Свет и тьма

Прошло несколько дней, но Антон всё никак не приходил в себя. Его состояние ухудшалось с каждым часом. Возле постели регулярно дежурили Серёга с Димкой, но сделать ничего не могли. Температура сжигала их друга дотла, и никакие жаропонижающие не помогали. В бреду Шаст говорил странные вещи, всё время бормоча что-то себе под нос. Часто во сне мальчик кричал и бил руками впереди себя, как будто пытался что-то сломать. Слезы катились по щекам парня даже тогда, когда он спал. Скулы начали выпирать ещё больше, а о ребра можно было порезаться, настолько острыми они стали. Юноша отказывался есть при любых обстоятельствах. Пару раз Антона даже вырвало, когда в него попытались хоть что-то впихнуть Серега с Димкой. Глаза впали, а молочная кожа стала бледной, как у мертвеца, отдавая неприятной зеленью. Некогда яркие изумрудные омуты потеряли всякий огонь и теперь были безжизненными, как и сам хозяин. В те редкие минуты, когда Антон открывал глаза, Матвиенко и Позов видели в них лишь нестерпимую боль, будто парня сломали изнутри, и бездну отчаяния, а ещё безразличие ко всему, которое туманом закрывало все остальные чувства. Шастун не разговаривал с друзьями. Он лишь лежал, спал и бредил. Матвиенко пытался хоть как-то развеселить его, но Антону было не до этого, поэтому он просто отворачивался и тяжело вздыхал. Но самой страшной, пожалуй, была рана под подбородком у Шаста. Первое время кровь не хотела останавливаться и всё текла из рваной раны в форме звёзды. Кое-как, Димка, который многое знал по части медицины, ведь хотел связать свою жизнь с врачебной деятельностью, остановил кровотечение и наложил стерильную повязку на шею Шаста, но через два дня пошло загноение и теперь ранение выглядело просто жутко. Запекшаяся темная кровь, ошмётки разорванной кожной ткани и ярко-красная плоть, сочившаяся белой жидкостью. Звезда жгла и ныла, вызывая у бедного парнишки ещё более ужасные ощущения. Ох, как же он устал! Устал от постоянного самокопания и жгучей горечи страданий. Устал от всплывающих воспоминаний, которые били под дых сильнее любого вышибалы. Устал от невыносимых мыслей об Арсении. О его звезде и о том, почему она стала раной. Он морально погибал, не видя дальше своей жизни без такого нужного и любимого Арса. Каждую ночь Шасту снился один и тот же сон, с одной и той же концовкой. И каждую ночь юноша, сам не понимая почему, не осознанно, поднимался с кровати и подходил к окну, вглядываясь в чёрное ночное небо, на котором рассыпались сотни звёзд, мешаясь в непонятных и необычных созвездиях. Но мальчик смотрел только на одну. Она сияла для него ярче всех и привлекала к себе внимание. От неё исходило тепло и радость. Когда парень наблюдал за ней, ему становилось немного легче, температура спадала и он мог спокойно заснуть, не заботясь о том, что в царстве снов его снова будут приследовать кошмары. По утрам друзья всегда находили его на белом ковре возле шторки, уютно свернувшегося калачиком и мирно посапывающего. Тогда они думали, что все кончилось и странная болезнь отступила, но это было не так. К полудню температура тела Шаста вновь повышалась до критической отметки и Позов снова начинал бить тревогу, пичкая юношу разнообразными таблетками, которые, к слову, были абсолютно бесполезны, ведь они никак не помогали горящему от собственных страданий мальчику. Это был не вирус и не бактерии. Это была не простая простуда. Это была боль, вырывающаяся наружу и сжигающая всего Антона, как щепку. Это была древняя и очень сильная магия, которую нельзя было разрушить с помощью каких-то таблеток. Но никто об этом не знал. *** - Дим, может быть всё-таки отправим его к Паше? Мы не справляемся. - шептал Позову Матвиенко, чтобы Шаст не услышал. - Это сильнее нас и даже сильнее его. Он не выдержит и мы его потеряем. - Нет, мы должны сами всё сделать. Если Павел узнает, кого Антон полюбил, то обречет его на вечные страдания, несмотря на то, сколько парень может сделать для нас. - возразил Димка и посмотрел на скрючившегося и дрожащего Шастуна. - - Ты понимаешь, что без необходимой помощи он умрет?! - слишком эмоционально воскликнул парень нерусской внешности, но, поймав на себе уставший взгляд Поза, замолк. - Я понимаю. И да, я уже согласен на что угодно, только бы ему стало легче. Я не могу видеть, как Тоха мучается и погибает прям у нас на глазах. - Так чего мы тогда ждём? - возмущается Серёга. - Он должен сам перенестись. Ты забыл? У нас нет над ним никакой власти. - вздохнул Дима и уткнулся носом в собственные ладони. - И что же тогда делать?! - вновь воскликнул Матвиенко, но на этот раз тише. - Я не знаю, Серый. Я не знаю. Парни всё ещё разговаривали, но Антона в комнате уже не было. Он был далеко отсюда. Где-то на границе добра и зла. В нейтральной зоне, где его мог найти кто угодно. *** Ледяной ветер прошёлся по разгоряченной коже, оставляя красную полоску. Вокруг не было ничего. Бескрайняя снежная пустыня, которая тянулась настолько, насколько хватало зрения. Небо было однотонно серым. Не было никаких переливов цвета, смешивания одного оттенка с другим. Лишь серая хмарь стояла над головой мальчика. Антон поежился. Ему было неуютно в этом месте и даже как-то не по себе. Колючие снежинки царапали молочную кожу, через чур суровый ветер трепал пшеничные волосы парня, а холодная земля заставляла прыгать на носочках. - - Где я? - спросил непонятно у кого юноша, но, как этого и следовало ожидать, ему никто не ответил. Тишина, прерываемая иногда тихими завываниями метели, была тут настоящей хозяйкой. - Эй! Тут есть кто-нибудь? - закричал изо всех сил мальчик, но тут же закашлялся. Его никто не услышит. Здесь никого нет. Эта зона давно стала мертвой. Поле, на котором сейчас стоял юноша, давно пропиталось кровью многих магов, отдавших свои жизни за лучший мир, за свои идеалы, но теперь лишь холод и тоска посещали это место. Шаст ничего не мог понять и лишь оглядывался по сторонам, хотя взгляду зацепиться было не за что. Как он мог оказаться здесь, когда минуту назад лежал в своей мягкой и теплой кроватке? Может быть это очередной сон? Может быть парень просто не заметил, как уснул? Нет, сейчас всё было по-другому. Он ощущал на своем теле прикосновения ветра, а снег щипал его за пятки. Все вполне реально. - Снова эти приколы магические. - недовольно пробурчал мальчик, понимая, куда он вляпался. - Ну и как мне прикажете обратно перемещаться? Что надо делать? Сосредоточиться и представить место, в которое ты хочешь попасть? Антон рассуждал вслух, потому что знал, что вокруг ни души. Нет никого, кто бы мог покрутить сейчас пальцем у виска и высказать в лицо ему какую-нибудь едкую фразу. Когда мороз стал пробирать до костей, а пальцев ног юноша почти не чувствовал, он решил хоть что-то предпринять, поэтому, ещё раз оглядевшись по сторонам, он положил руки на затылок ( ну что за человек? Ну кто так делает? ) и постарался вспомнить самый приятный момент в его жизни, куда бы он хотел попасть. Почему-то на ум ему приходили воспоминания связанные исключительно с Арсом. Их первая встреча, первый урок, первый откровенный разговор, первый поцелуй... Время и материя дали дорогу юному волшебнику и пропустили его в тот самый момент. В момент признания в любви Арсению. Из дальнего угла комнаты Антон наблюдал за происходящим и его сердце сжималось от увиденного. Поцелуй... Объятия... Теперь уже Арс сказал Шасту, что любит его. И дальше началось самое ужасное и страшное. Черные тяжёлые капли падали на светлый пол и, разбиваясь, пропадали. Очень символично. Черная грязь извергалась из хрупкого тела мужчины и растекалась огромной лужей. Отвратительно. Вся чернь, скопившаяся за столько времени в душе Арсения выходила наружу. Антон, в своем убежище, прикрыл глаза, но тут же открыл, желая увидеть, что же произошло дальше и куда пропал Арс. Ему было больно смотреть на эту сцену даже сейчас. Всё нутро содрогалось от каждого всхлипа Арсения. Мужчина прикоснулся к волосам мальчика своими губами, а после превратился в облачко маленьких золотых звёздочек и ветер унес его в открытое настежь окно. Как странно. Такого раньше не было. Арс никогда ещё так не исчезал... В животе у Шаста забурлило, а голова закружилась. Всё вокруг стало расплываться. И интерьер, и окно, и плачущий он сам. Именно в тот момент в его жизни всё пошло наперекосяк. Именно тогда, когда Арс ушел и не вернулся. Юноша дернулся, пытаясь вырваться из круговерти вокруг, и тут же упал лицом во что-то горячее и мокрое. Он отскочил и с ужасом увидел, что все его руки и вся почва вокруг была в крови. К горлу подступила тошнота, и мальчик еле её сглотнул. Парень просто сидел и наблюдал за лужей красной жидкости и не мог понять что происходит. Опять. Сколько же этих неизвестных в уравнении, которое никак не может выстроиться? Когда это закончится? Мальчик просто пялился в одну точку и не хотел о чем-либо думать. Не хотел даже предполагать в какое место он попал. Внезапно, к Антону вернулся слух и он поморщился от столь неприятных и резких звуков. Почти над самой его головой раздался громкий стук металла, чьи-то крики и сдавленные стоны. От запаха, ударившего в нос, парню стало дурно. Смесь крови, свежей травы, пота и ещё непонятно чего. И вновь к горлу подошёл комок тошноты. И снова Шастун смог его подавить. Не без страха мальчик поднял глаза вверх и увидел поистине завораживающую картину. Мужчины и женщины, одетые в белую и черную одежду, сплелись в страстном танце. Ловкость и смелость всех воинов просто поражала. Они так мастерски обращались с оружием. Солнце скрылось за тучами, но иногда выглядывало, чтобы озарить лица своим ярким светом. Это был бой между светлыми и темными. Когда-то очень давно... И это было прекрасно. Но присмотревшись получше, мальчику стало не по себе. Юноша видел, как стальные клинки пронзают тела людей и те, теряя свои силы, падают на залитую кровавой жижей землю. Он видел, как к этим волшебникам кидаются другие и пытаются им как-то помочь, но уже нечем. Магия тут бессильна. Он видел, как много слез в глазах у них и как мало надежды на возвращение домой. И вся эта картина начинала пугать. Очень сильно пугать. До трясущихся коленок, до стучащих друг о друга зубов. Страх овладел юношей полностью, без остатка. Страх, а ещё жалость. Он по-настоящему жалел всех, кто погиб в этом бою. Ведь сколько жизней было здесь отдано?! А итогов никаких. Борьба добра и зла была вечной. Вероятно, она была необходима для равновесия во вселенной. Из рассуждений юношу вырвал голос. Такой знакомый и родной, что хотелось расплакаться. Хотелось утонуть в нём и никогда не возвращаться. - За светлую сторону нашу! - кричал Арсений, выбегая в самый эпицентр боя. Антон наблюдал за ним с открытым ртом. Мужчина был в рубахе и белой, как снег, кольчуге. Она искрилась и переливалась на солнце. Его темные волосы падали ему на лицо и заслоняли часть обзора, а глаза, казалось, горели ещё сильнее, чем обычно. Глубокий синий цвет пробивался через пелену ярости и желания победить. Такой невыносимо прекрасный Арс... Слеза скатилась по щеке Антона. О, как же он соскучился по мужчине! Как же ему хотелось вот прямо сейчас подбежать и обнять дрожащее от эмоций тело, как же хотелось поцеловать эти скривившиеся в радостной ухмылке губы и заглянуть в эти бездонные океаны глаз. Ни на секунду не отрываясь от созерцания Арсения, Шастун поднялся и хотел к нему подойти, но внезапно ощутил что-то холодное у себя в плече и взвыл от боли. Эта жгучая невыносимая боль разливалась от плеча по всему организму мальчика. Кто-то сзади злорадно расхохотался и продолжил, вонзая всё глубже ледяной клинок. Руки Антона похолодели, а от лица отлила краска. Кровь бежала по бледной коже, унося с собой жизнь юноши. Ноги подкосились и парень упал на колени, понимая, что ещё чуть-чуть и потеряет сознание. Последнее, что видел мальчик было искаженное от страха лицо Арса, его истошный крик и упавшую наземь девушку, которая никогда уже не откроет своих таких же голубых, как и у мужчины, глаз...