Сломанные

Хансоль в ярости. Сынчоль понимает это слишком поздно, когда охранники с силой вытаскивают младшего из комнаты. Чхве бьётся в истерике, кричит что-то совершенно неразборчивое, вырывается из чужих рук и кажется ещё чуть-чуть и он уничтожит здесь всё. К ним подбегает врач, держа в руках укол, охранники сбивают Хансоля с ног, но тот понимает, что с ним хотят сделать. Из комнаты очень вовремя выходит Джошуа. Парень держится за разбитый нос, но совершенно не злиться. Хон просит врача не спешить, садится на пол и старается не смотреть на младшего с жалостью. Тот этого ненавидит. Хансоль неожиданно перестаёт сопротивляться: - Уйди,- голос у него срывается, а слова на почти родном английском выходят слишком чужими.- Уйди, пожалуйста. Джош, хватит. Я не хочу снова переживать это, пожалуйста. Последнее слово срывается на истиричный крик, и лечащий врач уже убирает волосы с шеи, чтобы сделать укол, но Джошуа прикрывает чужую кожу рукой. - Не нужно, пожалуйста,- голос у него спокойный и слишком уставший.- Мы можем поговорить с ним наедине? Врач странно прищуривается: - Он не может контролировать себя. - Я знаю, но это произошло из-за меня. - Я не беру на себя ответственность за это,- врач замечает Сынчоля, оглядывает его с ног до головы и уходит, сказав охранникам оставить их в покое. Хансоль не торопится встать с пола. Его душит истерика, и он совершенно не может успокоиться. Сынчоль реагирует быстрее Хона, садится рядом с младшим, укладывая его голову себе на ноги. Хансоль утыкается ему лицом в живот и всхлипывает. Коридор пустеет в считанные секунды, и некоторое время они сидят в тишине. - Я знаю, что ты не хочешь всё это слышать,- Джошуа говорит на родном языке, не желая, чтобы хоть кто-то понял их разговор.- Но я думаю, что должен это сказать. Я правда не знал, в каком состоянии ты тогда находился и что это произошло именно из-за меня. И это глупо, оправдывать себя, говорить, что я тебя искал, но я правда искал тебя. И даже сейчас, я всё ещё ищу Вернона, который ярко улыбался мне, шутил глупые шутки и делал отвратительный кофе по утрам. Мне не стоило тогда обвинять тебя. Я правда не знал, что тогда ты нуждался во мне больше всего, и я правда не заслуживаю и доли твоего внимания сейчас. Но я просто хочу, чтобы тебе стало лучше. Я читал историю твоей болезни и у тебя есть шансы на выздоровление. Да, возможно, что-то останется с тобой навсегда, но ты сможешь выбраться отсюда и жить нормальной жизнью. Вернон, мне правда жаль. Я сделаю всё, что ты попросишь, но только позволь мне быть рядом с тобой и помочь вылечиться.       Джошуа заканчивает говорить, когда его лицо полностью заливается слезами. Сынчолю кажется, что тот очень сильно хочет помочь младшему, но у него ничего не выходит. Чхве ничего не понял из сказанного, но по тому, как напрягся и затих Хансоль, можно было многое понять. - Может, тебе стоит просто исчезнуть?- Хансоль отстранятся от Сынчоля и садится. Его глаза покраснели и опухли, но смотрели уже не со злобой. Сынчоль не понимал, что это за эмоции, но в них было столько боли и одиночества, что хотелось выть от чего-то щемящего в груди. - Я знаю, что могу вернуться к обычной жизни, Джош, но ты здесь, и это тормозит меня,- Хансоль говорит это отчаянно, словно молит Хона навсегда исчезнуть из его жизни. - Я постоянно думаю о том, что мне нужно помыть руки, чтобы не сорваться во время еды, что мне нужно перед выходом постоять у окна, чтобы не попасть на глаза кому-нибудь, кого я не хочу сейчас видеть, что мне нужно..,- Чхве неожиданно замолкает, встречаясь взглядом с Джошуа.- Нужно забыть тебя и больше не мучиться. И это почти получилось, но ты вновь рядом. Снова просишь того, что я не могу тебя дать. Я не злюсь на тебя за прошлое, но я очень зол за наше настоящее. За то, что я почти прошёл этот этап, а ты своими ненужными извинениями не даёшь сделать новый шаг ни мне, ни себе. Я почти контролирую свои приступы, и они участились только после твоего появления. Я хочу начать новую жизнь, потому что я почувствовал, что люблю уже другого человека, Джош, не тебя. И мне хочет оберегать его от всего и от тебя в особенности. Я хочу помочь ему вернуться к нормальной жизни, потому что он заслуживает этого и он может это сделать. Но ты не даёшь это сделать мне, и я думаю, что то, что произошло со мной, это только моя вина, потому что я не ушёл вовремя, хотя был шанс всё закончить ещё тогда и вернуться обратно в Корею. Я бы не оказался здесь, не задержись в Америке на ещё один год, а потом ещё на один. Я многое понял о себе, именно потому что Сынгван объяснил мне всё это. Он смог помочь мне понять то, что всё, что мы делаем, однажды приводить к чему-то. Я хочу, чтобы мои действия привели меня и его к нормальной жизни, потому что у нас есть все шансы на это. Все шансы на взаимность, на обычную жизнь без истерических приступов и агрессии. Хансоль выдыхается, делает паузы, пока говорит, но с каждым сказанным словом ему словно становится легче. Его речь уже не такая обрывистая и беспорядочная, она становится плавной и уверенной с каждым предложением. Сынчоль замечает, что младший словно бы освобождается от того груза, который неизбежно тянул его вниз, и пусть Чхве ничего не понял из сказанного на английском, он думает, что Хансоль не злится на Джошуа.