Imbroglio / Путаница

      На мгновение она ответила на его страсть своей. Но потом разорвала поцелуй, испугавшись не только его намерений, но и своей реакции. Она жила одна, долгое время практически не ходила на свидания. А сейчас двое мужчин, полные противоположности, были заинтересованы в ней и тянули в разные стороны.       Малдер знал, что он делал. Она тоже это знала. И его лицо не было виноватым, когда она оттолкнула его. Он дал ей сопротивляться некоторое время, но продолжил целовать ее. Его губы были на ее шее, когда она, наконец, заговорила, потому что он не понимал, когда она просто отталкивала его.       — Малдер, нет.       Хорошо зная его и доверяя ему полностью, она ожидала, что он сделает, как она сказала, возможно, обидевшись. Но он не остановился. Его поцелуи продолжались на ее шее, лице, почти касаясь ее губ. Она отклонилась, когда он хотел поцеловать ее губы, и он посмотрел на нее так, будто только заметил ее сопротивление.       — Что? — Его ладони продолжали блуждать по ее шее и спине, прижимая ближе. Он прекрасно знал, что делал, и ей было трудно отрицать это.       — Я сказала, нет. — Она находилась слишком близко к его лицу, чтобы не смотреть в его глаза, но она жалела, что посмотрела. Его глаза были темные, соблазнительные, опасные.       — Почему? — Одна его рука покинула ее спину и погладила ее по волосам, убирая их с лица, а после, скользя по ее шее, вернулась на прежнее место на ее талии.       Она уперлась руками в его грудь и слегка оттолкнула, но остановилась, когда почувствовала, что его объятия ничуть не ослабли.       — Потому что я не могу этого делать.       Он смотрел на нее сверху вниз, отказываясь отпускать, пока ее ответ не удовлетворит его.       — Почему бы и нет?       — Я просто не могу. Не сейчас. Не… — Она не могла сказать ему, потому что сама не знала. Она просто больше не чувствовала, что это будет правильно.       — Не со мной. — Его собственного ответа было достаточно, чтобы отпустить ее. Он быстро отошел от нее и сел посреди хлама на единственный стул, который не был перевернут.       Она стояла в дверном проходе, скрестив руки на груди.       — Я этого не говорила. — Она вдруг почувствовала себя лишней, и Малдер не делал ничего, чтобы ей стало комфортнее.       По правде говоря, он был даже рад этому.       — Но ты имела это в виду. — Он опять встал, слишком возбужденный, чтобы сидеть, и начал прибирать комнату.       — Не клади слова мне в рот, Малдер. — Она обратилась к нему за помощью из-за страха, потому что больше было не к кому. Или было еще полно других причин. Но ни одна из них не убедила бы его, даже если бы она нашла в себе смелость озвучить их.       Он демонстративно бросил на пол вещь, которую держал в руках, показывая свое раздражение.       — Ну тогда объясни мне, Скалли, что ты имела в виду. — Он дал ей секунду на размышления, но ее хватило только на то, чтобы отвести взгляд. Он вынуждал ее чувствовать себя виноватой, и она не могла защищаться от него. — Ну? Что ты хотела этим сказать? — Он пересек комнату и остановился перед ней; его гнев был почти осязаемым. — Может быть, ты хотела сказать, что я не Крайчек? Может, в этом вся проблема? Что я не убийца, а? — Она вздрогнула, но не отступила. Она не собиралась показывать ему, насколько ее беспокоила его злость. — Я никого хладнокровно не убил. Возможно, я недостаточно опасен для тебя. Вероятно, тебе станет скучно без постоянного опасения за свою жизнь.       Она знала, что будет лучше просто дать ему возможность выговориться. Но его слова обидели ее, и она не могла просто стоять, не защищаясь.       — Может, я просто не хочу сближаться с мужчиной, который вдруг взорвался от злости только потому, что я сказала «нет». Может, это никак не связано с Крайчеком.       Он прислушался к ее словам и кивнул, соглашаясь с ними.       — Для начала я злюсь, но я бы не назвал это взрывом. И потом, может быть, ты права, и Крайчек с этим никак не связан. Возможно. Но я сильно в этом сомневаюсь.       Ну ладно, скорее всего он был прав насчет этого.       — Возможно. Тогда ты прав. Может быть, это как раз с ним и связано. Но явно не так, как ты думаешь.       Он удивленно посмотрел на нее.       — Нет? То есть ты хочешь сказать, что не спишь с ним?       Она понимала, что он все равно рано или поздно узнает правду, что бы она ни делала. Если, конечно, она не солжет ему прямо в лицо. Но она не могла сделать это.       — Сплю я с ним или нет, — получив свой ответ, он прошел в середину комнаты и стал выбрасывать поломанные вещи. В этот момент его настроение стало жестким, — здесь не главное. Это я и пытаюсь тебе сказать.       Он смерил ее взглядом, после чего чуть ли не прорычал:       — Да? Тогда уж, пожалуйста, просвети меня, что здесь главное. Потому что я, видимо, это упустил. — Его унижающего тона было достаточно, чтобы захлопнуть дверь перед его носом и уйти прямо сейчас. Но у нее было предчувствие, что именно этого он и ждал, и именно по этой причине она осталась, определенно готовая завершить этот разговор.       — Единственная причина, Малдер, по которой ты почувствовал притяжение ко мне, — это то, что ты думаешь, что я с ним сплю. Ты ревнуешь и не можешь это осознать, поэтому ты обзываешь его и ведешь себя как последний идиот, а не как настоящий мужчина, и просто не признаешься мне, что ты ревнуешь. — В ее словах было больше правды, чем она сама ожидала. Она поняла это по тому, как он замер.       Потом он медленно опустился на диван и уронил лицо в ладони. Она не знала, как на это реагировать. Она думала, что он плачет или собирается это сделать. Она уже была готова шагнуть к нему и извиниться из-за вины, которая опустилась на нее, как только она осознала, что, возможно, обидела его. Но когда он взглянул на нее, его глаза были сухие и непрощающие.       — Если ты правда веришь в это, то можешь просто уйти, потому что этот разговор окончен. — Он вернулся к уборке, но на этот раз двигался медленно, контролируя себя.       — А если я скажу, что не верю в это, тогда этот разговор не окончен? — Она уже не знала, во что верить.       — Единственное, чему я завидую, так это то, что человек, который сделал нам обоим столько всего ужасного, заслужил твое доверие только потому, что кто-то собирается его убить. А мне потребовалось пять лет, чтобы заслужить твое доверие. — Его голос был мягким, и она знала, что он был обижен, отрицал он это или нет.       — Я думаю, ты немного запутался, Малдер. — Он посмотрел на нее, явно не убежденный в ее словах. — Я доверяла тебе с самого начала, как только вошла в твой офис. Это мне надо было скакать да прыгать, чтобы быть твоим другом. И сейчас, когда мы с тобой не сходимся во мнениях, а я впервые не отступаю, ты думаешь, что поймал меня. Будто бы, доказав, что я не была лояльной, ты получишь какой-то приз. — Он встретил ее взгляд, не тронутый ее словами. Он либо просто игнорировал ее, либо не обращал на нее внимания все пять лет. — Я не сделала ничего плохого, Малдер. Но если ты непоколебимо настроен доказывать, что я предала тебя, то ты ничего не выиграешь. Ты просто потеряешь лучшего друга, который у тебя когда-либо был.       Она уперла руки в бедра, надеясь, что он наконец задумается об этом и увидит, что она была права. Но она недооценила, насколько он хотел выиграть в этом споре, и переоценила свою значимость для него.       — Я думаю, я ее уже потерял. — Пакет с мусором наполнился до краев и, не желая проходить мимо нее, чтобы взять другой, он просто сел на диван и закрыл глаза.       Она смотрела на него, не зная, что ответить. Часть ее хотела сказать что-то, чтобы уменьшить боль, которую она нанесла ему, но другая ее часть просто хотела придушить его за то, что он обидел ее и был настолько упрямым, что отказывался заметить, что причинил ей боль.       — У меня для тебя новости, Малдер. — Он открыл глаза и посмотрел на нее, удивляясь, что она еще не ушла. — Ты еще не потерял меня, но ты ужасно близок к этому. А совсем скоро будет слишком поздно.       Она развернулась и ушла, зная, что он не последует за ней; уверенная, что у него даже и в мыслях не было бежать за ней. Она села в машину и поехала домой, к беспорядку и хламу. Пока прибиралась, попыталась выбросить из головы события нескольких последних часов. Она злилась на Малдера за его поведение; на Крайчека за то, что он втянул ее во что-то, не предоставив никакой полезной информации; но больше всего на себя за то, что попалась сразу в две психологические ловушки. Она не была глупой, но все же канула с головой с омут событий, при этом зная, что это был источник нескончаемых неприятностей. Она была слишком взрослой, чтобы что-то менять в своей жизни, но люди вокруг нее заставляли ее верить, что она делает именно это. Может быть, настало время перемен.       Она потратила почти два часа, прибираясь в квартире. В отличие от квартиры Крайчека, большая часть ее вещей была целой. Она выбросила сломанные вещи, а остальные восстановила, используя физическую работу, чтобы отвлечься от мыслей от происходящем. Ее мысли все возвращались к тому, что пришло время что-то менять. Но она не знала, что именно. Либо изменить образ жизни, либо что-то более глубокое.       Ей надо будет что-то сделать с работой. Что бы она ни надумала изменить, перемены должны включать в себя работу. Она совсем не радовалась идее уходить из ФБР или куда-то переводиться. Может, ей стоит просто припугнуть их, что она уходит. Или взять длинный отпуск. Возможно, выходные на пару месяцев были именно тем, что она хотела.       Плюхнувшись на диван, она закинула ноги на кофейный столик и представила себе отпуск где-нибудь на побережье. Она улыбнулась от мысли просто растянуться на теплом, солнечном пляже, слушая океанские волны и крики чаек, не думая ни о чем, кроме того, что заказать на ужин. Ее улыбку растянулась еще шире, когда она закрыла глаза и окунулась в свои фантазии. Она видела красивый песочный пляж вокруг себя. Она лежала на полотенце, повернувшись к мужчине рядом с ней. Крайчек улыбнулся и наклонился поцеловать ее.       Она подскочила на диване. О чем она думала? Имелось в виду пойти в отпуск, чтобы отдохнуть от всего. Включая двух мужчин, которые сводили ее с ума. Очевидно, ее подсознание уже сделало свой выбор. Хотя, может, и нет, потому что она не могла представить себе Малдера на пляже даже в своем воображении. Она сильно помотала головой, надеясь выкинуть картинки из мыслей. Крайчек, вероятно, не выживет после этого нападения. Он выглядел не очень хорошо, к тому же, был ранен за пару дней до этого.       Стук в дверь напугал ее. Она выхватила пистолет, готовая стрелять. Она боялась, что кто бы это ни был, он мог выбить дверь. Поэтому она подошла медленно, держа оружие перед собой.       — Кто там? — Она не могла шагнуть ближе, чтобы посмотреть в глазок. Было небезопасно.       — Дорогая, это миссис Силенски. — Скалли убрала пистолет обратно в кобуру и закатила глаза. Так значит она уже «дорогая». Последнее, что ей хотелось сейчас делать — это болтать с пожилой женщиной. Но все же она потянулась к ручке.       Улыбаясь и приглашая женщину в квартиру, она проверила коридор на наличие посторонних, ведя себя как самый настоящий параноидальный агент ФБР. Убедившись, что все в порядке, она закрыла дверь на все три замка и присела на диване рядом с миссис Силенски.       — Чем могу помочь?       Женщина подобралась и уселась поудобнее, невольно оглядывая все еще неубранную комнату.       — Да, дорогая, этот мальчик, что был здесь, — Скалли кивнула, чувствуя себя виноватой при слове «мальчик», — приходил ко мне сегодня утром. — Скалли хотела было расстроиться и потребовать, почему об этом не упоминалось раньше, но передумала, так как это заставило бы замолчать миссис Силенски. Пожилая женщина была единственной, кому разрешалось расстраиваться. Вместо того, чтобы поторопить ее, Скалли улыбнулась и попыталась выглядеть заинтересованной. — Очень рано утром, было еще темно. — Миссис Силенски нахмурилась и кивнула, подтверждая свои слова. Скалли тоже нахмурилась. Значит, Крайчек проснулся, оделся, сходил поболтать с соседями, вернулся, разделся и забрался к ней в кровать, пока она не проснулась? Выходит, что так.       — Миссис Силенски, простите, что перебиваю, но это очень важно. Это случайно было не вчера вечером? — Если бы женщина настояла, что это случилось сегодня утром, то были бы сомнения, что это произошло по-настоящему. Она не могла спать, пока кто-то вставал с кровати и ложился обратно. Просто не сходится.       Голова миссис Силенски покачалась взад и вперед некоторое время.       — Да, наверное, это могло быть вчера вечером. Я много сижу дома, и время летит очень быстро. Он восхитительный молодой человек, дорогая. Очень вежливый, уважительный. — Скалли проглотила смешок, который намеревался выскочить. Хотя женщина была права. Крайчек был очень вежливым. — Он сказал, чтобы я позаботилась о котике, если что-то случится. — Скалли встала и направилась в кухню, сказав, что идет сделать чай, а на самом деле — чтобы ударить кулаком по чему-нибудь. Женщине просто хотелось забрать кошку. Если Крайчек умрет, то пусть забирает. Но если он выживет, то она вовсе не собиралась объяснять ему, что отдала его кошку.       Она вернулась в комнату, предложив миссис Силенски чай.       — Что-нибудь еще случилось, мэм?       Миссис Силенски выставила вперед руки, отказываясь от чая.       — Не могу пить так поздно, милая. У меня потом проблемы. — Скалли поставила лишнюю кружку на кофейный столик. Она была совсем не в настроении слушать о соседских проблемах с мочевым пузырем. — Я просто зашла проверит котика, милый мальчик так волновался за него. Где он вообще?       Скалли поперхнулась на словах «милый мальчик».       — Кто? Алекс или кот?       — Оба. Я бы не отказалась увидеть их обоих.       — Кот где-то здесь бродит. Алекс в больнице. Его избили очень сильно.       Женщина приложила ладонь к губам, шокированная новостью.       — О, боже. — Скалли кивнула. При мысли о том, что он сейчас лежит в больнице один и в ужасном состоянии, к горлу подступил комок. Миссис Силенски похлопала Скалли по коленке. — Он волновался о котике.       Он, должно быть, предвидел это. Скалли не могла себе представить, что кто-то заботился о благополучии кошки вместо того, чтобы защитить себя. Почему он ничего не сказал ей? Она могла бы спрятать его где-нибудь. Чувствуя себя виноватой из-за того, что не подумала об этом раньше, она вежливо попросила миссис Силенски уйти. Кто-то хотел убить его, и люди, с которыми он связался, намеревались довести дело до конца.       Вдруг резко испугавшись, она позвонила в больницу, настояв, чтобы возле его палаты поставили охрану. Она сдавала позиции и знала это, иначе она с самого начала поместила бы его под охрану. Трезвое мышление вернулось к ней. Нет, она не сдавала позиции. Вмешивались ее личные чувства. Она думала о нем не как о подозреваемом, которому все еще угрожала опасность, так как он остался жив после нападений. Черт бы его побрал за то, что он такой убедительный, так как совсем забыла, что он не обычный парень. Черт бы ее побрал за то, что попалась на его уловку. Она достала телефон и направилась к машине, по пути набирая номер Скиннера. К ее изумлению, он ответил на первый же звонок, уверенный, что это была она.       — Агент Скалли, причина, по которой вы мне звоните, должна быть очень важной. Я занят восстановлением своей квартиры после неожиданного налета сегодня днем.       — Сэр, мне очень жаль. Я не знала, что так произойдет. Хотя должна была. Мне нужна ваша помощь.       Ей послышался раздраженный вздох, но она решила, что это помехи на линии.       — Какая именно помощь вам нужна?       Она глубоко вздохнула, зная, что просить его о помощи, когда он был в плохом настроении, было нелегко. Но у нее не было другого выбора.       — Пока все не разрешится, я бы хотела поместить Крайчека под защиту.       Еще больше помех.       — На данный момент я не очень симпатизирую ему. Здесь слишком много битого стекла. — Она могла поклясться, что слышала смешок.       — Со всем уважением, сэр, — проговорила она, — Крайчек не громил ни одну из наших квартир, так же, как и свою собственную. Он был не в состоянии. Он еще не оправился от огнестрельного ранения.       — Свою собственную, агент Скалли?       Воспользовавшись красным светом, она наклонилась вперед и стукнулась головой о руль. Ей надо было сменить тему.       — Сэр, он в реанимации. И уж точно не избивал сам себя.       Она услышала вздох. Он сдается, и она это знала. Он всегда позволял ей поступать по-своему, когда она брала профессиональный тон. Он был таким слабаком.       — Агент Малдер и я встретим вам в госпитале. — Он отсоединился прежде, чем она смогла полностью осознать его слова.       Она приехала в больницу через пару минут и, показав свое удостоверение охранникам у дверей палаты, вошла вовнутрь. Она не видела сильных изменений в его состоянии; мониторы пищали, каждую секунду напоминая ей, что он могла все это предотвратить. У нее было несколько минут перед тем, как приедут ее коллеги, и она хотела провести это время с Крайчеком. Она взяла его руку в свою, поглаживая его ладонь, и подскочила от неожиданности, когда его рука дернулась.       Она изучила его лицо, проверила мониторы и сжала его ладонь. В ответ он ослабленно повторил ее жест. На его лице появилась самая счастливая улыбка из всех, которые она видела. Он старался открыть глаза, но каждый раз, когда он пытался это сделать, через несколько мгновений они закрывались вновь. Она провела кончиками пальцев по его щеке и мягко проговорила:       — Не надо. Не просыпайся. Тебе нужен отдых. Я буду здесь.       Он не послушал ее, выдавив из себя слабый шепот, который, очевидно, причинял ему боль. Она не понимала, что он говорил, но учитывая синяки и раны на его лице, у него могла быть серьезная черепно-мозговая травма. Когда он закончил говорить, он поднял глаза на нее в надежде, что она поняла его. Она не поняла. Он выглядел таким расстроенным, что она наклонилась ближе к нему, готовая выслушать его снова. На это раз он произнес только одно слово:       — Ручка.       Она посмотрела на него, недоумевая, и ждала, что на нее снизойдет озарение. Он показал ей знаками, и она поняла, дав ему бумагу и ручку. Она держала листок, пока он писал. «Позаботься о ней». О чем это он?       — Я не понимаю, Алекс.       Он смог выговорить еще одно слово прежде, чем отключиться, но оно ничуть не помогло ей.       — Келли.       Она убрала бумагу в карман и вышла в коридор ждать Скиннера и Малдера. Она облокотилась на стену и через минуту достала листок. Он помешался на своей кошке. У него, должно быть, были гораздо более серьезные повреждения, чем она думала. Но потом в ее памяти всплыли слова миссис Силенски. Он вовсе не помешался, он пытался ей что-то сказать. И ей нужно было быстрее, чем другой стороне, догадаться, что именно. Она бросилась к машине. Она и так уже отставала на шаг и не могла терять ни минуты.