С первого взгляда, до последнего вздоха

POV Толя Перед моим носом возникла огромная тарелка макарон с гуляшом. Даже не верится, что я нахожусь дома у любимого. Это все кажется сном, самым лучшим сном. Не хочу просыпаться! - Мясо! – я накинулся на тарелку. Боже, это восхитительно! Гуляш, приготовленный Александром Владимировичем… - Ты сколько дней не ел, чтобы так на еду кидаться? – мой учитель усмехнулся и сел напротив меня. - Не помню… Два-три дня, где-то так, – Александр Владимирович поперхнулся чаем и уставился на меня. А что такого-то? С тех пор, как я живу с Лексом, мои голодовки – это не новость. Я привык. - То есть, как это? - А как это? – не переставая жевать, переспросил я. - Почему ты не ел? - Ну… Меня с подработки выгнали, за то, что спал на рабочем месте, а зарплату за отработанное дать отказались. У Лекса все деньги уходят на свиданки и презервативы. А кроме мяса я ничего не ем, – выдал я все на чистую. А зачем скрывать что-то? Тем более, врать я не умею. - Как?.. А... - Я уже говорил, что родителей у меня нет. Их просто нет и все, – ненавижу вспоминать тот день. Но мое отражение всегда против меня. Каждый день меня душат воспоминания, каждый день я не могу забыть все то, что произошло. Моя рука потянулась к правому глазу, который я всегда старательно закрывал челкой. Этот знак никто не должен видеть... Никто... - Расскажешь? – я почувствовал теплые пальцы на своей руке и резко встал из-за стола. - Ты… Ты видел? - Да… Прости, нельзя было, да? – он допил чай и подошел ко мне. – Прости. Не говори, если не хочешь, ладно? Пойдем, покажу тебе, где ты будешь спать. - Я… Я правда люблю Вас… - не знаю, зачем, но мне захотелось это сказать. Я обнял любимого и прижался к его груди, вдыхая запах. Он пах виноградом и корицей. Странный запах. Но он не отпрянул, нет. Александр Владимирович погладил меня по голове и поцеловал в макушку. - Пойдем... Мы зашли в одну из комнат этой, как оказалось, огромной квартиры. Посередине стояла двуспальная кровать, а напротив висела плазма. Учитель уложил меня и, накрыв одеялом, снова поцеловал. Но теперь уже в лоб. Как было приятно ощущать его теплые губы. - Спокойной ночи, – он направился к двери, попутно выключая свет. - Ты не останешься? – я резко подскочил и в упор посмотрел на учителя. В ответ он мягко улыбнулся, потушил свет и вышел из комнаты. Мне ничего не оставалось, как улечься обратно. Вот же… Но я все равно в его квартире и, как я понял, в его комнате. Здесь повсюду запах винограда и корицы. Я, блаженно вдыхая этот аромат, потеплей закутался в одеяло. Да здесь каждый миллиметр пропах им. Я бесился в его кровати и, раскинув руки, что-то уронил. - Вот черт… - я откинул одеяло и нагнулся, чтоб подобрать вещь. Это оказалась рамка с фотографией. На ней были два парня. Один из них – брюнет с янтарными глазами, в котором я признал своего учителя. А второй… Худощавый, бледный парень. Очень, очень бледный. С белыми волосами почти до колен и красновато–голубыми глазами. Странные глаза. Он обнимал Александра Владимировича за талию и оба счастливо улыбались. От этой улыбки мне стало не по себе. Что-то больно кольнуло в груди. Ревность? Вполне может быть. Я еще долго испепелял фотографию взглядом и, когда ставил обратно на прикроватную тумбу, обнаружил на обратной стороне запись. «Сашенька! С днем рождения тебя, дорогой! То, что мы сделали, было ужасно, но давай переживем все вместе? Я очень люблю тебя, будь со мной… Всегда. Рей». Мои руки затряслись, и ладони вспотели. Это была реакция не на надпись, нет. Почему-то ей я удивился меньше всего. Рисунок в конце письма, вот что зацепило меня. Восьмиугольная звезда, со змеей вокруг. Точь-в-точь как… Мой шрам.