23:45

Холодный ветер грубо тушит сигарету, которую парень уже третий раз пытается подкурить. — Вот дерьмо! — послышалось на безлюдной улице. Спустя десять минут мучений, Хосок наконец почувствовал приятное ощущения никотина внутри. Первая тяга всегда такая приятная, поэтому парень от удовольствия закрыл глаза. И почему ему вечно твердят, что курение убивает, если это единственное, что помогает ему жить и расслабиться? Возвращаться домой так сильно не хотелось, что Чон, путь в пять минут, шел около получаса, наворачивая круги и заглядывая во дворы домов. Так темно и тихо. Интересно, что делают сейчас люди дома? Кто-то, наверное, уже спит, кто-то смотрит телевизор в обнимку с любимым человеком, кто-то, возможно, занимается сексом, а кто-то плачет, закрывшись в ванне. Докурив последнюю сигарету, парнишка достал ключи и стал подниматься по лестнице домой. — Привет, — сухо ответил тот мужчине, вышедшему его встречать. — Где ты был так долго? — Домой шел. — Хосок, прекрати себя так вести, давай поговорим как отец с сыном, — пытался быть более строгим мужчина, видя, как сын холодно прошел мимо и никак не отреагировал на его замечания. — Пап, — резко повернулся Чон к отцу лицом. — Лучше с Чонгуком разговаривай, хоть одного сына вырасти нормального, а не психа. — С чего ты взял, что ты псих? — отец всеми силами пытался поддержать сына, который никаким образом не подпускал его к себе. — Значит, ты просто так меня по психологам водишь? Кстати, — Хосок снял куртку и небрежно кинул её на свою кровать, — мне это не интересно. Ты искал ответ, почему ничего и никто не помогает, так вот, мне это не интересно. Я ради тебя к ним хожу, — как только парень закончил, то резко хлопнул дверью своей комнаты, прямо перед носом отца. — Ладно, я понял! — мужчина повысил голос, чтобы Хо смог услышать его через закрытую дверь. — Больше не буду. Но завтра к одному сходить придется. Я уже договорился, у него было тяжело выбить сеанс! Дверь комнаты скрипнула, и в проеме показался Хосок с искривлённым от злости лицом. Парень максимально старался себя сдержать, чтобы не накричать на отца, который подсунул ему очередного «мега крутого психолога, к которому тяжело достать место на сеанс». — Привет, Гук, — выдохнув сказал парень, увидев в дверях своей комнаты младшего брата, который тихо наблюдал за происходящим, и закрыл дверь. — Почему Хосок такой? — тихо спросил мальчишка отца. Мужчина взглянул на младшего сына тяжелым взглядом, не зная, что ответить. Хосок прав, он не может допустить, чтобы так плохо себя чувствовал ещё и Чонгук, он не должен забывать про него. — Ему просто нужна твоя поддержка, — обнял сына отец. — Спокойной ночи, Гукки. — Спокойной, пап, — парень провел взглядом уходящего папу, и зашел в свою комнату. Чонгук был не глупым мальчиком, он все прекрасно понимал. Он видел, как тяжело отцу, который пытается поднять двух сыновей на ноги. Он видел, как тяжело Хосоку, который пережил то, что не стоит переживать в юном возрасте. Чонгук и сам понимал, что должен держаться на плаву, так как если отцу придется спасать ещё и его, эта семья долго не проживет. Гук не рассказывал отцу, что его стали мучать кошмары, что он не может уснуть. Что каждый раз засыпая, он видит своего старшего брата, пытающегося покончить жизнь самоубийством. Эта картина застряла в голове парня. Он понимал, как тяжело Хо, но не понимал, почему он пытался это сделать. Чон-младший просто надеялся, что однажды хоть одни антидепрессанты, хоть один психолог, хоть один человек поможет Хосоку выйти из этого состояния.