Imbroglio / Путаница

      Через некоторое время она проснулась от прикосновений к ее плечам сильных рук, делающих ей массаж. Она не могла определить, спала она или нет, но это было одной из самых расслабляющих вещей, которые она могла вспомнить на данный момент. Она довольно вздохнула, не обращая внимания на то, слышал ли ее кто-нибудь, и как сильно он потом будет смеяться над ней. Это было неважно, потому что он ничего не сказал. Он стоял на коленях на полу перед диваном, используя массаж как предлог, чтобы дотронуться до нее. Он принял за хороший знак то, что она все еще не оттолкнула его.       Его прикосновения стали легче, как только она проснулась, но продолжил массировать ее плечи. Она повернула голову к нему, моргнув несколько раз. Сфокусировав взгляд, она увидела перед собой Малдера, довольная тем, что это не был какой-нибудь маньяк-убийца, который хотел отвлечь ее таким способом, а потом убить. Он улыбнулся, и она ответила ему своей улыбкой. Его руки замедлили движения, и касания стали еще слабее. Это больше было не массажем, а, скорее, лаской, и она не была уверена, что должна что-то говорить. Он выглядел так, будто тоже этого не знал.       Боясь того, к чему этот массаж вел, она перекатилась на бок, повернувшись к нему лицом. Одна его рука осталась на ее спине, а вторая повисла с его стороны. Они изучали друг друга некоторое время, пока она не прочистила горло.       — Где ты был? — Как бы неуютно она себя ни чувствовала, ей нравилось ощущать его руки на себе.       — Я хотел спросить у тебя то же самое. Когда я заснул, ты была рядом со мной. Когда я проснулся, тебя уже не было. — Он ни в чем ее не обвинял, но если вспомнить события последних дней, она уже не могла быть в этом уверенной.       — Келли надо было пойти в школу. — Она села, почувствовав себя некомфортно в его руках.       Он сел рядом с ней.       — Ты ее и к доктору сводила? — Она кивнула и отвела взгляд, зная, что говорить Малдеру только часть правды — то же самое, что и лгать. — И ей, наверное, надо было провести несколько тестов, чтобы узнать последствия имплантации? — Опять кивок, но на этот раз ее глаза рассматривали ботинки, а подбородок уткнулся в грудь. — А тесты, наверное, проводились в больнице? — Она пожала плечами, так как было сложно кивать, когда голова так низко опущена. — А потом ты пошла навестить своего дружка, так?       Она тут же вскинула голову и сузила глаза.       — Он мне не дружок. Я не сделала ничего плохого, Малдер. — Но говоря эти слова, она чувствовала себя ужасно виноватой.       — Если ты не делала ничего плохого, то почему снова оправдываешься? — Он смотрел на нее, молча заставляя сказать что-то, что опять повернется против нее.       Судя по его довольному взгляду, он думал, что выиграл какую-то игру, что злило ее. Она вскочила с дивана и схватила свою куртку, совершенно забыв, что у нее нет машины.       — Я оправдываюсь, потому что ты постоянно обвиняешь меня. — В процессе поиска ключей она все-таки вспомнила, что машины у нее не было. Она швырнула куртку на пол и упала на стул, проведя ладонью по лицу, оставляя красные полосы там, где ее ногти сильнее впились в кожу.       Малдер очень хорошо играл в психологические игры, но сейчас он чувствовал себя настолько неуверенно, что даже не понимал, что ради выигрыша выбрал неправильный путь, причиняя ей боль. Раздражение отразилось на ее лице, когда она поняла, что никуда не пойдет из этой квартиры, пока он сам ее не отвезет.       — Я ни в чем не обвиняю тебя, Скалли. Если ты чувствуешь себя виноватой, значит, ты что-то сделала неправильно.       Она ненавидела тот факт, что с его словами на нее нахлынуло сильное чувство вины. Она знала, что он сделал это специально, и знал, что это сработает. Она опять встала, качая головой от злости, разочарования и боли. Теперь ей было все равно, что предстоит долгая прогулка. Она подняла свою куртку с пола и направилась к двери, остановившись, чтобы сердито взглянуть на него.       — А что ты хочешь услышать? Ты хочешь, чтобы я сказала, что я вчера ночью сбежала отсюда в больницу и трахнула его? Это, да? А я вовсе не должна задаваться вопросами по поводу твоего поведения? — Он встал, чтобы вставить что-нибудь злобное, но она остановила его жестом руки. — Значит, после пяти лет нашей совместной работы, в течение которых ты по отношению ко мне не проявлял ничего, кроме простой дружбы, и когда в моей жизни вдруг появляется кто-то, кроме тебя, ты вдруг ни с того ни с сего проявляешь ко мне интерес? — Он ничего не сказал за ту секунду, что она дала ему на ответ. — Знаешь что? Пошел ты, Малдер. Он, по крайней мере, не пытается играть со мной в эти игры.       Она развернулась и ушла, настолько злая, что даже не захлопнула дверь. Она уже была посреди коридора, когда услышала его голос.       — Скалли! Куда ты идешь? — Они оба прекрасно знали, что до своей квартиры ей было идти слишком далеко. — Скалли! — Она не обращала на него внимания, решив спуститься по лестнице, так как лифт ехал слишком долго. К несчастью, у него появилась возможность поймать ее там. Он догнал ее в несколько шагов и схватил за плечо, но она вывернулась из-под его руки. — Перестань убегать от меня.       Она повысила голос достаточно, чтобы он услышал ее.       — Оставь меня в покое, Малдер. Я не в настроении успокаивать тебя. На данный момент, Малдер, ты можешь гореть в аду.       — Скалли! — Он опять потянулся за ней, крепко схватив за руку и дернув на себя, чтобы она остановилась. Но он не рассчитал скорость, с которой она двигалась, и она чуть не упала. Он протянул другую руку, чтобы удержать ее.       Она попыталась вырваться, но он не выпускал ее.       — Отпусти меня, Малдер. А иначе я закричу, и кто-нибудь позвонит в полицию.       Он отпустил одну ее руку, продолжая держать за вторую. Он спустился на ступеньку ниже, чтобы быть на одном уровне с ней, и попытался повернуть ее к себе лицом.       — Люди в этом доме никогда не звонят в полицию, Скалли. Они знают, что это всего лишь я и всякие подозрительные люди, которые свободно приходят ко мне и уходят.       — Я не в настроении шутить, Малдер. Оставь меня в покое. — Она попыталась вырвать руку из его хватки, и на этот раз он отпустил ее. — Ни под каким предлогом я не поднимусь сейчас в твою квартиру. Что ты скажешь на это?       Он чувствовал поражение, но не собирался биться головой о стену.       — Ты сказала, что он не играл с тобой. Ты правда веришь этому? Посмотри на нас. Скажи мне правду. Разве такое происходило, пока его не было? Мы даже в одной комнате не можем находиться.       Она скрестила руки на груди и посмотрела на него, на человека, которого знала лучше всех на свете, но все никак не могла понять.       — То есть ты говоришь, что между нами ничего не происходило, пока он не появился? — Он опасливо кивнул, зная, что она заставит его противоречить самому же себе, только еще не знал, каким образом. — Это я тебе и пыталась сказать, Малдер. Ты не интересовался мной, пока не заинтересовался кто-то другой. А сейчас ты не можешь отпустить меня. Что с тобой случилось, черт возьми?       Он посмотрел вниз. У него было теперь только два пути. Либо признать свое поражение, либо сказать ей правду. Он мог преодолеть смущение, говоря правду, но он не смог бы жить с ложью.       — Пока он не появился, ты всегда была со мной, Скалли. Мне не надо было соперничать с кем-то за твое время и твое внимание. Я мог убедить себя, что ты никогда не уйдешь от меня, и что ты, может, чувствовала то же самое. А сейчас ты спишь с ним и говоришь, что раньше никогда не замечала моих чувств к тебе, что я просто это выдумываю. Зачем мне тебе лгать?       Она отвернулась, чтобы не видеть боль в его глазах.       — Когда я должна была заметить твои чувства? Когда ты сбегал без меня куда-нибудь? Когда я умирала, и ты думал, что был за это ответственным? Это не любовь, Малдер, это вина. И даже если ты ничего не делал, ты все равно чувствовал себя виноватым. Добро пожаловать на мое место. — Она начала спускаться, отказываясь слушать его дальше.       — Скалли, посмотри мне в глаза и скажи честно, что я не беспокоюсь за тебя. — Его голос заставил ее посмотреть на него.       Когда она спустилась, то обернулась.       — Я знаю, что ты беспокоишься, Малдер. Но ты не любишь меня.       — Почему ты так уверена?       Она стояла слишком далеко от него и не могла определить, плакал он или это было всего лишь странное освещение на лестнице.       — Потому что ты бы сказал что-нибудь. — Она повернулась, спустившись по оставшимся ступенькам, и вышла на улицу.       Он не последовал за ней.       Она прошла уже половину квартала, когда услышала позади тихое гудение двигателя. Она остановилась и посмотрела, как он притормозил и опустил стекло.       — Садись в машину, Скалли.       Она сердито посмотрела на него, зная, что ее выбор был ограничен.       — Ну уж нет. — Но идти пешком не хотелось.       — Я отвезу тебя домой и не скажу ни слова. Просто не заставляй меня волноваться за тебя.       Она положила руки на бедра и все еще продолжала сердито смотреть на него.       — Ни слова?       Он помотал головой, показывая, что говорил серьезно. Она вздохнула и села в машину. Малдер сдержал свое слово и ничего не говорил на протяжении всего пути до ее дома. Она помедлила перед тем, как выйти из машины, вспоминая свой последний визит домой. Скалли осмотрела улицу на предмет подозрительных машин или людей, но почувствовала, как его рука слегка дотронулась до ее. Ее голова резко повернулась, не зная, быть ей с ним настороженной или раздраженной.       Он тут же убрал руку и посмотрел вниз.       — Я… м-м… ну, м-м… Я поговорил сегодня утром кое с кем. Ты больше не в опасности. По крайней мере, сейчас. — Она уставилась на него, чувствуя себя виноватой за то, что была зла на него, пока он пытался помочь ей. Она знала, что он не хотел причинять ей боль. — И он тоже.       Она кивнула. Он пошел против себя ради нее, хотя вовсе не заинтересован был в помощи Крайчеку. Он сделал это для нее. А он накричала на него.       — Спасибо. — Она не могла извиняться. Что бы она ни сказала, это не заглушило бы все те слова, что она наговорила.       — Скалли? — Она все еще смотрела на него и не понимала, зачем он позвал ее. — Я знаю, что ты все еще злишься, но я надеюсь, что если ты потом сможешь говорить со мной, может, ты позвонишь мне? Но знаешь, если ты сильно злишься, то тогда ладно. Тебе не обязательно звонить. То есть, только если ты захочешь…       Она сжала его руку.       — Хорошо, Малдер. — Его голова опустилась еще ниже, и она серьезно испугалась, что он может удариться лбом о руль. Она открыла дверь и вышла, снова заглянув в машину, и дотронулась до его руки, чтобы привлечь его внимание. Он поднял на нее глаза впервые после их ссоры. — Я позвоню тебе позже, ладно?       Он слабо улыбнулся и подождал, пока она войдет в здание, а потом уехал.       Она позвонила Аннетт и попросила, чтобы она забрала Келли из школы и посидела с ней до вечера. Малдер не позвонит ей, если она сама не решит это сделать, а Крайчек не будет ее искать. Скалли сбросила туфли и села на диван, пытаясь вспомнить, как нужно расслабляться. Она также вызвала мастера, чтобы починить выломанную дверь. Пощелкав по каналам кабельного телевидения, она выключила телевизор и растянулась на диване, уставившись в потолок.       У нее было полно времени, чтобы подумать. И когда она пришла к верным решениям и выводам, она больше не хотела думать ни о чем. Она боялась, что усталость может повлиять на ее дальнейшие решения, и она бы сидела ночи напролет, волнуясь, что сделала неправильный выбор. Малдер был ее напарником и лучшим другом, но он не был таким наивным и невинным, как всегда старался выглядеть. Он играл с ней в психологические игры, веря, что он выиграет, если он сделает какой-то выбор. Она не могла винить его за его высокомерие, потому что раньше никогда не противостояла ему, доказывая, что он неправ. Если бы она поняла это на несколько недель или дней раньше, возможно, события развивались бы по-другому.       Но того, что случилось, уже не изменить. И она должна была думать о том, что случилось, а не о том, что могло случиться. Вся ситуация была очень запутанной. Так же, как она не могла игнорировать собственные чувства к Малдеру, она не могла отрицать и свою реакцию при любой мысли о Крайчеке. Она узнала о нем так много с тех пор, как обнаружила его у себя в квартире. И каждая новая вещь, что она узнавала, заставляла ее уважать, одобрять или заботиться о нем чуть больше. Он знал, что непросто бороться за ее одобрение, но он был готов сражаться, и был очень удивлен, когда Скалли делала что-то в ответ на его чувства.       Когда она думала о том, как он улыбался, как нежно дотрагивался до нее, об эмоциях, которые появлялись на его лице, когда он дразнил ее, — обо всем, что он делал, ее сердце начинало биться быстрее. Она не могла просто свалить все это на дружбу. Все, что она чувствовала, было настоящим и новым для нее, а не простым «а что, если». У нее всегда была дружба Малдера и его любовь на каком-то уровне, и она была относительно уверена, что если совершит огромную ошибку, то он будет рядом с ней. Но если она закроет дверь перед лицом Крайчека, он не вернется снова.       Она улыбнулась сама себе, чувствуя, как нервная волна прошла сквозь нее в ожидании очередного разговора с Алексом. Ее сердце сделало свой выбор, а разум просто последовал за ним.       Спустя неделю Крайчека выписали из больницы. Он забрал домой только пару синяков и указания докторов. Квартира Скалли вернулась к прежнему виду, а вот квартира Крайчека пока еще нет. И так как у нее в ближайших планах не значилось приводить ее в порядок, она решила, что он может пожить у нее, пока не наберется сил, чтобы убрать в своей квартире. А это вело за собой шестилетнего ребенка и кота в ее квартире. Через двадцать секунд после того, как она помогла Крайчеку войти в квартире, уже было достаточно шумно, и она серьезно задумалась о поспешности своего решения. Но только одна счастливая улыбка на его лице убедила ее смириться с этим.       Чуть позже в тот же день, когда Келли уснула в спальне на кровати, Скалли устроилась с Крайчеком на диване. Его рука обняла ее за плечи, как только она прильнула к нему. Она знала, что потребуется некоторое время, чтобы все разрешилось. Ничего не будет постоянным, пока Крайчек и его дочь не переедут в свою квартиру. Но недели хватило, чтобы уладить отношения с Малдером, хотя он и оставил свои двери открытыми для нее на случай, если она изменит свое решение. Выглядело так, будто он простил ее или, по крайней мере, искусно притворялся. Скиннер вроде не таил обиды, а здоровье Келли все улучшалось.       Она позволила глазам закрыться, прижимаясь всем телом к Крайчеку под спокойный фильм, впервые в жизни чувствуя себя спокойно. Она надеялась, что это будет длиться чуть дольше. Сильная рука крепко обнимала ее за плечи, уверяя, что все будет хорошо…