Imbroglio / Путаница

      Он все еще спал, когда они подъехали к ее дому. Рассчитывая на то, что он устал и не проснется, она взяла их сумки и понесла в квартиру. Она пулей пронеслась по всем комнатам, быстренько прибрав разбросанные вещи. Она проверила ванную и достала чистые полотенца. Потом раздобыла чистые простыни и положила их на диван. Остановившись на кухне, она сложила грязную посуду в мойку, а после вернулась к машине. Крайчек все еще спал.       Забравшись внутрь, она протянула руку, чтобы разбудить его, но кошка проснулась раньше. Мохнатое существо зашипело на нее. Скалли взглянула на кошку, но все-таки снова протянула руку. Кошка тоже протянула лапу и царапнула Скалли. Она резко отдернула руку.       — Оу. — Она прижала ладонь к царапине, молясь, чтобы перестало болеть. Она бросила взгляд на кошку и заметила, что Крайчек смотрит на нее. По крайней мере, ей не надо было его будить. Он взял ее руку и посмотрел на нее.       Крови почти не было видно, просто царапина. Но она болела. Удостоверившись, что кошка не нанесла сильных повреждений, он отпустил ее руку и посмотрел на кошку, которая опять заснула в его руках.       — Прости, она немного напугана.       Скалли кивнула и открыла свою дверь.       — Пойдем, Крайчек. — Даже для нее это звучало странно. Она не называла его имя с тех пор, как нашла его у себя на полу. А теперь его фамилия звучала совсем неподходящей. Да и его имя тоже. Он быстро решил проблему за нее:       — Пожалуйста, зови меня Алекс. — Она заметила, как он посмотрел на заднее сиденье в поисках сумок.       — Ладно, Алекс, если это твое настоящее имя, я уже занесла сумки в квартиру. — Она вовсе не ожидала, что ее слова будут звучать с таким сарказмом.       Он переложил кошку из левой руки в правую, а потом взглянул на Скалли.       — Я был крещен с этим именем.       Она засмеялась. Она все-таки засмеялась. Жена, ребенок, кошка — это все она могла допустить. Крещеный? Нет, невозможно. Недопустимо. Она дошла до дома и придержала для него дверь. Он позволил ей смеяться до тех пор, пока они не дошли до двери квартиры.       — А сейчас почему ты надо мной смеешься? — Его интонация отражала его усталость от пребывания ее источником веселья.       Она помотала головой и зашла внутрь.       — Ничего. — Она увидела его неверящее выражение лица. — Ну ладно, просто мысль о том, что ты крещеный, выглядит неправильно.       Он поставил кошку на пол и сел на диван. Через пару секунд кошка запрыгнула обратно к нему на колени. То, как он плюхнулся на диван, показало, что она обидела его своими словами. Она не хотела. Она просто не ожидала его ответа. Она села на диван рядом с ним, в пределах недосягаемости лап испуганной кошки.       — Прости, я ничего плохого не имела в виду. Просто ты никогда не был похож на религиозный тип людей.       Он протянул руку и провел пальцем по крестику на ее шее.       Только через пару минут он снова заговорил. Его голос звучал мягко, а слова — честно.       — Мне жаль за все вещи, что я сделал, Скалли. Я знаю, это не значит, что это что-то изменит или заставит их исчезнуть, но мне жаль. Я больше никогда не вернусь в ту жизнь. Я знаю, что ты, возможно, мне не поверишь. У тебя нет причин мне верить. И я не понимаю, почему ты до сих пор мне помогаешь. Но я говорю тебе правду. И я не использую это как оправдание, но у меня были свои причины на все, что я сделал. Эти вещи ничего не значат для тебя, но они очень важны для меня. — Он ласково поигрывал с пушистым хвостом спящей кошки.       — Они, должно быть, были очень важными, учитывая, что ты делал. — Это вовсе не было любопытством. Но все выглядело так, будто он хотел ей открыться.       Сожалеющая улыбка появилась на его лице.       — Да. Они многое для меня значили. Я знаю, что ты обо мне думаешь, что я за человек. Но это неправда. Я не такой. — Он на мгновение взглянул на нее, а потом снова на кошку. — По крайней мере, был не такой. Не знаю, какой сейчас.       Она не знала, что сказать, но пыталась подыскать что-нибудь, что будет правильным. Прежде чем она это нашла, он опять заговорил.       — Я просто устал быть кем-то другим. Искать вещи, которые я никогда не найду. Малдер может искать свою сестру двадцать пять лет, а я не могу. Я знаю, что не могу. Во мне нет этого. Я никогда не найду ее.       Он встал, потревожив кошку, и подошел к окну. Он слишком много сказал. Он не хотел. Она подошла к нему, встав между ним и окном.       — Кого ты не можешь найти?       Он посмотрел на нее, прямо в глаза, и она увидела слезы. Он плакал. Она знала, что он говорит правду. Он моргнул, пытаясь остановить слезы, но безуспешно. Тогда он вернулся к дивану и сел.       — Я встретил Бекки в колледже. — Скалли села в кресло напротив него и поджала под себя ноги. У нее было ощущение, что этот рассказ будет долгим. — Мы встречались четыре года, а после поженились. У нас не было много денег. Мы даже не могли позволить себе настоящую свадьбу, но это было не важно, знаешь? — его глаза были полны слез, когда он посмотрел на нее. Она кивнула. — Мы просто были счастливы. Мы очень любили друг друга. А потом, после того как мы поженились, она устроилась на работу. В министерство обороны. Эти ребята очень серьезно относятся к прошлому. Они мучили нас полгода, и тогда Бекки получила работу. Она никогда не рассказывала, чем занималась, она просто говорила, что ей не разрешается об этом говорить. Она работала долгими часами, уезжала на несколько недель… Я никогда не знал, где она была и когда возвращалась домой, и возвращалась ли вообще. Она очень изменилась, когда стала там работать. Она больше не была той женщиной, на которой я женился. Но однажды, через два года, она пришла домой и сказала, что уволилась. — Он смотрел прямо на нее, но она не была уверена, что он ее видит. Он улыбнулся на мгновение. — Я тогда был так рад. Она опять стала сама собой. Все было хорошо. Она нашла другую работу — на этот раз в области медицины. Ну, это то, что она мне сказала. Элли родилась через пару месяцев после того как Бекки уволилась. Вроде бы все было в порядке. Но потом земля ушла из-под моих ног. Бекки ушла с утра на работу и не вернулась. В этот же вечер я увидел по телевизору, что ее разыскивает ФБР за какие-то федеральные преступления. Мне кажется, что я все знал, но отказывался верить. У нее был двухмесячный ребенок и она работала врачом… Я думал, что это было неправдой. Я продолжал ждать, что она вернется. На следующее утро полиция приехала на обыск. Я услышал, как они говорили, что нашли Бекки в ее машине на дне озера. Они даже не сказали мне, что она умерла. Я не знал, что они тогда искали, и не знаю даже сейчас. Я просто сидел там, держал Элли и ждал, когда кто-нибудь скажет мне, что происходит.       Скалли пересела с кресла на диван и взяла его руку в свою. Она знала, что это было сложно для него. Он крепко сжал ее руку и продолжил.       — Через пару часов они стали задавать мне вопросы, хотели забрать Элли, но я не дал им. Я был всего лишь парнем, который только что узнал, что его жена, которая все время врала ему, умерла. Они не поверили ни слову из того, что я им сказал. Они ушли после того как разгромили все в доме. После этого каждый день в течение шести месяцев они приходили — иногда полиция, иногда ФБР, иногда ребята, которые не представлялись, либо их агентство. Они спрашивали, слышал ли я что-либо о Бекки. Я этого не понимал, потому что она была мертва. Я сказал им, что не знаю, о чем они говорят, и после этого они перестали приходить. Тогда я надеялся, что все станет на свои места. Но я стал получать странные письма по почте. Несколько первых я отослал обратно. Они были ни на имя Бекки, ни на мое. Они были на имена, которые я никогда не слышал. Но через несколько дней это стало подозрительно. Я стал вскрывать эти письма. В них не было ничего интересного, но я перестал думать, что они были ошибкой. На последней странице каждого письма были написаны телефон или адрес, либо еще что-нибудь. Почерком Бекки. Я ничего не мог узнать о них, телефоны и адреса меня ни к чему не приводили. Но я понял, что Бекки все еще жива. Я пытался понять, что происходит, но у меня не получалось. И тогда я получил письмо, в котором был только клочок бумаги с одним словом: «Беги». Я так и сделал. Я был напуган до смерти. Конверт не был послан, его просто оставили на пороге. Я взял Элли и бумаги, которые мне прислала Бекки, и ушел. Я остановился в мотеле тем вечером, и в новостях рассказали, что они нашли Бекки. Она была жива. Они показали, как ее заводили в какое-то здание. Это точно была она.       Он остановился, отпустив ее руку, и она увидела, что слезы опять вернулись.       — Когда я проснулся, Элли не было. Я знал, что она была не просто похищена, но я не понимал, почему они не убили меня. Лучше бы они это сделали. Я проверил машину, боясь, что они нашли бумаги. — Он опять схватил ее за руку и сильно сжал, пока слезы не покатились по ее щекам, но он не отпустил ее. — Я нашел тело Бекки в багажнике. Они пытали ее, а потом оставили ее там, чтобы я нашел ее, и украли моего ребенка.       Ее слезы были не от того, что он сжимал ее руку, а потому, что она теперь понимала его. Она понимала, почему он делал те вещи. Она не могла его винить. Он ведь даже не хотел ввязываться.       — Тогда я решил поступить в эфбээр. Я думал, что у меня получиться разузнать что-нибудь. На меня странно смотрели, когда узнавали, как меня зовут, но я не знал, почему. Через день после того как я окончил академию, ко мне пришли какие-то люди и спросили, хочу ли я найти свою дочь. Они дали мне имя человека, тот дал мне другое имя, а тот другой прислал меня к Блевинсу, который и ждал меня все это время. Он наговорил мне всего и послал на дикую охоту за утками. Я пытался уйти, но мне пригрозили, что Элли может закончить так же, как и Бекки, если я не буду вести себя хорошо. Я делал так, как мне говорили. Через пару месяцев меня приставили к Малдеру. — Он заметил, как сильно сжимает ее руку, и отпустил. — Теперь я понимаю, как глупо все это было, но я тогда не знал, кто ты.       — Я? — Она всегда предполагала, что все было связано в основном с Малдером, а с ней только поверхностно.       — Да, это было не насчет Малдера. Они просто хотели сделать так, чтобы ты не вернулась к нему. Они сказали мне, что ты тоже была в «проекте», и что ты знала, где была Элли.       Теперь понятно, почему он помог им похитить ее. Он думал, что она забрала его дочку. Она не могла винить его. Она сделала бы то же самое.       — Когда я познакомился с тобой, ты делала вскрытие. Я с трудом удерживал свой обед в себе, а вы с Малдером шутили, и я решил, что они говорили правду. Я думал, что она была у тебя. Я думал, что ты стояла за смертью Бекки и исчезновением Элли, поэтому был готов на все, чтоб отомстить тебе. Это и был их план с самого начала. — Он опять встал и отошел от нее. Он все еще чувствовал себя виноватым за то, что попался в их ловушку. — Было слишком поздно их останавливать, когда я понял, что сделал. Я понял, что сделал с тобой и Малдером то же, что и кто-то сделал с Бекки и Элли. Я был одним из тех, кто знал, что происходит, и ничего не говорил против, и ничего не делал, чтобы помочь вам обоим. — Он посмотрел сквозь оконное стекло на небо, будто просил прощения сверху. — Я жалею о том, что сделал тебе. Я понятия не имел, что ты была просто жертвой, так же, как и я. Прости.       Кошке надоело, что Крайчек постоянно сбрасывает ее с колен, и она решила забраться на колени Скалли.       — Прости, Алекс. Я не знала.       — Это неважно. Неважно. Какими бы ни были причины, я не имел права причинять тебе боль. Я выместил свою злость на тебе, а ты даже не знала об этом. С тобой не случилось бы ничего плохого, если бы я оставался в стороне.       Взяв кошку в руки, она подошла к Крайчеку и улыбнулась, посмотрев ему в глаза.       — Даже если бы оставался в стороне, они нашли бы кого-нибудь другого, кому не нужно было бы никаких причин. И все равно все это случилось бы. И кто бы это ни был, он бы ничего и не подумал об этом. Он никогда бы не сожалел о своих поступках.       — Но это не значит, что это хорошо. Это никогда не будет хорошо. Я продал душу, Скалли, и когда сейчас я хочу ее обратно, я не могу вернуть ее. — Он взял кошку из ее рук и поставил на пол. После чего притянул Скалли к себе и зарылся лицом в ее волосы. — Я знаю, что никогда не возмещу тебе всего вреда, что причинил, но я просто хочу, чтоб ты знала, что мне очень жаль. Именно поэтому я искал тебя, пока не нашел. Именно поэтому я тогда пришел к тебе. Именно поэтому я вынес тебя оттуда. Я ушел от них, и я знаю, что больше никогда не увижу Элли. Но она могла быть уже мертва, а ты все еще жива. И выбор стоял между вероятностью спасти ее и уверенностью спасти тебя. Я выбрал спасти тебя.       Она сама не узнала собственного шепота:       — Тебе надо было подумать над этим еще раз.       Он прижал ее к себе так крепко, что она подумала, что задохнется, но он немного ослабил руки.       — Я подумал. Но я никогда не жалел о своем выборе, Скалли.       Она молча обнимала его несколько минут. Потом слегка отстранилась.       — Если я буду называть тебя Алексом, тогда ты зови меня Даной.       Звук разбиваемого стекла заставил их подскочить. Они вошли в кухню и увидели, что кошка сидела на одной из полок и смотрела на разбитую чашку на полу. Крайчек попытался достать ее, но она сопротивлялась и, что немудрено, столкнула еще одну чашку.       — Оставь ее, Алекс. Она сама вылезет.       — Ну, если ты уверена… — Он сдался и отошел.       — Я не уверена, но у тебя все равно ничего не получится.       Он скорчил ей рожицу, и она заметила, что напряжение совсем улетучилось.       — Ее зовут Келли. — На изогнутую бровь Скалли он заметил: — Я не называл ее.       — Ага, конечно, не называл. Это самое старое кошачье имя.       — Нет, правда. Я нашел ее с этим именем на ошейнике, и когда позвонил хозяину, нас разъединили.       Как будто чувствуя, что говорят о ней, Келли спрыгнула с полки и начала крутиться вокруг Крайчека.       — Она привыкла спать на кровати Элли и злилась, когда кто-нибудь приближался к ребенку.       Жалобное мяуканье Келли напомнило Скалли, что бедная кошка не кормлена. Тогда Скалли достала миску и, насыпав туда немного корма, поставила на пол. Несколько минут они смотрели, как кошка уплетает еду. Она чувствовала себя полностью расслабленной с ним, но все еще не знала, что сказать. Крайчек вернулся обратно в зал и сел на диван. За отсутствием чего-либо более занимательного Скалли последовала за ним.       — Есть какие-нибудь правила, которые мне надо знать, находясь здесь?       Что это за огонек в его глазах?       — Собираешься провести вечеринку? — Она села рядом с ним на диван, оставив добрые два фута между ними. — Просто не отвечай на звонки по телефону и в дверь. И если я вдруг буду очень злая, просто исправь, что сделал не так. Ладно? — Она протянула ему пульт.       Он взял его и включил телевизор.       — Все понял. — Он огляделся по сторонам и только сейчас заметил простыни, которые она выложила для него. — Я сплю здесь?       Она кивнула и поднялась с дивана, вспомнив, что нужно проверить сообщения на случай, если Скиннер откажет в отгулах. Она нажала на перемотку на автоответчике, а Крайчек в это время расстелил простынь и улегся на диван. Она понизила громкость до минимума. Крайчеку было необязательно слушать, как Малдер кричит на нее из-за него. На пленке было всего два сообщения, оба от Малдера, оставленные с разницей в пару минут. Первое было о том, что Малдер нашел ее кошелек, а второе — просьбой позвонить ему. Но читая между строк, она поняла, что он только что проверил почту и злился на нее. Она бросила взгляд на Крайчека, который вроде бы спал, и отправилась в спальню позвонить Малдеру. Уж лучше покончить с этим побыстрее.       По какой-то причине он не ответил на телефон в офисе, а она не хотела звонить на сотовый. Скорее всего он был в офисе Скиннера и получай нагоняй из-за ее прошения о паре выходных. Келли запрыгнула на кровать и устроилась на животе Скалли, и она не хотела ее тревожить. Она закрыла глаза и пообещала себе, что немного подремлет, а потом опять позвонит Малдеру.       Было темно, когда она проснулась. Кошка все еще спала, а с кухни пахло очень заманчиво. Она столкнула с себя кошку и прошла на кухню, обнаружив там Крайчека, что-то размешивающего в сковороде. Она подошла ближе и обнаружила, что источником этого вкусного запаха было то, что он готовил. Он улыбнулся, когда увидел ее.       — Доброе утро, соня. .      — Молчи, — С наигранной угрозой сказала она, и он понял, что она всего лишь дразнится. Она вытянула шею и вдохнула аромат, исходящий из сковороды. — А что это?       — Это просто соус для спагетти. — Он поднял деревянную ложку и предложил ей попробовать.       — Мм, это самый вкусный соус, который я когда-либо пробовала. — Он довольно улыбнулся. — Почему у меня так не получается, когда я его готовлю?       — Может, потому, что у тебя нет моего секретного рецепта.       Она оглядела кухню и заметила кучу овощей и мусора на столе. Она сузила глаза, и он обещал, что уберет за собой.       — Так что ты туда добавил?       Он снова поднял ложку и попробовал сам.       — Если бы я тебе сказал, то это больше не было бы секретным рецептом, не так ли?       Она улыбнулась.       — Ладно, если ты мне не скажешь, как его готовить, тогда тебе и убирать посуду.       — Мой способ убирать посуду — это кидать бумажные тарелки в мусорное ведро. — Келли вошла в кухню и запрыгнула на стол. Найдя зловеще выглядевший гриб, она накинулась на него и ускакала с ним в зал. — А способ Келли — доставать тарелки из ведра и слизывать с них еду. Так кого из нас ты предпочитаешь для уборки посуды?       — У меня есть твой пистолет, Алекс. Я взяла его, когда нашла тебя у себя на полу. Я вооружена, обучена самообороне, и еще один пистолет спрятан в этой квартире. У тебя же швы на боку. Ты считаешь, что это хорошая идея — злить меня?       Он окунул палец в сковородку, поднес его к ее лицу и размазал соус по ее щеке.       — У тебя соус на лице.       Будто бы она не знала. Что это он делал? Она сложила руки на груди и надулась.       — Вытирай. — Она имела в виду полотенцем.       Но когда она почувствовала его теплое дыхание около своего уха, она догадалась, что надо было уточнить часть о полотенце.       — С удовольствием. — Она слышала улыбку в его голосе, но не могла видеть ее. Ну, конечно, его лицо было так близко к ее. Потом она почувствовала, как он придвинулся к ней поближе и дотронулся губами до ее щеки. Она замерла и уставилась на воротник его рубашки, широко распахнув глаза. Он принял ее неподвижность как разрешение и аккуратно лизнул ее щеку, пока весь соус не исчез. Потом он сделал шаг назад и начал накладывать две порции спагетти, ожидая, что она пристрелит его в любую секунду.       Ее мозг оклемался раньше, чем тело, и это дало ей пару минут подумать и заставить сердце вернуться к нормальному ритму. Он старался вывести ее из равновесия, приближаясь и отдаляясь, пока она не признает поражение. Но она вовсе не собиралась проигрывать. Она могла отыграться. Она улыбнулась сама себе и достала две глубокие тарелки, чтобы приготовить салаты.       Она подождала, пока у него в руках не останется ничего бьющегося на случай, если бы он это уронил.       — У тебя очень красивые глаза, Алекс. — Она слышала, как ложка приземлилась на пол, и улыбнулась. Он не ожидал ее мести.       — Что? — Комплимента он также не ожидал.       — Да ладно тебе, ты должен это знать. — Она подняла на него взгляд и увидела его шокированное лицо. — Но ты не знаешь, да?       Он помотал головой.       — Никто никогда не говорил… Спасибо. Это многое значит, особенно если слышать это от тебя.       Она пожала плечами.       — Нет, это ничего не значит. Это просто факт. Я так думала даже тогда, когда хотела тебя убить.       Он улыбнулся. Значит, она больше не хотела его убивать.       — Да, но ведь ты бы мне не сказала этого тогда.       — Нет, но я бы также и не разрешила меня поцеловать. — Она на самом деле это сказала?       — А сейчас бы разрешила? — Очевидно, что да.       Ей вдруг страстно захотелось выкопать ямку и запрыгнуть туда.       — Ты ведь это уже сделал.       — Нет, я имею в виду настоящий поцелуй.       Маленькую ямку? Большую яму! Она имела в виду большую, огромную яму.       Она решила сконцентрироваться, чтобы не краснеть, когда он приблизился к ней. Ей надо было разговаривать, а не то он ее поцелует, и ей придется вырыть целую канаву, чтобы спрятаться.       — А?       — Ну? — Это были его руки на ее бедрах, или у нее начались галлюцинации?       — Что ну? — Прикидываться дурочкой еще никогда не срабатывало, но ее немного отвлекало его дыхание воле уха, что уменьшало ее словарный запас.       Его слова были слабым шепотом, но произнесенные так близко, они звучали громко.       — Ну, можно мне тебя поцеловать?       — М-м? — Это было лучше, чем «ну». Он убрал свои руки с ее бедер, и она все-таки подумала, что у нее на самом деле были галлюцинации, но потом его ладони легки на ее плечи и развернули к нему, его пальцы пробежали через ее волосы и заставили ее посмотреть на него.       — Я думаю, есть только один путь узнать. — Он наклонился поцеловать ее, и ее тело вдруг вспомнило, как двигаться. Прямо перед тем, как его губы дотронулись до ее, она оттолкнула его.       — Я… м-м… нет, я не… это не… м-м? — Когда он понял, что она не собирается формировать цельного предложения, он пришел ей на помощь.       — Прости. Я не должен был. — Он повернулся и начал отходить от нее.       — Нет, подожди. — Он резко обернулся, и его полный надежды взгляд заставил ее улыбнуться. — Я не имела в виду… Дело не в тебе, вот. В этом был смысл.       — То есть?..       Она улыбнулась.       — Не торопись. Просто не торопись.       Его губы растянулись в улыбке, и он опять подошел к ней.       — Это я могу. — Он поднес ее руку к лицу и нежно поцеловал ее ладонь. — Только когда ты будешь готова.       Она ответила на его улыбку своей и кивнула.       — Давай есть. У меня уже в животе урчит.