут, убедившись, что останавливать его и впрямь не собираются. Следом вот только идут. И напряжения нет – скорее… стражнику очень неловко. Можно было бы попробовать угадать, какое распоряжение ему оставлено, будь такая информация важна. - На тренировочной площадке… Чжу Лю выжидает паузу, убирает усмешку и оборачивается в шаге. - Проводи. Не буду ему мешать. Отчего-то версия, в которой Хуай Сан пытается сладить с клановым оружием, кажется Чжу Лю совсем неправдоподобной. Ведь даже в Ци Шань тот приехал без сабли… …а он и не пытается. Зато увлеченно, хоть, кажется, и довольно безуспешно, занят стрельбой из лука. Стрелы беспорядочно разбросаны по всему полю мишени, а одна даже и покачивается в дереве слегка поодаль. Но стреляет юноша и впрямь увлеченно. С полной самоотдачей и удовольствием от самого процесса. Может быть, потому, что рядом никого, и никто не порицает юного главу ордена за такую низкую результативность?.. С состоянием омерзительной слабости от недолгой прогулки определенно надо что-то делать. Но руки не дрожат, когда Чжу Лю поднимает один из оставленных на краю тренировочной площадки луков, не дрожат, позволяя натянуть тетиву… Разве даже сейчас не остановят? Хуай Сан действительно дал приказ только сопровождать? Стрела разрезает воздух над плечом вздрогнувшего и отпрянувшего в сторону главы ордена Не, впивается – единственной – в центр мишени. Стражник за спиной восхищенно выдыхает, а Не Хуай Сан оборачивается, расплываясь в улыбке. И ошеломленно замирает, глядя, как тетива натягивается во второй раз. Смаргивает, отступает назад, чуть в сторону… понимающе улыбается, прикрывая губы рукавом, и уже спокойно делает пару шагов в сторону. Наконечник следит не за ним. - Вот почему второй раз так долго, - замечает Хуай Сан, жмурясь на один глаз и подходя. – А у тебя рука дрожит… Дрожит, что ж поделать. Лук в руке слабо, но заметно подрагивает. И стрела в мишени – тоже. Вторая стрела. А первая – сломанная попаданием – выглядит довольно жалко. Наконечник в мишени и древко не более длины ладони. - …и не только. - Что? Хуай Сан посмеивается. - Невнимательный. Не только, говорю, - повторяет юноша, зачем-то проводя краем рукава по чужому виску. Ткань становится влажной. - Хм?.. - Дай руку. Какое-то время юноша хмурится, сосредоточенно прикусывая губу. Считает пульс. Потом, словно спохватившись, машет стражнику, опуская. - Пойдешь со мной, - произносит он. Выдерживает паузу и неожиданно выразительно морщит нос. – Эй, почему ты молчишь? - Должен что-то сказать? Иногда Чжу Лю с трудом понимает – чаще всего с трудом понимает – что от него хочет Хуай Сан. Чего хочет на самом деле, конечно же. - Да. Так хорошо?.. Так вот о чем речь. - Хорошо. Хуай Сан смотрит подозрительно, но насмешки не находит. Сложно найти то, чего нет. Вид с холма всегда открывался прекрасный. Хуай Сан, сколько себя помнил, как только смог сам убегать на длительные прогулки, больше всего любил приходить именно сюда: пологий склон с одной стороны, обрушившийся и снова поросший за несколько лет травами с другой, несколько деревьев, одно из которых – любимое – уже не первое десятилетие радовало Хуай Сана удобной развилкой ветвей. Было удобно забираться, удобно спускаться… было. А в этом году на одном из сучков вырос побег, и теперь Хуай Сану было отчаянно жаль сломать его. А не сломать – на что опереться, за что уцепиться рукой?.. Только спрыгнуть. А прыгать высоко и боязно. А сломать побег с четырьмя листочками – жалко до слез!... Сразу бы заметил – не стал бы и забираться, может быть. Но пока не залезешь – не увидишь… Юноша с сожалением погладил самый маленький листочек на побеге. - Ни в чем ты не виноват, - поделился Хуай Сан с листочком. Вздохнул. И, медля ломать веточку, решил еще немного полюбоваться привычным пейзажем. Почти привычным. Кроме темного пятна на краю «смотровой площадки». Юноша тихо хихикнул, прикрывая губы ладонью. Кажется, не придется ничего ломать… - Чжу Лю. Мужчина обернулся, поискал взглядом, вопросительно выгнул бровь, заметив, куда забрался молодой глава ордена Не. - Иди сюда. Что-то в этом было… Хуай Сан никак не мог понять, что именно, но какое-то очарование в том, чтобы отдавать приказы… даже короткие и логичные… именно приказывать, а не просить… но ведь он же не возражал, бывший старший адепт Ци Шань Вэнь, правда же?... Смотреть сверху вниз было так забавно! И еще – очень способствовало пониманию, насколько дерево стало – высокое. Почти как в детстве, когда Хуай Сан впервые, обмирая от восторга, забрался и долго примеривался, как спуститься. Но теперь ему не за что ухватиться, только если уничтожить так понравившийся ему побег. Или поступить немного иначе… - Сними меня. Усмешка, с которой Чжу Лю смерил расстояние от развилки ветвей до земли, была крайне выразительной. Только вот Хуай Сану тоже весело стало. Весело и азартно. - Сними. Это приказ. Еще два шага, и к Хуай Сану протянули руки. - Хорошо. Прыгай, поймаю. Именно снять – не дотянусь. Когда-то давно в похожей просьбе едва не отказал старший брат, смягчившийся и с досадой снявший заплаканного ребенка с дерева. Хуай Сан даже зажмурился на секунду, гоня прочь воспоминания. Чжу Лю не испытывает досады. Он выполняет приказ. ЕГО приказ. - Ой… - не выдерживает юноша: ребра сжимает стальное кольцо, а под ногами далеко не сразу оказывается твердая поверхность земли. Словно он летел долго-долго… наверное, не стоило зажмуриваться перед тем, как оттолкнуться от ветки. - Уже можно открыть глаза, глава ордена Не. Хуай Сан сначала привычно бьет кулаком в плечо, потом смущенно закрывает половину лица рукавом. И открывает глаза. - Высоты боишься? Хуай Сан задумчиво качает головой, отмечая, что его все еще не отпустили, хоть и придерживают не в пример осторожнее, нежели ловили. Брат тогда постарался побыстрее поставить на землю, отчитать и уйти. Чжу Лю равнодушно стоит рядом, и в его руках… спокойно. - Пожалуй, нет, - через паузу решается признаться юноша. Обнимает за шею, трогая кончиками пальцев туго стянутый на длинных волосах шнурок. – Прыгать. И что не поймаешь. Бывший адепт ордена Вэнь пожимает плечами и ничего не отвечает. А к Хуай Сану возвращается азарт. - Чжу Лю, - зовет он и за скулы разворачивает голову собеседника к себе. Как дальше… как он учил? Подсказывал! – На меня смотри, когда я с тобой разговариваю. Так и подмывает спросить – ну, скажи, сейчас хорошо получилось?.. Раз кривит губы в намеке на усмешку, то, видимо, неплохо. Не Хуай Сан с удовольствием облизывается. Никогда бы не подумал, что ему понравится целовать мужчину. А сейчас – хочется. - Ты меня поймаешь, когда я спрыгну в следующий раз? Опять молчит. И усмехается. Но Хуай Сану не обидно, ему – до особого восторга азартно. - Я хочу, чтобы ты ответил. - Поймаю, если перед тем, как прыгать, вы меня предупредите, глава ордена Не. Все-таки, думает Хуай Сан, целовать именно этого мужчину ему определенно нравится.