Imbroglio / Путаница

      Когда самолет приземлился, каждый взял свою сумку, не сказав ни слова. Она знала, что он немного расстроится, когда узнает, что она попросила отгулы, и она решила, что было бы разумнее хотя бы немного улучшить их отношения, чтобы он вновь не взорвался. Она старалась не выглядеть, как змея.       По пути на стоянку она остановила его.       — Послушай, Малдер, я понимаю, что на данный момент мы не сходимся во мнениях, и что никто из нас не собирается сдавать свои позиции в ближайшем будущем, так что почему бы нам просто не разговаривать на эту тему?       Он кивнул и продолжил идти.       — Да, конечно.       Ее машина была в другой стороне, а она слишком устала, чтобы бегать за ним.       — Ладно, Малдер, мне в эту сторону. — Она начала идти, не оборачиваясь и не зная, что он тоже не обернулся.       Уже был девятый час, когда она выехала со стоянки. Она устала, но то, что она поспала немного в самолете, придало ей сил. Она подъехала к больнице и долго смотрела на здание. Что он делал с ней? Почему ее влекло к этому мужчине? Мужчине, который причинил ей, ее другу и их семьям столько боли? Она понятия не имела. Она бросила взгляд в зеркало заднего вида и вышла из машины. Она узнала автомобиль, запаркованный через несколько рядов от нее. Она обернулась и вгляделась в него. Солнце отражалось от стекла, и не было видно, был он в машине или нет. Если это, конечно, была его машина. Но если он был внутри, она решила дать ему понять, что она в курсе его слежки. Потом она отвернулась и пошла в больницу.       Она знала, что оставалось около двух часов до начала посещений, и Анжелы уже не было, но она надеялась, что все-таки сможет увидеть Крайчека. После вчерашнего дня ей хотелось увидеть кого-то, кто не будет выходить из себя, чтобы сводить ее с ума. Манипуляции Крайчека были намного незаметнее. Если он, конечно, манипулировал ей.       Никто не обратил внимания, когда она прошла по коридору. Никто не обратил внимания, когда она зашла в его палату. Кроме него. Широкая улыбка появилась на его лице, как только он увидел, что это она. Она не могла не улыбнуться сама, видя, как счастлив он был ее приходу. Она подвинула стул к его кровати и села, удивляясь, что намного лучше почувствовала себя, придя сюда.       — А я думал, ты уезжала. — Улыбка и не думала сходить с его лица.       — Я уезжала. Мы вот только что приехали. — Она смотрела прямо на него и не пропустила, как дернулось его лицо при ее словах.       — Мы? — Улыбку как рукой сняло.       — Я работала. — Она вдруг подумала, что обсуждать Малдера с Крайчеком будет так же ужасно, как и обсуждать Крайчека с Малдером. Подумав о ситуации, в которой она застряла, она опять начала улыбаться.       — Что такого смешного?       Она сдержалась, чтобы не засмеяться.       — Ничего. — Он вовсе не собирался ей верить. — Ладно, все. Это в особенности.       — Почему? — Он выглядел таким запутанным, что она начала сомневаться, что он поймет ее. Но потом он начал улыбаться, понимая ее шутку. — Ладно, неважно. Так куда ты ездила? — сменил он тему.       — Вайоминг. Неужели доктора ничего полезного не говорят? — Она взяла буклет, лежащий на краю кровати, и начала листать его. Это был справочник обслуживания для пациентов, и выяснилось, что Крайчека кормили намного лучше, чем она сама питалась дома.       — Эта… доктор Кэлл, по-моему… Она спрашивала меня, женат ли я, и когда я сказал, что нет, — почему она почувствовала себя лучше, когда он сказал это? — она мне ответила, что я пока не могу идти домой. Может, надо было сказать «да»?       Скалли улыбнулась и положила буклет на место.       — Она, наверное, хотела принудить твою жену следить, чтобы ты не порвал швы, так как тебе с этим доверять нельзя.       Он слегка покраснел и отвел взгляд.       — Я думал, что смогу достать до… Погоди-ка, а как ты узнала?       — Я звонила вчера узнать, как твои дела. Анжела была очень разговорчива.       Он посмотрел ей прямо в глаза.       — Да, она мне говорила, как очевидно была влюблена в меня моя жена.       Его брови поползли вверх, и теперь настала ее очередь краснеть.       Ее вдруг очень заинтересовала информация в буклете. Через несколько минут он постучал по бумажке в ее руках, чтобы привлечь ее внимание.       — Доктор Кэлл сказала, что раз я живу один, то мне придется остаться здесь до тех пор, пока не снимут швы. Так что мне еще надо поторчать здесь несколько дней.       Она открыла рот и начала говорить, не понимая, что именно она говорила, а когда поняла, было уже поздно.       — Ерунда. Ты можешь пожить у меня.       Они уставились друг на друга, сравнивая, у кого ниже отпала челюсть. Отвечая ей, он сам не понимал, откуда бралась смелость.       — Хорошо, спасибо. — Он улыбнулся ей, а она ему.       Хорошо, что она уже взяла пару отгулов.       Через пару часов она заполнила все необходимые документы. Разумеется, ей пришлось заполнить кипу бумаг о страховке, прежде чем его выпустили отсюда. Но наконец врач, дежуривший вместо доктора Кэлл, дал им все копии снимков Крайчека и сказал, что они могут идти. К счастью, доктор Кэлл не работала в этот день и не видела, как агент ФБР забирает к себе домой бывшего заключенного. Меньше объяснений для Скалли.       Разрешение идти домой было получено, но перед ними стояла еще одна проблема. У него не было рубашки. Его джинсы хоть и были испачканы кровью, но до дома он бы доехал. Другое дело — рубашка. От нее ничего не осталось. У него даже не было плаща. Это не казалось столь важным, когда он истекал кровью в ее квартире.       — У меня есть футболка в машине, она тебе подойдет. Я принесу. — Бросив ему джинсы, она направилась к двери. — Почему бы тебе пока не надеть это, чтобы не проходить через все снова?       Он улыбнулся и, даже не видя ее лица, был уверен, что она тоже улыбается.       — Ну-у, Скалли, а мне казалось, это было даже весело.       Она закрыла за собой дверь и отправилась на парковку. Когда она добралась до машины, она села на переднее сиденье, уперлась головой в руль и закричала. Она огляделась, опасаясь, что кто-нибудь ее слышал, и начала ковыряться в сумке в поисках футболки своего брата. Она нашла ее и уже было собралась возвратиться в больницу, но остановилась и посмотрела на себя в зеркало.       — Что же ты делаешь? — Ей было все равно, кто слышал ее, разговаривающую саму с собой. Она даже надеялась, что кто-нибудь ее услышит и остановит прежде, чем она претворит свой сумасшедший план в реальность. Она пригласила Крайчека к себе домой. И что самое невообразимое — он согласился. Она поправила зеркальце, подъехала к главному входу и вернулась в палату к Крайчеку.       Он смотрел в окно, одетый только в джинсы, и не слышал, когда она вернулась. Уголки ее губ приподнялись при взгляде на его спину. Она бросила в него футболку. Он повернулся и начал ее надевать, но когда заметил, что она смотрит на него, стал делать это медленнее. Или ей так показалось. А может, это все еще незажившая рана заставила двигаться его медленнее. Он просунул голову в горловину и только тогда понял, что футболка на пару размеров больше чем нужно.       — Разве это не великовато для тебя?       Она кивнула.       — Это было моего брата. Пока я не стащила ее.       Он улыбнулся.       — Ты, значит, одна из них. — Он собрал свои снимки и подошел ближе к ней.       — Одна из кого? — Она заметила, что он прихрамывал на левую ногу, и бросилась ему на помощь.       — Одна из тех, кто крадет одежду у каждого парня, которого знает. — Он обхватил ее плечо рукой, благодарный за поддержку.       Она хотела было возразить, но посмотрела на себя. На ней был пиджак Малдера, который она взяла у него и носила как пальто.       — Так, значит, ты о нас знаешь, да? Вы, ребята, не должны знать, вы просто должны не замечать, когда у вас исчезает одежда. — Она шла медленно, обхватив его рукой вокруг пояса. Для человека, который нуждался в помощи при ходьбе, он почти не перекладывал свой вес на нее. Она даже не думала, что ему было так тяжело ходить. Но она не протестовала и ничего не говорила против.       — В вашей организации утечка информации. Она все мне рассказала, когда украла мою куртку.       Если честно, Скалли сгорала от желания наложить руки на его черную кожаную куртку. Интересно, где он держал ее?       — Кто стукач? Мы должны будем выгнать ее.       Шуточное настроение исчезло после его ответа. Прошло немало времени, прежде чем он ответил, и его голос зазвучал серьезно:       — Она умерла.       Она понятия не имела, во что ввязывалась, но было бы лучше не продолжать эту тему.       — Мне жаль.       Он молчал в лифте до первого этажа.       — Мне тоже жаль. Она была моей женой.       Скалли даже не успела спрятать свое удивление, так как споткнулась о собственную ногу. Опять молча она помогла ему дойти до машины и, усадив его, направилась в сторону своей квартиры.       — А почему ты так удивилась, когда узнала, что у меня когда-то была жена? — Его голос звучал так, будто он долго обдумывал этот вопрос и его очень интересовал ответ.       Ей в голову тут же пришло полно ответов. Но перебрав их, она так и не нашла наиболее подходящего. Поэтому и не ответила.       — Ты думала, что у такого, как я, не могло быть жены?       Она остановилась на красный свет и посмотрела на него.       — И почему у такого, как ты, не могло быть жены?       Его приоткрытый рот был ответом, который она ожидала. Она усмехнулась и нажала на газ.       Через некоторое время он акклиматизировался.       — Я вообще-то говорил о… м-м… моей работе.       Ее улыбка исчезла.       — А, ну тут еще это… — Ее вдруг страшно заинтересовала машина перед ними.       — Но это не то?       Она не понимала, почему он не бросил этот разговор. Но он не бросил его, и она решила ответить ему, чтобы он замолчал.       — Я не знаю. Брак — это… Просто… — Она бросила на него взгляд, и он смотрел прямо на нее. — Просто ты всегда выглядел таким мальчишкой…       Ее слова заглушил его смех. Не просто посмеивание — он на самом деле смеялся. Да так сильно, что прижал ладонь к ране и сказал, что больно смеяться, и чтобы она больше так не делала. Она просто продолжала вести машину, поглядывая на него каждые пару минут.       — Не хочешь объяснить мне, что такого смешного? — Она чувствовала себя удобно, находясь с ним, но когда он смеялся над чем-то, о чем она не знала, это начинало ее нервировать.       — Мальчишкой? Скалли, я старше тебя. — У него на лице была улыбка, и ей необязательно было смотреть на него, чтобы знать это.       — Что? Я не верю тебе. Не может быть. — Он не мог быть старше нее. Он не выглядел старше двадцати пяти.       Его улыбка стала еще шире, и он кивнул:       — Родился в шестьдесят втором.       Она помотала головой, отказываясь слушать его.       — Не может быть. Я не верю тебе. — Она притормозила, чтобы вписаться в крохотное место для парковки.       — Всю радость отнимает, когда узнаешь, что младше, да?       Почему он разговаривал с ней так, как будто они давно были друзьями? Она решила, что он просто хотел понервировать ее. Но она не могла допустить, чтобы последнее слово было не за ней.       — Нет, просто это даже лучше, чтобы представить тебя моей маме. — Она подмигнула ему. Она подмигнула ему? Она сдержала себя, чтобы не захихикать при виде его лица. Его выражение показывало изумление, одобрение и надежду. От этого у нее перехватило дыхание, а при взгляде в его искрящиеся глаза у нее замирало сердце. Она сглотнула и вышла из машины. Единственным шансом на ее выживание в этом испытании было его не меньшее, чем ее, смущение.       Обойдя половину машины, она вдруг остановилась и вернулась обратно в салон. Он не понимал ее действий и оттого выглядел еще более запутанным.       — Если, конечно, ты не хочешь все время стоять, то я советую тебе обзавестись чистыми джинсами. И мне нужна обратно футболка.       Никто не мог сидеть на ее диване с высохшей кровью на одежде. Неважно, насколько красивым он был.       — Значит, мы идем по магазинам? — Он посмотрел на одежду, в которую был одет. Наряд, конечно, подходил, чтобы выйти из больницы, но и все. И ему не очень хотелось куда-то идти. Его бок все еще болел, а дорога до машины потребовала очень много сил. Он просто хотел лечь.       — Неужели у тебя больше ничего нет? Стирка может быть очень увлекательным занятием. — Ее вдруг осенило, что он, наверное, не хотел говорить ей, где живет, на тот случай, если она передумает и решит опять его ненавидеть.       — Моя квартира в Джорджтауне. Я немного не одет для магазинов.       Он намеренно не обратил внимания, как она закатила глаза. Ему явно хорошо платили за его услуги. Она вздохнула и взяла курс на его квартиру. Когда они туда добрались, она свернула на небольшую парковку, охраняемую вахтером, который был на удивление рад видеть Крайчека. Он наклонился к окошку.       — Алекс! Я и не думал, что ты вернешься. Я уже считал, что что-то случилось.       Крайчек протянул руку рядом со Скалли и пожал руку охраннику, что выглядело уж слишком культурно для такого человека, как Крайчек. Она тряхнула головой, чтобы избавиться от стереотипно плохого Крайчека. Этот парень был полон сюрпризов. И у Скалли было такое странное чувство, что будет еще много таковых, пока она находится в его компании.       Охранник кивнул головой в сторону Скалли.       — Ты не представишь меня своей знакомой?       Она вежливо улыбнулась, когда Крайчек заговорил, и Скалли вдруг поскорее захотелось узнать, не звонил ли Малдер по поводу ее так называемого отпуска.       — Брайан, это Дана, — он тут же осекся, не зная, как лучше ее называть.       Она пришла ему на помощь, протягивая руку Брайану.       — Очень приятно познакомиться с вами, Брайан, но мы немного спешим.       Брайан кивнул и отошел от машины, наконец пропуская Скалли сквозь ворота. Крайчек указал ей на пустое место в последнем ряду. Она заметила, как он поглядывал на BMW рядом с ними, и догадалась, что это, должно быть, его машина. Она почувствовала, как искорка зависти вспыхнула в ней, но тут же вспомнила, что он заплатил за все это своей душой. И единственный человек, который заботился о нем, кроме его умершей жены, — это она. Дорогая машина и квартира никогда бы не заняли место Малдера в ее сердце. Эта мысль удивила ее, но она оттолкнула ее в кучу других мыслей категории «подумаю об этом позже» и помогла Крайчеку выбраться из машины.       Он молчал с тех пор, как они поговорили с Брайаном, и продолжал молчать, пока они поднимались на второй этаж. Он достал ключ и, открыв дверь, придержал ее, чтобы Скалли вошла. Она чувствовала себя все неудобнее, но ничего не сказала. Она решила, что если просто больше не выдержит, то оставит его здесь. Как-никак, это его дом. Она вошла в свободную, скромно обставленную квартиру. Редкие декорации были элегантными и со вкусом, и Скалли была полностью уверена, что это была не его идея.       Он дал ей осмотреться.       — Бекки тут все украсила. У меня не было времени ничего менять. — Его слова звучали негромко, и она заметила боль на его лице. Когда он понял, что она смотрит на него, он отвернулся и пошел по коридору. — Я сейчас вернусь.       Она кивнула и продолжила изучать комнату, предположив, что Бекки была его женой. Несколько фотографий на маленьком столике привлекли ее внимание. Она удостоверилась, что Крайчек пока не возвращается, и подошла к столику.       Она подняла первую рамку и решила, что это была их свадебная фотография. Он стоял за ее спиной и обнимал ее за талию. Он был не в смокинге, а в простом черном костюме, а симпатичная блондинка была одета в летнее платье персиковой расцветки. У нее в руках был букет красивых полевых цветов. Они оба выглядели просто счастливыми. Скалли поймала себя на том, что улыбается. Это не была одна из дорогих, пышных свадеб, но им и этого, наверное, было достаточно. Она аккуратно поставила рамку на место и взяла следующую. Это была еще одна фотография Крайчека и Бекки, только теперь на пляже. Он держал ее на спине, а ее руки так сильно обвивали его шею, что, казалось, он не может дышать. Он выглядел совсем по-другому на этих фотографиях. Это был тот же человек, которого она знала, но только из более счастливого времени. Этим фотографиям было уже несколько лет, и она задумалась, чем она занималась в то время, когда он и Бекки веселились на пляже.       Она слышала, как он передвигался по соседней комнате, и поторопилась исследовать остальные фотографии. Следующая была очень темной, и она тут же решила, что вспышка не сработала. Но как только пригляделась поближе, она поняла, почему. Крайчек спал, растянувшись в кресле. А в его руках свернулся клубочком крохотный младенец. Она видела, как его рука крепко обнимала маленькую девочку даже во сне. Ей не могло быть больше нескольких недель. Бекки, наверное, пошла проверить дочку, но обнаружила там и Крайчека. Вспышка разбудила бы их обоих. И Скалли так же, как и Бекки, знала, что прерывать этот важный момент было бы неправильно. Слезы подступили к ее глазам, а ведь она даже не знала всю семью. Эту сторону Крайчека она никогда не видела. Сторону, которая, как она думала, даже и не существовала, пока не увидела фотографию. Это, должно быть, была самая прекрасная вещь, которую она когда-либо видела.       Она долго смотрела на фотографию, и пара несдержанных слез катилась по ее щекам, когда он вернулся в комнату. Он увидел, на что она смотрела, прекрасно зная, что за фотография была в этой рамке, но он не видел ее слез. Он очень тихо подкрался к ней, чтобы успеть увидеть фотографию из-за ее плеча. Она не заметила его присутствия, так как была заворожена изображением.       — Ее звали Элли.       Она подпрыгнула от неожиданности его голоса, чуть не уронив рамку. Он взял ее из ее рук и положил на стол лицом вниз. Она не знала, что сказать. Она поняла из его слов, что девочки больше не было, наверное, умерла вместе с его женой. Она хотела узнать, что с ними случилось. Она также хотела узнать, стала ли его потеря причиной превращения его в человека, которым он был, или он всегда был таким, пряча работу от жены и дочки. Она хотела выразить свое сожаление, но не знала, как. А так как он был крепким парнем, он, наверное, и не захотел бы слушать.       Он поднял сумку с пола и легонько тронул ее за руку.       — Пойдем?       Она кивнула и повернулась к двери. Свет отразился от ее влажных щек, и он это заметил. Она слышала, как он резко вдохнул, и так как он уже увидел ее слезы, и не было смысла прятаться, она открыто поднесла ладонь и вытерла их. Ей страшно хотелось узнать, что превратило его из этого любящего, счастливого мужа и отца в человека, которого она знала. Но это не она должна была спрашивать. К тому же, она уже знала ответ. Это были все те же причины, что превратили ее из идеальной молодой девушки, которой она была, в стойкого агента ФБР. Все то же невезение и плохое стечение обстоятельств, только в разных количествах и в разное время. И она вполне могла оказаться на его месте, а он на ее. Но она увидела еще одну разницу между ними, когда он провел ладонью по ее щеке, извиняясь за то, что она плакала из-за него.       Он старался снова стать тем человеком с фотографий. А вот она нет. Она была слишком занята, притворяясь, что никогда и не была той жизнерадостной девушкой. А сейчас она даже не знала, почему. Жизнь изменила ее, как она делает со всеми. Она пыталась убедить себя, что всегда была таким недоверчивым человеком. Он же признавал, что делал ошибки, и пытался их исправить. Она вдруг почувствовала себя виноватой и недостойной его заботы и отвернулась от его ласки. Быстро пройдя через комнату, она остановилась возле входной двери, ожидая его.       Она убедила себя держаться от него подальше, чтобы опять не выставить себя полной дурой. Но до нее не дошло, что он думал бы про нее ничуть не хуже, если бы увидел ее слезы. Это только показало бы, что она все еще хотела быть тем прекрасным человеком.       Чем дольше он шел, тем сложнее для него это становилось. Он только что вышел из больницы и уже нарушил указания врача не перенапрягаться. Она заметила, что он замедлил шаг и прихрамывал. Она предложила ему руку, чтобы помочь идти, но, к ее удивлению, он не принял ее. Она смотрела на него несколько мгновений, раздумывая, почему он отвернулся от нее. Возможно, потому, что она отвернулась от него. Несознательно, конечно, но она это сделала. Он тоже предложил ей помощь, но она отказалась.       Он сделал еще один шаг, когда она быстро сократила дистанцию и поддержала его рукой за пояс. Он неуверенно положил руку на ее плечо. Должно быть, ему было достаточно больно, чтобы воспользоваться ее помощью. Она не знала, когда между ними успела вырасти стена.       Они уже подошли к машине, когда он повернулся к ней, чтобы что-то сказать, но боясь разрывать повисшую тишину. Она посмотрела на него, ободряюще улыбаясь.       — Есть еще кое-что. Я совершенно забыл. — Его опасливое выражение лица превратилось в изумленное.       — Что?       У нее и в мыслях не было, что он собирался у нее спросить, но ей не понравилось почти смущенное выражение его лица.       — Ты не могла бы опять подняться наверх и… м-м… ну… Не могла бы ты покормить мою кошку? — Он был слишком занят, рассматривая свои ботинки, и не заметил ее улыбку.       — Твою кошку? — Почему мысль о том, что у него была кошка, выглядела еще невероятнее, чем та, что у него были жена и ребенок?       — Ну, она не ела с тех пор, как я попал в больницу, и я не… — Он заметил, что она смотрит на него и улыбается. — Что?       Она поборола в себе желание рассмеяться. И она выиграла большую часть.       — Конечно. Я пойду поищу ее. — Обменявшись ключами, она направилась в его квартиру, а он забрался в машину.       Когда она вернулась в квартиру одна, это место показалось ей другим. После того, как она узнала, что его жена умерла, а о ребенке он говорил в прошедшем времени, огромное помещение выглядело ужасно одиноким.       Она вовсе не намеревалась разгуливать по его квартире, но кошки нигде не было видно. Сначала она проверила кухню и, захватив с собой коробку кошачьего корма, отправилась на поиски по всем остальным комнатам. Она трясла коробку, чтобы кошка сама вышла на звук, но безрезультатно. Скалли предположила, что к этому времени она бы дико проголодалась и приняла бы еду у любого. Она проверила все комнаты, но там никого не оказалось. Оставалась только спальня, куда она не очень хотела идти. Но не могла же она дать бедному животному изголодаться до смерти, уж не считая того, что его хозяин оставался у нее дома.       Она толкнула дверь, заглянув в щелочку, будто боялась, что ее заметят. Солнечные лучи освещали комнату через окно — это было единственное помещение, которое получало солнечный свет в это время. А на краю кровати, греясь на солнышке, тихо спал маленький пушистый котенок. Скалли потрясла коробку с кормом и улыбнулась тому, как дернулась мохнатая голова. Кошка настороженно последовала за Скалли на кухню. Она начала поиски теперь уже блюдца, чтобы насыпать еды. Жалобное мяуканье послышалось за спиной Скалли, и она бросила свое занятие. Решив, что Крайчек скоро сам поднимется ее искать, она подхватила кошку на руки и вместе с кормом отправилась к машине.       Она ожидала какое-нибудь замечание или вопросы по поводу того, почему она так долго, и почему притащила кошку с собой вместо того, чтобы просто ее покормить. Что угодно, но только не то, что Крайчек будет разговаривать со своим питомцем, абсолютно игнорируя женщину, которая осуществила их такое счастливое воссоединение. Еще одна причуда его характера — он любил свою кошку. Она незаметно вздохнула и завела машину.       По пути к своей квартире она поглядывала на пассажирское сиденье и на спящую на коленях Крайчека кошку. Пушистая голова расположилась на его руке. Крайчек, похоже, тоже спал, опираясь головой о твердое стекло. Она подумывала повернуть его голову в другую сторону, чтобы он не набил себе шишку, но все-таки отбросила эту мысль. Это не стоило бы объяснений, что она трогала его лицо, чтобы спасти от головной боли. Ей просто придется потом дать ему аспирин.       Она почувствовала, как на ее губах появляется улыбка. Она никогда этого не поймет, но время, проведенное с этим загадочным человеком, добавило несколько лет к ее жизни. Она чувствовала себя все более и более расслабленной в его компании. И ей это нравилось.