Эхо

Раздался грохот, ему предшествовал визг колес. Аварии в этой части города нередки — на перекрестке нет светофора. Осенний гололед только усугублял ситуацию. Столь резкий звук заставил меня проснуться. Голова трещала так, что я не сразу решилась открыть глаза. В сознании вспыхнуло воспоминание, яркое, как слайд «Полароида»: Костя лежал на асфальте в собственной крови, бездыханный. Хриплый выкрик разнесся эхом по помещению. Я не сразу поняла, что крик был моим собственным. Резко открыла глаза в надежде, что весь этот ужас был всего лишь сном. Свет, показавшийся ярким до боли, ослепил. Но спустя несколько секунд глаза привыкли, и я смогла рассмотреть высокий обшарпанный потолок с закругленными углами — мой потолок. Глубокий вдох, что должен был принести с собой облегчение, дал понять, что все тело невыносимо болело. Казалось, что даже думать было больно. Следом пришло и недоумение. Подо мной была вовсе не кровать, а пол, сверху же нависали наполовину утопленные в землю окна полуподвальной квартирки в старом дореволюционном доме. Через верхнюю часть окна, не больше полуметра над уровнем улицы, пробивались яркие лучи полуденного солнца, падая прямо на лицо. Стоило на мгновенье задержать на них взгляд, как в глазах ощущалась резь. Они давно отвыкли от прямых солнечных лучей. В этом Костя был прав, я редко выхожу из дома. Но что же вчера случилось? Как я оказалась у себя? И почему ничего не помню? Множество вопросов теснилось в голове, та раскалывалась. Я лишь хотела закрыть лицо ладонями. Вечно холодные, они очень помогали в таких ситуациях, но… Металлический звон ударил по мозгам. — Что за? Я вскочила, забыв про все неприятные ощущения, отшатнулась, пытаясь отползти и высвободить руку из тяжелых наручников, приковывающих меня к стояку отопления. Мои руки были в крови. В Костиной крови… А значит все… все, что вчера произошло, было реально! И я… Я действительно убила Костю! Слезы брызнули из глаз. Приступ паники заставил грудь сжаться до адской боли, лишая возможности дышать, голова закружилась, в глазах потемнело, но я изо всех сил попыталась взять себя в руки, вернуть дыхание в норму. Мысль о том, что я убила человека, разрывала меня изнутри. Но мне все же удалось более-менее прийти в себя и восстановить дыхание, хоть и не сразу. Я убила своего парня. Точнее, бывшего парня, ведь он меня бросил. На моих руках кровь. Это был несчастный случай, я не виновата. Ведь я не знала, что он поскользнётся и разобьет голову! Я не виновата! — Костя… прости меня! Я всего лишь хотела, чтобы ты остался со мной… — я не заметила, как уже произнесла это вслух, и слезы снова застелили глаза. В мгновенье в памяти проскользнуло все, что было с нами. Как мы познакомились на корпоративной хеллоуинской вечеринке в прошлом году. Как сбежали с нее и просидели всю ночь на крыше, прихватив с собой бутылку коньяка. Как Костя впервые пришел ко мне и ужаснулся, увидев, как я живу. Как он вытаскивал меня на тусовки к своим друзьям-мажорам. Как жил у меня две недели, когда предки выгнали его из дома и закрыли все его счета в качестве наказания. Как же было смешно наблюдать за тем, как он, изнеженный роскошью, лез с утра в ледяной душ, когда горячей воды не было. А уж заставить его есть дешёвые макароны с «картонными» сосисками… Воспоминания заставили улыбнуться. Мы были разными, совершенно разными. Как Золушка и Принц. То, что судьба свела нас вместе, действительно было странным. Он — избалованный мальчишка, сын хозяина крупной корпорации, привыкший к дорогим шмоткам, ужинам в ресторанах, и с полным отсутствием необходимости работать; и я — девчонка, выросшая в детдоме, живущая на крохотную зарплату, в потрепанной квартирке, оставшейся от бабушки, умершей еще до моего рождения, работающая внештатным дизайнером в компании его отца. Я пыталась научить Костю жизни, той жизни, которой у него никогда не было. Жизни, в которой нужно с утра до ночи работать, чтобы было что есть и где спать. И он старался… Но в итоге его избалованная самовлюбленная натура все же взяла верх. Друзья-буржуи тыкали в меня пальцем, и упрекали его в том, что он нашел себе голодранку. Мне не нужны были его деньги. Просто он видел во мне что-то, чего даже я сама не могла увидеть. И несмотря на его мажорные замашки, и то, что он иногда не гнушался поднять на меня руку, я не боялась. Я и вправду любила его. А теперь… он… мертв. Щемящая боль в груди не отпускала, но разум приходил в норму. Я сидела на полу у себя дома. Как я здесь оказалась? И, если Костя мертв, то кто, кто притащил меня сюда, кто приковал меня наручниками к батарее? Что происходит? Я попыталась освободиться от оков, как-то снять их, но защелкнуты они были надёжно. Кисть руки никак не высвободить. Телефон лежал в другом конце комнаты, на столе. Да и до компьютера добраться не было никакой возможности. Оставалось только одно. Я набрала побольше воздуха и прокричала: — Эй! Кто-нибудь! Никто не ответил. Но с чего я вообще взяла, что кто-то придет ко мне на помощь? Почему я решила, что вместо этого не придет тот, кто со мной это сделал? Звук открывающегося замка был мне ответом. Дверь отворилась. В помещение вошел он — причина моих душевных терзаний, — Костя. Он ехидно ухмыльнулся и закрыл дверь на ключ, который тут же спрятал в карман джинсов. Его затылок был окрашен запекшейся кровью, так же, как шея, одежда тоже пропиталась. А после Костя снова посмотрел на меня. Его глаза сверкнули, и он маниакально улыбнулся. — Кто-нибудь?! Помогите! Пожалуйста! — Ты хотела, чтоб я остался с тобой? Я исполню твое желание.