Не с ней навсегда

Матч с Когтевраном был назначен на субботний день. Рассказать о покалеченном Малфое лучше после того, как всё закончится. Гарри и так переживает, а на Рона так вообще страшно взглянуть: весь посеревший он без единой эмоции сидел за обедом, перебирая фасоль в тарелке. - Ну же, Рон. Ты- первоклассный вратарь. Перестань уже пихать себе в голову ненужные мысли! Лучше выпей сока. – Гарри уже битый час пытался ободрить друга, но Рон почти никогда не отзывался на доводы и реплики. «Угу» - было большее, что он себе позволял. Гермиона ёрзала на стуле, нервничая из-за вчерашнего события. Ей не терпелось поделиться с Гарри своими подозрениями, при этом не хотелось лишний раз его накручивать. Друг похоже связывал её беспокойство с предстоящим матчем. Что если Малфой действительно опасен? Но как Дамблдор может отпускать слизеринца из школы, зная, что тот под подозрением? Что Гарри ему не доверяет. Неужели директор может не знать, что Малфой отбывает из Хогвартса? Может только Снегг организует эти вылазки? Но значит нельзя доверять Снеггу, а это опять-таки подтверждает подозрения Гарри. Скомканные рассуждения не помешали Гермионе заметить маленький флакончик, мелькнувший в руках Гарри. - Подожди. Что это? – Встрепенулась она, тронув приятеля по руке. - Что? – Удивился тот, запуская ладонь поглубже в карман. - Сам знаешь, что. – Она приблизила лицо и ещё увереннее дёрнула приятеля за рукав. – Не пей, Рон! Рыжий уже поднял стакан с соком ко рту. - Почему? – Буркнул он самую длинную за день фразу. - Он что-то подлил в стакан! Гарри! – Девушка упорно трясла руку друга, но тот только незадачливо пожимал плечами. - Перестань, Гермиона. – Рон в один глоток осушил стакан, поднялся со скамейки и пошёл к выходу из зала. - Так нельзя! – Напустилась она на Гарри Поттера теперь уже не сдерживаясь. – Ты нарушаешь правила, и если Рону за это достанется...если кто-то узнает… - Гермиона, успокойся. Никто не узнает. - … его придётся выгнать из команды, если кто-то узнает! - Его и так придётся выгнать, если он не перестанет так погано играть. – Помрачнел Гарри. Погода смешала мокрый снег с дождём и кидалась этой мерзкой гущей в лица идущим на стадион. Гермиона куталась в шарф, зло перемешивая грязь ботинками. Чёртов Гарри! Он что не понимает, что все его авантюры не могут кончится ничем хорошим: учебник с неизвестными пометками, теперь этот Феликс-Фелицис. Даже если они выиграют, неужели это так важно? Бесполезный квиддич... зачем он нужен, раз толкает её друзей на такие неосмысленные поступки. Рон из-за него только нервничает, а Гарри постоянно совершает глупости. Промокшая насквозь она уселась на дальнюю трибуну и недовольно уставилась на поле. Игроки столпились вокруг мадам Трюк. Рон выглядел непривычно бодрым. Идиотизм! Потратить такое важное зелье на такую ерунду! Перехотелось даже рассказывать про Малфоя и вообще что-либо обсуждать с Гарри. Чтобы хоть как-то закрыться от падающей с неба влаги, она накрыла голову шарфом. - Привет, Гермиона. Почему ты так высоко? Отсюда же плохо видно. - Привет, Полумна. А, не знаю... внизу столько людей. - Правда вокруг поля сегодня летает так много Нарглов, не удивительно, что игроки такие возбуждённые. А у нас сегодня весь день только об игре и разговаривали. Как ты думаешь, кто победит? – Девушка безмятежно посмотрела на Гермиону, направив порозовевшее лицо навстречу слякоти. - Уж точно не я.. – и Гермиона, подставив кулаки под щёки, вперилась в рыжеволосого игрока у колец. Рон летал потрясающе. Ловко брал все подачи, уворачивался от опасных бладжеров, и даже раз помог Джинни не свалиться с метлы, удержав её за руку. Ни один мяч не коснулся колец Гриффиндора, когда Гарри сжал в своей вымокшей насквозь перчатке маленький золотой мячик. В тот же миг Гермиона вскочила с трибун и помчалась вниз. Она злилась на друзей, и весь матч разрывалась между желанием уйти и желанием досмотреть игру. Девушка гордилась Джинни, и в некотором смысле Гарри и Роном, но вечно всплывающее самолюбие и уверенность в том, что произошедшее было неправильно, заставили её сбежать в замок под самый конец игры. Теперь она думала о том, что ведь Полумна - тоже их друг, а Гарри с Роном так некрасиво поступают с ней и её факультетом, да и такая ли уж ценная вещь этот квиддич, чтобы ради него… - Ладно. – вслух остановила она поток мыслей, проведя по отяжелевшим волосам. Нужно было привести себя в порядок, чтобы в гостиной поздравить Гарри и Рона, и особенно Джинни, которая вообще была ни в чём не виновата. Да и вообще, судя по всему, скоро начнётся празднование победы, которая, по словам и действиям Гарри, была так важна. Девушка встряхнула вымокший шарф, обдавая коридор грязными брызгами. Ближайшим был туалет плаксы Миртл, но приведение теперь чаще пропадало в безлюдных туалетах восьмого этажа. На секунду замявшись, гриффиндорка поспешила туда. Неприметная деревянная дверь не заскрипела, когда она плавно открыла её, прислушиваясь к возможным рыданиям приведения. В туалете было тихо, но какие-то смутные шорохи не давали покоя. Будто чьё-то сбивчивое дыхание резало воздух. «Но призраки не могут дышать». Гермиона начла плавно проскальзывать в туалет, всё прислушиваясь, не воет ли Миртл в трубах. Тут чья-то спина сбила мысли о Миртл и квиддиче. У раковин прямо напротив входа стоял человек. Он стоял ссутулившись, склонившись над умывальником, опустив голову ниже плеч настолько, что волос его не было видно. И эти смутно знакомые плечи, обтянутые промокшей белой рубашкой, лихорадочно вздрагивали. Человек…плакал? Щёки Гермионы окрасились красным, когда дверь всё-таки скрипнула, предательски выдавая её присутствие. Малфой резко обернулся, впиваясь стальным безумным взглядом в гриффиндорку. На него было страшно смотреть, но она не отвела взгляд расширившихся глаз. По серому, почти прозрачному лицу блондина стекала вода или...слёзы? Она сглотнула при осознании этой мысли: Малфой плачет, плачет по-настоящему... Малфой плакал в одиночестве в пустом туалете, пока все сидели на матче? Происходит что-то странное. Стало даже смешно от абсурдности такой ситуации, потому что такого конечно же не могло быть. Но, Мерлин, какой у него измождённый вид: впалые щёки, круги опоясали презрительные глаза, а сквозь тонкую ткань намокшей рубашки просвечивались грязные бинты. На всё это осознание у неё ушло меньше секунды, тогда-то Малфой тоже понял, что произошло и, шарясь рукой в поисках палочки, заорал: - ПОШЛА ПРОЧЬ! Презрительные глаза не выражали презрение. От них исходил ужас и стыд. Гермиона не стала дожидаться, когда слизеринец наконец найдёт свою палочку. Выбежала из туалета, хлопнув дверью, и помчалась по пустым гулким коридорам как можно дальше от этого ужасного места. Сердце подскакивало выше и выше к горлу с каждым шагом. Вчера, сегодня, Малфой. Всё связалось, сплелось в единый сюжет, не дававший покоя. Нужно найти Гарри Поттера. ** Будто сердце только что вырвали из его искромсанной груди. Опустошённый Драко тупо стоял посреди пустого туалета и прислушивался к её удаляющимся шагам. В голове всё ещё гулким эхом отдавалась звук хлопнувшей двери и собственный голос. И глаза...эти удивлённые, пропитанные страхом сочувствия глаза. Он бросил в грязную раковину палочку, которую наконец высвободил из складок рубашки. Что он собирался делать? Убить Грейнджер? Её бесчувственное тело почти явственно упало на этот грязный холодный пол, истоптанный поколениями учеников. Неосознанно Малфой прикоснулся к собственной щеке, понимая, что слёз больше нет. Осталось только необъяснимое чувство боли в пораненной груди, с поломанными рёбрами в прочем не связанное. Костерост неплохо сработал, но лучше бы проваляться в постели ещё неделю-другую. Чтобы не чувствовать, как зелье стягивает осколки его рёбер в одно целое. Вообще не стоило пить столько разных зелий сразу. Грязнокровка его видела. Она доложит. Убежала рассказывать любимому Поттеру. Она видела эти слёзы, эту слабость, его раны. Она видела его вчера. Какого дьявола именно грязнокровка попадается ему на пути снова и снова? Почему не сидит на матче вместе со всем пустоголовыми болельщиками? Сегодня ведь такая важная игра. А он тратил и тратил свои силы на то, чтобы в очередной раз подняться на восьмой этаж, вместо того чтобы лежать в постели. Паркинсон так долго уговаривала его не вставать, что он согласился и сделал вид, что спит, а через десять минут уже прокрался к выходу из гостиной и побежал...хотя какое…поковылял на проклятый восьмой этаж. Идея была безусловно бессмысленная. Тупо стоять и смотреть на шкаф, ходить вокруг него в надежде, что всё свершится само собой. Перечитывать снова и снова одни и те же строчки, но не находить в них ответа. Этого от него хочет Волан-де-Морт? Чтобы он умер не от смертельного заклинания, но от ужаса перед неизбежным концом? Нужно взять себя в руки и попытаться снова. Он ведь так и не приложил достаточно усилий, чтобы изучить проект Грейнджер. Всё откладывал на потом и надеялся, что будут другие варианты. И как назло, всё больше нелепых случайностей сводит их. Если бы не эти встречи, как просто ему было бы прошерстить конспекты грязнокровки при первом удобном случае. Что теперь она думает про него? Что Малфой-слабак? Что он боится? Какого Мерлина ему вообще должны быть интересны мысли в её лохматой голове? Теперь и поттеровская компания знает слишком многое. Зачем он вообще зашёл в этот старый туалет? Надеялся, что тут будет пусто и у него получится умыть лицо и немного привести мысли в порядок. Он склонился так низко над раковиной, как будто позвоночник был больше не в силах его удержать. И наконец по щекам заструилась такая нужная ледяная вода. Но вместе с ней по щекам потекло что-то ещё…Драко открыл глаза, будто пытаясь увидеть, неужели это слёзы отчаяния смешались с водой на его руках? Как будто они могли иметь другой цвет. И тут скрипнула дверь, заставляя его обернуться. И эти чёртовы грязные тёмные глаза. Так долго он будет помнить этот страх, но не перед ним. Тогда перед чем же? Она боялась его реакции? Боялась тайны, в которую так бесцеремонно пролезла? Всё правильно, Грейнджер, я тоже её боюсь. Этой ненужной тайны, опутавшей меня как ядовитые лозы, связавшей по рукам и ногам, схватившей за горло. "Так что беги подальше от сюда и никогда не возвращайся ко мне, никогда". ** - Поздравляю! – Гермиона по очереди обняла друзей, которые уже успели расположиться вокруг сымпровизированного накрытого стола в гостиной. Вокруг шумела счастливая гриффиндорская толпа, в восторгах ученики заглушали друг друга. – Хотя зелье было совсем не обязательным. – Сквозь зубы добавила она в сторону Гарри. - О чём ты, Гермиона? – Лукаво подмигнул тот, открывая банку со сливочным пивом. – Я не понимаю, о каком зелье ты говоришь. - Не понимаешь? – Она старалась держать себя в руках, но друг уловил её угрожающий тон. – Ты подлил Рону в сок зелье удачи Феликс-Фелицис, поэтому он так хорошо играл! - Что? – Рон озадаченно переводил взгляд с Гермионы на Гарри. – Я не понимаю. Ты что, потратил на меня такое важное зелье? Гарри, ты спятил? Ты же его выиграл у Слизнорта! - Вот именно!.. – Закивала Гермиона, от чего волны на её голове зашелестели подобно морским. – Хоть выиграл и нечестно. - Вообще не понимаю, о чём вы. – И не сдерживая уже улыбки Гарри достал из внутреннего кармана полный флакончик зелья. Пробка, залитая синеватым воском, была на месте. - Ты… разыграл нас... – Не веря, девушка вглядывалась в малюсенький пузырёк снова и снова. - Извини, Гермиона, но разыграл он тебя. – Рон изучал подругу очень странным напряжённым взглядом. - Было непросто. – Подмигнул Гарри. – Ты всё время о чём-то думала за завтраком, и никак не хотела осознавать реальность. – Довольный собой, он спрятал флакончик, блаженно отпивая сливочного пива. - А ты даже не думала, что я могу хорошо играть и без зелья? – Голос Рона окатил её ледяным осенним дождём. Даже на трибунах сегодня ей не было так холодно. – Уверена, что я такой отстойный вратарь? - Что? Нет! Гарри был явно растерян: не ожидал, что его ловкий трюк будет иметь какие-то побочные эффекты. - Ты так удивилась, когда Гарри признался. Конечно. «Ты подлил Рону в сок Феликс-Фелицис, поэтому он так хорошо играл!» - Передразнил он её зло. - Рон! Ты!.. - Тебе вообще не интересен ни Квиддич, ни я. Без понятия, зачем ты пришла на матч. Хотя да, просидела ты там не долго. Что в библиотеке появилась новая книжка, которую срочно надо было прочесть? Тебе ведь только они и интересны, никак не живые люди. – И раздражённо отвернувшись, он скрылся в толпе празднующих, оставляя растерянных друзей. - И что это было?.. – Развёл руками Гарри, пытаясь поймать взгляд подруги. Та лишь пожала плечами, стараясь сглотнуть слова, ставшие комом в горле. Рон рассердился на неё? Но ведь она совершенно не знала, что затеял Гарри. - Прости, это кажется из-за меня. – Друг виновато склонил перед ней голову. - Не говори глупостей, Гарри. – Наконец она решилась произнести хоть что-то. – Это же Рон. Пару дней – и мы помиримся. Пара дней… Скрывая нахлынувшее уныние, девушка набрала карамельных котелков, чтобы устроиться в углу с очередной книгой по трансфигурации. И было некому сказать ей: «Гермиона, ты что, с ума сошла – читать, пока все веселятся?» Вместо этого: «Тебе ведь только они и интересны, никак не живые люди…». «Да, представь себе, Рон. - зло парировала она про себя, - Не весь мир крутится вокруг твоего расчудесного Квиддича». За окнами быстро темнело. Дин с Гарри и Симусом пошли в Большой зал, чтобы принести закусок на всех. Гермиона же не решалась сдвинуться со своего места, игнорируя взрывы хохота и разряды блестящих хлопушек. Рон разозлился на неё за то, что она не поверила? Но ведь он был уверен и сам, что находится под зельем. Почему же тогда? Перед глазами стояло суровое веснушчатое лицо, а в ушах звучала фраза, не дававшая покоя: «Тебе вообще не интересен ни Квиддич, ни я». «Ни Квиддич, ни я». Был ли ей интересен Рон? Да, конечно! Безусловно он был ей интересен – они же друзья. Так бы она ответила каждому и самой себе. Но что-то ещё внутри подсказывало, что не это хотел услышать от неё друг. Интересен? Для того, чтобы что? Ходить на Квиддич и болеть за него? Или помогать с домашним заданием? Или сражаться бок о бок? Она вдруг вспомнила, как друг защищал её в министерстве, не думая ни секунды бросался под огонь непростительных заклятий, чтобы помочь. Конечно, Рон был ей важен. Неописуемо важен. Она сама приняла бы любое проклятие, чтобы помочь ему, и сделала бы то же для Гарри. Девушка вскочила, оглядываясь по сторонам, пытаясь уловить знакомое веснушчатое лицо. - Рона ищешь? – Услышала она язвительный голос Джинни. Та обращалась к Гарри, который из-под горы сэндвичей, не умещавшихся в руках, не разбирал дороги. – Вон он, гнусный лицемер. Гермиона взглянула в ту сторону, куда указала Джинни, но не увидела там Рона. Она увидела только копну светлых волос, распластанных по спинке бордового кресла. Внезапно в их хитросплетения ворвались горячие пряди огня, яростно отвечающие на поцелуй. Будто откуда-то издалека Гермиона наблюдала, как их губы отдаляются друг от друга, встречаясь вновь, а неуклюжие руки безумно хватаются за тело партнёра. - Эй, Рон. Ты зря времени не теряешь. – Подмигнул запыхавшийся Симус. Где-то в груди заколотилось неистовое сердце, отдаваясь неровным ритмом по всему телу. Отвратительно. Она чувствовала только иступлённое головокружение, когда пробиралась через толпу однокурсников, выбрасывала себя в коридор и бежала прочь. ** Больше всего сейчас хотелось свалить подальше от этой полутёмной комнаты, ухмыляющегося Гойла и страниц «Ежедневного пророка», разбросанных по столу. Он проверил уже добрую сотню раз, но так и не нашёл приконченных отцом магглов. Что это могло означать? Их не ищут? Или эта жалкая газетёнка окончательно перешла под Пожирателей смерти? Ещё бы, их редактор уже давно ходит под Империусом, только не все репортёры так податливы. Скоро ни в прессе, ни в Министерстве, не останется ни одного человека, который бы поддержал Поттера. Прощаясь в последний раз, отец пообещал: «Если всё будет тихо, не увидимся до зимы». Было бы дьявольски круто провести в школе и Рождество, чтобы заняться шкафом в плотную. Сейчас ему остаются лишь редкие вылазки в Выручай комнату, пока его однокурснички не задаются вопросом, куда пропадает Малфой. Самые близкие из них знали, что у Драко важное задание и беспокоить его нельзя. Губы Блеза шевелились, и все хохотали вокруг, но Малфой не слышал, чем они развлекались теперь. Возможно, вспоминали позор Уизли на последней тренировке, а может поносили эту дуру Лавгуд – её отцу недолго осталось печатать свой вшивый журнал. Хотя каждый, у кого есть хоть пара извилин в голове, понимает, что он старый безумец, спятивший от своих безумных экспериментов. А может это у них семейное, ведь Полоумная тоже не в себе. - Я-спать. – Бросил он, не обращая внимания на гудение слизеринцев. - Спать? Но ещё даже не было отбоя. – Прервал свои речи Блез, подозрительно сощурившись. «Не твоё дело» - Испепелил его взглядом Малфой. Пусть думает, что мне нужно выйти по делу. - Драко?... – Руки Пенси настигли его уже перед дверью в комнату. Они сбили ремень, пробрались под рубашку снизу, напряжённо поглаживая, сжимая. Хорошо, что слизеринка за спиной – не будет видеть, как он морщится. Зря вообще Блез рассказал ей – теперь будет таскаться за Драко, пытаясь утешить. А ему к чёрту не нужно это утешение. Ему нужно открыть грёбаную дверь и войти в комнату. Но руки не отпускают. - Как ты себя чувствуешь? - Прекрасно. – Отрезал он, стараясь не выдавать нетерпение. - Драко, ты ведь всегда можешь на меня положиться, знаешь? У тебя непростое время, я знаю, но ведь я же всегда здесь, и ты знаешь, как меня найти. И так будет всегда. Он похолодел от этой непрошенной мысли. Всегда? Правильно, вечно мотаться по заданиям, пытать, убивать, пытаясь спасти свою никчёмную жизнь, и знать точно, чем это кончится. Сколько бы магглов Малфой не уничтожил, это не прибавит доверия Тёмного Лорда просто потому, что тот не доверял никому. «Если ты не начнёшь убивать, не сможешь сохранить верность, а только это сейчас и важно. Я не буду покрывать тебя вечно» - вот что сказал отец. Убивать? Как чёрт возьми, если не получается? Просто наводишь палочку, шепчешь «Авада Кедавра», вспышка зелёного света – и готово. Ты - полноценный слуга Волан-да-Морта, а не Драко Малфой, хнычущий в туалете для девочек. - Покажи?.. – Она коснулась неряшливых бинтов, схвативших его грудь. - Не трогай. – Драко, пожалуй, слишком сильно её оттолкнул - Паркинсон отлетела к противоположной стене, пытаясь уцепиться за рукав его рубашки. «Просто отвали от меня. Давай. Обижайся и уходи.» - Любимый, тебе тяжело. Так всегда бывает, когда приходится брать на себя ответственность. Но поверь, это скоро пройдёт. - Это никогда не пройдёт, Пэн! И прекрати грузить меня этой чушью! - Ты устал… - Она пощупала его лоб, проталкивая в комнату. Чего она постоянно пытается добиться этим жестом? Ещё не хватало, чтобы Паркинсон проторчала у него весь вечер. Надо её выпроводить. - Пэн, я… собираюсь спать. Она по-свойски кивнула, подталкивая его в сторону кровати. - Ложись, конечно. Ты устал… а хочешь, я сделаю тебе массаж?! «Устал слушать твои бредни. Куда бы сбежать?» - У меня слишком болят рёбра для массажа. Выпью снотворное и просплю до утра. А завтра договорим, хорошо? - Обещаешь? – она сильнее надавила на его утомлённые плечи. - Что за глупости, Пэн? Спокойной ночи. ** Гермиона ворвалась в кабинет, плотно прикрывая за собой двери. Не включая свет, подлетела к окну. Остывающий вечер уже зажёг огни в хижине лесничего. Она сглатывала горечь снова и снова, пытаясь не дать слезам вытечь из горящих глаз. Сплетение рук, тел, губ… И это нещадное улюлюканье вокруг. Ей никогда не приходило в голову, что поцелуи могут быть такими... В книгах, фильмах, песнях любовь была такой красивой, загадочной штукой, а в жизни… в жизни всё оказалось пропитано слезами, слюной и отвращением. Зачем Рон сделал это? Мысли неукротимым вихрем носились внутри. Ему нравилась Лаванда? Он был влюблён в неё давно, и вот наконец?.. Как она не заметила? Он так разозлился на Гермиону из-за этого несчастного зелья удачи? А если бы они не поссорились? Могло ли всё оказаться иначе? Девушка чувствовала себя невероятно глупо. Вот только недавно ей думалось, что стоит войне окончится, и они с Роном… Или война была совсем не причём? Может и не было никакой влюблённости, а только детская дружба? И что, в конце концов, чувствовала сама Гермиона? И разве это было важно теперь? Что бы она не чувствовала, Рон уже сделал свой выбор, и даже не постеснялся его продемонстрировать всему факультету. Если бы Гермиона в кого-то влюбилась, она бы ни за что не стала вот так целоваться на глазах у кучи посторонних людей. Разве любовь про это? Всегда казалось, что нет... Тогда что такое эта самая глупая любовь? И почему сейчас она стоит здесь совсем одна и беззвучно рыдает? Что это было? Все эти четыре года? Или ей просто хотелось узнать, какого это…быть влюблённой. И что сейчас скребётся изнутри острыми когтями? Обида? Горечь? Ущемлённое самолюбие? Вот значит, чего не хватало Рону всё это время. Гермионе казалось, что нужно просто подождать, что есть ещё время…сколько угодно. Но нужны были лишь беспечные белые кудряшки и бессовестное обожание. Девушку передёрнуло от воспоминания о том, как Лаванда яростно размахивала гриффиндорским шарфом сегодня на матче. И вся эта учёба, заклинания, борьба…делает её хорошей волшебницей, но не девушкой. Даже для того, кто знал её лучше, чем все остальные, знал обо всех её талантах и стоял плечом к плечу в Министерстве. Этого слишком мало…для поцелуя. В голове возникло затёртое воспоминание. Как Виктор прикоснулся своими губами к её. Коридор был пустым, а тёплое летнее солнце уже струилось сквозь запылённые стёкла. Она вздрогнула под этим внезапным прикосновением, от чего он в смущении отстранился. А потом были только письма. Полные обсуждения волшебства, противостояния, школьные будней и маггловских привычек. Дружеские, но влюблённые ли? Скрипнула половица. Гарри всё-таки нашёл её. Надо срочно достать с полки какой-нибудь учебник, за страницами можно будет спрятаться хоть немного. Безвольно повисшая рука потянулась к шкафу, пытаясь вытянуть корешок книги. - Ты что, в темноте чертишь свои графики? Насмешливый голос слизеринца скрутил внутренности, и под грохот падающей книги она обернулась навстречу противнику. Малфой засветив палочку вышел на середину класса. В руке горсть свитков, а в нагрудный карман вставлено отороченное теснением перо. Почему-то взгляд завис на нём и не хотел подниматься выше. Девушку окутал необъяснимый страх. Из глаз вытекли непрошенные слёзы, а она не знала, как незаметно отереть их. - Оглохла? Я спрашиваю, какого Мерлина ты тут делаешь в темноте? Парень взмахнул палочкой. Над головой загорелся оглушающий, опустошающий свет. Каждая свеча в этом кабинете зажглась предательски-ярким огнём. Лицо девушки предстало на обозрение слизеринца, но он, казалось, в него даже не заглянул. Начал разматывать пергаменты на сдвинутых партах, утяжеляя их книгами со стеллажей. Гермиона не знала, как пошевелиться. Единственным разумным выходом виделся выход из комнаты: она уйдёт, как только найдёт в себе силы передвигать ноги. - Можешь молчать. Мне так даже больше нравится. Не придётся выслушивать тупых разглагольствований по поводу мудростей магглов. Короче, я тут порылся в «Вопросах прошлых трансфигураций» и понял, что главной проблемой этого Ульрихта было то, что он пытался изменить не функциональность объекта, а только его внешние признаки. Причём сам этого не понимал, поэтому оставил такие невнятные воспоминания. Но я сравнил его методы с тем, что ты тут написала (надо же, удивилась девушка, читал её пометки на полях энциклопедии), - Он обвёл самопишущим пером что-то в пергаменте. – И они совпадают именно с внешней трансфигурацией, хотя пишет он о ней так, как о внутренней. Гермиона изо всех сил пыталась вникнуть в то, что он говорил, но перед глазами вместо идеально зачёсанных светлых волос вставала рыжая непослушная шевелюра. - Так, ну это всё-таки невыносимо. Грязнокровка, если ты не подашь признаки жизни, я сообщу Макгонагалл, что её любимая ученица отлынивает от проекта, а мне приходится делать всё самому. Девушка чуть улыбнулась. - Неужели. Теперь давай, я притащил из гостиной. Он вывалил из карманов на парту какие-то фигурки. - Раз уж ты здесь, попробуем трансфигурировать их во что-то путное. Сначала попробуем метод этого Ульрихта, но очень сомневаюсь, что он сработает… - Что это? – Она робко подняла с парты маленькую змейку. Та обвивала древнюю колонну, но готова была пошевелиться в любую секунду. - Волшебные шахматы. Ты что, отмечала победу Потти в Квиддиче и совсем отупела от сливочного пива? - А? – Глаза застелила влажная пелена. Отмечала...только не она. Ненавистный Квиддич. - У тебя голос, как будто ты пять часов орала. - А разве эти фигурки уже не трансфигурированы? – Гермиона предпочла не обсуждать свой осевший голос. – Или как они двигаются при игре? - Ты плачешь? Тишина повисла над развёрнутыми пергаментами. Девушка ощутила непонятную лёгкость в ногах, как будто сейчас любое движение может уронить её на пол. Действительно, по щекам стекает что-то мокрое. Чтобы набраться смелости она закатала бесчувственные пальцы в рукава свитера и уставившись на Малфоя сказала: - Тебе показалось. Грязнокровки не плачут. Парень сглотнул, будто сдерживая несостоявшиеся слова. Повисла страшная пауза, и девушка не знала, как это прекратить. - Возможно ничего и не получится. – Малфой отбросил фигурку под парту. – Но вокруг и так полно всякой хрени, которую можно трансфигурировать. Он вытащил на середину комнаты пару стульев. - Попробуем расщепить их. – Сосредоточенный взгляд в записи. Гермионе было совершенно стыдно в этом признаться, но она была не готова к учёбе прямо сейчас. Тем более на сложное заклинание расщепления требовались достаточные силы. - Диффиндо Антем! – Взмахнул Малфой палочкой. Ничего не произошло. - Ты неправильно держишь руку. Кроме того, ударение во втором слове надо делать на последний слог «антЕм». - Маггловская девчонка будет учить чистокровного волшебника? Я только сегодня прочёл про это заклинание. – По интонации и выражению лица было непонятно, злится Малфой или смеётся. – Диффиндо антЕм! Стул не изменился. - Теперь-то что? - Он нагрелся. – Гермиона притронулась рукой к разгорячённому дереву. - Боюсь, это не безопасно, использовать тут такое заклинание. Может что-то загореться. - Я знаю пару тушащих заклятий. Я так-то волшебник. - Я тоже, но… - Почему на этот раз не получилось? - Ты сильно гнёшь руку, а пальцы почти не двигаются. – Она образцово поставила свою кисть в нужную позицию. – Диффиндо антЕм! Стул рассыпался на невнятные куски дерева. «Получилось, - подумалось тут же, - даже сейчас…» - Я же говорила! Он не разложится от этого на чёткие элементы. - Ни черта ты не говорила. - Ну значит думала. - А я должен угадывать твои мысли что ли? По спине пробежался неприятный холодок. А ведь он и вправду может это сделать. Кто знает, чему его учат отец и Снегг. Один на один поздно вечером в комнате с…. Нет, глупости. Гарри не прав, не прав. Трусливый Малфой не станет записываться в пожиратели, слишком дорожит своими чистенькими рубашечками. Тут же вспомнилось бордово-красное пятно на груди и капли…капли падают на каменный пол. Её главной надеждой сейчас было…тут она споткнулась: что? Куда ей пойти – в гостиную? Но там же... разум снова обрисовал в деталях сплетение тел и соединение рыжих волос с бело-соломенными. - Я проголодался. – Неожиданно Малфой направился к двери. – Не думай смыться, я вернусь через пару минут. И растворился в полутьме коридора. «Это что, шанс? Надо срочно уходить. Какой-то он странный сегодня.» - Гермиона подняла оброненную книгу и завертелась по сторонам будто в нерешительности. Куда уйти? В библиотеку? Она уже закрыта. Побродить по коридорам? Вряд ли Филч будет доволен. Или может…в гостиной уже кончили праздновать. Есть шанс в любом случае тихо проскользнуть в свою спальню. Хотя…там же Лаванда. Наверняка делится подробностями со своей подружкой Парвати. Но Рона там уж точно нет…Имя обожгло мысли. Горло предательски сжалось, не давая вдохнуть достаточно воздуха. Куда угодно, лишь бы не терпеть сейчас ещё и издевательства Драко Малфоя. Что он вообще пришёл именно сегодня и строит из себя примерного ученика? Что ж, теперь они как будто бы квиты. Хотя Малфой ни одним словом не вспомнил то, как она несколькими часами раньше увидела его в туалете. Он выглядел даже бодрым и приподнятым, совсем не таким, как обычно. Может какие-то пожирательские дела окончились успешно? Нет. Опять. Тут же остановила она себя. Малфой не может быть пожирателем смерти, это всё бред, бред. И как бы она его не ненавидела, нельзя приписывать ему из-за детских ссор серьёзные преступления. ** - Ну прекрасно. Малфой вошёл в опустевший кабинет, который всё ещё хранил следы растерянности гриффиндорки. Свет горит, стулья приставлены к стене, а на подоконнике виднеется забытая книга. Он тут же быстрым шагом подошёл и перевернул её вверх обложкой. Эту монографию она обычно листала? Лучше бы она, конечно, забыла здесь свой конспект… но «Нестандартные трансфигурационные приёмы по записям древних магов» тоже неплохо. «И куда мне теперь всё это девать?» - Он бросил взгляд на парту, куда поставил тарелку с бутербродами и пару банок сливочного пива. В любом случае он испытывал некоторую растерянность, понимая, что что-то очень сильно расстроило Грейнджер. И этим чем-то был не он. В голову, конечно, пришёл дневной инцидент, однако с тех пор он уже успел уверить самого себя, что разглядеть слёзы на его мокром от воды лице было практически невозможно. Да и с чего он вообще так испугался в тот момент? А сейчас, даже отлично, что грязнокровка смылась. Теперь весь кабинет полностью в его распоряжении. Можно потренироваться на чём-нибудь и пролистать книгу. - Диффиндо антем! – сдавленно произнёс парень, направляя палочку в пустоту. Стопка древних книг рассыпалась по столу. Как идиот не знал, что сказать, а теперь она ещё и сбежала, оставив его в абсолютном одиночестве. Ему же лучше. Не хватало ещё терпеть рядом сопливую гриффиндорку. ** Драко не был на занятиях по окклюменции с июня. За это время навык сильно подрастерялся, было слишком много событий и людей...словом, он уже предчувствовал, как Снегг будет недовольно пожимать губами и кутаться в мантию. Драко отказывался так долго, как только мог. Последнее дело - допускать в свои мысли шпиона Тёмного Лорда. Но Снегг всё настаивал, чтобы Малфой продолжил занятия. В конце концов, об этом ему написал отец и пришлось подчиниться. Неужели Люциус не понимает, что отправляет сына делиться мыслями и воспоминаниями с врагом? Или рассчитывает на силы Драко, на то, что тот сможет противостоять напору? Уж это сомнительно. Насколько известно, Северус Снегг – один из лучших знатоков заклятий окклюменции и легилименции. Тогда отец полагает, что в голове Драко нет ничего такого, чем мог бы заинтересоваться тёмный Лорд? Ну, если животный страх и отвращение к лидеру пожирателей его не прельстят, то конечно. Ничего особенного. Но лучше бы Драко потратил это воскресенье на более полезные занятия. Ну да не страшно, он планировал освободиться как можно быстрее, поэтому проглотил на обеде пару сарделек и сразу устремился в подземелья. Кабинет, как всегда, был аскетичен и затемнён. Снегг не захотел переезжать из своих владений в подземельях, поэтому путь к нему был знаком. Практически ничего не изменилось с того дня, когда Драко был здесь в последний раз, как раз после вторжения в Министерство. Безликие пузырьки с разноцветными жидкостями выглядывали с полок. Только хозяин мог с точностью сказать, для чего они предназначены. Множество свечных огарков и свитки, бесконечные ворохи пергаментов, исписанных рунами и заклинаниями. Руки беспомощно сжали край столешницы: где уже он? Не торчать же за лишними занятиями ещё до вечера. Тем более сейчас, когда каждый вечер так дорог. Это ожидание выматывало больше, чем действие. Даже показалось, что профессор специально томил его, расшатывал нервы. - Скоро начнём. – Раздался за спиной прохладный голос. Драко был готов. И не готов одновременно. Какие мысли могут появиться в его голове? Нужно срочно их заблокировать. Об отце...интересно, Снегг рассказывает Люциусу, что видит в голове Драко? А Волан-де-Морту? Если так, парень удивлён, что всё ещё жив. Хотя Люциус просил Снегга заниматься с Драко, тот был уверен, что сами уроки - идея Нарциссы. Как только Тёмный Лорд стал таким близким для их семьи...безопасно ли держать свои мысли открытыми? А больше всего она опасалась именно за сына. Снеггу она доверяла. Малфой был привычным к тому, как профессор проводил свои занятия. Главным приёмом была неожиданность, так что зачастую он без лишних предисловий кидал в ученика заклинание. Но сейчас он сидел за столом спокойный и даже слегка насмешливый. Казалось, даже не собирался задавать Драко миллион вопросов про то, куда делось его уважение и почему он прячется от наставника, не желая продолжать такие полезные уроки. Но конечно же всё, что он услышит это будет: - Легилименс. – и в голове понеслись картинки… Он не успел взять себя в руки...край стола! Нужно схватиться за край стола и отмести всё ненужное… Люциус стоит над телом Нарциссы...та плачет и шепчет о чём-то в его лакированные ботинки... «Убирайся!» - кричит он сыну и выталкивает его из комнаты… И он бежит…бежит долгими коридорами, спотыкаясь о половицы и чуть не падая на ровном месте. И вот она…дверь в подвальные казематы. «Хозяин не должен бояться подвалов Мэнора. Они уже давно не используются по назначению. Там просто хранится всякое добро» - скрипучий голос старого домовика отстукивает дробь в мозгу. Добро…добро…добро… Нужно сосредоточиться во что бы то не стало. Он почти чувствует стул под собой…или это пол, о который ударяется его щека? Змееподобное лицо совсем рядом…Лорд Волан-де-Морт улыбается...А вокруг люди-люди…и их лица, закрытые капюшонами, сдавленно смеются…Никто не заступится за него перед ними…даже отец. Он щурится и будто принюхивается к страху Драко. Конечно, видит все мысли мальчика...видит, как тот боится, видит, как ему отвратительно находиться рядом...как хочется отстраниться хотя бы на миллиметр… Он убьёт его…Совсем скоро…надо бежать...бежать? О нет! Не думай! Он же поймёт, и тогда всему настанет…конец… Шея...белоснежная шея тянется вверх...по ней скользят тонкие пальцы…врываются в пряди каштановых волос...обводят совсем маленькое ушко...Она смотрит на Поттера и смеётся...НЕТ! Это не правда, нет! Белая вспышка скользнула по векам и замерла. Драко открыл глаза. Вместо смеющегося лица Грейнджер деревянный пол. И ножки стола. Мантия Снегга. Какого?.. Он вскочил, подавляя судороги в коленных чашечках. Профессор спокойно сидел за столом и вглядывался в лицо своего ученика. Драко решился ответить на этот пронзительный взгляд. Он видел! Видел её у него в голове! Но как она могла там появиться? Откуда? Ведь Драко не думал о ней так никогда...он думал всегда: «Грязнокровка», «подружка Поттера», «магглорождённая мерзкая...» - Вы растеряли всю концентрацию, мистер Малфой. – Наконец заключил профессор, не отводя пристальный взгляд. – Сегодня эти занятия бесполезны. Вы придёте через неделю, когда поупражняетесь вечерами. Каждый день сопротивляйтесь вмешательству. 40 минут, не меньше. Иначе толку от наших встреч не будет. И в следующий раз...я не хочу видеть ничего из этого! - Я просто пытался сконцентрироваться…я вспоминал…вспоминал, что видел в обед. Мы можем попробовать ещё раз… - Сегодня вы свободны, – Отрезал Снегг и отвернулся к бумагам на столе, давая понять, что урок окончен. На какое-то мгновение Драко показалось, что профессор слишком упрямо игнорировал его пристальный взгляд. Щёки Драко вспыхнули нервным румянцем, и он с силой захлопнул дверь за своей спиной. В висках стучали образы, уносящие его прочь из знакомого коридора подземелий. Что будет, если Люциус узнает об этом занятии? Да и какого Мерлина, что достал Снегг из его головы? Отмахиваясь от такого далёкого, но явственного кошмара и криков отца, Малфой сосредоточился на тонкой молочной шее, которая ни с того, ни с сего возникла в его сознании. Снегг узнал её? Сомнений быть не могло… ведь это его взгляд какого-то чёрта сосредоточился именно на тонкой коже, в воспоминании-то была она вся...грязнокровка. Её смех, её руки… Не отвечая махнувшему рукой Блезу, Малфой взбежал по лестнице, и ещё выше без остановок на восьмой этаж, до знакомого поворота, и вот она – тишина комнаты. Только пыльные вещи окружали его теперь. Можно было бы засветить палочку, но была ли необходимость. Глухие звуки его собственных шагов. Он знает тут всё наизусть. Протянутая ладонь коснулась двери шкафа. Пора заканчивать с этим всем, иначе он просто сойдёт с ума. ** Гермиона просидела за кропотливой работой почти полных два часа, когда дверь в кабинет отворилась и на пороге возник Драко Малфой. В приглушенном свете факелов он казался равнодушным и даже расслабленным. Упорно не глядя в сторону девушки, он кинул на парту «Нестандартные трансфигурационные приёмы по записям древних магов». - Бесполезная книжонка. Заклинания для первогодок без объяснения методик. Гриффиндорка удивлённо приподняла бровь, наблюдая за действиями привычно-нежданного гостя. Малфой с деловой сдержанностью сдвинул два стола вместе, достал из чёрной сумки ворох бумаг и аккуратно разложил их по одной. - Значит ты решил поинтересоваться этой книгой. – не вопрос, скорее утверждение. – что ж, спасибо, что взял это на себя, я как раз не успела её просмотреть. И снова молчание. Малфой просто стоял, чуть согнувшись над своими записями и делал пометки самопишущим пером. Решив, что слизеринец так и будет игнорировать её присутствие, она забралась на подоконник, подогнула ноги под себя и продолжила чтение очередного тома. Тишину вечернего воздуха нарушало только потрескивание факелов, скрип пера и шорох перелистывающихся страниц. Параграф проходил за параграфом и Гермионе даже пришла в голову мысль, что они могли бы так работать с самого начала: вместе, но не мешая друг другу. Время медленно ползло к десяти часам. - Кто такой Борджин? – резкий оклик Малфоя вырвал девушку из умиротворённого состояния. - А? – Она не сразу нашлась, что от неё хотят. - Ты что там, уснула Грейнджер? Я спрашиваю, кто такой Борджин? У тебя он в плане на третьей главе. - Ах, прости. Я совсем забыла, что ты здесь. – едко усмехнулась она, но Малфой так и не оглянулся в сторону подоконника. А он вероятно уже давно перешёл со своих пергаментов на её. Зря она разбросала их вот так, но не подбирать же теперь. – Да, я хотела включить Ромула Борджина в проект, но потом подумала, что тогда выйдет слишком объёмно. Всё-таки он занимался не совсем трансфигурацией, а многоформенным преобразованием. Конечно это полезно, когда надо отремонтировать какой-то сложный магический объект… да и по хронологии он не особенно нам подходит… - Он трансформировал объекты через заклинания? – Малфой обернулся к ней, будто хотел создать видимость интереса, но смотрел при этом куда-то в сторону. - Э… да, у него была своя формула через Гармонию... Я записала себе где-то, но для того, чтобы применить такое заклинание у нас точно не хватит сил. Это довольно сложная формула, которую может потребоваться применить неоднократно. Да и учитывая, что к основной теме такая трансформация не подходит, я не стала читать про неё подробнее. Малфой в ответ что-то прошептал и вернулся к своим записям. Решив, что ответ его удовлетворил, Гермиона начала складывать в сумку вещи. - Уходишь? – резко обернулся он снова. - Эм…да, мне ещё нужно успеть покормить Живоглота и… - Да на кой дьявол мне знать что-то о твоём вшивом комке шерсти? Девушка замерла в растерянности с раскрытой книгой в руках. Слизеринец всё также упорно отводил от неё взгляд. Постояв немного, она всё же сложила книгу в учебную сумку. - Раз собралась уходить, можешь оставить мне свои книги. Из-за того, что ты присвоила их себе из библиотеки, я вообще не могу найти ничего дельного по проекту. Но тебе же нужно всё делать идеально, проклятая заучка. Что тебе ещё остаётся, раз родилась грязнокровкой, только и самоутверждаться за счёт учёбы. Девушка выдержала ещё паузу. - Я могла бы не отвечать на твои хамские выпады, но скажу, что это моя книга и отдавать её тебе у меня нет никакого желания. Развлекайся дальше со своими бесполезными записями. Тут он наконец поднял на неё свои серые глаза. В них горел непонятный огонь. - Что, Грейнджер, так торопишься уходить? Но у меня сегодня есть настроение делать проект. И мне нужен предмет, на котором я опробую новые заклинания. Может быть им станешь ты? – и он ловко подцепил тонкими пальцами волшебную палочку. Гриффиндорка заставила себя стоять так же ровно. Он что, хочет её припугнуть? - Мы это уже проходили, Малфой. Тебе не испугать меня, тем более что ты так плохо применяешь трансфигурационные заклинания, вряд ли кроме цветных искр появится что-то ещё. - О да, - слизеринец сделал шаг вперёд, закрывая девушке подход к партам, где лежали её записи. – может я и не слишком хорош в трансфигурации, зато парочкой других заклинаний я владею прекрасно. – он оголил свои безупречно-ровные зубы. - И кто же тебя им научил? Твой отец? Я не удивлена. Наверняка он ещё учил тебя держаться подальше от грязнокровок, а не надоедать им пустыми угрозами. Малфой резко опустил руку, будто эти слова произвели на него невероятный эффект. - Как же я устал от тебя, Грейнджер… - он несколько раз обошёл кругом преподавательский стол, - Меня тошнит от того, что я вынужден торчать тут рядом с тобой. Осточертел твой противный голос, твои идиотские нравоучения, твоя шея, твои…-он осёкся, так ничего и не договорив. Гермиона взглянула на него, как на сумасшедшего. «Причём здесь моя шея? Он что, только что хотел меня придушить?» - подумалось вдруг и девушка неосознанно приподняла воротник рубашки. - Тогда не зачем было задерживать меня здесь ещё дольше. – почти шёпотом произнесла, почти неслышно, но он, конечно, услышал. Вцепился руками в учительский стол до белых полос на руках. Будто только это удерживало его сейчас от того, чтобы броситься на грифиндорку. - Я? Задерживать? Ты должно быть не в своём уме, грязнокровка! Совсем спятила со своими учебниками! Я мечтаю, чтобы ты убралась от сюда как можно скорее! Проваливай! Пошла прочь! Под его крики девушка сгребла в охапку оставшиеся бумаги и выбежала из класса, хлопнув дверью, что было силы. На полу оставался пергамент, где аккуратным почерком Гермионы было написано «Гармония нектре пасус». ** - Мисс Грейнджер, задержитесь. Мне нужно с вами поговорить. – Ну вот и всё. Ладони девушки тут же похолодели от напряжения. Всё-таки Снегг слышал, как она помогала Невиллу поставить руки в правильную позицию. Теперь придётся тратить выходной день на отработку, а может ему захочется и снять баллов 15 с Гриффиндора. Ещё она точно опоздает на обед, а ведь хотела успеть заглянуть в кабинет для вечерних занятий и поискать там куда-то пропавший черновик третьей главы проекта. Девушка ломала голову всю Нумерологию, где ещё она могла забыть бумаги, никак не вспоминалось. Завтра она планировала проверить заклинание баланса для практической части, но не хотелось снова перерывать энциклопедию рецептов. Была надежда, что Малфой больше не заявится, хотя ей так и не стало понятно, что произошло при их последней встрече. Слизеринец всегда кидался в неё оскорблениями, но это показалось ей абсолютной истерикой. Не могла же она настолько его разозлить? Гарри бросил на подругу тревожный взгляд и задержался у парты. - Не припомню, чтобы я собирался общаться с вами, Поттер! – Брезгливо заметил Снегг, приманивая студенческие пергаменты на свой стол. Бумаги образовали ровную плотную стопку. - Я подожду подругу. – Пробурчал под нос Гарри. - Сегодня я не в настроении принимать гостей в своём кабинете. Убирайтесь, Поттер. И не забудьте закрыть за собой дверь. Гарри открыл было рот, но девушка предостерегающе на него посмотрела, и тому пришлось молча выйти, глотая злость на ненавистного преподавателя. В кабинете образовалась тягостная тишина. Снегг сдержанно помахивал палочкой, будто готовился невзначай пустить в спину Гарри уничтожающее заклятие. - Итак. Мисс Грейнджер, садитесь. Ноги девушки подогнулись от неприятного напряжения, и она села на самый неуютный и твёрдый стул. Бездонные чёрные глаза преподавателя прошлись по её лицу в поисках какой-то реакции. - Я хочу с вами поговорить о мистере Малфое. - О ком? – Гермиона, лихорадочно размышлявшая, как представить помощь Невиллу в безобидном свете, осела. Профессор язвительно скорчил губы и склонился над партой, роняя засаленные волосы на впалые щёки. Казалось, он прикидывал, можно ли считать её удивление подлинным. - Это студент Слизерина, одного с вами года обучения. Драко Малфой. Гермиона настолько растерялась, что даже сарказм Снегга дошёл до неё не сразу. Она сразу попыталась перестроиться и найти ответ на ещё не заданный вопрос. - Я… не совсем понимаю профессор… - наконец протянула она, не в силах оторвать глаза от таких аккуратно сложенных пергаментов. - Мне бы хотелось знать, - зельевар шумно втянул воздух крючковатым носом, - в каких отношениях вы состоите с мистером Малфоем? - Что? – Гермиона сидела будто прибитая к стулу, не понимая смеяться ей или бояться ещё сильнее. В каких отношениях с Малфоем? Он что, шутит? Какие у них могут быть отношения, кроме ненависти? Ей тут же вспомнилась вчерашняя ссора и крики слизеринца. Смешно. Слышал бы их Снегг, тогда ответ у него нашёлся бы сам собой. Хотя нет, Гермиона не могла ответить, что ненавидит Драко Малфоя. Не только потому, что слова её предстояло услышать преподавателю, но и потому что сейчас ей показалось, что ненависть – слишком сильное чувство. Ненавидела она Волан-де-Морта, ненавидела пожирателей смерти, которые мучили и убивали ни в чём не повинных людей. Из-за которых магическое сообщество никак не может спокойно существовать. Из-за которых она каждый день всматривается в колонки «Ежедневного пророка», где печатали имена убитых и без вести пропавших магглов. А Малфой…просто противный задиристый высокомерный ребёнок. Видимо она молчала слишком долго, потому что Снегг не выдержал и ласково поинтересовался: - Мисс Грейнджер, какое из сказанный мною слов вам не понятно? Скажите и я любезно повторю вам по буквам! Щёки девушки зарделись гневным румянцем, но она овладела эмоциями. - Я не совсем поняла вопрос, профессор. Ведь нас не связывает ничто, что я могла бы назвать отношениями. Мы в паре по трансфигурационному проекту, но это всё. Снегг кивнул, будто получил подтверждение на одну из своих многочисленных догадок. - Я освобождаю вас от этих обязанностей. Больше он не ваш партнёр. Я поговорю с профессором Макгонагалл, и вы получите другого в напарники. От таких неожиданных поворотов она совершенно растерялась. Ещё недавно ей в очередной раз приходили в голову мысли о том, почему Снегг не освободит своего любимчика от бремени грязнокровки. Но для чего было обсуждать это с ней? Знает ли Малфой об этом разговоре? И если это разговор о смене партнёра в проекте, то подводка была совершенно странная. Это же надо такое спросить. «В каких она отношениях с Малфоем! В отношениях как у двух стравленных скорпионов. Сидят в одной банке и мечтают ужалить друг друга больнее». Или Снегг хотел услышать, что они в таких плохих отношениях, что необходимо срочно прекратить их совместную работу? Возможно, вчера Малфой в сердцах пожаловался Снеггу в очередной раз и тот не смог отступить. Тут же в голове Гермионы включилась практическая сущность: она уже столько всего сделала по этой теме. Не назначат ли ей новую? Можно было бы попросить профессора Макгонагалл оставить ей проект, чтобы девушка отчитывалась по нему в одиночку? Ведь у неё уже почти всё готово по трём главам. Конечно, нужно будет ещё всё перечитать, поработать над выводами и подставить введение… Снегг вырвал её из очередных размышлений: - И запомните, что у вас больше не должно быть поводов, чтобы с ним встречаться. - Поводов? – фыркнула она не успев сдержаться. – Как будто я только и ищу компании пожирателей смерти! – От понимания сказанных слов, одна часть её души убежала прятаться куда-то в глубины подсознания, а другая – та, что была ближе к отваге Гриффиндора – прямо посмотрела в глаза профессору, ожидая взрыва. Губы Снегга побелели, сжавшись в одну тонкую линию. Кажется, стало темнее даже в светлом кабинете Защиты от тёмных искусств. - Простите, профессор. Я имела ввиду… - залепетала девушка. - Прочь из моего кабинета! – Злобно прошипел Снегг, отодвигаясь от стола с намерением встать. Не дожидаясь повторного предложения Гермиона пулей вылетела из аудитории. За дверью её дожидались Гарри и Джинни. Не успев перевести дух, Гермиона бросилась от этого кабинета подальше, ведь ей казалось, что прямо сейчас выскочит разъярённый Снегг, пожалевший, что так легко её отпустил. - Ну? Чего он хотел? – Накинулся на неё Гарри, как только они отбежали на приличное расстояние. - Избавить от меня своего драгоценного Малфоя. – Махнула она рукой, пытаясь сгладить ощущение неправильности произошедшего. – Мы больше не будем партнёрами по проектам у Макгонагалл. - Серьёзно? Вот удача! – Ахнула Джинни, маневрируя между первокурсниками. - Что вдруг такое великодушие? – с подозрением нахмурился Гарри. – уже половина семестра прошла, ты много сделала по этой теме, и вдруг – всё поменять? - Я тоже успела об этом подумать, - на такой скорости ребята за пару минут достигли Большого зала. – надо будет поговорить с Макгонагалл. Хочу, чтобы она оставила мне эту тему, ведь я уже так много по ней написала, и вся литература готова. Вот только не знаю, согласится ли… - Мне кажется, должна. Ты же её любимая студентка, к тому же, это инициатива явно от Малфоя, так что пусть сам ищет себе другого партнёра и тему. – констатировала Джинни, ища место за длинным столом. - В этом и странность. Знаете, сначала мне показалось, что ему вообще глубоко плевать на этот проект и на учёбу в принципе. Раньше ему хотя бы льстили высокие баллы для Слизерина, а в этом году как будто ничего. - Я это тоже заметил. – кивнул Гарри. - Но потом он внезапно заинтересовался проектом. Стал приходить в кабинет для дополнительных занятий, искать книги по Трансфигурации, вести записи. И теперь внезапно…Снегг освобождает меня от его слизеринской персоны. - Это странно… - Но Гарри не успел развить свои очередные подозрения. - Эй, ребята, сюда! Я занял вам место! – неожиданно смущённый Рон помахал им рукой, подзывая. - Ничего себе. А где же Лав-Лав? – сделала смешное лицо Джинни. – Мне казалось, ваше влюблённое высочество больше не обедает с нами, простыми студентами. Парень неловко замялся, но ничего не ответил. ** У Драко выдался тяжелый четверг. Во-первых, с утра он получил письмо от отца, в котором тот недвусмысленно намекал, что тётя интересуется его успехами в учёбе. Он, конечно, достал всеми правдами и неправдами нужный конспект Грейнджер, но на него была только надежда. Опробовать записанное там заклинание Малфой пока не успел. Однако, получив противное письмо решил этой же ночью заняться экспериментами со шкафом. Судя по записям грязнокровки, Борджина интересовало как раз то же самое, что и Малфоя, но чтобы разобрать, понять все эти письмена и скопировать ушёл не один час. Да ещё не понятно, когда она хватится своих пергаментов – нужно будет сегодня заглянуть в кабинет и подбросить их куда-нибудь за столы. И без того расшатанные нервы Драко беспокоил также его последний срыв на Грейнджер. Нет, не было ничего странного в том, что она выводила его из себя, бесила одним своим существованием, но эти слова… он будто снова и снова повторял ей одно и то же и они потеряли смысл…перестали значить что-либо. И ещё эта шея… кто его дёрнул за язык, какая ещё шея? Грязнокровка должно быть решила, что он тронулся, так посмотрела на него своими обжигающими тёмными глазами. Ему даже стало на какой-то миг стыдно. Не перед ней, конечно…перед собой. И этот проклятый голос отца в голове: «Ты что, совсем потерял гордость, Драко? Думаешь о какой-то грязнокровке? Тебя вообще не должно трогать её существование, а ты сидишь на зельеварении, и анализируешь, как она на тебя посмотрела?». «Я не думаю» - отмахнулся он от своих же мыслей. Как назло, в этот день его спрашивали на каждом занятии, и каждый преподаватель был им не доволен. Конечно, он сильно запустил учёбу, но теперь у него есть заботы поважнее, чем выслушивать нотации. Когда-то ему казалось, что учителя в школе – это значимые волшебники и их расположения нужно добиваться. Но теперь он понял, что это обычные простецкие колдуны, которые учат горстку детишек, как махать волшебной палочкой. Скоро всё изменится настолько, что им придётся подыскивать новое занятие для себя, а может быть и вообще…Нет. Об этом тоже не хочется думать. К дьяволу, это всё детские мысли, а он уже не ребёнок. У входа в гостиную его ждал Блез. - Там Снег сидит, - кивнул он на дверь. – вроде тебя дожидается. Хотел предупредить. - Ах ты ж чёрт. Спасибо, Блез. Декан никогда не приходил в гостиную к своим ученикам, только в каких-то крайних ситуациях, значит теперь-одна из них. Или зачем ему вообще заявляться в комнату Драко? Или… может Снегг что-то хочет высмотреть среди его вещей? Малфой бегло окинул обстановку: как будто ничего подозрительного. - Мистер Малфой, мне нужно с вами поговорить. Блез без намёков и просьб вышел из спальни, оставляя их наедине. Ещё один нехороший знак – до индивидуальных занятий оставался всего день, но профессор не стал их дожидаться. Возможно, опять какие-то дела отца. Быть может, тот решил не только письмом, но и через зельевара повоздействовать на его ответственность? От этой догадки стало почти больно прислоняться к письменному столу. Он старается, старается! - Присядем. – Спокойно проговорил Снегг, предоставляя ученику собраться с мыслями. Преподаватель занял место за письменным столом Забини, но Малфой так и остался стоять, будто каменный идол. «Как на допросе» - подумалось неожиданно. Что ж, к этому надо было давно подготовиться. Но ведь он-Малфой! Он-не жертва. Если раньше Драко был просто его учеником, то теперь они на равных. Хотя Снегг явно так не считал. Сальные волосы почти скрывали желтушную усталость впалого лица. Казалось, профессора неимоверно утомило объяснять ученику очевидные истины. - Вы, я предполагаю, могли бы догадаться, зачем я вас вызвал. – он закинул ногу на ногу, от чего чёрная мантия осела на пол большим крылом летучей мыши. - Думаю, это касается дел отца. - Небрежно заметил Драко, отгибая манжеты атласной утончённой рубашки. Стало слишком жарко, хоть в спальне и обитала прохлада подземелий. - По большей части. Профессор выдержал ещё паузу, перебрал длинными пальцами перья, раскиданные по столу Блеза. Окинул беглым взглядом не заправленные постели, добротный комод из тёмного дерева, одежду, хаотично размещённую по стульям, зелёный ковёр длинного ворса, стоптанный поколениями студентов. - Драко, как ты думаешь, почему твои отец и мать борются в этой войне? Это было уж слишком пошло. Ради этого Снегг притащился к нему в спальню? Малфой не собирался выслушивать тошнотные нравоучения о ценностях идей Тёмного Лорда. Он вообще предпочитал о них не задумываться, просто жить так, как жила его семья. Ему уже не уготовано другого пути, он рождён под фамилией Малфоев, поэтому путь определён до последнего шага. - Я хочу, чтоб ты понял, Драко. Если ты понимаешь ценности твоей семьи, то их путь — это твой путь. Твои отец и мать потратили много сил на то, чтобы добиться того, что у них есть сейчас. Тем не менее, все мы ходим по тонкому льду, доверие… сильных мира сего не безгранично (кажется, даже зубы скрипнули от досады). И ты должен сейчас понимать, что любой твой неосмотрительный шаг повлияет не только на тебя самого, но и на близких тебе людей. - Я стараюсь! Стараюсь! – Вспылил Малфой, наконец выходя из своего заледенелого состояния. – Я делаю, что могу, я постоянно докладываю об этом отцу... Срок, который он мне дал, ещё не окончен. Так чего ради вы теперь говорите мне всё это?!.. - Ради того, чтобы ты понимал… - Я всё понимаю! - … что он с тобой сделает, когда узнает, что ты думаешь о девчонке! Драко замер, боясь сделать лишнее движение, руки свело в мёртвой судороге. Секунды спустя он понял, что необходимо на это как-то отреагировать. Как-то надменно и не подозрительно. Но как только он это подумал, то понял, что нужное время безвозвратно упущено. Профессор сверлил его невыносимым абсолютно чёрным взглядом, а Малфой упорно прятал свои глаза, боясь главного. Что Снегг сейчас опять влезет в его мысли так нагло и бесцеремонно, как делал это всегда. Белая вспышка блеснёт в мозгу, и декан увидит прямо сейчас, как Драко вчера кричал: «Осточертел твой противный голос, твои идиотские нравоучения, твоя шея, твои…». Он втолкнул в лёгкие воздух, с усилием выпрямился и выставил на свою защиту наглую ложь: - Не понимаю, о чём вы! Какой девчонке? – Главное смотреть ему в глаза. Правды Снегг не получит. Главным образом потому, что Драко и сам не понимал, в чём она, эта самая правда. Снегг ядовито ухмыльнулся, покручивая палочку в руке. Очевидно, он и без окклюменции видел все мысли собеседника. - Я не понимаю! – повторил Драко, чувствуя себя при этом полнейшим идиотом. - Чем вы могли бы объяснить то, что Гермиона Грейнджер считает вас Пожирателем смерти? – Глаза Драко сдались, опали под этим напряжением и судорожно забегали по каменному полу, пытаясь понять, в каком он положении. – Молчите? Грейнджер думает, что он- пожиратель? Почему? Какая-то невнятная горечь подтачивала в горле и лезла словами наружу. Наверняка тут не обошлось без драгоценного Поттера. Горечь заменила более привычная злоба. Последнее о чём хотелось думать, что будет, когда Снегг расскажет о своих невнятных догадках отцу или сразу ЕМУ. А может уже рассказал? Он уже давно пытался избавиться от Драко и его семьи, чтобы быть ближе к своему хозяину. И вот теперь-идеальный случай. Нельзя было продолжать занятия по окклюменции, определённо нельзя. Теперь как будто Снегг костяным крючком вытаскивал из головы Малфоя что-то, что самому ему было неведомо. - Я…не знаю. О чём вы думаете… - начал было Драко. - О нет, мистер Малфой. Это не я. – голос преподавателя густой краской разлился в лёгких. – Это вы ДУМАЕТЕ. И всё вновь затихло. - Мистер Малфой. - Неожиданно тихо произнёс Снегг, и лицо его побелело. – Вам нужно быть осторожнее, особенно сейчас, когда вы несёте большую ответственность сразу за многих людей. Контролируйте себя. Внезапно Снегг осёкся, будто подбирая слова. Застывшие внутренности Драко наконец начали оттаивать. - И помните наконец, что исправить ошибки…бывает невозможно.