Свет и тьма

Проснулся Антон от яркого лучика солнца на своем лице. Шастун ненавидел, когда его так будили, не задвигая шторы. Нехотя, мальчик открыл глаза и уставился в потолок. Он был сделан из темного дерева, как и все стены в этом помещении. Деревянный домик. Юноша лежал на высокой кровати, укрытый мягким и пушистым одеялом. В большое окно лился мягкий дневной свет. За стеклом были видны вековые сосны и ели. Что-то всё это напоминало. Всё было очень знакомым. Внезапно, мальчик почувствовал сильную слабость и вновь закрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Непонятный озноб охватил всё тело парня и его начало бить мелкой дрожью. Даже под теплым и уютным одеялком юноше не удавалось согреться. Антон попытался укрыться ещё плотнее, но как только дёрнул правым плечом, тут же вскрикнул от пронзившей все тело боли, растекающейся по венам. Ледяная стрела будто до сих пор торчала в руке и обжигала кожу своим ядом. Антон до крови закусил губу и глухо застонал, пытаясь не кричать от такого сильного жжения. На звуки в комнату вошёл старик, который был также знаком мальчику. Седые волосы, борода, маленький хвостик на затылке. Парень определенно уже где-то видел этого старика. Да ведь это же Сергей! Да, черты лица немного изменились, ведь старость их не пощадила. Куча маленьких и довольно глубоких морщин испещряли лицо Серёжи. Волосы потеряли свою яркость, а улыбка сейчас была какой-то грустной. Но блестящие карие глаза оставались прежними. Также, как и в прошлый раз они любопытно разглядывали Шастуна и цеплялись за каждую деталь в образе мальчика. Такая заинтересованность всегда напрягала и настораживала. - Очнулся? - с беспокойством в голосе произнес старик. - Ты так долго был без сознания, что я уже испугался, что яд убьет тебя и ты не выживешь. Сергей тяжело вздохнул и брови его сошлись в переносице, которую он потер, по-видимому собираясь с мыслями. Антону не надо было быть психологом, чтобы точно сказать, что мотивы у мужчины что ни на есть благородные, что тот действительно переживает за неродивого парня, которому везёт попадать во всякие передряги. - Яд? - нерешительно переспрашивает Шастун и смотрит исподлобья на то, как Сережа садится на край кровати. - Да. Когда я тебя нашел, в твоём плече торчал клинок, пропитанный магическим ядом. Таким темным, что я даже не решился взяться за его обезвреживание. Всё, что я смог, так это заморозить рану, чтобы болезнь не прогрессировала. - после слов Сергея воцарилась напряжённая тишина. Каждый думал о своём и боялся продолжить разговор. - Антон, - доверительным тоном начал мужчина. - Где ты был? Откуда у тебя эта рана? - Ну, там был бой и меня немного зацепило. - тихо ответил мальчик и уткнулся носом в плед, пытаясь забыть ужасы того зрелища, но они не отпускали и лишь сильнее схватывали горло парня, перекрывая кислород, а в голове слышался только протяжный и отчаянный крик Арсения. - Бой? Великий бой света и тьмы? - удивлённо приподнял бровь старик. - Не может быть! Как же ты туда попал? - Просто переместился. - коротко сказал юноша. А что ему ещё было ответить? Он то и не знал ничего больше. - Твой дар оказался гораздо сильнее, чем я думал. - Сергей запустил пятерню в волосы и нервно задышал. - Ты можешь перемещаться не только в пространстве, но и во времени. - А это так необычно? - парень неуверенно смотрит на мужчину и глупая улыбочка расплывается на губах, когда он видит, как Сережа озадачен. - Это ещё мягко сказано! - восклицает собеседник. - Это такая редкость, что за всю историю ты второй, кто может похвастаться таким талантом. Несколько сотен лет считалось, что этот дар может существовать только в теории, но как оказалось, нет. - Я второй? А кто же был первым? - с интересом наблюдал за ходом диалога мальчик и старался ничего не упустить. Ни единой детали, ведь его знания о мире волшебников были настолько малы, что, вероятно, Антон с большей лёгкостью рассказал бы про Дальневосточный конфликт или про все турецкие войны в истории, коих было безумное количество. - - Ты его знаешь. - на этой фразе внутри Шастуна что-то кольнуло. - Тот маг, который приходил к тебе тогда. Это был Арсений. Сердце бедного парнишки пропустило удар и вообще упало куда-то вниз. Упоминание о люблю всей его жизни было в сотни, а то и в тысячу раз болезненней, чем какой-то клинок в плече. Рана на шее вновь начала нестерпимо жечь и прожигать всё изнутри. В животе скрутился какой-то комок страха и ужаса. - Был? - сглотнул вязкую слюну юноша и сам не узнал свой голос, такой он был тихий и осипший. - Да, ты ведь не знаешь. - сердце парня на секунду вернулось на свое место и усиленно забилось, но только для того, чтобы через мгновение упасть теперь уж навсегда, рассыпаясь миллионами осколков в кромешной темноте. - Его больше нет. - Как нет... - раздался приглушённый звук со стороны кровати и зелёные глаза с полным отчаянием посмотрели на старика. - Он... - Сергей не знал, отвечать ему или нет. Он не был уверен, что это информация нужна парню, но реакция Антона на новость казалось такой странной, что мужчина решил поведать все до конца. - Всё дело в том, что на него было наложено проклятье. Он хотел с темной стороны вернуться в светлую. Но для этого есть только один обряд. Когда между ним и другим человеком возникнет настоящая любовь, и они признаются себе и друг другу в этом, вся черная грязь выйдет из него. Но всё далеко не так просто. Дальше его ждёт вечная ссылка. Его тело заключено сейчас в звезде небесной. И пока никому не удавалось разрушить это проклятье, снять оковы с души и тела. - Что? Значит он никогда не вернётся сюда? И ничего нельзя сделать? - жалобно проскулил Шаст, понимая, что если ответ окажется утвердительным, то он просто не вынесет этого. - Да, это действительно так. - строго произнес Сережа. В этот момент всё для Антона закончилось в этом мире. Всё стало каким-то неважным и малозначительным. Он устало опустился на кровать и прикрыл глаза, не понимая, что делать дальше. А ничего не надо было. Сердце, давно разбитое, валялось где-то под ногами, душа, истрадавшаяся от всех этих моральных мук, пряталась где-то в глубине и не могла помочь юноше, а мозг выдавал только одно:" Он тебя любил, но ты его погубил ". Состояние было у парня такое, будто в его груди пробили огромную дыру и ничто на свете не могло ее залатать. Звезда под подбородком пекла огнем, отчего температура мгновенно повысилась до критической. Мальчику стало ужасно жарко и мелкие капли пота стали сползать со лба. Слез не было. Странно, ведь казалось бы, в такой ситуации можно только рыдать и биться в настоящей истерике, но ее не было, как и соленых горьких слёз. - Антош, что с тобой? - спросил Сергей, кладя руку на лоб парня и тут же отскакивая, потому что кожа была очень горячей. - Да у тебя жар! Я сейчас принесу что-нибудь, но для начала объясни, что с тобой творится? Юноша не мог произнести ни слова, а лишь мычал и содрогался от накатывавших волн беспричинного страха и горечи. - Антон, да что с тобой?! - воскликнул мужчина, когда бедного парня буквально вывернуло наизнанку, извергая все содержимое желудка на пол. - Что случилось? Что я не так сказал?! После этих слов у Шастуна началась та самая истерика, и слезы стали ручьем катится по полностью белому лицу юноши. Он откинул голову на подушку, чтобы хоть как-то успокоиться, но всё продолжалось, накатывая с каждой секундой всё больше. - Антон... Это? На шее... Звезда?!- пораженно выдохнул Сережа и закрыл лицо руками, пытаясь сосредоточиться и взять себя в руки. - Так значит ты... Да я даже говорить об этом не могу! Ты полюбил темного мага! Темного и самого опасного! Арсения! Как ты умудрился? От такого напора Шастуну вообще крышу снесло, и он, продолжая дико рыдать, попытался встать, чтобы выйти на свежий воздух и не слышать все причитания мужчины. Как вдруг... Дрожь пронзила неимоверно худое тело мальчика и он вновь упал на постель. Нервный смех пробивался через толщу стонов и криков боли, но потом всё затихло. Шастун тяжело дышал и широко раскрытыми глазами взирал на жутко обеспокоенное лицо Сергея. Мышцы у парня начали судорожно сокращаться, а мыслей в голове совсем не осталось. Первый в его жизни приступ. Первый, и как надеялся сам Антон, последний. Сейчас ему хотелось умереть, настолько сильно он тосковал по Арсению, настолько он не представлял, как ему жить дальше без него, настолько сильно его душили слезы и чувства и настолько сильно, полностью и безвозвратно юноша любил Арса. Он любил его всем, что у него только было. Буквально каждой клеткой своего тела. И понял это мальчик только сейчас, отчего ему стало ещё хуже. Темнота перед глазами образовалась как-то неожиданно. Казалось, ещё секунду назад перед парнем был встревоженный старик, а сейчас ничего. Лишь тьма и пустота. И почему-то Шаст был рад, ведь тут было так спокойно... *** - Бедный мальчик... - причитал чей-то голос, кружась вокруг Антона. - Бедный, бедный. Надо же, любовь свою потерял! Да ещё при каких обстоятельствах. Нет, не выживет. Он не выживет. Пополнит, бедный мальчик, наши ряды. Этот надоедливый звук начинал раздражать юношу, и он хотел было уже открыть глаза и накричать на женщину, которая тут тарахтит, но вдруг осекся, услышав строгий уставший голос. - Элиза! Отойди от него. Я же просил. Хватит возле него толочься. Все выйдите вон. Топот нескольких десятков каблуков раздался в ушах у парня и он на секунду зажмурил глаза ещё сильнее, пытаясь избавиться от наваждения. Это не может быть он... Чья-то мягкая и какая-то непривычно лёгкая рука легла на плечо Антона и погладила, словно успокаивая. - Арс? Это ты? - всё ещё не открывая глаз тихо осведомился мальчик. - Антон? Ты меня слышишь? - судя по тону голоса, Арсений, казалось, был очень удивлен. - Да, как себя самого. - твердо ответил Шастун и наконец разлепил веки. На его ресницах тут же повисли соленые капли, когда он увидел такое невыносимо красивое лицо Арса. Это был действительно он. Его Арсений. И даже если это снова тупое видение, Антон всё равно был сказочно рад вновь увидеть его. Увидеть и понять, что каждый вдох, который он делает, каждая минута, которую он проживает, каждое утро, когда он просыпается - это всё только ради Арса. Только из-за любви к нему, которая окрыляет и дает новые силы, помогая подняться и идти дальше. Мужчина внимательно наблюдал за действиями парня, но когда убедился, что всё это происходит на самом деле, широко улыбнулся и крепко обнял ничего не понимающего Антона. Эти объятия были такими долгими, что прошло, по-видимому, не меньше получаса. Они просто сидели и наслаждались друг другом, не желая даже на секунду разрывать эту связь. Арсений чувствовал сердцебиение парня, тепло его тела и сбивчивое дыхание. Всё это ему жутко нравилось, как и сам Шастун. Он окончательно и бесповоротно влюбился в эти зелёные омуты, наполненные сейчас слезами, в эти мягкие губы, в эти немного оттопыренные уши и в каждую чёрточку лица. Всё было идеально для Арса. Он ощущал неземную радость, потому что просто обнимал его. Просто сидел с ним рядом и молчал, а им и не нужно было сейчас большего. Они так устали от постоянных событий, которые били по самым больным местам, от постоянных испытаний, кидающих их на колени перед тьмой и светом. Им обоим хотелось просто быть друг у друга, чтобы их никто не трогал, чтобы они принадлежали лишь им самим. - Мне сказали, что ты погиб. Что ты больше никогда не придёшь ко мне... - всхлипнул юноша и залился слезами, ещё сильнее прижимая к себе хрупкую фигуру мужчины. - Ну ну, успокойся. - поглаживал мальчика по волосам Арс, но голос его немного дрогнул на последнем слоге, что выдало его целиком и полностью. Он был на грани того, чтобы разрыдаться в голос вместе с Антоном. В отличие от него, Арсений всё прекрасно знал и понимал. Он осознавал, что никогда уже не будет прежним, и что им не суждено быть вместе. Той единственной любви, которая грела ему сердце в холодные ночи, нельзя было быть с ним. Арс никогда больше не вернётся на Землю. Это вечная ссылка за все его злодеяния. А вечность это же так долго... Арс сидел и не знал, как обо всем этом помягче рассказать Шастуну, но этого ему сделать не дали, потому что неожиданный оклик заставил Антона исчезнуть прямо из рук мужчины. - Антооон! - закричал Арсений и ударил руками по кровати, на которой сидел. - Вернись! Мне так плохо без тебя! Я умираю, хоть и не могу этого сделать. - громко разговаривал сам с собой мужчина, а потом упал на прохладные простыни и, вытирая одинокую слезу, добавил. - Я так люблю тебя...