Завтраки 2.0 22

_ mapache _ автор
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Ростислав Колпаков, Елена Газаева (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Ростислав Колпаков/Елена Газаева
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Драббл, написано 16 страниц, 8 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU ER Ангст Бывшие Драма Любовь/Ненависть Нездоровые отношения ООС Отклонения от канона Сборник драбблов Сложные отношения Театры

Награды от читателей:
 
Описание:
Всё проходит. Всё возвращается.

Посвящение:
пятой букве алфавита, пейрингу-смерти, поэтессе-вдохновительнице и одному итальянскому солнышку.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
мапаче сделала хороший финал, а потом решила, что «отпустить и забыть» - это не для неё. и пошло-поехало.

Для понимания происходящего стоит ознакомиться с первыми «завтраками»: https://ficbook.net/readfic/5379270

Конкретно ЭТО вылезает из них где-то после «грустно» и является, простигосподи, третьим из возможных финалов. И я ненавижу себя: первый - лучший из них.

Первые три части уже публиковались в первых «завтраках», но всё в этой жизни меняется.

Герои взяты с потолка и с указанными публичными личностями совпадают только оболочкой, любые совпадения с реальностью мною совершенно не приветствуются.

…приятного аппетита!

Прикосновение

22 ноября 2018, 12:00
Примечания:
по не очень горячим следам дописала завтрак в 2:34, ничего не вычитывала, очень хочу спатеньки, всех люблю.

Никого нет вокруг, Никого нет вокруг.

Однажды тёмным осенним вечером (промозглым его назвать не поворачивается язык: осень в Питере в этот раз какая-то аномальная, тёплая и сухая), стоя на сцене и тщетно пытаясь быть не декорацией, а активной участницей диалога, Лена осознаёт, что в мире есть вещи куда более ужасные, чем видеть Ростика ежедневно и делать вид, будто этот самый человек не убивает тебя каждой своей неосторожной улыбкой. И эти худшие вещи - наоборот, не видеть Ростика, не знать, что за ужасный свитер на нём сегодня, не слышать, как он смеётся над чем-то и не ловить на себе его неприятно серьёзный взгляд. Год назад она была бы счастлива избавиться от его присутствия в своей жизни, год назад это казалось единственной возможностью дышать, но сейчас Лена понимает отчётливо до боли: он ей необходим. Может быть, это зависимость - скорее всего, это зависимость, здоровые люди не умирают по другим людям и не чувствуют себя плохо с ними и хуже без них, но Лена упорно молчит об этом, хотя её разочарованные взгляды на партнёров красноречивее слов. Это то, чего она в тайне боялась: без него кажется бессмысленной сама идея выходить на сцену и что-то делать, потому что всё вдруг оказывается невозможно фальшивым - от первой взятой ноты и до последнего тонущего в буре оваций «спасибо» на поклонах. Так не должно быть, один ужасный человек, мешавший жить ей своим присутствием, не может теперь мешать жить своим отсутствием. Но это происходит - и Лена кутается в свои свитера, чувствуя, как медленно закручивается спиралью вьюга внутри, Лена всё чаще закрывает глаза, представляя, что с ней на сцене другой человек, Лена плюётся ядом на ни в чём не виноватых партнёров, бросая в них безжалостным «он, в отличие от тебя, мог». Ростик мог много чего - в том числе, заставить её возненавидеть едва ли не каждый момент своего нахождения на сцене, потому что её героини почти всегда были довесками к его героям - нужно было постоянно смотреть в глаза, играть (играть ли? будь честна с собой хотя бы теперь) любовь и раз за разом медленно разлагаться, потому что то, что было, не будет уже никогда, потому что они оба не дадут этому случиться. И Лена не представляет, в чём смысл этой бесполезной проклятой вселенной, где столько человек пытаются помочь ей, а она даже не знает, нужно ли её спасать. Потому что всё же прекрасно - взгляд не выхватывает знакомое лицо, сердце не замирает, слёзы не душат от одной мысли о том, что он всё видит и понимает. Оказывается, отсутствие этого ничем не лучше. Лена кажется себе крошечной и брошенной, неспособной в одиночку противостоять жестокому миру - это куда страшнее, чем противостоять жестокому Ростику. Она знает, что всем теперь тяжело и что никто ей в этом не признается, а значит, сама она признаться тоже не может: не поймут, не примут. И день за днём, спектакль за спектаклем Лена делает вид, будто всё замечательно и правильно в её жизни, будто она не вспоминает ежесекундно крупицы той иллюзии, что сцена дарила ей в последние годы. В пустоте и холоде она доживает последние недели уходящего года, молясь, чтобы он закончился как можно скорее, не веря, но прося еженощно, чтобы год грядущий стал лучше и светлее. Не сбывалось ещё ни разу - но ведь всё когда-то случается впервые. «Всем» оказывается и их встреча спустя несколько месяцев без общения. Лена пытается закрыть вывернувшийся на ветру старенький зонтик у входа в какое-то кафе (дождь что-то разбушевался, и в данную конкретную секунду своего существования она хочет переждать его хоть где-то примерно так же сильно, как хочет снова почувствовать под пальцами щетину на подбородке Ростика), когда её пребольно ударяют дверью по плечу, а потом замолкают на половине извинения. Совладав с зонтиком, она недовольно оборачивается. - Можно смотреть, куда… - и сама не может продолжить, мечась взглядом по знакомому лицу. Дверь всё ещё открыта, и Ростик неловко поднимает руку, приглашая её зайти; Лена уверена, что это худшее из принятых ею за последний месяц решений. - Прости, я… неважно, но я правда не хотел сделать тебе больно. Лена усмехается совсем не весело, садясь на диванчик, и расстёгивает куртку. Последние годы их отношений - что угодно, но не «я не хотел сделать тебе больно». - Переживу как-нибудь, - отвечает Лена, - и не такое переживала. Ростик смотрит пристально и грустно, его будто бы так и тянет сказать что-то, о чём они оба будут жалеть, но он сдерживает себя. Лена не знает, хочется ли ей это что-то услышать. - Как там музком? - Ребята очень скучают. Никто не говорит, но это видно, - хрипит она. - А ты? - голос у Ростика надломленный, и Лена думает, что их, разбитых и одиноких, в мире осталось двое. И Лена почти хочет стать друг другу спасением. Она молчит и закрывает глаза. На вопросы вроде этого нет правильных ответов: сказала «нет» - соврала, сказала «да» - проиграла. Рук касаются чужие, тёплые и чуть грубые. Лена понимает, что у неё мелко дрожат пальцы - под дождём без перчаток холодно - и она слишком долго сидит с закрытыми глазами, но открывать их не хочется. Губы у Ростика тоже тёплые, а ещё сухие и с маленькими трещинками, чуть царапающими костяшки. Кто-то выходит из кафе: дверь открывается, впуская порыв холодного ветра. Лене тепло.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.