Imbroglio / Путаница

      Когда Малдер вернулся, он вел себя так, как будто ничего не случилось. Он не был слишком эмоциональным, когда вошел. Он сел за свой стол и стал работать над чем-то, полностью игнорируя ее. Может, он и не пытался причинить ей боль, но точно запутывал ее. И у него хорошо получалось. Она последовала его примеру и занялась делом. Около половины шестого позвонил Скиннер и сообщил, что никаких записей о том, что Крайчек работал в Бюро, не было. Она засмеялась, когда услышала это. Не потому, что было смешно, а потому что во всем происходящем была какая-то ирония. Не было никаких доказательств, что Крайчек работал здесь, за исключением нескольких дел, на которых стояла его подпись. Малдер не был этим удивлен или расстроен. Она знала, что Малдер не был бы убежден, если бы ему предоставили фотографии, которые она видела. Она не была уверена, что его хоть как-то можно убедить.       В шесть часов она сдалась и отправилась домой, удивившись, насколько усталой она была после дня, в который ничем не занималась. Дороги были почти пустые, и она предположила, что все люди, которые застряли в пробках с утра, остались на работе подольше, чтобы отработать должное время. Через полчаса она уже шла по коридору к своей квартире.       Она догадалась, что что-то не так, прежде чем открыла дверь. Она просто это чувствовала. Положив руку на оружие, она взялась другой рукой за дверную ручку и медленно открыла дверь. Она представила, что увидит Крайчека, сидящего на диване, и Келли, бегающую рядом, и что все будет в порядке.       Но все было совершенно не так. В ее квартире был полный погром. Даже диван был перевернут, а подушки вырваны из него. Она достала пистолет и быстро удостоверилась, что никому не помешала. Здесь никого не было. Даже Крайчека. Его предательство не смутило ее. Она даже не подумала, что он связан с этим. Она убрала пистолет и позвонила Малдеру. Ее компьютер был разбит, как и большинство из ее вещей. Вещи, оставшиеся целыми, усыпали пол. Кто бы это ни был, они тщательно постарались. И судя по состоянию мебели, они явно производили много шума. Она решила выяснить, слышали ли что-нибудь соседи.       За первой дверью не ответили — они всегда приходили поздно, чтобы потом по ночам включать радио на полную громкость. Квартира напротив была не занята. Оставалась только соседняя дверь, где проживала пожилая женщина, которая была не слишком счастливым человеком. Она, скорее всего, будет кричать, ругаться и отрицать, что что-то слышала, а потом еще и подаст на нее жалобу. Но Скалли беспокоилась о Крайчеке. Кто-то пытался его убить. Он не слишком волновался по этому поводу, но он, наверное, знал, что они вернутся. И ей тоже нужно было это знать. Она побледнела, когда вдруг поняла, что Крайчек может быть мертв.       Женщина приоткрыла подцепленную на цепочку дверь и буркнула Скалли, не замечая ее беспокойства:       — Я ничего не слышала. Оставьте меня в покое.       Дверь закрылась, и Скалли подождала некоторое время, прежде чем опять постучать.       — Пожалуйста, миссис Силенски, откройте дверь. — Она даже не ждала, что это сработает. Когда ничего не произошло, она попыталась снова: — Мне нужно кое-что спросить. Пожалуйста, откройте.       Женщина проговорила сквозь закрытую дверь:       — Оставьте меня в покое, а не то я вызову полицию. Вы с ума сошли! Я ничего не видела. Уйдите!       — Миссис Силенски, я и есть полиция. Пожалуйста, откройте дверь. — Она умоляла, но это сработало. Дверь слегка приоткрылась.       — Покажите ваш значок.       Она вздохнула и достала свое удостоверение. Такое уже случалось с ее соседями. Все знали, что она работала в ФБР, а местью на ее странные компании был отказ разговаривать с ней. Вообще-то, она была не против, но ей надо было выяснить, что случилось с Крайчеком. Женщина потратила минут десять, изучая значок, и Скалли знала, что делала она это только для вида, потому что без своих очков она ничего не видела. Удовлетворившись, она открыла дверь полностью и пригласила Скалли войти. Но она осталась снаружи, поглядывая через плечо в ожидании Малдера.       — Вы слышали что-нибудь в моей квартире сегодня днем? Видели кого-то, кто обычно не приходит?       Миссис Силенски исчезла за углом, а потом появилась с Келли в руках.       — Вы имеете в виду кого-то кроме того мальчика, который живет с вами?       Келли вырывалась из рук обеих женщин, когда они пытались ее удержать, но с готовностью залезла на руки подошедшему Малдеру.       — Что происходит, Скалли?       — Сходи посмотри на мою квартиру. — Она повернулась обратно к миссис Силенски. — Этот мальчик старше меня. И да, я имею в виду кого-то кроме него. Вы видели кого-нибудь постороннего?       — Я не старая глупая бабушка, я могу отличить мальчика, когда вижу его. — Скалли закатила глаза и решила, что эта женщина просто была одинока и хотела поговорить с кем угодно и о чем угодно. — Я не видела ничего. Я слышала столько шума оттуда, что подумала, что все здание рухнет. Я постучала в дверь, но никто не ответил. Больше шума не было, и я вышла проверить, все ли в порядке. Дверь была открыта, а кот был в коридоре. Больше я ничего не знаю.       Скалли кивнула. Этого очень помогло.       — Вы слышали еще что-нибудь? Голоса, споры? Это звучало так, как будто кто-то еще был в квартире? — Она не хотела думать, что это сделал Крайчек. Она просто не хотела.       — Я слышала злые голоса, как будто кто-то ругался. Я думала, что это просто телевизор. Это было перед большим шумом.       Она с силой зажмурилась и молилась всем богам. Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет не он. Она не хотела, чтобы Крайчек был тем, кто разнес ее квартиру, но еще она не хотела, чтобы он был ранен и, может, умирал где-то.       — Вы слышали, о чем они ругались?       Миссис Силенски выглядела шокированной.       — Конечно, нет! Я не подслушиваю чужие разговоры. Я не подслушиваю ничего, что я не должна слышать.       Малдер присоединился к Скалли уже без кошки. Пока миссис Силенски говорила о подслушивании, Малдер нагнулся к уху Скалли и прошептал:       — Я убью этого сукиного сына. Он от этого не отмажется.       Она посмотрела на него.       — Малдер, нет доказательств, что это сделал он. Он может быть ранен, а может быть мертв… — Она отвернулась, не желая спорить с Малдером прямо сейчас. — Хорошо, спасибо, миссис Силенски. Пожалуйста, дайте мне знать, если вспомните что-нибудь.       Миссис Силенски приложила указательный палец к губам.       — Подождите, дайте мне подумать минутку. — Она обернулась и посмотрела на свой телевизор. — Секундочку. — Скалли согласно кивнула. — Весь этот шум был рано, до обеда. Я смотрела телевизор днем и слышала суматоху в коридоре.       — Какую суматоху, миссис Силенски? — Она быстро теряла терпение с этой женщиной.       — Я не проверяла, я смотрела телевизор. Но я помню мигание каких-то фонарей. Потом слышала что-то вроде сирены. Я не слышала, что они говорили, мой телевизор был включен громко.       Скалли повернулась к Малдеру, очевидно, напуганная этим последним открытием. Он поблагодарил женщину и отвел Скалли в ее квартиру, поправив подушки на диване, чтобы она могла сесть. Он поднял телефон, и она поняла, что он звонил в полицию.       О, господи, он ранен.       — Что? — Малдер вошел обратно в комнату. — Я не расслышал, что ты сказала.       Она не хотела говорить это.       — Ничего. — Он смотрел на нее, явно не поверив ей. — Вообще-то, ты не мог бы дать мне телефон? Я хочу позвонить в больницу и узнать, кого привезла «скорая».       — Ты хочешь узнать, что он в порядке. — Он стоял и смотрел на нее, уперев руки в бока.       Она посмотрела на него.       — Да, хочу. Я не думаю, что он был в состоянии все тут разнести. Он недавно вышел из госпиталя.       Малдер стоял, не двигаясь, и смотрел, как Скалли молча встала и направилась в другую комнату, чтобы без свидетелей позвонить в больницу. Она взяла телефон и только хотела набрать номер, как увидела красные пятна на трубке. В основном, около цифр 9 и 1. Она закрыла глаза и усилием воли сдержала в себе слезы. Когда она стала так сильно заботиться о нем? Она приложила трубку к уху и подождала ответа. Но уже было довольно поздно, и после нескольких гудков она поняла, что никто не ответит.       Она не была спокойна настолько, чтобы сесть и отыскать телефон травматологического пункта либо подождать полицию, которую вызвал Малдер. Она схватили ключи и, не обернувшись и не сказав ни слова, побежала к машине. Она хотела сразу отправиться в больницу, но задумалась над этим. Малдер позаботится о ее квартире, а вот о квартире Крайчека никто ничего не знает. Она поехала прямо туда, нарушая все дорожные правила.       Подъехав к парковке, она помахала другу Крайчека, Брайану. Она улыбнулась ему и постаралась выглядеть не слишком обеспокоенной.       — Алекс сегодня сюда приезжал? — Она не хотела изображать детектива, но ей необходимо было все выяснить.       Он покачал головой и нахмурился.       — Только когда вы вместе приезжали. Я не знаю, во что он влез.       — Вы не видели кого-нибудь постороннего, кто бы входил в здание?       Брайан уловил смысл вопросов.       — Что-то случилось? У Алекса какие-то неприятности?       Она достала свой значок и показала Брайану.       — Я пытаюсь найти его и убедиться, что с ним все в порядке.       — Он не показывался тут последние пару дней, — пожал плечами Брайан. — Я не хочу неприятностей. Если бы я знал что-нибудь, я бы непременно вам сказал.       Она дала ему одну из своих визиток.       — Если вы увидите его в течение нескольких часов, позвоните мне, хорошо? Я не втягиваю его в неприятности, я просто волнуюсь.       Брайан согласился, и Скалли вошла в здание. Она подумала, что у нее нет ключа, но, вспомнив свою квартиру, поняла, что он ей не пригодится. Дверь была слегка приоткрыта. Она толкнула ее вперед и ужаснулась. Если ее квартира выглядела плохо, то его была еще хуже. Во много раз хуже. Она знала, что это был не просто кто-то, кто что-то искал. Она осмотрела все комнаты и не смогла найти хоть что-нибудь стеклянное, что не было бы разбито. Мебель была разорвана и разломана, а все вещи разбросаны по полу. Содержимое ящиков валялось повсюду. Бумаги разбросаны по комнатам, книги сброшены с полок. Все находилось не на своих местах. Она поняла, что это были не только поиски чего-то. Тот, кто сделал это с его квартирой, ненавидел его. Ненавидел, как только можно. Ненавидел сильнее, чем даже Малдер мог себе представить.       Она стояла посреди этого хаоса. Комната освещалась только светом из коридора. Все светильники были перевернуты, а лампочки, скорее всего, разбиты. Она прошла в зал и начала искать фотографии, надеясь, что сможет их восстановить. Через некоторое время она нашла одну рамку, где был он с Элли. Она смотрела на изображение в слабо освещенной комнате и надеялась, что их история закончится хорошо. Она была уверена, что Крайчек не сделал такого ни со своей квартирой, ни с ее. Она в это верила. Она была убеждена в его невиновности. Она оставила фотографию посреди беспорядка и отправилась в госпиталь. В тот же самый, из которого он только что вышел. В тот же самый, из которого, как она надеялась, он скоро выйдет.       Она сидела на парковке и смотрела на входные двери больницы. Она страшно хотела узнать, как он. Но она также боялась, что после того, как они разгромили его квартиру, он мог быть мертв. Он смог вызвать «скорую», но это не значит, что он выжил. Она нахмурилась, но не заплакала. Если он был мертв, то она убьет тех ублюдков и всех, кто что-либо значили для них.       Идея была трезвая, по крайней мере, немного. Она достала телефон и молниеносно набрала номер Малдера. Крайчек ввязался во что-то выше своей головы и втянул ее за собой. Она же затянула Малдера и Скиннера. Люди, которые разгромили их квартиры, что-то искали. Что-то, чего они не нашли. Значит, все играли честно.       Малдер не слишком радостно ответил на звонок.       — Что?       — Малдер, это я. — Она ожидала, что он будет на нее кричать за то, что ушла, ничего не сказав, но он этого не сделал. — Ты уже был у себя дома?       — Нет, полиция еще здесь не закончила. А что?       — Мне кажется, что мы… я на что-то наткнулась. Квартира Крайчека еще хуже моей, и у меня такое предчувствие, что твою квартиру и квартиру Скиннера постигла та же участь.       — Ты уже нашла ублюдка, который втянул нас во все это? — Она слышала, что он разговаривает с кем-то еще — скорее всего, с полицейскими — и подождала, пока он отойдет.       — Я сейчас в больнице, но не знаю, здесь ли он. Я просто хотела проверить, как ты. — Она не хотела, чтобы он был в какой-нибудь опасности. Не важно, как странно он себя вел.       — Полиция уже закончила здесь, так что я поеду домой и проверю, как там дела. Я позвоню Скиннеру и узнаю, что у него. Ты дашь знать, если найдешь его?       — Ладно. И спасибо тебе. — Она хотела было повесить трубку, но услышала, что он позвал ее. — Что?       — Что мне делать с кошкой?       Она слышала громкое мяуканье. Она совсем забыла о ней.       — Может, миссис Силенски присмотрит за ней? Если нет, то просто закрой ее в ванной и оставь там. Я скоро буду дома. — Она положила телефон в карман и медленно пошла в травматологический пункт. Это был не самый счастливый момент в ее жизни.       Ей не пришлось долго объяснять, кого она искала. Но ей никто не звонил, и она даже не была уверена, что он смог сказать им свое имя — если он вообще назвал свое настоящее имя. Это не слишком ей помогало. А медсестра в регистратуре оказалась не слишком жизнерадостной.       — Послушайте, у меня есть знакомая, она работает на пятом этаже. Она знает мужчину, которого я ищу. Вы не могли бы проверить, работает ли она сегодня? — Было еще рано для ночной смены, но расписание медсестер часто менялось. Был шанс, что Анжела на работе.       — Как ее фамилия? — Скалли назвала ей имя. Только имя — это все, что у нее было. — Если вы не знаете ее фамилии, я не смогу найти ее.       Скалли тяжело уронила руки на стол.       — Послушайте, мэм, она заботилась о нем раньше. Просто позвоните на пятый этаж и спросите, там ли она. Если вы не можете этого сделать, то я сама пойду наверх и проверю.       Гнусавый голос медсестры раздражал Скалли вдобавок к ее отказу помогать ей.       — Часы помещений окончены, мисс. — Скалли сузила глаза и мысленно объявила войну этой женщине. У нее не было настроения на все это.       — Я агент фэбээр. Сегодня было совершено несколько преступлений, напрямую связанных с одним из ваших пациентов. Я хочу узнать, здесь ли он сейчас или приходил ранее и ушел. И не могли бы вы проверить, работает ли Анжела с пятого этажа сегодня вечером?       Дебора, как говорилось на ее бейдже, подняла телефон и позвонила на пятый этаж, демонстративно показывая, что не знает фамилию Анжелы. Потом нахмурилась и положила трубку.       — Сегодня вечером Анжела работает в реанимации.       Скалли улыбнулась своей самой надоедливой улыбкой и спросила, где реанимация. Дебора старалась как можно более неприятно напомнить Скалли, что часы посещения были окончены.       — Я не посещаю. И я не думаю, что вам бы очень хотелось, чтобы я подняла шум, не так ли?       Дебора помотала головой, показывая, что вовсе не хотела бы шума и указала Скалли, в какой стороне реанимация.       Скалли подошла к отделу медсестер, надеясь, что больше не встретит мрачных работников. Медсестра около стола разговаривала по телефону, стоя спиной к Скалли. Скалли тихо стояла за ней, улавливая обрывки разговора, и моментально узнала голос Анжелы.       — Он должен быть в переднем кармане моей формы… Я была в белой с синими цветами… Нет, это визитка… Я просто хотела сказать одной женщине, что ее муж был здесь… Роджер, они молодожены… Я бы захотела, чтобы кто-нибудь позвонил мне…       Как только она поняла, что Анжела говорила о ней, она подошла ближе и попыталась услышать больше. Но разговор был уже окончен, и Анжела положила трубку. Если Анжела хотела найти ее, значит, она видела Крайчека. Скалли прочистила горло, и Анжела заметила ее.       — Дана, о господи, я хотела найти ваш номер.       Ее голос прозвучал робко и испуганно, подходящий для того, кто беспокоился о муже.       — Алекс здесь? Вы видели его?       Анжела обошла стол и положила руку на плечо Скалли, подводя ее к палате.       — Я знаю, что это вас испугает, но все выглядит хуже, чем на самом деле. — Она остановилась у закрытой двери. — Он еще не полностью в безопасности, но мы делаем все, что в наших силах. Я могу только разрешить вам остаться ненадолго. Я еще не привыкла работать тут, а часы посещения уже закончились.       Анжела вполне могла сказать что-то еще, но Скалли была занята тем, что сдерживала слезы. Он был в реанимации. Это никогда не было хорошим знаком. Анжела отошла и пропустила Скалли в палату. Она медленно вошла внутрь, в ужасе от того, что могла увидеть. Когда Малдер бывал в больницах, даже в реанимации, она всегда была с ним с знала степень повреждений.       Она старалась особо не показывать своего удивления, хотя его было некому увидеть. Анжела оставила ее наедине с Крайчеком. Он был без сознания. Она подошла к кровати так близко, как смогла. Она понятия не имела, как Анжела узнала его. Она сама с трудом смогла. Вместо глаз у него было два черных кровоподтека, половина лица опухла, на другой было несколько швов, а также многочисленные царапины и синяки.       Слезы, которые она сдерживала весь вечер, наконец-то прорвались, когда ее кошмар сбылся. Ему причинили боль. Кто-то нашел его в ее квартире и сильно избил. Она могла только представлять себе травмы, которые не могла видеть, — внутренние повреждения, которые привели его в реанимацию. Она больше не хотела знать, что с ним было, она просто хотела знать, что с ним все будет в порядке. А это было именно то, чего доктора пока не знали. Малдер, наверное, был бы счастлив узнать, что Крайчек в таком состоянии, но даже ему пришлось бы признать, что никто бы не сделал такое с самим собой. Она хотела взять его за руку, но увидела гипс. Тогда она потянулась к другой руке — в синяках, но не поломанной — и сжала ее. Потом провела пальцами по его волосам. Он говорил ей правду, вот доказательство. И она отправилась бы в тюрьму, если бы это понадобилось, чтобы доказать это Малдеру. Она знала, что он был искренним.       Она услышала стук в дверь и увидела Анжелу, которая дала понять, что время вышло. Она нагнулась и легко поцеловала его в губы.       Она очень тихо, чтобы больше никто ее не слышал, прошептала несколько слов. Никто, кроме мужчины, лежащего на кровати без сознания.       — Я здесь, Алекс. Мне пора уходить, но я приду завтра. Ты должен проснуться и сказать мне, кто сделал это с тобой и почему. Я клянусь, я найду их и заставлю их за это поплатиться.       Потом она отошла, приостановившись только для того, чтобы дать Анжеле еще одну визитку. Анжела позвала ее, вероятно, пытаясь рассказать ей о степени повреждений, сообщить имя его врача или еще что-то, но Скалли не хотела ничего слушать. Она не могла сдержать слезы. Злость, боль, страх — все это выливалось вместе с ними. Назад она ехала еще быстрее и неаккуратнее, чем в госпиталь, и ей было все равно, что это кто-то заметил. Она припарковалась возле дома Малдера и взлетела по лестнице. Он, наверное, не хотел видеть ее прямо сейчас, но она хотела видеть его. Ей нужно было видеть его. Она хотела крепко держаться за что-то реалистичное, и Малдер выглядел самой доступной целью.       Он ответил на настойчивый, почти истерический стук в дверь, не совсем понимая этого. Но ответил не сразу, и она начала паниковать, отчего еще сильнее била кулаками по деревянной двери. Она почти ничего не видела от слез и упустила момент, когда он открыл дверь. Он поймал ее кулак до того, как она снова ударила, и притянул ее к себе, успокаивая.       Когда она слегка успокоилась и открыла глаза, она заметила, что его квартиру разрушения не обошли стороной. Беспорядок здесь лежал где-то посередине между беспорядком в ее квартире и в квартире Крайчека. Она почувствовала ответственность за это. Он не имел с этим ничего общего и вообще не хотел иметь, но тоже стал жертвой происходящего. И в разгроме его квартиры была виновата она.       — Прости. Я не знала, что так получится. Прости меня. — Ее слезы не останавливались, затуманивая его прощающий взгляд.       — Тс-с. Все хорошо. Это не твоя вина. Все в порядке.       Ее пальцы сжали его футболку. Она не могла найти слов, чтобы рассказать о Крайчеке, но она знала, что ему все равно. Она не могла рассказать ему о чем-то, чего Малдер желал всем сердцем. Она опустила голову и прильнула к нему, позволяя обнять себя. Его руки покинули ее спину, и она уже хотела возмутиться. Но потом услышала, как закрылась дверь, и почувствовала, что его руки вернулись к ней, только на этот раз на лицо.       Он поцеловал ее в макушку так же, как и этим утром, медленно двигаясь и целуя ее лоб. Он продолжал шептать ей успокаивающие слова, давая обещания, которые не имел права давать. Но это помогало ей, она чувствовала себя в безопасности. А дождь поцелуев на ее лице продолжался мучительно медленно и нежно, пока, наконец, его рот не накрыл ее губы.