Свет и тьма

***

***

***

***

***

***

Антон проснулся от непонятного жжения на шее. Он потер синяк, но боли не почувствовал. И дырок от укуса тоже. Кожа была гладкой и ровной. Шаст поднялся с кровати и подошёл к зеркалу. Действительно, кровавого засоса больше не было. Даже намека на него не осталось. Парень скользнул по себе взглядом, и не найдя ничего интересного перевел глаза на часы, висевшие за спиной мальчика. А жаль, что он не заметил, как звезда под подбородком стала более алой. Время уже было обеденное. За дверью вновь слышались какие-то странные голоса и звуки. Кто-то шаркал на весь коридор, а кто-то заунывно пел. Одним словом - психушка. Антона аж передёрнуло от всего происходящего за дверью и он, попытавшись отгородиться от всего этого, отошёл к окну, наблюдая за быстроплывущими облаками. Как синяк мог пройти так быстро? Но это сейчас волновало юношу, наверное, меньше всего. Шаст, только что очнувшийся от бесконечных лекарств, сейчас пытался понять, как оборвать невидимую связь между Арсением и им самим, которая, к слову, с каждым днём, часом и даже секундой становилась ощутимее сильней. Теперь она не была похожа на тонкую ниточку. Это был уже почти канат, надёжно скрепивший мальчика со своим врагом. Антон ненавидел Арса настолько, что был готов убить. Да, убить. Только вот он пока не знал как это сделать. Вероятнее всего, простой нож его не возьмёт. Он же всё-таки маг. Надо бы придумать что-то по-настоящему стоящее. Но только у мальчика был один вопрос. Почему, если он так сильно ненавидит Арсения, у него на шее по-прежнему горит эта поганая красная звезда?! Как от неё избавиться? С ней юноша ощущал себя настоящей мишенью, а его сердце вот-вот готовы были проткнуть чем-нибудь острым и безжалостным. Да, Арс не упустит не одной возможности и убьёт этого бедного мальчика, потому что он то не чувствует того, что творится сейчас в груди парня. Он не влюблен в Антона. Но ведь юноша тоже не любит Арсения? Так почему же эта звезда жжет всё сильнее нежную кожу под подбородком?! Да потому что всякий раз, когда парень видит эти бездонные голубые глаза, сердце его сжимается, а дыхание перехватывает. Потом, пропуская пару ударов, сердечко начинает биться, как сумасшедшее, а в голове не остаётся ни единой мысли. Ну же, Антон, признайся уже себе в этом! Признайся, что влюблен в Арса, в своего злейшего врага, который собирается тебя убить! На этом моменте психика бедного мальчика снова не выдерживает, и он падает на холодный пол, заливаясь горькими, немного солёными слезами. Шаст сворачивается в клубочек и пытается вырвать из своих мыслей все, что так долго его тревожит. Эту прочную связь, эти пронзительные глаза небесного цвета, эти сильные руки, эти губы в усмешке, этот чарующий голос, этого Арсений! Юноша лишь надеется, что если будет так дальше отрицать всё это и пытаться выкинуть гостя из головы, то скоро звезда погаснет, и всё это забудется, как очередной страшный сон. Но у судьбы были другие планы... *** - Павел, ты вечно так легкомысленно относишься ко всему этому! - возмущалась хрупкая русоволосая девушка, топая маленькой ножкой. - Ты хоть в курсе, что этот мальчик может оказаться тем самым из пророчества! И если его сейчас убьёт Арсений или, чего хуже, переманит на темную сторону, то мы проиграем в этой войне. Проиграем, понимаешь?! И тогда мир погрузится в сплошной хаос. Ты этого хочешь? - Нет, Оксана. Не надо сцен. Ты прекрасно знаешь, что я очень обеспокоен, что мы не можем пока достучаться до того парня. Как там его? Антон, кажется. - вздохнул Павел. - Но что я могу? Если это тот, о ком мы думаем, тогда мы ему всё равно ничем не поможем. Он сам должен будет принять решение. И переманить к себе мы его не сможем. - Но мы можем же дать ему элементарные знания! - громко, словно боясь, что ее не услышат, прокричала Оксана собеседнику. - Да, это мы можем, но заявиться в больницу мы НЕ можем! Пойми же ты, что наш народ тайный. Никакие люди о нем знать не должны. К тому же, если ты не в курсе, Антон, сам того не ведая, так как не может управлять пока своей силой сознательно, поставил в палате защитный купол, который никто из наших и темных магов пересечь не может. - А как же Арсений? Он же был у мальчика в больнице. Более того, он чуть его не убил. Не знаю, что его остановило, но парень был на волоске от верной гибели. - уже тише проговорила девушка и закрыла лицо руками. - Я не знаю, что делать... Я чувствую, что с Антоном что-то происходит и что ему нужна помощь, но ничего не могу поделать. Я почти физически ощущаю, как он страдает. - Я знаю, милая. Ты у нас слишком эмоциональная. Хотя в этом то и есть твой дар. - приобнимает за плечи Оксану Павел и кладет свою голову ей на затылок. - Я что-нибудь придумаю. Обещаю. - Мы не успеем, Паш... - всхлипывает девушка и, повернувшись лицом в мужчине, утыкается носом в его рубашку. - Он погибнет. Его либо убьёт Арсений, либо кто-то из темных, либо он сгорит, как в пророчестве... Бедный маленький ребенок. Ничего же ещё не видел. Слишком рано всё это свалилось на него... - Дорогая, не надо об этом. Мы будем стараться спасти его и его душу. Мы сделаем все от нас зависящее. - твердо сказал Павел и уверенным взглядом посмотрел в серые глаза Оксаны. - Этот Антон очень важен для нас. Не дай ему погибнуть... - всхлипнула девушка. *** Дверь в палату приоткрылась. Медсестра заглянула внутрь комнаты и удивлённо стала оглядываться. Больного нигде не было видно. На кровати лежали лишь скомканные простыни, на полу валялась подушка, а окно было распахнуто, впрочем, как и всегда. Парня не было. Девушка уже начинала понемногу паниковать. Ещё ни разу в ее жизни не было случая что, заходя в палату, она не находила больного. Она была в полной растерянности, пока не услышала тихий шёпот. Он доносился из-под больничной койки. Медсестра подошла к кровати, заглянула под нее и тут же отпрянула. Её глаза наполнились непонятным страхом и неприязнью. Хоть она и видела много умалишённых людей, но этот мальчик был особенный. За эти пару дней лечения ему стало только хуже. Он не выходил из состояния постоянной истерики. Всё время брыкался и рыдал. Например сейчас, он забился в самый дальний угол под койкой и скукожился, словно бабочка в коконе. Юноша лежал, тяжело дыша, и всё время шептал одни и те же слова: " Убирайся из моей головы. Убирайся! " Иногда он говорил это совсем тихо и спокойно, а иногда громко и горячо. Шея была расцарапана. - Ох, Антон... Что же с тобой делать? - произнесла девушка, поднимаясь. - По-моему, тебе только хуже. Она ещё раз бросила взгляд, полный жалости, на постель Шастуна, вздохнула и вышла. Да, парень и сам понимал, что так нельзя себя вести, что он просто сходит с ума. Медленно, но верно. И ничего Антон сделать с собой не мог. Слишком много на него свалилось. Слишком большой груз. Любовь, которая раньше мальчику казалась высшей степенью счастья, сейчас приносила лишь страдания. *** Арсению тоже было ужасно плохо. Его знобило непонятно из-за чего. Иногда бросало в жар. Он чувствовал то, что никогда не надеялся ощутить. Эти переплетения внутри. Вихри, сносящие все мысли на своем пути и перемешивающие их в одну единственную. Всю голову Арса занимал Антон. И он даже не пытался с этим бороться, потому что понимал, что это невозможно. Привязанность к этому парню почему-то стала необычайно сильной. Мужчина теперь не мог просто взять и забыть про юношу. Арсений хотел увидеть Шастуна, но понимал, что ему будет больно смотреть на мальчика. Очень больно, ведь Антон не ощущает того, что сейчас творится в груди у Арса. Всё, к чему мог мысленно возвращаться мужчина, так это к поцелую юноши. Хоть и в лоб, но пухлые губы парня коснулись его. И это прикосновение теперь грело откуда-то изнутри. Эмоции, которые тогда получил Арсений разъедали сознание и заставляли строить планы как увидеть мальчика. Хотя бы один раз, хотя бы на минуту, хотя бы просто посмотреть на него, ничего не говоря. Арсений врал себе, что этого взгляда ему хватит, что потом он сможет жить спокойно дальше, а Антон врал себе, что ненавидит Арса. Они оба врали самим себе, всё дальше падая в глубокую пропасть отчаяния...