Том Марволо Гонт 6490

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Роулинг Джоан «Гарри Поттер», Горец (кроссовер)

Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Миди, написано 248 страниц, 37 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Мэри Сью (Марти Стью) Нецензурная лексика ОЖП Повседневность Попаданчество Смерть второстепенных персонажей Стёб Учебные заведения Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Описание:
Просьба не ругаться тем, кто ждет продолжение Крида. Это вбоквел. Попадание копии Виктора в... Волдеморта. Сам еще не знаю, что из этого выйдет, возможно гумус. Но Музе не прикажешь.
Итак, ночь 31 октября 1981 года, дом Поттеров.
По многочисленным возмущенным заявкам добавляю предупреждения Стёб и Трэш. Довольны?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

глава 29

23 октября 2018, 13:50
*** Когда мой белый Порше подъехал к ограде прихода Дария, Маклауд уже боле-менее пришёл в себя, поэтому девушек из машины мы выносили вдвоём. Я нёс Ребекку, он Кирдвин. За всем этим процессом от входа в храм обеспокоенно смотрела Лили. Она тревожно теребила в руках свою волшебную палочку, но подойти, броситься мне на шею, не решалась. Как и уйти, впрочем. Чувствуя состояние матери, за её ногу тревожно прятался маленький Гарри. Нетипичное для него поведение. Это как же она тут психовала-то прошедшие часы? Нам навстречу выбежал Дарий. – А где Адам? – спросил он встревоженно. – Он… жив? – Относительно, – хмыкнул Маклауд. – Голова уцелела, а остальное… срастётся, – поддержал его я. – А с девушками что? – Сильный миорелаксант длительного действия пополам с нейролептиком. И то и другое в убойной дозировке, – пояснил я. – Вырубил, чтобы не мешали, тем, что под рукой было. Через полчаса-час отходить начнут. Много новых матерных слов узнаете… – Ты медик? – удивился Дарий. – Медицинское образование имею, – ответил я. – Заносите, заносите, – суетился монах, забегая вперёд и открывая пошире дверь. Мы отнесли девушек в свободную комнату, уложили, даже “заботливо” прикрыли одеялами. После чего собрались у Дария. Напряжённое молчанье повисло свинцовой тучей. Разговор начать не решался никто. Настроение было отвратным. – Сейчас одиннадцать часов. Минус полчаса – десять тридцать. Самолет из Нью-Йорка в Париж летит восемь часов. Плюс волокита в аэропорту на “нашей стороне” – сорок минут-час. Дорога от аэропорта до завода – ещё час. Итого: в ноль тридцать по местному времени ты должен был вылететь. Я прав? – повернулся я к Маклауду. – Когда же Лили успела тебе позвонить? – за него ответила Лили. Правда, не словами. Она вытянула за цепочку, которая была у неё на шее, странного вида массивный кулон: песочные часы, посаженные на ось в золотом круге. Маховик Времени?!!! – Ты серьёзно? – округлив глаза, спросил я жену шокированно. Девушка кивнула и потупилась. – Свадебный подарок матери Джеймса. Лежал в нашем сейфе в Гринготтсе. – Да ладно? – откинулся я на спинку кресла. – Имея Мантию и Маховик вы с Джеймсом не смогли меня завалить в ту ночь? Серьёзно? – Мантию? – удивилась Лили. – Не важно, – отмахнулся я, разглядев пустой пузырёк, который крутил в руках Маклауд. Пузырёк от “Феликс-Фелициас”. – У Дункана в руках то, что я думаю, да? – Если ты про Феликс-Фелициас, то да, – спрятала Маховик и смущенно отвела взгляд девушка. – А в ту ночь? – Ты пришёл неожиданно. Джеймс побежал вниз. Он не успел. – А ты? – Я – да. – Молодец, – похвалил я. – Не безнадёжна, – после этого встал с кресла и подошёл к Дункану. Оттянул ему веко и посмотрел на зрачок. Золотых искорок в нём уже не было. – Сколько ты выпил? – Весь пузырёк, – осторожно ответил Маклауд, когда я убрал руку от его лица. – Он был полный? – уточнил я, прикидывая дозировку. – Да, – подтвердил шотландец. – Как давно? – Около пятнадцати часов назад. – Получается, убив Ксавье, ты, извиняюсь, просрал около девяти часов волшебного везения во всех делах… Поздравляю, Дункан, сегодня ты не стал миллионером, – хмыкнул я. – Вы, как хотите, а я пошёл спать. Резать Бессмертного на кусочки – довольно утомительное занятие… – сказав это, я зевнул и ушёл в выделенное нам с Лили Дарием для ночёвки помещение. Разделся и завалился спать, отбросив от себя все лишние мысли, переживания и волнения. *** После ухода из комнаты мрачного, зевающего Тома, снова повисла тишина. Опять никто не решался первым начать разговор. Все хотели обсудить очень многое, но с чего начать, не знал никто. Дарий встал и поставил чайник на плиту. Дункан пересел поближе к шахматной доске и принялся расставлять фигуры. Лили оттянула Гарри от телефонного провода, который он пытался начать грызть, и, достав платок, принялась вытирать ему слюнки. Дарий вернулся к своему стулу, подвинул его ближе к шахматам и потер руки. – Как там Тесса, Дункан? – спросил немного наигранно непринужденным тоном Маклауда он. – Я не успел тебя поприветствовать нормально, извини. Очень рад тебя видеть, пусть и при таких… обстоятельствах. – Тесса? Цветёт и радует глаз. С подачи Тома, она увлеклась танцами. Я учу её Фламенко… – живо ответил Маклауд, делая ход пешкой. Гарри вырвался у Лили и отбежав, полез на колени к Маклауду. Тот подвинулся, усаживаясь так, чтобы мальчику было удобнее. – Я бы взял её с собой, если бы знал, как дело обстоит на самом деле. А то ты, Лили, уж очень меня напугала своими слезами по телефону. – И как обстоит “дело на самом деле”? – улыбнулся такой тавтологии Дарий, отвечая ему своей пешкой. – Том собрался сделать ошибку. И вы решили ему в этом помешать. Силой. Глупое решение. Он ведь вполне адекватный и разумный человек. Если не пытаться на него давить, – задумался, какой дебют начать разворачивать, Маклауд. – Кстати, я очень удивлен, что ты Дарий, не смог найти правильных слов, чтобы объяснить ему в чём именно заключалась его ошибка. – Возможно, потому, что я сам допустил ошибку, – вздохнул монах. – Позволь предположить, – улыбнулся Маклауд, выводя своего правого коня для атаки пешки оппонента. – Ты посчитал его самоуверенным юнцом, который неверно оценивает свои силы? Ведь так? – Трудно ожидать адекватной оценки своих сил от Бессмертного, не разменявшего и первой сотни, – виновато пожал плечами Дарий с беспомощной улыбкой и вывел своего коня на защиту атакованной пешки. – Особенно в период после “первой головы”. Тебе ли не знать, насколько она делает самоуверенным… и хрупким. А твой друг... – Том не просто мой друг, он мой ученик, Дарий, – вздохнул Маклауд, выводя второго коня. – И одновременно мой же учитель. Том уникален. Из тех, кого лично я знаю, ему нет противников. А уж говорить с ним с позиции силы нельзя вообще ни в коем случае. Характер такой – колючий. – Это я уже понял, – вздохнул монах, тоже выводя второго коня. – Понимаешь, Дарий… у Тома очень большие проблемы с самоидентификацией. Я могу это описать только, как Темную Передачу. В его голове неразрывно сплелись как бы два разных человека. Причем, если первый из них “рациональный монстр”, уравновешенный и спокойный, убивающий только, если затронут кто-то из его “ближнего круга”, но подверженный приступам ярости и адреналиновой ломке, то второй – Монстр с большой буквы, убивавший для удовольствия, мучивший и пытавший, получая от этого наслаждение, упивавшийся властью и чужой болью, подавляющий и внушающий страх одним своим Именем. – Как же так получилось? – Трудно сказать. Я сам не до конца понимаю. Но вроде бы он, будучи “монстром рациональным” встретил Монстра-с-большой-буквы и убил его. Но при этом сам стал им. Слился с ним душой и телом больше, чем полностью, – вывел в атаку на коня своего “белого” слона. –Действительно очень похоже на Темную Передачу, – потер подбородок Дарий, двигая навстречу слону пешку своей правой ладьи. – Именно. И он это осознал. Поэтому решил начать жить с того момента, когда произошло “объединение”. При этом он пытается сам, сознательно, создать новую личность. Больше, конечно, склоняется к “рациональному монстру”, но уж слишком большое отвращение испытывает от деяний и чувств Монстра-с-большой-буквы. Они, как бы “переполнили чашу”... Понятнее вряд ли смогу описать это… И одновременно, он не отказывается признавать эти деяния. Пытается нести за них ответственность… считает их собственными. – Интересно получается, – сказал Дарий. – Два очень больших “минуса”, встретившись, дали “плюс”? – Не назвал бы я Тома “плюсом”, – покачал головой Маклауд, отводя на клетку назад своего слона из-под удара пешки. – Доброта у него… своеобразная. Как и “моральный компас”. Но не мне об этом судить, учитывая моё прошлое… – Мы все не ангелы, Дункан, – вздохнул Дарий, в свою очередь выводя “черного” слона на атаку левого коня Маклауда. – Ни я, ни Кирдвин, ни Ребекка… от того и хотим помочь ему не повторить наших ошибок. Жестокость порождает жестокость. Показательные казни практиковались правителями во все времена. Но ещё ни одного из них не спасли от мятежников и террористов. Какое-то время они эффективны, но потом нарыв всё равно вскрывается… а ещё они ожесточают сердце. – Да уж, – вздохнул Маклауд, повторяя манёвр Дария с пешкой против него же. – Жестокость тянет за собой новую жестокость. Раз за разом, круг за кругом… – Именно, – вздохнул Дарий, “съедая” коня Маклауда и теряя при этом своего слона. – Том ещё слишком молод, чтобы это понять. – Поэтому он и нуждается в помощи. Поэтому он и приходит к нам. Ко мне, к тебе… ищет совета и готов слушать… Пока не блестят мечи. На любую угрозу он реагирует мгновенно: агрессией. Девочкам ещё очень повезло, что он не воспринял их, как угрозу. Только как досадную помеху. Адаму повезло меньше. – Что с ним? – Том размазал его по стенке. В прямом смысле. Метров на пять квадратных, – передернулся Маклауд. – Отвратительное зрелище. И не менее отвратительный запах. Но не убил вроде… кости потихоньку начинали срастаться, когда я уходил. – Как?! – поражённо вскинул брови Дарий. – Не видел. Я позднее пришёл. Когда Тому уже никто не мешал. Он как раз раздумывал, какой глаз Ксавье вырезать: правый или левый. Ужас в них обоих плескался одинаковый, – вздохнул Дункан. – Да... временами Том пугает до дрожи в коленях, – тут за углом послышался тихий, но эмоционально насыщенный, произносимый сквозь зубы мат на древне-кельтском. Причём в половине фраз фигурировало имя “Адам”. А в другой половине – “Пирсон”. Вскоре в комнату зашла, держась за стену, и сама девушка, которая поминала пострадавшего больше остальных Бессмертного “незлобивым тихим словом”. – Где ты выкопал этого недоумка, Дарий? – раздражённо поинтересовалась Кирдвин. – Сколько ему? Пятьдесят? Сто лет? – Немного больше, но не в этом суть, – уклончиво ответил Дарий. – Что же Адам такого сделал, что удостоился столь красочных эпитетов? – Испортил всё дело, – сказала Ребекка, которая вошла, держась за другую стенку. Но не ругалась при этом. – Как же? Адам вроде бы достаточно разумный человек. Пусть слегка эксцентричный. Ну и… он неисправимый авантюрист. Но всё же? – уточнил Дарий. – Пока мы убеждали этого твоего страшного друга, Дункан, не обрекать Сенклода на участь хуже смерти, и, главное, уже почти убедили, этот недоумок попытался подкрасться сзади и радикально решить вопрос, – ответила Кирдвин. – Он напал на Тома?! – округлила глаза Лили, прикрыв от обуявшего её ужаса рот ладошкой. – Слава всем богам, ему хватило ума не делать такой ошибки. Он всего лишь попытался обезглавить стоящего на коленях, прибитого собственным мечом к полу, безрукого Ксавьера. – Хм… глупый шаг с его стороны, – заметил Дункан, передвигая своего “черного” слона. – Пытаться стащить кусок мяса у отвлекшегося тигра… – Да хоть бы он тигру и голову в пасть засунул, если бы был один! Он ведь нас всех подставил! – возмутилась Кирдвин, после чего схватилась за стену и второй рукой, поскольку голова снова закружилась. – А как он его в то живописное пятно превратить умудрился? – заинтересовался Дункан. – А то результат я видел, а вот способ… – Ударил, – ответила Ребекка. – Один раз. Ногой. Кто вообще этот Том такой? Откуда он взялся? – Этот молодой Бессмертный – ученик Дункана. Ирландец вроде бы, – ответил Дарий. – И давно? – нахмурилась Ребекка. – Он меньше месяца, как Бессмертный, – ответил Дункан. – И, Ребекка, Кирдвин, я очень рад вас видеть. – Я тоже, Дункан, – тепло улыбнулась темноволосая. – И я, – почти с тем же выражением лица ответила рыжеволосая. – Ты давно в Париже? Как Аманда? – Пару часов всего. Приехал по просьбе жены Тома. Спешил, как мог, – улыбнулся Маклауд. – Аманда, насколько я знаю, вроде бы где-то колесит с цирком. По проволоке ходит. Да ты ж её знаешь. – Знаю, – снова улыбнулась Ребекка. – Как была непоседой, так и осталась. – Как Тесса? – спросила Кирдвин. – Замечательно, – расплылся в улыбке Маклауд. – Ждёт меня в Нью-Йорке. Надо будет ей отзвониться, а то волнуется. Я ж ничего толком не объяснил, когда сорвался. Спешил очень, боялся как бы Том бед не натворил. – Это ты про ту безэмоциональную машину смерти? – уточнила Кирдвин. – Этот может. Первый раз такие глаза вижу у человека, перерезающего кому-то горло: абсолютное равнодушие. Ни гнева, ни ярости, ни удовольствия, ни жалости… как таракана раздавил все равно. Ты его сам не боишься? – Вообще-то он вполне адекватный и разумный человек. Художник… – Тот парень тоже вроде художником был. Как его звали? Гитлер вроде бы? – вздохнула Ребекка. – Который всю Европу кровью залил по колено. – Неправда! Том завязал! Он больше этим не занимается! – возмутилась Лили. – Ой, – поняла она, что сморозила что-то не то, когда взгляды всех присутствующих сошлись на ней. – А поподробнее можно, чем-чем он больше не занимается? – мягко попросила Кирдвин. – Ну… террором… массовыми убийствами… пытками… жертвоприношениями… – совсем смутилась Лили, ёрзая на стуле под этими взглядами. – Но я же говорю: он больше этим не занимается! Он изменился! – А кто он тебе, девочка? – ласково спросила Ребекка. – Том мой муж, – ответила Лили. – Он хороший. Правда-правда хороший! – А кто он? Откуда он? – так же мягко продолжила распросы Ребекка, подсаживаясь поближе к девушке. – Он… он… – Да ты не переживай так сильно. Ни тебя, ни его никто здесь не осуждает. Тут у каждого хватает темных страниц в прошлом. Просто, надо же немного представлять, что он за человек, чтобы не допустить какой бестактности. – Он Мастер Боевых Искусств и… – И?.. – Террорист я, хватит девочку мучить – ей и так со мной непросто, – ответил вместо Лили, стоящий в дверях Том Гонт. Как он подошёл, никто не смог заметить. Это пугало. – Бывший лидер ультрарасистской террористической организации в Британии – Пожиратели Смерти. – Ни разу не слышала о такой, – осторожно сказала Кирдвин, медленно отходя к стене, стараясь встать так, чтобы между ней и черноволосым мужчиной в дверях оказался стол, а позади окно. – Я не оставлял свидетелей и не выдвигал требований. Мы просто убивали, пытали, насиловали, а потом всё равно убивали. Всех. Ради развлечения. – А власти? – Пытались с нами бороться. Но мы приходили в дома руководителей департаментов, начальников отделов правоохранителей… и вырезали их вместе с семьями. Иногда брали в заложники их детей и заставляли делать то, что нам нужно. Потом всё равно убивали. И их и заложников. – Эффективно, – тяжело вздохнул Дарий. – А чего пытались добиться? – Власти, конечно. Сперва. Потом уже просто озверели от крови и вседозволенности и убивали просто так. Потому что могли. А мы могли. И потому что нам это нравилось. – Знакомо, – опустил голову монах. – Но Том больше этим не занимается! Он изменился! – вмешалась Лили. – Скажи им, Том! – Я стараюсь, – отвел взгляд Гонт. – Но от подобных привычек не так легко избавиться. Иногда прорывается. – Хватит уже нагнетать, Том, – хмыкнул Маклауд, под шумок объявляя шах королю Дария, пока тот находится в растроенных чувствах. – Тут каждый может чем-то подобным поделиться. Я – англичан истреблял прямо в домах, на глазах их жен и детей. Кирдвин – римлян. Дарий вообще орды гуннов через всю Европу на Рим водил. Важно не то, каким ты был раньше. Важно какой ты сейчас и каким ты хочешь быть. Каждый может ошибаться, но надо жить дальше и учиться на этих ошибках. Знакомьтесь: Том Гонт, мой ученик. А это Ребекка и Кирдвин мои хорошие друзья. И друзья Дария. – Наше знакомство вышло… запоминающимся, – хмыкнула Кирдвин. – Что за дрянь ты нам вколол? – Вас названия препаратов интересуют? – приподнял одну бровь черноволосый. – Не особенно. Долго ещё голова такая шальная будет? И это головокружение? – Думаю, что не больше получаса. Вы же Бессмертные. Миорелаксант уже перестал действовать, а нейролептик вот-вот перестанет, – ответил тот. – Да ты не стой в дверях, проходи, присаживайся. Чай готов, угощайся, – встал со своего места Дарий, поставив мат Маклауду, и прошёл к электроплитке за чайником. – Так что там в конечном итоге произошло с Ксавье? – Я отдал его голову Маклауду, – ответил черноволосый, входя и усаживаясь в кресло, в котором до этого сидела Лили. Та при его приближении встала. Черноволосый уселся, поймал девушку за руку, притянул и усадил себе на колени, обняв за талию руками. Та немного засмущалась, но с видимой нежностью прильнула к груди мужа. – Дункан смог подобрать правильные слова и весомые аргументы, после которых продолжить не смог уже я. Вот и все, в целом. – Чем теперь планируешь заняться? – спросил Дарий, подавая Гонту кружку с горячим напитком. Тот привычным, но странным жестом провёл над кружкой в руках, после чего отпил. Дарий вернулся к чайнику и принялся готовить следующую кружку отвара. – Тем же, чем и до этого досадного случая: проводить “медовый месяц” с женой. Мы же ради этого и прилетели в Париж, – пожал плечами черноволосый. – Потом… не знаю. Может на Ривьеру поедем, может в Испанию. Может быть на Гавайи или в Тайланд. Куда бы вы посоветовали, дамы? Опыт у вас большой. – Это бы вам лучше у Аманды спрашивать, – улыбнулась Ребекка. – Мы с Кирдвин редкие гости на курортах. – Ну, я собираюсь раскрутить Стивена на пляжи Ривьеры, – улыбнулась темноволосая Бессмертная, с благодарным кивком и улыбкой принимая дымящуюся кружку от Дария. – У вас всё серьёзно? – уточнил Маклауд. – Пока трудно сказать, Дункан, – ответила она. – Время покажет. Но сейчас нам хорошо вместе. – У нас с Тессой тоже с этого начиналось, – улыбнулся Маклауд, вспомнив что-то своё. – И у нас с Полом, – добавила Ребекка, так же с благодарностью принимая кружку из рук монаха. – А как вы познакомились? – спросила она у Тома. – Эм… – чуть смутился тот. – Это не самая романтичная история. – Да уж не скромничайте, – подбодрила Кирдвин. Дункан так же удостоился кружки чая из рук Дария. – Мои подручные долго выслеживали Лили с мужем. И в прошлый Самайн они, наконец, загнали их в ловушку. Ночью я лично пришёл убить их троих: Лили, её мужа и сына… – Действительно, романтикой как-то пока не пахнет, – убрала с лица улыбку Ребекка. – Её мужа звали Джеймс. Он умер быстро. Но умудрился задеть меня взрывом “пояса шахида”, который носил постоянно, зная, что я охочусь за его семьёй… У меня слегка повредилось в голове, и вместо того, чтобы убить его жену и сына, я их похитил. Бросил всё и сбежал с ними в Америку. За следующие три дня всех моих подручных переловили и пересажали. Меня же официально сочли мертвым (уходя, я поджёг дом и он выгорел дотла). Такая вот история… – А как ты при таких талантах умереть умудрился? – решила перевести тему Кирдвин. – Перед своим “исчезновением” я заминировал школу. Бомба должна была сработать по достижении определенных условий, – отхлебнул отвар из кружки Гонт. – Лили узнала об этом… и убедила меня эту бомбу обезвредить. – Что-то пошло не так? – догадалась Ребекка. – Да. “Бомба” оказалась сложнее, чем даже я сам предполагал… В общем, оказавшись в безвыходной ситуации я подорвал себя вместе с “бомбой” “малым зарядом”, который не дал “бомбе” сработать… – А потом воскрес… – кивнула Кирдвин. – И как ты это воспринял? – Философски, – снова отхлебнул Гонт. – Выбрался из Хогвартса и полетел к Маклауду набиваться в ученики. – Хогвартс? – удивилась Кирдвин. – Это в Шотландии? – Да, – ответила вместо Гонта Лили. – Это школа, которую мы с Томом закончили… в разные годы. – А что за школа такая? Никогда о такой не слышала, – заинтересовалась Ребекка. – Небольшая частная школа с уклоном в мистику. Основана около тысячи лет назад Годриком Грифиндором, Салазаром Слизерином, Ровеной Рейвенкло и Хельгой Хаффлпаф, – пояснила Лили. – Какие знакомые имена, – задумалась Кирдвин. – С Сейдконой Хельгой Веющей Ветрами я была знакома. С Годриком мы даже дружили, а вот Салазар был человеком очень неприятным. Хитрый, жестокий, изворотливый, самолюбивый, с очень “плохим” взглядом. Тяжёлый человек… – Том – один из его прямых потомков. Наследник Слизерина, – сказала Лили. Кирдвин замолчала, подняла руки и прикрыла от своего взгляда волосы и подбородок Тома, присматриваясь. – А ведь и правда похож, – удивилась она. – Только тот лысый был и взгляд… у Салазара он был намного тяжелей и неприятней. – Вот такой? – уточнил Том, посмотрев ей прямо в глаза. Кирдвин аж вздрогнула от того, что там углядела. – Именно, – справившись с ознобом, подтвердила она. – Правда, молодым я Салазара не видела. Но очень похож. – Забавно, – хмыкнул Том, отведя взгляд и убрав то давящее ощущение, которое минуту назад накрыло всех присутствующих. – Кончил он плохо, – вздохнула Кирдвин. – Зарубил его Годрик в конце концов. И сам вынужден был уйти… – Гриффиндор зарубил Слизерина?! – вытаращилась Лили у которой буквально мир рушился на глазах. – Как? Почему? – Я точно не знаю. Сама не видела. Помню, Годрик вечером пришёл ко мне мрачный, как туча… Я его отогрела, отпоила чаем, разговорила… Выяснилось, что у них с Салазаром, а они несмотря ни на что оставались лучшими друзьями, вышла какая-то очень некрасивая история, как водится, с кровью, с подлостью, с женщиной, кажется даже ученицей… подробности он не рассказал. В результате дуэль. Которую Годрик проиграл… – Но как же… – Салазар не знал, что Годрик Бессмертный. Расслабился, увидев его труп… когда свидетели дуэли разошлись, Годрик встал и пошёл за Салазаром… а потом пришёл ко мне. Напился мертвецки… А утром ушёл, ведь его “смерть” видела Хельга и, как ты сказала, Ровена? Да, точно, именно это имя он тогда называл. С тех пор я про него не слышала. И не встречала. – Гриффиндор – Бессмертный! Дзе-е-ен! – выдохнул Том. – Слава Дзену, что не Слизерин… с этим своим предком я бы точно встретиться не хотел… – Том, а что такое “филактерия”? – вдруг спросила Кирдвин. Гонт замер и уставился на неё круглеющими глазами. – Скажи, что ты пошутила, – попросил он. – Ну пожалуйста-пожалуйста–пожалуйста! – буквально взмолился он, переполошив Лили. – Скажи, что это слово ты слышала где угодно в другом месте, а не в ту ночь от Гриффиндора! Ну пожалуйста… – То есть ты знаешь, что это такое, – поджала губы Кирдвин. – И это на самом деле что-то очень плохое. – Значит, не скажешь, – обречённо вздохнул Том. – Том, о чём она? – встревоженно спросила Лили. – О крестраже. Это его другое название, – Лили мгновенно побледнела и замолчала. – Годрик уничтожил эту филактерию или нет? – уже спокойно уточнил Том. – Он сокрушался, что найти её в “огромном замке, который этот змеёныш знал лучше всех других” будет почти не реально, – ответила Кирдвин. – Дзен! – ругнулся Гонт. – Так что это такое, Том? – не отставала Кирдвин. – То, за что убивать надо сразу, не раздумывая, – отрезал он. – Даже просто знание о том, что это такое, опасно. Так что извини, но я не скажу тебе. Без обид, но тысячу лет ты прожила без этого знания и, даст Дзен, ещё тысячу проживёшь. Лучше просто забудь это слово. Навсегда. – Он прав, Кирдвин, – вмешалась Лили. – Не надо вам таких знаний. Ни к чему они. – Да уж, заинтересовать вы умеете, – хмыкнула темноволосая. – Но давить не буду. Лучше сама потом поищу. – Если найдешь, случайно, покажи первоисточник, – попросил Том. – Сожжёшь? – ухмыльнулась Кирдвин. Тот только пожал плечами, мол “сама всё прекрасно понимаешь”. Ребекка тем временем перебралась поближе к Маклауду, у которого на коленях спокойно посапывал заснувший ребёнок, обхватив маленькой ручкой рукоять меча, который Горец прислонил сбоку к своему креслу. Сам Дункан смотрел на мальчика теплым взглядом, а на дне его глаз притаилась застарелая тоска… Такая же, как и во взгляде Ребекки. Только у той она была гораздо больше… ***